Кровью написано в дневнике

**18:45. Машина Кейла. Дорога из академии.** Кейл сидел на заднем сиденье и смотрел в окно. Закатное солнце золотило верхушки небоскрёбов, но Кейл не замечал красоты. В голове крутились обрывки информации из дневника матери. *«Несокрушимый щит. Первая сила, которую стоит искать. Дерево-людоед. Мёртвая мана. Жрица, которая могла есть всё.»* — Водитель, — сказал Кейл. — Измените маршрут. — Куда ехать, господин? Кейл достал телефон, открыл карту. Нашёл место, которое описывала мать — старая церковь на окраине, почти заброшенная, рядом с ней небольшой холм. — Сюда, — он показал на экран. — Это далеко? — Около часа, господин. Но там... глухой район. Лес. Ничего интересного. — Мне туда. — Хорошо. Машина свернула на объездную дорогу. **19:45. Окраина Сеула. Заброшенная церковь.** Машина остановилась у старой каменной церкви. Здание выглядело мрачно — облупившаяся краска, заколоченные окна, покосившийся крест. — Жди здесь, — сказал Кейл, открывая дверь. — Господин, уже темнеет... может, завтра? — Жди. Кейл захлопнул дверь и пошёл в сторону леса. Перед этим он заехал в круглосуточный магазин и набрал две огромные сумки еды. Хлеб, фрукты, печенье, консервы — всё, что попадалось под руку. Продавец смотрел на него странно, но Кейлу было плевать. Сумки оттягивали плечи, пока он пробирался через кусты. Холм нашёлся быстро. Небольшая возвышенность, поросшая мхом и странными, искривлёнными деревьями. В центре, на самом верху, стояло оно. **Дерево-людоед.** Тёмно-коричневое, почти чёрное, с голыми ветками, тянущимися к небу, как скрюченные пальцы. Ствол был наклонён, кое-где покрыт странными наростами. Под деревом зияла чёрная дыра — глубокая, уходящая в никуда. Вокруг не росло ничего. Даже трава избегала этого места. Кейл подошёл ближе. Мороз пробежал по коже. Не от холода — от ощущения чужого присутствия. — Пришёл, — раздался голос. Скрипучий, дребезжащий, словно старые половицы под ногами. Кейл не вздрогнул. Только остановился. — Ты кто? — Я? — голос засмеялся. Скрип-скрип-скрип. — Я та, кто ждёт. Триста лет ждёт. — Жрица-обжора, — сказал Кейл. — Твоя сила мне нужна. — О-о-о-о, — голос стал заинтересованным. — Ты знаешь. Тогда знаешь и цену. — Еда. — Да-а-а-а. Кейл скинул сумки на землю. Достал буханку хлеба, разломил пополам и бросил в чёрную дыру. Тишина. А потом — чавканье. Громкое, счастливое, ненасытное. — Хлеб... — простонал голос. — Настоящий хлеб... я забыла, какой он... Кейл бросил ещё. — Медленнее, — попросил голос, но звучало это как «быстрее, быстрее!». Кейл достал следующую буханку. Потом фрукты. Потом печенье. Всё летело в дыру. Чавканье не прекращалось. Иногда из дыры доносилось довольное урчание. — Ещё! Кейл бросал. Вокруг темнело. В лесу зашевелились тени, но Кейл не обращал внимания. Он сосредоточенно опустошал сумки, бросая еду в ненасытную пасть под деревом. Час. Два. Сумки опустели. — Ммммм... — довольно протянул голос. — Спасибо. Спасибо тебе. И вдруг чёрная дыра начала светлеть. Кейл отступил на шаг. Из глубины поднимался мягкий серебристый свет. Он лился наружу, касался корней дерева, поднимался по стволу. Дерево менялось. Чёрная кора светлела, становилась серой, потом серебристой. На ветках появились почки, и через секунду распустились листья — серебряные, переливающиеся в темноте. Дерево-людоед превратилось в священное дерево. — Красиво, — прошептал Кейл. — Это ты сделал, — сказал голос. Теперь он звучал мягче, теплее. — Ты накормил меня. Очистил. Из-под дерева вышла фигура. Прозрачная, светящаяся. Девушка в древних одеждах, с длинными волосами и добрыми глазами. Жрица-обжора. — Спасибо, — сказала она, склоняя голову. — Ты освободил меня. Кейл смотрел на неё. — Твоя сила мне нужна. — Я знаю. — Она улыбнулась. — Я отдам. Но сначала... хочешь увидеть? — Что? — Мою память. Как я жила. Как стала этим деревом. Кейл колебался. — У меня мало времени. — Я дам тебе силу. — Она протянула руку, и серебристый свет потёк к Кейлу, окутывая его тёплым коконом. — А память... посмотришь, когда будешь в безопасности. Я подожду. Кейл кивнул. — Хорошо. Свет впитался в его грудь, разливаясь теплом. — Как тебя называть? — спросил Кейл. Девушка задумалась. Потом улыбнулась. — Обжора. Так меня звали при жизни. Пусть так и останется. — Договорились. Кейл развернулся и пошёл вниз, к машине. Вокруг было темно. Часы показывали 19:00. Он устал, проголодался, но внутри горело новое тепло. Первая сила. Несокрушимый щит. Теперь его.