Новое прошлое

      От рубашки несло застарелым, чужим потом.       Хотелось снять ее, разодрать ногтями в лохмотья, сорвать с плеч вместе с пиджаком и брюками, швырнуть в кусты одним комом, а затем бросить следом и не по размеру узкие ботинки с носками и трусы – особенно трусы – что терлись о пах липкой, инородной влажностью. Хотелось рвануть домой просто так, нагишом, пройти сотню, тысячу, миллион шагов по городу, не обращая внимания ни на взгляды, ни на смешки, ни на шепот – лишь бы оказаться у себя, втянуть знакомый запах духов и практически стерильной свежести. Хотелось набрать полную ванну душистой розовой воды и нырнуть туда с головой, а затем, наконец-то освободившись от оков прошедшего за день кошмара, взять жесткую мочалку и тереть-тереть-тереть себя, пока из-под пальцев не разольется алым...       Но... Кира Йошикаге никогда не проигрывает.       Какую бы цену ему не пришлось за это заплатить.       Мужчина вывалился из автобуса, едва не потеряв равновесие от усталости, и на негнущихся ногам прошел два-три неуверенных шажка, рухнув на скамью у остановки, с натугой переводя дух и сглатывая упорно липшую к нёбу горькую, пережженую от сухости слюну. По ощущениям, сердце занимало чуть ли не треть грудной клетки, нещадно вбивая легкие под ребра в неутомимом нервном ритме.       Да, не проигрывает... но в этот день он был как никогда близок к поражению.       Правая рука до сих пор двигалась неловко, с сопротивлением, точно стянутая ледяным анестетическим онемением. Он поднял ее к лицу почти вплотную, рассматривая неторопливо и внимательно, как будто видел впервые: заходившие под кожей желтовато-молочные сухожильные ствольцы, чуть натянутые полнокровные, холодно-голубые венозные веточки, розовеющие лепестки вишни над самыми костяшками...       И всего каких-то полчаса назад ему пришлось лично оторвать ее, отдать своим преследователям комком раздавленной мертвой плоти, подобно зверю, отгрызающему лапу, что попала в капкан.       Они заставили его обратить в прах собственную же божественную красоту и тут же, точно в насмешку, вернули ее ему....       В глазах мужчины помутнело от ненависти.       — Джо...       — ...а, это ты.       Лишь силой чудовищного волевого усилия мужчина не отскочил в сторону.       Рядом с ним стоял парень в довольно затасканной форме старшей школы. Из-под длинного, светло-русого каре выглядывали два водянистых, окруженных непроходящими синяками глаза, а припухлые губки крошечного, точно кукольного ротика свело в линию вечного, ничем не устранимого неудовольствия.       Личико идеальной жертвы.       Однако, секунду... одну лишь секунду...       Кира опустил взгляд на пришитую к груди именную бирку.       "Каваджири Хаято".       — Хаято...       Тот закатил глаза и вздохнул, ничего не ответив.       — Пойдем домой вместе?       Все так же ни произнося ни слова в ответ, тот чуть дернул головой в сторону: непонятно, в знак согласия ли или же в приступе раздражения.       Впрочем, он продолжил ждать.       Кира встал, стараясь ничем не выдать гнетущей усталости, как мог пригладил влажные и грубые, темные до угольной черноты волосы, и тут же сунул темный от засохшей крови рукав в карман.       Так что же он может узнать от мальчишки?       Несколько минут они шли молча.       Кира не торопился: хищник никогда не нападает сразу, надеясь лишь на благоволение судьбы – он изучает все от и до: до идущего от добычи запаха; до ее манеры ходить, дышать, жить; до самых ворочающихся в вязкой мякоти ее черепа мыслей.       Парнишка шел, стараясь не поднимать голову от плеч и беспрерывно озираясь по сторонам, стараясь при этом надолго не останавливать свой взгляд на "отце"...       Что-то серьезное, или же?..       — Как дела в школе?       Парень застыл, бросил в сторону мужчины взгляд, наполненный то ли гневом, то ли отчаянием, то ли страхом, и тут же отвернулся насупившись.       Часть головоломки с ужасающей силой плюхнулась на свое место, раскидав по сторонам лежащие рядом недособранные кусочки. Впрочем, это было уже не так важно.       "Косаку, чертов ублюдок, ну и зачем ты оставил мне в наследство бунтующего подростка?"       Будто ему не хватило одного того, что час назад чуть не оставил его без руки.       Что делал его собственный отец, когда Киру в том возрасте обуревали невыносимо яркие эмоции? Он пытался вспомнить – и не мог: слишком послушным мальчиком он рос, слишком взрослым для своих лет, слишком рано нашел нужную "отдушину"...       Как-то бездумно, точно само собой, его ладонь легла на плечо Хаято.       То выскочил из-под руки и отпрянул на шаг, с ненавистью давя тротуар пятками стертых ботинок:       — Что тебе от меня надо?!       — Прости. Просто я думал – сегодня такой редкий день, когда мы можем побыть вместе как отец с сы...       — Я НЕ ТВОЙ СЫН!!!       Крик разлетелся над сонным пригородом, подняв в небо стайку птиц.       Кира замер: почти собранная головоломка разваливалась в его руках, распарывая осколками мясо на лоскуты. От этой дурацкой игры его начинало тошнить.       — Пост...       — Думаешь, ты купишь любовь одним-единственым объятием?! Что ж, следовало начать раньше, папаша! Лет этак десять назад!       — Да...       — ...ни разу не ходил ни на соревнования, ни на фестивали, никуда... И тут соизволил проявить "внимание"! Спасибо, чего уж сказать!..       Все годами варившееся в котелке парня вылилось наружу потоком раскаленной желчи.       — ...я годами жил сиротой при живом отце! Ни разу не видел, чтобы тебя волновало что-то помимо твоих дурацких бейсбольных матчей!       — Хая...       — Не иди за мной!       Парень отбежал на несколько шагов и быстрым шагом помчался вниз по улице, всхлипывая и утирая слезы.       Кира последовал за ним. Не мог не пойти. Чертов сопляк был единственным, кто сейчас мог привести его к его новому дому.       — Поверь, я всегда думаю о тебе... Но мы не всегда получаем то, что хотим...       Мужчину выворачивало наизнанку от его собственных приторных излияний. Он носит чужой костюм, чужое лицо, а теперь и чужие мысли...       — Знай, я всегда был и буду твоим от...       — У МЕНЯ НЕТ ОТЦА!!!       Истерический крик поднялся в воздух.       Ох, как же ты прав, парень.       Постановка затянулась. Не хватало еще привлечь ненужное внимание. Стремительно подойдя к парню, мужчина жестко дернул того за руку и, стоило только тому обернуться, с размаху ударил его по лицу.       — Не смей говорить мне такого больше, паршивец.       Парень рухнул на газон, с каким-то неверием держась за вмиг покрасневшую скулу.       О, похоже, Косаку не удосужился познакомить его с радостью телесного воспитания. Неудивительно, откуда в парнишке собралось столько гонору.       —...       — Дома договорим.       — Ты... ты...       Кира дернул его за шиворот, поднимая на ноги.       — Не бойся, я все обдумал: у нас еще куча времени, которое мы можем провести вдвоем в любви, заботе и и понимании.       Мужчина готов был влюбиться в это лицо: слезливое, мокрое, оно скривилось в какой-то калейдоскоп самых разных чувств, каждое из которых, тем не менее, одинаково сильно билось изнутри головки парня, говоря ему, говоря, говоря....       — К...       — Ты что-то хочешь сказать? — Кира прижался к Хаято обдавая того каким-то чудом сохранившимся запахом одеколона: одеколона, который его настоящий отец никогда бы не смог себе позволить.       — Да кто ты такой?...       — Как кто? Я – твой папа.       Мужчина на мгновение прикрыл глаза. Наконец-то этот день соблаговолил наградить его за труды кратким мигом чувственного наслаждения.       Грубая ткань его брюк слегка оттянулась вперед.       — Мы дома, — с улыбкой произнес Кира, отпуская сына из цепких объятий. Тот стянул ботинки и рванул в свою комнату, закрываясь там на защелку.       Ничего страшного, у них еще много-много времени впереди.       Не вставая с кресла, женщина с бледным, даже как будто безжизненным лицом обернулась, отрываясь от книги с мягким переплетом.       — А, ты рано. Обед на столе.       Она повернулась обратно с тяжелым вздохом, точно вся сила, что она собирала за день, целиком ушла на один крохотный поворот головы.       На столе мужчину ждали запечатанная коробка самой дешевой пакетированной лапши и пустая, если не считать пары капель на дне, бутылка соевого соуса.       — Эта семья просто подарок...       Стягивая пиджак и закатывая рукава грязной, затасканной донельзя рубашки, мужчина вытащил из холодильника пачку яиц, бекон, парочку перцев и веточку лука...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ>