Задание со звездочкой

Чай обжигает горло, и это становится первой причиной взглянуть на остальных, интуитивно выискивая тех, кто заметил это недоразумение, а не продолжить тупо рассматривать свои ноги. Неочевидная встреча глазами с сидящим напротив фотографом даёт вполне ясно понять, что тот наблюдал за ним последние секунд десять так точно, а выраженная лишь одними недвижимыми зрачками насмешка возвращает Антона в исходное положение. Девушки болтают легко и непринужденно, будто Катя не покидала студию и даже не ненавидела ее всеми фибрами души. Антон старается особо не вслушиваться в разговор, что ему частенько приходилось делать будучи дома, но за время пребывания в общаге он совсем утратил свою способность изолироваться от происходящего вокруг, и трудно сказать, что это вышло ему не на руку, потому что диалог Кати с Полиной зашёл явно не в то русло. — Так вы живёте в одной комнате? — тянет Полина с лукавой улыбкой смотря на собеседницу. Антон пристально следил за ней глазами, подмечая, какой женственностью пропитан каждый ее жест. Сейчас это проявлялось в ее манере держать чашку: несмотря на внушительный размер, она мило обхватила ее двумя руками, не используя при этом изящные мизинцы. Катя очевидно закатывает глаза, хотя всем ясно, что Антон ее в качестве соседа по комнате полностью устраивает, да и как он может не устроить? Самостоятельный, культурный и чистоплотный. Это было воплощение нормального парня в понимании Екатерины, но этот «любовный фронт» подозрительно мало интересовал ее на протяжении всей жизни. — Я просто думала, что вот так, — намекает на несогласованное существование разных полов в одной комнате Полина, — не заселяют. Да и Антон, наверное, не последний в списке соседей, — этими словами она обращает на себя внимание обоих мужчин в комнате, и, чувствуя это, заправляет волосы за уши, словно причиной прикованных к ней взглядов стало то, что она как-то не так выглядит, а не завуалированный комплимент в адрес новенького. — Чушь несёшь, — отвечает Катя и оставляет кружку в сторону, понимая, что если спор продолжится, то она привычно для себя окажется втянута в него настолько, что до питья дела не будет, — Он просто адекватный. А ещё у нас с тобой разный типаж, — смущает своей прямолинейностью подругу Смирнова, и лицо ее принимает даже какой-то оскорбленный вид. — Катя, конечно, прекрасная, но, будучи любовниками, мы бы уже давно друг друга прикончили, — Антон делает диалог более расслабленным, а девушки, которым предоставилась возможность уйти от обсуждения своих любовных интересов, собираются с превеликим удовольствием ей воспользоваться, поэтому данный комментарий сопровождается тихим смехом с Катиной стороны прямо в кружку чая. — Большой опыт с девушками? — раздается голос Ромы напротив. Лицо его не выражало каких-то конкретных эмоций, но Антон точно слышал, с какой улыбкой были произнесены эти слова. И это молчание, затянувшееся секунд на десять, будто было выделено всем для того, чтобы осознать двусмысленность фразы, а не свалить ее в кучу под названием «неправильно сформулировано». Нет, он хотел сказать именно это. Антон смотрит в его глаза, а Рома откровенно издевается над ним, и, видимо, предварительное поражение — аксиома их дальнейших отношений. — Тебе уступить статус умеющего делать комплименты без романтического подтекста? Это переходящий кубок, — также, как и ранее отшучивается Антон, делая вид, что несколько секунд назад он не был в наиболее невыгодном положении. Юноша складывает руки на груди, принимая защитную позу, и теперь все косые взгляды пролетают мимо него, словно ножи, прибивающие одежду каскадёра к деревянной стенке. С тех пор натянутые отношения между фотографом и новоиспечённой моделью станут очевидны всей съемочной группе. Каждый считал, будто наверняка знает причину этой вражды, и меньше всех ее видимо понимал Антон. Он понял, что приятелями им не стать, ещё с первого рукопожатия. Не то что бы ему было важно расположение Ромы, вовсе нет. Тот ведь был старше, а юноша находился именно в том возрасте, когда формальное обращение сменяется с парня на мужчину, и на первое место встаёт желание пить в гараже и воспитывать сына, а не знать наизусть типы финансовых систем. Главная проблема заключалась в том, что каждая повадка Пятифана выдавала колоссальное различие в их интересах, особенно привычка стабильно раз в полчаса проверить работоспособность костяшек правой кисти. Катя ещё не ленится вечно лезть к нему после подобного с вопросами вроде «Ну что, они еще никуда не делись?», вполне рискуя попасть под уже разогретую руку. И это все Антон успевает подметить за пару часов на площадке, пока Катя нещадно укладывала его шевелюру, а запах лака для волос «Прелесть» заполнял небольшую комнату. Полина в то время должна была заниматься декорациями, но теперь была вынуждена делить остатки кислорода на троих в маленькой гримёрке, потому что Рома не пускал ее на площадку, пока он не настроил аппаратуру. Катя вечно отходит, подходит ближе, действует всеми доступными инструментами, будто играет с набором «юный парикмахер», а не готовит отчётный материал для французских коллег. Антон бы хотел рассмотреть удовлетворение на светлом личике девушки, но там его не было и подавно. Это послужило поводом, чтобы она подозвала Полину, и теперь они обе рассматривали его как подопытного кролика. — Накрасить бы его, — тяжело вздыхает Катя, а сама дергает дверцы ближайших ящиков, обыскивая их на предмет совсем случайно завалявшейся там сигареты. — Но он же.. парень? — неуверенно отвечает Полина, от удивления широко распахнув свои глаза и уставившись на подругу так, словно она чего-то в этой жизни явно не понимает. — Мм.. — утвердительно мычит Катя, и Антон быстро понимает, что сигарету она все таки нашла. Пару щелчков зажигалкой, и к нему уже тянется едкий дым, — Думаешь эти Наполеоны разберут, накрашен он или нет? — Это просто странно. — Я бы сделала это сама, но не умею красить других. Путем недолгих уговоров, Полина все же согласилась, и теперь на юноше испытывали почти всю доступную косметику. Каждый немой вопрос в глазах шатенки вроде «ну и как я по твоему должна это сделать?» был профессионально проигнорирован Катей — курение на рабочем месте определенно шло ей на пользу. Перед Антоном стояло пыльное зеркало, попытки посмотреть в которое заканчивались очередной неловкостью между ним и его временным визажистом Морозовой, по причине «ну хватит вертеться», поэтому последние двадцать минут он сверлил взглядом свою подругу, а та делала вид, что совсем не замечает этого. Когда лицо Петрова уже сияло как новенький самовар, Рома постучался и, не заходя в комнату, попросил Полину заняться освещением. Девушка заметно подобрела, будучи освобождённой от непривычной работы, и обозначила, что свет будет готов через пятнадцать минут. Тогда Катя поняла, что осталось только собрать одежду, и полезла ворошить гардероб, который был скорее похож на тару для помощи бездомным, нежели на одежду для моделей. — Что понравится, то твое, — бросает девушка, а сама разворачивает каждую кофту в поисках той самой «идеальной». — Откуда столько ненужных вещей? — спрашивает Антон, с неподдельным удивлением рассматривая бирки, где уже встретились пару логотипов небезызвестных брендов. — Это все с реклам, — отвечает Катя, и достает из очередного прозрачного пакета светло-голубую кофту. Она берет вещь за плечи и прислоняет к Антону, прикидывая размер. Взгляд ее падает на маленькую пришитую надпись в нижнем левом углу, логотип, не иначе. — Ты не говорила ничего про рекламу, — поднимает недовольный взгляд Петров. Добровольно пофоткаться «для отчета» — да, рекламировать какую-то Богом забытую лачугу — нет. — Потому что никакой рекламы не будет, — Катерина берет ножницы для шитья и безжалостно срезает эту этикетку по самый корень, — Брюки берём типа кэжуал. Все равно тебя будет видно только по пояс, — добавляет стилист, и достает из шкафа самые обыкновенны штаны. Эти даже не были награждены эмблемой своего бренда, — Напяливай это на себя и иди вон туда, — Катя косо очерчивает пальцами дверной проход и указывает дальнейший путь, — А я домой, моя смена окончена. Ключики? Антон кидает соседке связку ключей и провожает ее взглядом. Теперь не осталось ни одной живой души, которая нашла бы в этой нелепости «из тихого деревенского мальчика в обложку французского журнала» хоть что-то занимательное. Зато Полина очень скоро вернулась и даже обещала поддержать первые двадцать минут, пока она будет прибираться перед уходом. Впрочем, в выбранной из рекламных излишков одежде Антон выглядел действительно неплохо. Теперь он стучится в новую, совсем незнакомую комнату. Насколько бы широким не был кругозор юноши, сейчас его голову заполняли только мысли о зеленом фоне и больших фотоаппаратах. За стеной слышатся шаги. По правде говоря, стук был чистой формальностью, но теперь Антон тысячу раз пожалел о своих манерах, так как из-за двери показывается фотограф. Он опирается плечом на дверной проем, и впервые на его лице появляется что-то вроде недоумения. Собирая в кулак все свое желание вылить абсолютное, совершенное презрение на непонятно-за-какие-грехи-посланную модель, Рома отходит в сторону, впуская Петрова в свою обитель.