Курение убивает

Семь - такое тупое число. Совершенно нелепое, особенно в письме. Кто-то ставит эту глупую черточку посередине, кто-то изгибает хвостик, а кто-то этот хвостик вообще игнорирует и его семерку не отличить от единицы. Семь смертных грехов, семь чудес света, семь дней в неделе, семь цветов радуги, да в конце концов семь - номер Элисон на корте, и это тоже раздражает. «Мне было семь» — врезалось в память Нила настолько, что казалось, если ему вскроют череп, то в мозгу будет выжжено клеймо этой фразы.  Семь пропущенных звонков от Эндрю увидел Нил одним вечером, и не знал, с чем прощаться первым делом: с доверием Эндрю или с жизнью. Самое паршивое было то, что Джостен просто не слышал звонков, просто не обратил внимание на глухие вибрации телефона, и также просто не знал, что его потеряли…  Ему не сиделось на месте тем вечером, в комнате никого не было, Эндрю уехал на сеанс с Аароном и Би, Кевин забрал новичков на позднюю тренировку, но на корт тоже не хотелось. Сначала Нил пересчитал выпирающие дощечки в паркете, затем проследил за мошкой, которая сначала не давала ему покоя, а затем проделала путешествие от его кровати до окна, а затем к кровати Кевина несколько раз. Нил выпил кофе, предпринял попытку посмотреть какой-нибудь из матчей предстоящих противников, но все было не то. Нил случайно встретил взглядом валявшуюся на столе кучу учебников вперемешку с корявыми конспектами и вспомнил о приближении сессии, к которой он совершенно не был готов. Сразу немного закружилась голова, стало клонить в сон, да и невозможность усидеть на месте мгновенно исчезла. Нил преувеличенно страдальчески вздохнул и подошел к несчастным учебникам, захватил их и двинулся прочь из общежития. Если уж придется занимать голову скучными терминами и совершенно бесполезными заданиями, то хотя бы в приятном теплом свете фонаря в парке, на свежем воздухе.    Он наугад забрел в лабиринты попавшегося на пути парка и уселся на лавку, расположив вокруг себя учебники. Слабый ветер еле заметно колыхал края бумаги, но не уносил листовки с тестами и распечатки, так что Нилу не приходилось за ними гоняться, и это немного прибавляло ему рабочего настроя.  Сколько бы ни смеялись Лисы, иногда Нил действительно любил решать разные примеры и сложные задачи по математике, соблюдать строгий алгоритм действий и чувствовать порядок хоть в чем-то в этой жизни. Но, к его сожалению, с математикой он справился крайне быстро, а в ожидании находилось еще несколько намного менее привлекательных предметов. Он защелкал ручкой и принялся за конспекты.  К тому времени, как буквы и цифры стали соединяться воедино, и различать их стало уже практически невозможно, у Нила затекла спина и отваливалась рука от долгого письма, он полез в рюкзак за телефоном, чтобы проверить, как долго здесь проторчал. Но на экране блокировки его внимание привлекло не время, оповещающее о том, что прошло уже почти четыре часа, и даже не бесконечные сообщения Ники, Дэн и тренера, а пропущенные звонки от Эндрю. Семь пропущенных звонков.  Он чертыхнулся, наспех запихивая все тетради и листовки в рюкзак, попутно бросая ругательства на все, что попадало под одну руку, а второй набирая контакт Эндрю, который не заставил долго ждать своего ответа: — Нил?  — Эндрю.  Услышав ответ Миньярд сбросил звонок, потому что, похоже, ему хватало убедиться в том, что Нил жив. Или потому что он был настолько зол, что не хотел с ним разговаривать.  — Блять! — выпалил Нил и побежал в сторону кампуса.  Эндрю нашелся на скамейке возле парковки с дотлевающей сигаретой между пальцами и очень уставшим видом. Нил увидел его издалека, и когда их взгляды встретились, он поднял руку в неловком приветствии с глупой улыбкой, на что в ответ получил лишь недолго выдержанный взгляд.  Нил не спеша двинулся в сторону урагана, имя которому - Эндрю, звонивший семь раз. С каждым его шагом, приближавшим их друг к другу, Нила все яростнее охватывала вина, неловкость, злость на самого себя и свою глупость. Дойдя, он позволил себе пару секунд раздумий, затем присел рядом с Эндрю, но достаточно поодаль, чтобы не вторгаться в его пространство.  Казалось, никто не хотел и не собирался становиться инициатором очередного, идентичного всем предыдущим, и такого нежеланного разговора.  — Как давно Ты здесь? — Нил первый нарушил мучительную тишину, разделявшую их каменной стеной.  — Полтора часа, — бросил Эндрю, выковыривая из пачки сигарету.  — Какая это по счету?  — Я на допросе? — сверкающих глаз и грубого голоса Эндрю хватало, чтобы Нил примерно оценил степень его злости в данный момент. Умеренная. — Седьмая, — он крутил новую сигарету между пальцев и разглядывал, как с каждым движением на землю падают кусочки табака.  — Прости меня, — Нил протянул руку, чтобы забрать сигарету, потому что семь сигарет за полтора часа - сильно, даже для Эндрю, но как только она оказалась у него, Эндрю резко схватил его запястье, немного выкрутив, но Нил игнорировал ломящую боль, — Дрю, Ты знаешь, что я не сбегу, — обещание, которое Нил подарил ему уже очень давно, и он знает, что Эндрю верит ему, однако Нил проебывается раз за разом.  Эндрю несколько секунд сверлил его взглядом, сжимая запястье все сильнее, пока также резко не отпустил.  Нил прекрасно понимал, о чем мог думать Эндрю во время его отсутствия, о чем мог переживать, когда Нил пропал со связи. Несмотря на смерть отца, Лолы и договор с Морияма, фактически на Ниле до сих пор висело множество краж, нарушений закона и мошенничества, не говоря о количестве недоброжелателей. Могло случиться что угодно.  — Сколько раз я просил Тебя не вытворять такой херни… — Эндрю вздохнул так, словно Нил свалился на его плечи и теперь жизнь приносила исключительно усталость, хотя возможно отчасти так и было.  — Я идиот, — промямлил Нил, немного отвернувшись, потому что видеть злость и усталость в этих черных глазах было невыносимо, особенно если учесть, что он являлся причиной.  — Что еще нового? — Эндрю, кажется, забыл о сигаретах, постепенно успокаиваясь. А вот Нилу становилось все более не по себе. — Прекрати.  — Я ничего не делаю, — он пожал плечами, немного поерзав на месте.  — Прекрати заставлять меня волноваться, — серьезно сказал Миньярд, и сердце Нила на мгновение замерло. Он знал, как тяжело Эндрю даются подобные слова, и не понимал, что ему чувствовать, вдвое усилившуюся вину или бесконечную любовь к этому человеку, — Ненавижу заниматься этой хуйней.  — Я думал я никто, и Тебя ничто не волнует, — невесело усмехнулся Нил, вспоминая слова Эндрю, когда они только прощупывали тонкости общения друг с другом после не самого дружелюбного знакомства. Он немного сдвинул ногу, чтобы соединить свое колено с коленом Эндрю, и притих. Эндрю недолго молчал, разглядывая их ноги.  — Ты знаешь, что это не так, — он встал и, не спеша, двинулся ко входу в общежитие. А Нилу ничего не оставалось, кроме как сидеть и гадать, вложил ли Эндрю в эти слова то, что Нил хотел в них найти.