(postscriptum)
Нанами редко проявляет свои чувства в публичных местах, а ещё Нанами никогда-никогда не позволяет себе целовать Юджи первым…
Наверное, он и в самом деле может показаться неприступным, но Нанами совершенно точно знает, как быть нежным — пускай и исключительно в кругу из двух человек.
Эту его сторону Юджи счёл скорее приятным дополнением, ведь до первой совместной ночи он не был уверен, что встречал её хоть единожды. А втрескался до беспамятства он так и так — задолго до её проявления.
Эта потаённая нежность не ограничивалась тем, как Нанами гладил его по плечам и осыпал шею поцелуями по утрам, как запоминал каждую брошенную в пылу случайного разговора мелочь, как делал всё, что в его силах, чтобы скрасить испорченный день — пускай для Нанами то, что портило Юджи день и смотрелось сущим пустяком; эта нежность насквозь пропитывала каждое его действие — его поведение, его манеризмы...
Юджи действительно, без прикрас видел его таким, каким не видел никто: с ним Нанами позволял себе быть мягче, пускай эмоциональнее и не делался.
Да, у них не было пылких признаний в любви, не было секса такого, чтобы трещали стены и стёкла летели из рам, и уж подавно не было растопленных переменчивой страстью разборок в середине ночи. И всё же за непроницаемым фасадом прятались неподдельные, самые что ни на есть искренние чувства.
Со стороны можно было сказать, что ничего и не поменялось: Нанами так и продолжал приглядывать за ним как бы между делом, когда они оказывались в одной компании, прикрывал ему спину, когда работа сводила их на поле битвы, наставлял и поправлял, когда Юджи то и дело попадал впросак. Так просто, наверное, и не представишь, что тем же вечером тот, сбросив «выходную» маску непроницаемого ментора, подчас отчитывающего за глупые промашки, будет касаться следов этих самых промашек губами с каким-то сакральным благоговением…
Для незнающих это точно показалось бы чем-то из разряда невообразимого. Для Итадори же это вскорости стало нормой, ни малейших претензий к которой у него не имелось.
•••
— Я тут подумал… — затягивает Юджи, не до конца уверенный, что мысль свою желает доводить до конца. Перед ним восседает исходящая паром супница, напротив, увлечённый собственным ужином, восседает Нанами; и вечер вроде бы удался, только вот на душе у Юджи скребётся небеспочвенное беспокойство, — А что если мне реально поплохеет с пальцев, и я потеряю… себя… Что будет тогда? Вопрос как-то сам собой получился размытым. Он не стал начинать с бестолковых «как поступишь ты?», «что будет с нами?». Это показалось глупым. Палочками самозабвенно накручивая плавующую в бульоне собу, Юджи смотрит на своё отражение в суповой миске: на слегка принахмуренные брови, на дремлющие очи Сукуны на щеках… Из мутной глади рамёна на него глядит обычный мальчишка — на вид и не скажешь, что внутри засело многовековое зло, грозящее подчинить его под свой контроль при первой же возможности. Нанами, молча отхлебнув из чашки, отставляет ту на подстаканник движением размеренным — то ли до крайности выверенным, то ли тянущим время. — Ты хочешь услышать от меня вероятный прогноз? Или ты хочешь услышать то, что тебя утешит? Нанами прагматичен как никогда, другого ожидать и не стоило. Близнец Юджи в окружении мерно дрейфующих кругляшков зелёного лука задумчиво закусывает щёку. Между тонких бровей его пролегает едва заметная морщинка. — Честно?.. — спрашивает он негромко, будто у отражения в миске, — Я сам не уверен, чего я хочу… Мыслями он возвращается к минувшему инциденту на швейной фабрике. Нанами не застал того воочию, но наверняка успел вычитать из отчётов: проявление Сукуны всегда документируют в первую очередь, да и Годжо о таком едва ли надумал бы смолчать… Юджи снедает тревога вот уже который день; его тянет поговорить, но в голове каждый раз — клубок, а язык точно морским узлом затянули. Наверное, можно было бы пошутить, что он сам не свой, будь хоть у кого-то из них настроение на каламбуры. — В таком случае я не думаю, что нам стоит поднимать эту тему, Юджи. — голос Нанами звучит ровно, размеренно, профессионально. На первый взгляд — без единой эмоции. Близнец Юджи в отражении расходится мелкой рябью, когда ладонь Нанами находит его руку, вынуждая поднять глаза. Юджи не нужны беспочвенные заверения в том, что всё в его жизни будет великолепно. Не терзай его бестелесная сущность, у него всё и так было бы просто класс. Лучшее, что может сделать Нанами — сказать ему правду. Или от этой правды отвлечь, пока Юджи сам не созреет её принять… Юджи не уверен, к какому из двух направлений ведёт ладонь, накрывшая его кулак, но он расслабляет пальцы, позволяя той накрыть свою, словно уютным пуховым одеялом. Знакомое тепло возвращает к реальности: к забитому ресторану, где над головами льётся невнятный мотив из динамиков, а за спиной шуршат разговоры беззаботных посетителей. К реальности, где напротив сидит его мужчина, поглаживающий пальцем бугорки костяшек на обратной стороне его ладони. — Я считаю, нам с тобой стоит сфокусироваться на настоящем. Юджи кивает, поведя плечом — собственное тело выдаёт терзания души даже когда ему отчаянно хочется притвориться, что всё в порядке. Нанами снимает очки, цепляя те дужкой за нагрудный карман пиджака, и, не отнимая своей согревающей ладони, говорит, глядя Юджи глаза в глаза: — Я не желаю и в мыслях допускать того, что могло бы случиться, займи Сукуна твоё место. И я предлагаю тебе на этом остановиться. Юджи нервно сглатывает и, наконец, выдаёт то, что мучило его ночами: — Если когда-нибудь это случится, — он поднимает глаза решительно, резко; без дерзости, но с твёрдой уверенностью, — Я хочу, чтобы меня прикончил именно ты. — Юджи. — Я серьёзно. — нахмурившись, наступает тот, — Мне нужно, чтобы это сделал ты. — Юджи, мне не… Юджи не даёт ему отказать. Он не готов услышать отказ. — Я знаю, что это будет кто-то из высших рангов. И я хочу, чтобы… — слова тормозят на языке, точно игла на пластине патефона, — Если вдруг до этого дойдёт, я хочу, чтобы ты покончил с тем, что от меня останется. Для меня это… важно. Нанами не сводит с него взгляда долгую-предолгую минуту. Анализирует. Вычисляет. Выражение на лице его нечитаемо — ни единой подсказки о том, что творится в голове. — Тебя опасно водить в рестораны. — наконец подмечает он с тенью безобидной усмешки, вновь прихлебнув из чашки, — Если местная кухня наводит на тебя экзистенциальный кризис, я думаю, мы сможем подобрать другую альтернативу. Мест в Токио предостаточно. Юджи пихает его в колено под столом, отчего отражение в супнице покрывается крупной рябью. Осевший осадок из специй всплывает на поверхность, мешая разглядеть во встрепенувшейся глади расплывшегося в улыбке розововолосого мальчишку с ямочками на щеках и вернувшимся огоньком надежды в глазах. — Только скажи, и мы найдём место повеселее. — не сдаётся Нанами; тон его до комичного невозмутим, в чертах — неразбавленная сказанным серьёзность, — Как насчёт «Нэкобори»? Кафе с котами. И мороженым. Слышал, без позитивного настроя оттуда не выпускают. Юджи трясёт головой, пресекая идею на корню. — Ещё как вариант есть рыбачий ресторан. Или, если пожелаешь, можно разведать пекарню в стиле Муми-троллей. Я позволю себя уговорить даже на кафе с горничными, если твоей душе угодно. Только ненадолго. А ещё в Кабуки-чо, если душа лежит к футуризму, кажется, должен был открыться робото-ресторан. Пока Нанами с серьёзным видом перечисляет варианты самых разных развлечений, наповал сражая Юджи своей осведомлённостью, мрачные мысли у того понемногу развеиваются, уступая место робкой улыбке. А когда же оттаявший Юджи в замок сплетает их пальцы прямо на столе, а список необычных заведений во всём Токио у Нанами наконец иссякает, тот мягко добавляет: — Не забивай этим голову. — советует, не спеша отнимать руки, пускай кругом и снуют любопытные официанты, чуть шеи себе не сворачивающие от такого бесстыдства, — Мы что-нибудь придумаем. И Юджи светит ему своей привычной улыбкой в тысячу киловатт, отпуская не дающие покоя тревоги, точно связку воздушный шаров. И на душе у него становится спокойнее. Неужели всего-то нужно было высказаться?.. Ему ведь и в самом деле не нужно забивать голову... Он влюблён. Он счастлив. Сейчас всё действительно, по-настоящему чудесно. Ведь в этот вечер он контролирует свою жизнь. И Юджи решает насладиться этим по полной.
Пока нет отзывов.