Not so bad KCD2 trip

Я вспомнила, как называется эта деревня. Пржитоки! Тут ещё есть бедовый лучник Левша с отличными чёрными стрелами, которые можно лутать. Не ожидала, кстати, что они так много весят, и их так неудобно таскать. У меня из оружия только кинжал, и я ещё не разжилась колчаном, поэтому наконечники стрел то и дело втыкаются мне в спину, пронзая мешок, который я приспособила и использую как рюкзак. Скоро уже дырку в пояснице протру! Мясницкая лавка, мясницкая лавка… Да где ж она?! Это, кажется, тут. На лавочке действительно сидит женщина, лицо сплошной синяк. О, мой бог! У её мужика очень тяжёлая рука. Вот же негодяй! – Доброго дня, пани! Простите, что беспокою, но мне нужна помощь. Я ищу одного человека. – Доброго дня! И чем же я могу быть вам полезна? – Дело в том, что мне подсказали.. Пани, вы только не обижайтесь на меня, бога ради, но мне сказали, что некий поляк за вами тут ухлёстывал. Его-то я и ищу. – Вот же чума! Да не было у нас ничего! Вот держала бы своего ёбаря дома на привязи, проблем бы не было! Катись отсюда с ним ко всем чертям! – Уоу! Притормозите, дамочка! Он не мой ёбарь! Я же, я же… Господи, ну и видок у неё: полна ярости и злости, но глаза на мокром месте, сейчас зарыдает, бедняга. Комар, блядь, цыпочке из-за тебя досталось! Женщина-то пригожая, только вот теперь вся красота отливает синим, в цвет настроения. – Я прошу прощения, пани, я не имею связи с этим дебоширом. Также я знаю, что у вас ничего не было с ним, я вам верю. Но ваш муж, кажется, погорячился и не поверил, так? Это он вас приложил? – Не твое дело, стерва! Он у меня мужик хороший, не чета твоему пьянчуге. Он просто, просто… – Порывистый. Я понимаю, мадам. Вам не нужно оправдываться. Наверное, болит зверски? У меня где-то был болеутоляющий отвар, воспользуйтесь, пожалуйста. Так понимаю, ваш муж этого пьяного свинтуса уже повёл линчевать? – Вам лучше поспешить, они ушли уже давненько. Он у меня голова горячая, но надеюсь, вы успеете вовремя. Вон в ту сторону пошли, к дереву. – Благодарю вас. Я поспешу, будьте здоровы! – Спасибо за отвар. Удачи вам с этим… парнем. Мда уж, она мне понадобится, леди. Надо шевелить ногами, у меня есть немного времени, но не то чтобы я могу задерживаться. Индро, помнится, в игре успел ещё и поговорить с мясником и его выводком, прежде чем… Погодь, это что ещё за крики? О, нет, нет, нет! Только не это! Я ещё не добежала! Это как понимать? Он уводит корову? У меня же должно быть ещё время! Что происходит? О, боже, нет! Быстрее, быстрее… его глаза, они закатываются! Только бы его шея была крепкой, только бы он не умер, только бы… – В сторону, сучьи дети! Только дернитесь, и я за себя не отвечаю! Разошлись, свинопасы! Быстрее, режь веревку! Вот так. Эй, он упал как куль с мукой, я слышала какой-то хруст. Что это было? Так, снять петлю. Он не дышит? Я не слышу дыхания! Я опоздала? – Нет, нет, нет! Не смей мне тут умирать! Всё должно было быть не так. Что делать? Сердце бьётся, но он не дышит. Я ж не умею! Я ж не знаю! Но делать-то что-то нужно! Искусственное дыхание? Так, перевернуть осторожно на спину, голову резко не запрокидывать, вдохнуть в него жизнь, грудная клетка поднимается, ещё раз, ещё, ещё. Лешек, пожалуйста… Умоляю, Лешек, давай же! Кашляет! Он кашляет, это хорошо. Бля, я что, реву? – …ка! Что за шум? Мое сердце в груди тараторит как бешеное. – … пока жива… А! Мясник! Совсем про него забыла. – Ты меня слышишь, сучка?! Отошла от него! Этот урод должен сдохнуть прямо сейчас! Будешь мешаться, присоединишься к нему! Вот же тварина! Он что, мне угрожает? Мне? После того как чуть не повесил моего Комара? Чего? «Моего»? Так, подумаю об этом позже. – Шаг назад, мразь! Ты кем себя тут возомнил, судьёй? Ты что, думаешь, что можешь лишать жизни человека за просто так? Ты всего лишь торговец колбасными обрезками и подонок, который избивает свою жену, а не господь Бог. – Заткни пасть, сука! Ты ничего не зна… – Я! В отличие от тебя, урод, с твоей женой поговорила! А ты вместо того чтобы ей поверить, а не слухам деревенщин всяких, просто отметелил её, и чуть не убил невиновного человека! Что ты за опора семьи такая? Ты что-то кроме боли ей оставишь после себя? Ммм… ага... складывается впечатление, что именно сейчас я серьезно получу по своему милому личику. Глаза у всей своры так и горят. Если я и дальше не буду фильтровать свой базар и тон, эти кровожадные ревнивцы не посмотрят, что я дама, наваляют не меньше Комара и оставят нас тут вдвоем подыхать. Я ведь себя не могу защитить, не то что заступиться за кого-то. Хотя... мясник неожиданно присмирел и даже немного уменьшился в плечах. Кажется, его злоба потихоньку утихает. – Я погорячился. Я не хотел её ударить, просто не могу позволить ей быть с другим. – Да она тебя пустоголового любит, верна тебе всю жизнь, и на этого пьяницу даже бы не посмотрела! А ты ей по роже за это съездил! Я бы на её месте дождалась, пока ты уснёшь, и оскопила бы тебя, к херам собачьим! Горло болит, я все ещё ору на пределе своих легких, от меня несёт вчерашним вином, покрылась испариной. Да, я до смерти испугалась, что Комар умрёт. Да, я боюсь, что эти четверо нас с ним тут разделают, и я ничего не смогу им противопоставить со своей зубочисткой за поясом. – Она. Никогда? – голос мясника превратился в почти шёпот. – Никогда. Ты бы пошёл к ней, да повинился, пока не поздно. На неё же смотреть больно: живого места нет, а все за тебя дурака переживает. Кивнул. Ничего не сказал, просто молча развернулся? Удаляются от нас всей ватагой. Слава яйцам! У меня уже тахикардия развилась за эти несколько минут. Можно выдохнуть. – Ты ещё кто, курва, такая? Звучит сипло, еле слышно из-за спины, но он жив. Губы дрожат, сейчас разревусь. Так, закати глаза, вытри сопли и возвращайся в историю, женщина! – Спасительница твоей шеи, что тут непонятного? Удар. Какой-то неправильный сердечный ритм у меня. Воздуха не хватает, голова кружится, трясутся руки, мурашки словно искры из-под кузнечного молота рассыпались по всей коже, обжигая, и тут же погасли где-то в корнях волос. Ну вот надо было тебе именно сейчас открыть глаза? Почему они такие неповторимо синие? Не могу не смотреть. А Комар всегда был таким… симпатичным? Вот что значит «животный магнетизм»? Как обухом по голове ударили. – Раз спасаешь, так спасай до конца. Руки. Так, обращаю своё внимание на несколько вещей. Первое, я понимаю, что он говорит, хотя его речь и звучит так, как будто во рту у него шуршащий пакет. Второе, мне нужно держаться от него подальше, а то быть беде, если моё тело так реагирует на любое его слово. Стоп! Верёвки! Точно, нужно разрезать верёвки на руках. Встала тут как дуб вековой! – Да, прости. Не дёргайся только, ты мог пострадать. Что-то ещё болит? Я слышала странный звук, когда ты упал. Дай посмотрю. – тараторю я, пытаясь прогнать морок и скрыть смущение. – Да в порядке я! Для той, кто хочет меня осмотреть, на тебе слишком много одежды. Пуф! Исчезло наваждение! Ну ёб твою мать! Только с дерева свалился, а туда же! Его глаза смотрят прямиком на мою грудь. Надо будет чем-то замотать её, что-ли, подальше от лишнего внимания. Женщинам тут нелегко живётся, однако. Щёлк, щёлк, пальчиками. – Ау, Комар! Я здесь! Приподнимаю медленно голову за подбородок, он чуть хмурится, но переводит взгляд на моё лицо. Ещё удар. Вот зачем я это сделала? Не могу оторваться от него, ни взгляд отвести, ни руки. Одна только мысль о том, чтобы не касаться его, причиняет дискомфорт. Что происходит? Нет, мне определенно не стоит с ним находиться рядом. Я не жила жизнью затворницы в своём мире, конечно, были у меня и отношения, но я умею держать себя в руках. Но всё нутро сейчас вопит, что это не тот случай, и я полечу в пропасть, как только потеряю бдительность. Как будто у меня нет власти над своими собственными желаниями и ощущениями… О! Мой! Бог! Быть не может… Блядь, я Джейкоб! Я «запечатлена» с Комаром! Внезапно меня разбирает смех, и я громко хохочу прямо до слёз и трясучки. Лешек не понимает, что происходит. Наверное, в его глазах я выгляжу, как полоумная ведьма. Не могу остановиться, просто несколько минут смеюсь и рыдаю одновременно, пока адреналин не покидает тело и истерика, наконец-то, не заканчивается. – Прости. Я просто очень испугалась, что ты помрёшь тут, прямо у меня на руках. Есть новость: Сухой Чёрт жив и снова на свободе, он вернулся в Чёртово место. – Нихрена себе вести! Жив?! Я уж думал, его вздернули, или чего похуже. А Янош? Нужно вызволить Яноша! Я же его там оставил? Сколько дней прошло? Он серьёзно напуган, заволновался, глаза забегали из стороны в сторону. Сейчас довернёт свою шею, которая и так еле пережила повешение. – Лешек, успокойся, Янош жив! Всё с ним в порядке. По крайней мере было, когда я его последний раз видела. – Что ты говоришь такое? – Я нашла его в Мышковицах в колодках, провернула сделку с рихтаржем, и он согласился Яноша отпустить. Тот был голоден и устал, но в целом, твой друг в порядке. Когда мы распрощались, он поковылял в Чёртово место, а я сюда понеслась. – Зачем? – Тебя спасать, дуболом! – Откуда ты знала, что меня спасать треба? Парам-парам-пам! Что отвечать на такие вопросы, я так и не придумала. Вот откуда я знала? Самое время выудить что-то подходящее из глубин моего сундука отмазок. – Наслышана о твоих способностях влипать в неприятности. Так что это просто удачное стечение обстоятельств, что я тут оказалась вовремя. – Так мы ж вроде… Мы знакомы? Ты вот знаешь немного обо мне, но я тебя не помню. Не то чтоб я каждую вспоминал… Ну вот опять, здрасьте, приехали. Нет, ну сиськи надо будет прикрыть, ну невозможно с ним разговаривать. – Давай-ка, друже, поднимайся потихоньку. Тебе в Чёртово Место надобно, там стая соберётся, последние новости узнаешь, снова неприятности на свою голову найдешь… – Я не очень могу. – Не можешь, что? – Да подняться я не могу. Кажется, нога, того. А чего я, собственно, ожидала? Скажи спасибо, что не спину сломал. Как мужики вообще его пьяную тушу на корову взгромоздили? – Дай-ка взгляну, голубчик. Эта нога? Чёрт, Лешек, ну ты и везучий! Стопа не сломана, только распухла немного. Думаю, ты её просто растянул. Погоди, я пошарюсь по кармашкам, где-то остался ещё бутылёк с жижкой болеутоляющей. Ага, нашла. Вот, выпей-ка, я пока ногу твою зафиксирую повязкой. Так больно? – Болит как мразь. – С такой ногой ты сам неделю до логова ковылять будешь. Облокотись-ка на меня, прогуляемся с тобой вместе. Ага, рука удобненько расположилась на плече и ладонь тут же нащупала заветное местечко чуть пониже. – Лешек, будешь себя плохо вести, я тебя оставлю в лесу на съедение голодным волчатам. Ты и так тяжеленный, мне сложно тебя тащить, так что сделай над собой усилие и придержи свои руки-загребуки при себе, чтобы мне хватило внутренних сил передать стае твоё ещё дышащее тело. – А ты грозная! Женщина, она ж покладистая быть должна, мягонькая вся, нежная. – А я не женщина, Лешек. Я – чистая природная ярость! Не доводи до греха, будь другом. Ухмыляется, негодяй, но руку, всё-таки, отодвинул на почтительное расстояние от моей груди. Ох, и вляпалась же я в историю! Ботинки проваливаются в мягкую землю поля, всё тело болит от тяжести, я еле передвигаю ногами. В той своей жизни, я слабая женщина, так что должна быть благодарна местной системе прокачки навыков, что я вообще могу поднять этого парня. Но стоит признать, что хоть мне и тяжело, я иду не без удовольствия. Боженька, почему ты не уберёг меня? Ты что, не знал, какой он? Я имею в виду… Даже самой себе говорить стыдно. Ты что не знал, какой он рельефный? Какие у него большие и красивые руки, мышцы переваливаются под рукавом! И я чувствую его торс, крепкий, напряженный. Ну, пиздец! Я что, наслаждаюсь тем, что лапаю раненого, которого на себе тащу? Это новый взгляд на определение «сестра милосердия». Долго ещё идти? Чёрт, эти поля никогда не закончатся, да? Мы будем идти тут вечность? – Эм, ты меня Лешеком кличешь? – Да? Я так сказала? – Я боле привычный слышать «Комар». И ты так и не сказала, как могу тебя звать. – Ты б не говорил сейчас. Ну, ты знаешь, вот совсем. У тебя наверняка повреждена гортань, тебе нужно молчать и не дёргать головой. Это я тебе как лекарь говорю. Может мы оставим этот разговор на попозже? Ничего не сказал, но напрягся будто бы всем телом. Я, наверное, слишком подозрительно себя веду? Парень-то горячий, на суждения быстрый. Зарежет ещё, не ровен час, разбираться не станет. Вот жеж! – Можешь называть меня Ти, если тебе так удобно. – Тц. Ладно-ладно, храни свои секреты. Обиделся? Ну и ладно! Ковыляет, и то хорошо. Где там уже эта дыра, мать её?