Кровью написано в дневнике

Комната была маленькой и тёмной. Тяжёлые шторы закрывали окна, не пропуская ни лучика света. Единственным источником освещения была свеча на старом деревянном столе. Её пламя дрожало, отбрасывая на стены причудливые тени. Она сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела в тёмную гладь воды, налитой в старинное серебряное зеркало. Она была одна. В капюшоне, скрывающем лицо. В чёрном балахоне, который делал её почти невидимой в полумраке. Пальцы дрожали. — Я не знаю, правильно ли делаю, — прошептала она в пустоту. — Но духи сказали... попробуй. Она достала маленький нож. Закатала рукав, обнажая бледную кожу, покрытую чёрными линиями — следами мёртвой маны, что текла в её венах. Осторожно, едва касаясь, она сделала надрез на пальце. Капля крови упала в воду. Ещё одна. Ещё. Вода в зеркале заволновалась, пошла рябью. Мери зашептала слова на древнем языке — том, что знают только мёртвые и те, кто умеет с ними говорить. — Покажи, — прошептала она. — Покажи, куда мне идти. Где моё место? Рябь усилилась. Вода потемнела, стала чёрной, как смоль. А потом в ней начали появляться образы. Мери замерла, вглядываясь. Там, в глубине зеркала, плыли картинки. Размытые, нечёткие, но различимые. Стены. Высокие, каменные, старые. Коридоры, заполненные людьми в форме. Книги. Свитки. И надпись — она проявилась чёткими буквами, горящими алым. «Академия» Мери затаила дыхание. Картинка сменилась. Теперь она видела лицо. Размытое, но... красивое. Очень красивое. Алые волосы, алые глаза, бледная кожа. Он смотрел прямо на неё, и в его взгляде не было страха. Не было отвращения. Только спокойное любопытство. — Кто ты? — прошептала Мери. Изображение исчезло. Вода снова стала обычной. Тёмной, спокойной, мёртвой. Мери долго сидела неподвижно, переваривая увиденное. Академия. Её судьба там. — Значит, так тому и быть, — сказала она ровно, механически, как всегда. Она встала, вылила воду в специальный сосуд — нельзя просто так выливать воду, в которой отражались мёртвые. Нужно было отнести её духам. Потом подошла к окну и резко отдёрнула шторы. Солнце ударило в глаза, заливая комнату золотом. Мери зажмурилась, но не отошла. Она любила солнце. В подземельях, где она выросла, его не было. Когда глаза привыкли, она оглядела комнату. Беспорядок. Странно, она не замечала его раньше. Книги разбросаны, одежда на стуле, чашка с недопитым чаем на столе. Мери вздохнула и начала убирать. Движения были медленными, аккуратными. Она складывала книги в стопку, вешала одежду в шкаф, мыла чашку. Простые вещи, которым её научили духи и тёмные эльфы. Когда комната снова стала чистой, она накинула капюшон и вышла. В гостиной её ждали. Таша сидела на диване, забросив ноги на журнальный столик, и пила вино прямо из бутылки. Её длинные тёмные волосы рассыпались по плечам, глаза хитро блестели. — Ну что, мелкая, — весело спросила она. — Погадала? Узнала свою судьбу? Мери кивнула. — Академия. Таша присвистнула. — Ого. Далеко. — Она отхлебнула вина. — И как, не страшно? — Страшно, — честно ответила Мери. — Но надо. Таша посмотрела на неё долгим взглядом. Потом улыбнулась — тепло, по-родному. — Ты смелая, — сказала она. — Сама не знаешь, насколько. — Я не смелая. Я просто... делаю, что надо. — Это и есть смелость, глупая. Мери опустила голову. — Таша... — М? — Спасибо. За всё. Таша фыркнула и закатила глаза. — Ой, да ладно. Иди лучше собирайся. Если в академию собралась, надо вещи паковать. — А ты? — А что я? Я с тобой, конечно. Не одну же тебя отпускать в этот... мир людей. — Таша скривилась. — Они там странные. Особенно если увидят твои... Она не договорила, но Мери поняла. — Они будут бояться. — Будут. — Таша вздохнула. — Но не все. Ты видела там кого-то? В предсказании? Мери вспомнила то лицо. Алые волосы. Алые глаза. Спокойный взгляд. — Видела. — И кто он? — Не знаю. Но... он не боялся. Таша улыбнулась. — Тогда ради этого стоит ехать. Найдём твоего бесстрашного красавчика — Таша! — Что? Я ничего не говорю! — Таша допила вино и встала. — Ладно, пошли собираться. Дорога будет долгой. Мери кивнула. Она всё ещё чувствовала страх. Но внутри, где-то глубоко, зажглась маленькая искра. Надежда.