узоры

Прошла ровно неделя с той ночи, когда Пик лежал без сна и думал о всяком дерьме в голове. За эту неделю много чего изменилось. Вару уже почти поправился — шрамы затянулись, бинты сняли, только иногда ныло, когда он резко двигался. Он ходил по замку, как раньше: шутил, дразнил Эмму и Хелен, даже пару раз потренировался в зале — легонько, чтобы Пик не орал. Пик следил за ним, как ястреб: не давал переусердствовать, таскал еду в комнату, сидел вечерами и просто болтал ни о чём. Они много времени проводили вместе — лежали в кровати, смотрели в потолок, иногда обнимались. Вару думал, что всё налаживается. Что Джокер сидит в подвале и гниёт там, а жизнь возвращается в нормальное русло. Но Вару не знал главного. За эту неделю Пик сделал то, чего никто не ожидал. Он спустился в подвал. Не один раз. Несколько. И не просто чтобы набить морду Джокеру. Нет. Они поговорили. По-настоящему поговорили. С коньяком. И поладили. Всё началось через пару дней после той бессонной ночи. Пик не спал толком уже третьи сутки. В голове крутились мысли о Джокере, о Вару, о том, как всё это может кончиться. Он сидел в своих покоях, смотрел на пустую бутылку от пива и вдруг подумал: «А если поговорить? Не бить, а поговорить. Может, он не такой псих, как кажется». Он взял бутылку коньяка — хорошего, старого, из запасов замка. Спустился в подвал. Стражник удивлённо моргнул, но открыл дверь без вопросов. Джокер сидел на койке, как всегда. Руки в наручниках, но выглядел бодро — улыбка на лице, салатовые волосы торчат во все стороны. Увидел Пика — глаза загорелись. Джокер: — Ого, снова ты. Пришёл добить? Или соскучился? Пик молча поставил бутылку на пол. Достал два стакана из кармана. Налил. Пик: — Пей. И слушай. Джокер моргнул. Потом засмеялся тихо. Джокер: — Коньяк? Серьёзно? Ладно, я не против. Только наручники сними, а то неудобно пить. Пик подумал секунду. Потом кивнул стражнику за дверью — тот вошёл, снял наручники. Джокер потёр запястья, взял стакан. Понюхал. Джокер: — Хороший. Не отрава? Пик: — Если бы хотел отравить — уже сделал бы. Они чокнулись. Выпили. Коньяк обжёг горло, но приятно. Пик сел на стул напротив. Посмотрел на Джокера. Пик: — Ты любишь его. По-настоящему. Джокер кивнул. Не улыбаясь уже. Джокер: — Да. Люблю. С первого взгляда. Когда увидел его зелёные волосы, эту ухмылку. Он как я. Только лучше. Чище. Я следил за ним месяцы. Видел, как он живёт. Как злится. Как смеётся. Хотел быть ближе. А потом… сорвался. Пик налил ещё. Пик: — Я тоже люблю. Молчу об этом. Но люблю. Джокер поднял стакан. Джокер: — Знаю. Видел, как ты на него смотришь. Как несёшь его на руках. Ты ревнуешь меня. А я тебя. Они выпили снова. Тишина повисла. Пик смотрел в пол. Пик: — Мы не поделим его. Оба хотим одного. Быть сверху. Владеть. Не уступим. Джокер хмыкнул. Джокер: — Ага. Я не лягу вниз. Никогда. Ты тоже. Мы оба высокие, сильные. А он… он ниже. Идеально подходит. Будет снизу. Стонать. Просить. Принадлежать. Пик кивнул. Внутри кольнуло, но он не показал. Пик: — Но если дерёмся — один умрёт. Вару не простит. Если отпустим — сойдём с ума. Джокер налил сам. Джокер: — Значит, делить. Пик посмотрел на него резко. Пик: — Делить? Как? Джокер улыбнулся — не сумасшедше, а почти нормально. Джокер: — Втроём. Он между нами. Мы оба сверху. По очереди. Или вместе. Он пассив. Мы активы. Никто не уступает. Оба берём. Оба владеем. Пик молчал долго. Выпил залпом. Пик: — А если он не хочет? Джокер пожал плечами. Джокер: — А мы спросим? Нам пофиг. Мы решили. Он наш. Общий. Любимый. Мы сделаем так, чтобы ему понравилось. Он наглый, но сломается. Стонет красиво — я видел, когда резал. Пик сжал стакан. Пик: — Не напоминай. Джокер: — Извини. Но факт. Он будет наш. Мы не будем ревновать сильно. Главное — он с нами. Не с другими. Они пили дальше. Говорили. Обсуждали детали. Как это будет. Когда. Где. Как скажут Вару — или не скажут сразу. Как Джокера выпустят. Как сделают так, чтобы он не убежал. Часа два говорили. Коньяк кончился. Пик встал. Пик: — Ладно. Делим. Но если предашь — убью. Джокер кивнул. Джокер: — Договорились. За Вару. Они пожали руки. Пик ушёл. Джокер остался в камере — но уже не в наручниках. Через пару дней его выпустили тихо. Никто не знал, кроме Пика. Джокер поселился в замке — в дальней комнате. Не лез на глаза. Ждал. И вот прошла неделя. Вару проснулся от чего-то тёплого на шее. Поцелуи. Лёгкие, мягкие, как перышко. Запах чая — свежий, с лимоном, где-то рядом. Он моргнул, открыл глаза. Утро. Солнце через шторы. А на шее — губы. Чьи-то губы целуют его, как девушку. Нежно, медленно. Вару напрягся. Оттолкнул рукой. Вару: — Эй! Ты чего? Как девушку целуешь! Пик отодвинулся. Сидел на краю кровати, в руках кружка чая. Улыбнулся чуть. Пик: — Доброе утро. Чай принёс. Вару сел резко. Поморщился — шрамы потянулись. Вару: — Доброе? Ты меня в шею целуешь, как какую-то бабу! Я парень! Не девушка! Пик хмыкнул. Пик: — Знаю. Просто… хотел нежно. Вару фыркнул. Сел прямо, волосы растрепал рукой. Вару: — Нежно? Я ненавижу, когда меня путают с девчонкой. Издалека иногда путают — волосы зелёные, рост не высокий. А ты ещё и целуешь так. Как гей какой-то. Пик поднял бровь. Пик: — Гей? А если и так? Вару моргнул. Потом засмеялся нервно. Вару: — Шутишь? Ты Король. Сильный, грубый. А целуешь как в кино для девчонок. Пик поставил чай на столик. Подвинулся ближе. Пик: — Тебе не нравится? Вару отодвинулся чуть. Вару: — Не в том дело. Просто… странно. Мы парни. Друзья. Валет и Король. А ты… целуешь. Пик взял его за руку. Пик: — Мы больше, чем друзья. Давно. Вару смотрел на него. Сердце стучало быстрее. Вару: — Ладно… может. Но шею — не надо. Как девушку. Пик кивнул. Пик: — Хорошо. Не буду. Вару взял чай. Отпил. Горячий, вкусный. Вару: — Спасибо за чай. А теперь расскажи, что за фигня? Ты в последнее время странный. Нежный слишком. Пик помолчал. Потом сказал. Пик: — Есть новости. Джокер. Вару напрягся. Вару: — Что с ним? Сбежал? Пик: — Нет. Я с ним поговорил. Поладили. Вару поставил кружку. Вару: — Что?! Ты с этим психом поговорил? Поладили? Он меня резал! Пик: — Знаю. Но… он любит тебя. Как и я. Вару моргнул. Вару: — Любит? Ты спятил? Пик: — Нет. Мы обсудили. С коньяком. Решили делить тебя. Вару встал. Шагнул назад. Вару: — Делить? Меня? Как вещь? Пик встал тоже. Пик: — Не как вещь. Как… нашего. Дверь открылась. Джокер вошёл. Улыбнулся. Джокер: — Привет, зелёненький. Соскучился. Вару замер. Потом заорал. Вару: — Ты?! Как ты здесь?! Джокер подошёл ближе. Джокер: — Пик выпустил. Мы друзья теперь. Делим тебя. Вару смотрел то на одного, то на другого. Вару: — Вы оба спятили! Я не ваша вещь! Не пассив какой-то! Вы меня делите, как пирог? Тем более ты, псина салатовая! И ты, Пик! Пик: — Салатовая? Вару: — Его волосы! Зелёные, как салат! Псина! Джокер засмеялся. Джокер: — Мило. Но мы решили. Ты наш. Втроём. Вару отступил к стене. Вару: — Нет! Я не согласен! Вы меня даже не спросили! Пик шагнул. Пик: — Нам пофиг. Мы любим тебя. Оба. Вару: — Любите? Это не любовь! Это… дерьмо! Он рванулся к двери. Но Джокер перегородил. Джокер: — Не убегай. Послушай. Вару остановился. Дыхание тяжёлое. Вару: — Ладно. Говорите. Но если не понравится — уйду. Они сели. Пик на кровать, Джокер на стул, Вару на край стола. Пик начал. Пик: — Мы поговорили неделю назад. Я пришёл с коньяком. Сидели, пили. Он сказал, что любит тебя. Я сказал — я тоже. Мы оба хотим тебя. Оба сверху. Ты снизу. Вару: — Снизу? Вы серьёзно? Джокер: — Да. Ты ниже. Идеально подходишь. Вару: — Я не гей! Пик: — Пофиг. Мы решили. Они говорили долго. О том, как обсудили детали. Как пили коньяк и смеялись над своими ревностями. Как решили, что тройничок — лучший выход. Вару слушал. Злился. Кричал. Но в глубине души чувствовал странное тепло. Они оба хотели его. Оба любили. Но он не хотел быть пассивом без выбора. Вару: — Ладно. Я подумаю. Но не сразу. ето продолжение вышло быстро из-за настойчевости двух хороших леди в комах:3