Любовь в эпоху перестройки

Завтрашним утром Асока спала дольше обычного, отец не стал ее будить. Тем более было воскресение и никуда не нужно торопиться. Сам Пло долго не мог заснуть, переживая события прошедшего дня. Так много их оказалось, больше, чем за последние несколько лет, в которые его жизнь стала однообразной и почти скучной. Теперь же, и он это чувствовал, она станет совсем другой и заиграет новыми красками. И тем не менее, с чего это вдруг Асока разболелась? Никогда за ней такого не замечалось, всегда была крепкой и выносливой, запросто ходила в походы, бегала с мальчишками по дворам и всегда могла постоять за себя, даже сезонные эпидемии часто обходили ее стороной. Потом, Квай Гонович сказал, что это не простуда, а своеобразная реакция на нервное потрясение. Но вроде бы у Асоки их не было, ее жизнь тоже текла размеренно. Вот только в последнее время, с тех пор как они познакомились с семьей Энакина, все стало немного другим. Не в этом ли дело? Ведь пока сам Пло был в гостях у его матери, сам Энакин был с Асокой. Неужели они поссорились? Следует это узнать.

***

Всю ночь Асока проспала спокойно, жар постепенно спадал и головная боль уходила с ним вместе, слабость тоже почти исчезла. И потому проснувшись, она без особого труда смогла встать и пойти умыться. Голова еще немного кружилась, но в целом было намного лучше, чем вчера. На кухне Асока встретила отца, который как раз жарил сырники на завтрак. Их умопомрачительный аромат мигом напомнил ей как давно она ничего не ела. — Доброе утро, милая, — услышала Асока голос отца — Ты здорово вчера меня напугала, тебе лучше сейчас? — Лучше, — ответила она нерешительно — Даже не знаю, что это было, наверное переутомилась в последнее время. И ужасно хочется есть. — Это сейчас исправим, скорее садись за стол, — распорядился Пло, ставя в середину стола большую тарелку, полную аппетитных золотистых сырников. Рядом стояла открытая банка сметаны. Вскоре мужчина поставил две чашки с чаем и только тогда сел за стол сам. Первое время он ничего не спрашивал, ждал когда Асока утолит первый голос только после того как она стала пить чай, решился поинтересоваться: — Вчера твой друг Артур и Квай Гонович сказали мне, что скорее всего у тебя был нервный срыв, не хочешь рассказать об этом? Быть может, ты поругалась с Энакином? Я знаю, он непростой человек, может быть грубоватым, резким на язык. Скажи, он тебя чем-то обидел или может быть дело в другом? Пойми меня правильно, я спрашиваю не для того, чтобы ругать вас, я просто хочу узнать, что случилось и попробовать помочь. Если бы только Асока могла сказать обо всем открыто, как говорила прежде с отцом на любые темы. Но сейчас все было слишком сложно даже для нее. Сперва надо самой разобраться, что же заставило ее вчера так резко потерять самообладание и потом так безобразно орать и истерить. Прежде Асока никогда так себя не вела. Неужели, старая и задавленная глубоко внутри обида вышла наружу? Или чувства, что она так усиленно прятала, считая их ненужными и лишними в своей жизни? Ведь то, что сказала вчера Артуру на самом деле было правдой. Асока не стала бы врать в своих чувствах какими бы они ни были. Тем более теперь, после этого поцелуя, случившегося так спонтанно когда никто из двоих этого не ждал и не хотел. Вот это и причина срыва. Энакин поцеловал ее не потому, что любит, а просто пожалел, проявил сочувствие как мог и умел. Вот только сочувствие такого рода было Асоке не нужно. Не нужно конкретно от него и именно в этой ситуации. Ведь если нет взаимности, то лучше пускай не будет ничего, чем эти напрасные надежды, которые, если им позволить, разрастутся в душе как цветы и пустив мощные корни, прочно обоснуются там. И ужасно трудно и дико больно будет потом избавляться от них. Придется разворотить всю душу, пока вытащишь все корни и долго потом восстанавливать все эти разрушение. Зачем Асоке это надо? Мало ей и без того проблем? Нет ей и так есть за что переживать. Поэтому самым лучшим здесь будет вообще не видеться больше с Энакином. Да и поводов, вроде как, больше нет. Она обещала ему помочь с учебой, она это обещание выполнила. Они успели пройти достаточно, чтобы этого хватило для экзамена. Больше никаких обязательств перед ним у Асоки нет. А уж без его благодарности она как-нибудь обойдется. Пускай все завершится здесь и сейчас. Так будет лучше для всех. И она наконец сумела найти подходящий ответ: — Нет, мы не поссорились, просто так вышло, что наши понятия о жизни слишком уж сильно отличаются, я решила не подстраиваться под них и ему это показалось странным, поэтому решили больше не видеться и разойтись, наверно я из-за этого так расстроилась. Объяснение вышло корявым и не особо убедительным, но другого как цепляться за него Асоке не осталось. Пло и сам понял, что ничего более вразумительного дочь ему не скажет и потому счел за благо не спорить с ней, про себя решив узнать из другого источника. Поэтому посчитал лучшим вариантом сменить тему и вскоре вообще сослался на какие-то дела вне дома и ушел, прежде посоветовав Асоке никуда сегодня не ходить и на всякий случай посидеть дома. Ей и хотелось сегодня никуда идти, не было желания выходить на улицу, видеть людей и общаться с ними. Следовало побыть одной и обо всем подумать.

***

Энакин тоже почти не спал в эту странную ночь, ставшую для нескольких людей переломной. Едва оказавшись дома и почти не запомнив дорогу до него, парень испытывал одно желание - остаться одному, никого не видеть и ни с кем не говорить. Следовало понять самого себя и решить, что делать дальше. Ведь то, что произошло между ним и Асокой совершенно точно изменит их отношения. Но вопрос в том, хочет ли он этих изменений и каких именно. К счастью, мама и Пло не стали задавать вопросов, видимо им было не до него. И это отчасти радовало. Поэтому, оказавшись в своей комнате, Энакин тут же бухнулся на диван и закрыв глаза, всерьез задумался как ему теперь быть. И память упорно возвращала его к тому поцелую. Как вообще случилось так, что он состоялся? Ведь Энакин любит другую и свою дальнейшую жизнь видит только лишь с ней. Но почему же тогда он вспоминает тот поцелуй с мучительным ощущением нежности и невероятного душевного тепла, которых не испытывал уже давно. Нет, нельзя сказать, чтобы Энакин никогда не влюблялся прежде, но все это было мелко и как-то несерьезно. Больше похоже на абстрактный интерес к кому-то красивому, но недоступному, словно к героине кино, которая нравится, но при этом ты понимаешь, что вместе вам не быть и вы даже никогда не увидитесь. Любить таких было легко и приятно, хотя бы потому, что такая любовь не требовала усилий и эмоциональных вложений. Она просто была и все, этого оказывалось достаточно для счастья. Потом, видимо, одностороннего любования и мечтаний тайком стало не хватать, захотелось ответных чувств и действий. Видимо, время прошло и Энакину понадобился срочно кто-то для этой роли. И тут как раз в училище пришла новая практикантка, такая красивая и загадочная, что невольно вызвала нужную реакцию у давно готового к ней Энакина. Однако, вскоре выяснилось, что это новое чувство не так и сильно отличалось от других в том смысле, что было таким же односторонним, хотя и с возможностью это изменить. Ведь Падме была реальным человеком, что ходит с ним рядом. Вот только и это не гарантировало взаимность когда нет реально ответного чувства. С этим никак не хотелось смиряться и Энакин изо всех сил стучался в эту дверь, надеясь, что ему откроют. Но дверь была открыта не для него и это казалось еще ужаснее. Если тебя не любят потому, что просто не умеют любить и если потому, что считают кого-то лучше тебя это совсем не одно и то же. Это злило и унижало сильнее всего, порождая новые и новые попытки добиться объекта любви, доказать, что он лучше ее избранника. Но чем именно лучше Энакин не мог объяснить себе. Тем, что любит ее? Так ведь и жених Падме тоже ее любит. Важнее кого любит она. И это был не Энакин. Вот, что делало безнадежными все попытки. Но если тут все было ясно более менее, то в случае с Асокой непонятно было ничего. Их отношения развивались совсем не так, как с Падме. Общение было изначально более простым и спокойным, не было никаких попыток казаться лучше и красоваться друг перед другом. Просто общение двух людей, объединенных общей целью, принимая друг друга такими как есть. Скоро общение стало ближе и теплее, когда начались совместные занятия. Во время них Энакин ощущал себя реально значимым и важным, он чувствовал, что Асока занимается с ним не просто по долгу обещания, а ей действительно важно, чтобы он знал предметы и сдал экзамен. И она заботилась о нем, искренне и с душой, не на показуху, а просто по факту, потому, что она такая и не умеет быть другой. А потом был этот срыв, что стал настоящим диссонансом во всем их прежнем общении. Энакин был откровенно в шоке и не знал как быть, но знал, что должен это как-то остановить. И сделал это, просто сделал так, как велело сердце. Подошел и обнял ее, прижал к себе, защищая от разрывавшей ее внутренней боли. А потом словно бы что-то толкнуло его навстречу ей и он поцеловал ее. Не потому, что пожалел, а просто потому, что знал, что так нужно и так правильно. Словно сама судьба взяла его под руку и указала верное направление. И Энакин не пожалел об этом, ведь чувства, что он испытал тогда были не похожи ни на что другое. И почему-то уже сейчас, хотя прошло так намного времени, ему хотелось испытать их снова. Но почему? Ведь Асока не была девушкой его мечты, Энакин и не думал о ней в таком контексте и не рассматривал на эту роль. Лишь как хорошего друга. Но это ее откровение будто бы сделало их ближе, показав какие они есть друг перед другом и кем могут стать. Поцелуй лишь расставил все по местам. Но Асока едва ли тогда понимала это, не в том была состоянии и Энакин не стал обострять ситуацию, он просто ушел, когда она указала на дверь, решив, что им нужно побыть наедине друг с другом, успокоиться и понять, что будет дальше. Но время близилось к утру, а Энакин так и не смог найти баланс между прежним чувством и новым, которое начало зарождаться. Одно знал точно, что не готов пока отказаться ни от того, ни от другого, однако и сохранить все тоже не было возможности. Так и не придумав, что делать, Энакин наконец заснул и проспал почти до обеда. Мамы уже не было, видно ушла по своим делам, хотя, какие дела в воскресение? Ну это лично ее заботы и Энакина они не касались. Он вяло поплелся умывать и после без особого аппетита съел бутерброд с колбасой, запивая холодным чаем. Дома сидеть не хотелось и он решил пройтись, благо погода была хорошая. Ноги сами привели его к зданию училища, хотя, скорее всего, сегодня, в воскресение, оно было закрыто. Но вопреки этому завету, возле парадного входа стоял завуч - высокий смуглый и абсолютно лысый мужчина средних лет, гроза всех хулиганов, а рядом с ним… Да, на некотором отделении от него стояла Падме, но не одна, а держась за руку своего партийного хлыща, что даже в выходные был в костюме и с гладко прилизанными волосами. Смотрел на нее с обожанием. Видимо, они о чем-то говорили с завучем, ведь он сейчас ответил: — Поздравляю вас обоих с такой прекрасной новостью и непременно приму ваше приглашение! Падме лучезарно улыбнулась, а после сказала то, отчего у Энакина земля ушла из-под ног: — Свадьба состоится в субботу, в двенадцать дня, в нашем районном загсе…