узоры

***Утро***

Утро пришло слишком рано. Пик открыл глаза первым — ещё темно за окном, но он уже не спал. Вару лежал рядом, уткнувшись носом в его плечо, дышал ровно и тихо. Зелёные волосы разметались по подушке, одна рука свесилась с края кровати. Пик смотрел на него пару секунд. Потом осторожно, чтобы не разбудить, потянулся и накрыл Вару одеялом потеплее — подоткнул со всех сторон, как будто тот мог замёрзнуть посреди комнаты. Вару даже не шевельнулся, только тихо вздохнул во сне. Пик встал. Натянул рубашку, ботинки. Посмотрел на Вару ещё раз — тот спал спокойно, лицо расслабленное, без той привычной наглой ухмылки. Пик почувствовал внутри что-то тёплое и сразу же разозлился на себя за это. Не время. Он вышел тихо. Закрыл дверь за собой. Пошёл вниз — по коридорам, по лестнице, в подвал. Ноги сами несли. Ему нужно было выпустить пар. А лучше всего это получалось на той наглой морде в камере. Стражник у двери кивнул, открыл замок. Пик вошёл один. Дверь закрылась за спиной. В камере было темно — только слабый свет из коридора падал полосой на пол. Джокер сидел на койке, спиной к стене, ноги вытянуты. Руки в наручниках, но он выглядел так, будто ему вообще пофиг. Увидел Пика — сразу улыбнулся. Широко, как всегда. Джокер: — О, доброе утро, Король. Не спится? Пришёл ко мне на свидание? Пик не ответил. Подошёл ближе. Встал прямо перед ним. Джокер поднял голову, посмотрел снизу вверх. Улыбка не сходила. Пик: — Вставай. Джокер медленно поднялся. Наручники звякнули. Он шагнул ближе — насколько позволяла цепь. Джокер: — Хочешь поговорить? Или сразу бить будешь? Я не против ни того, ни другого. Пик схватил его за воротник. Рванул к себе. Джокер не сопротивлялся — только засмеялся тихо. Джокер: — Сильный. Мне нравится. Но знаешь… Вару тоже сильный. Только по-другому. Он когда злится — глаза горят. А когда смеётся — весь мир светлее становится. Ты это видел? Пик сжал пальцы сильнее. Пик: — Заткнись про него. Джокер: — Не могу. Он мой любимый. Мой зелёненький. Я его люблю. По-настоящему. Не как ты — прячешь всё за своей маской «я строгий король, мне пофиг». Я не прячу. Я ему говорил в письмах. Говорил, какой он красивый. Какой особенный. Как я хочу его обнимать, целовать, резать, ласкать — всё сразу. Потому что он мой. Пик ударил. Кулак в челюсть — не сильно, но звонко. Джокер отлетел назад, врезался в стену. Кровь из губы потекла. Но он только засмеялся громче. Джокер: — Ой… больно. Но приятно. Бей ещё. Я же знаю, почему ты злишься. Потому что я его трогаю в мыслях. А ты не можешь. Потому что ты не привык, чтобы кто-то трогал твоё. А Вару — он твой. Только твой. И делить ты не хочешь. Ни с кем. Пик схватил его снова. Прижал к стене. Лицо близко. Пик: — Он не твой. Никогда не был. И не будет. Джокер посмотрел ему прямо в глаза. Улыбка стала другой — не сумасшедшей, а почти грустной. Джокер: — А ты его любишь? По-настоящему? Или просто боишься потерять своего валета? Своего помощника? Своего… мальчика? Пик молчал. Кулак дрожал. Джокер: — Я не скрываю. Я его обожаю. Хочу, чтобы он был со мной. Хочу, чтобы он кричал от боли и от удовольствия. Хочу, чтобы он смотрел только на меня. А ты… ты его любишь, но молчишь. Лежишь с ним в одной кровати, накрываешь одеялом, а сказать не можешь. Потому что ты Король. А короли не любят. Они владеют. Пик отпустил его резко. Джокер сполз по стене, сел на пол. Вытер кровь рукавом. Джокер: — Знаешь… если бы ты его отпустил ко мне — он бы, может, и пошёл. Из любопытства. Он же любит провоцировать. А я бы ему дал всё. И боль, и ласку. Всё, что он захочет. Пик повернулся спиной. Пик: — Он никуда не пойдёт. К тебе — точно. Джокер: — Посмотрим. Когда я выберусь — а я выберусь, Пик, — я ему скажу. Прямо в лицо. Что люблю его. Что хочу его. И пусть выбирает. Ты или я. Пик остановился у двери. Не обернулся. Пик: — Ты не выберешься. Сиди здесь и думай, каково это — когда твой любимый лежит в чужой кровати. С кем-то другим. Он вышел. Дверь захлопнулась. В коридоре Пик прислонился к стене. Дыхание тяжёлое. Кулаки сжаты. Он не привык, чтобы его трогали лишние. Не привык делить. Вару — его. Его валет. Его… всё. И мысль, что Джокер смотрит на него так же — жжёт внутри. Пик выдохнул. Пошёл наверх. В комнате Вару всё ещё спал. Пик сел на край кровати. Посмотрел на него. Протянул руку — осторожно погладил по волосам. Вару шевельнулся во сне, но не проснулся. Пик тихо сказал — почти шёпотом: Пик: — Ты мой. И точка. Потом лёг рядом. Закрыл глаза. Но сон не шёл.

***

Пик лежал на спине, уставившись в потолок. Вару рядом спал спокойно — дыхание ровное, рука накрыла живот Пика, зелёные волосы щекотали плечо. Всё должно было быть хорошо. Вару живой, дома, рядом. Джокер в подвале, в наручниках, под замком. Но внутри у Пика всё равно кипело. Ревность не уходила. Не та, что от злости на Джокера за нож и порезы — та уже перегорела, превратилась в холодную ярость. Это было другое. Глубже. Жёстче. Он вспоминал каждое слово Джокера в подвале. Как тот улыбался, говоря «мой зелёненький», «хочу его обнимать, резать, ласкать». Как смотрел в глаза и говорил: «Ты его любишь, но молчишь. А я не скрываю». И самое противное — Пик знал, что Джокер прав. Он сам себе не признавался толком. Лежит с Вару в одной кровати, накрывает его одеялом, держит за руку — и всё равно молчит. Потому что Король. Потому что нельзя показывать слабость. Потому что если скажешь вслух — всё изменится. А Джокер сказал. Прямо. Без стеснения. И это бесило ещё больше. Пик повернул голову. Вару спал, губы чуть приоткрыты, щека с зашитым порезом чуть припухшая. Такой наглый, дерзкий даже во сне. Пик знал: Вару никогда не будет снизу. Он слишком упрямый, слишком любит дразнить, слишком любит быть в центре. И Пик сам такой же. Высокий, сильный, привыкший всегда сверху. Никогда не ляжет. Никогда не уступит. А Джокер… Джокер такой же. Высокий, сумасшедший, но сильный. И тоже никогда не ляжет вниз. Оба хотят Вару. Оба хотят его полностью. И оба знают — делить не будут. Решение само напрашивалось. Вару между ними. Два активных, два жёстких, два ревнивых. И Вару — тот самый, кого оба хотят взять. Не делить. Взять. Полностью. Чтобы он кричал, стонал, просил — но только от них. Только от одного из них. Потому что второй — это уже война. Пик сжал челюсть. Кулак под одеялом сжался. «Он мой. Только мой. Этот клоун пусть сдохнет в подвале». Но внутри всё равно ныло. Потому что Вару… Вару даже не догадывался. Не знал, что два сильных, жестоких сердца уже дерутся за него. Не знал, что Пик только что был в подвале и бил Джокера не просто от злости, а от того, что тот посмел сказать вслух то, что Пик сам себе запрещал. Не знал, что Джокер смотрит на него как на единственное, что имеет смысл в этом мире. И не знал, что Пик смотрит точно так же — только молчит. Вару шевельнулся. Глаза медленно открылись. Зелёные, сонные, но уже с той искрой. Вару: — Мм… ты не спишь? Пик: — Нет. Вару потянулся — осторожно, чтобы не потянуть швы. Перевернулся на бок, лицом к Пику. Улыбнулся криво. Вару: — Опять думаешь о всяком дерьме? Пик: — О тебе. Вару засмеялся тихо. Вару: — Ого. Романтично. Что именно? Пик помолчал. Потом протянул руку и провёл пальцем по щеке Вару — аккуратно, обходя шов. Пик: — О том, что ты наглый придурок. И что я тебя не отдам никому. Вару моргнул. Потом улыбнулся шире. Вару: — А я и не собираюсь никуда. Ты меня вытащил из той дыры. Теперь я твой геморрой навсегда. Он придвинулся ближе. Положил голову на грудь Пика. Ухо прямо над сердцем. Вару: — Слушай… ты сегодня какой-то странный. Злой. Что случилось? Пик не ответил сразу. Просто обнял его за плечи — крепко, но осторожно. Пик: — Ничего. Просто… не хочу, чтобы кто-то ещё на тебя смотрел так, как я. Вару хмыкнул. Вару: — Ревнуешь, что ли? Пик: — Может. Вару поднял голову. Посмотрел в глаза. Вару: — От кого? От Хелен? От Эммы? От Року? Пик: — От всех. Вару засмеялся — уже громче, но тихо, чтобы не разбудить весь замок. Вару: — Дурак. Я же с тобой. И никуда не денусь. Даже если весь Карточный мир будет за мной бегать. Пик притянул его ближе. Вару уткнулся носом в шею. Замолчал. Они лежали так. Вару не знал. Не знал, что в подвале сидит ещё один, кто думает о нём точно так же. Не знал, что два высоких, сильных, упрямых парня уже мысленно дерутся за него. Не знал, что оба хотят его одного. Полностью. Без компромиссов. Вару просто лежал и дышал. Спокойно. Счастливо. А Пик смотрел в темноту и думал: «Я не отдам. Никому. Даже если придётся убить».