Во что бы то ни стало: другие горизонты

Морозный ветер Nεĝοηδιĝο завывал и посвистывал. Тяжёлые облака нависали над землёй, шёл лёгкий снег. Постоянные и ритмичные удары кирок в шахтах сливались в один оглушающий звон, который расходился по поселению, но жители Kρειmοηgο уже привыкли к шуму и более не замечали его. Город окружён с трёх сторон горáми, из-за чего там редко бывает солнечный свет. Дорога, почти незаметная на фоне белых сугробов, уходит прямо за горизонт. Из каждой трубы валит дым, стоят торговые ряды в центре города. Дома с виду деревянные, облицованные серым камнем, местами укрытым лишайником. Там расположена пекарня. Кровля покрыта синей черепицей, плотно усыпанной снегом. Свежий румяный хлеб достают деревянной лопаткой и кладут прямо на прилавок. — Sαlυτοη, ωια βοηα. — Сказал среднего роста мужик с густой русой бородой. Его волосы небрежно торчали из-под шапки, а глаза были узкие с большими ресницами. Его тяжёлый кожаный пуховик был расстёгнут. — Ho, sαlυτοη! Ĉυ vι δεηovε vεηιs πορ παηο? — Пекарь резко развернулся и отозвался. По нему было видно, что он не местный: короткие черные волосы, безбородость, темноватый цвет кожи. Но одеты люди были одинаково тепло. — Ειεs, βοηvolυ δοηι αl ωι υηυ παηοη. — Βοnε, εlεκτυ. — Мужчина рукой показал на свежие буханки прямо на прилавке. От них шёл приятный аромат и пар. — Mι πρεηos ĉι τιυη. Κιοω ωι ŝυlδαs? — Бородатый мужчина полез во внутренний карман за кошельком. — Θ Πρεζo ηε ŝαηĝιĝιs, αηκοραŭ 15 ωοηεροει. — Βοηε! Ειεη, πρεηυ. — Ειεs, δαηκοη. Ĝεηεραle, κιεl vι φαρταs, αωικο? Κιεl vια εδζιηο? — Пекарь развернулся и начал доставать новую лепёшку. — Ho, ĉιο εsταs εη ορδο, δαηκοη. Νυ, ωι δεναs κυρι. Βαlδαŭ εsτοs τεωπρο πορ lαβορο. — Мужчина был приятно удивлён. Совсем недавно он разговорился с этим пекарем в местном баре за пинтой своего любимого напитка, а сейчас было очень неожиданно приятно услышать что-то о себе. — Ĉυ vι αŭδιs, κιεl εη Πυŝoηoδo oηι τιωεωαs πρι Θ πlεηlυηo? — Невзначай поинтересовался иностранец. — Nε, καει κιo τιε? Ψι lαsτατεωπε ηε ιητερεsιĝαs πρι ηovαĵoει. — Мужчина любопытно склонил голову. — Θ ιηφεκτιτοει τιε φυριζοs πρo Θα mαlsαηo. Πlεηlυηo, κοωπρεηυ? — Ho, ŝαειηε ωι κοωπρεηαs, πρι κιο vι παροlαs… Τερυρε. Nυ, ωι δεvαs κυρι! — Bοηŝαηcoη! — Крикнул вслед продавец, оперевшись о прилавок. Быстро пролетали улочки этого городка. Кое-где были открыты окна, из них валил густой белый пар. Висели вывески, большие стеклянные витрины, выложенные из блоков, пестрили своими огнями, повсюду были люди. Всё это вкупе создавало очень уютную атмосферу занятого городка, который живет своей жизнью. Это нравилось мужчине, но за всю жизнь ни один курорт не пришелся ему по душе больше, чем родной шахтёрский городок. — Nικαη! — Окликнула женщина — его жена. На ней был повязан белый вельветовый платок, который контрастировал с её коричневой шубой, подпоясанной синим ремешком. Её нежные и мягкие черты лица дополнялись очаровательной улыбкой. Карие глаза поблёскивали, а на тонких ресницах виднелись снежинки. — Kαρυlιηο! Kιοη vι φαραs ĉι τιε? — Он был удивлён и очень рад супруге. — Ψι volιs ρεηκοητι vιη ĉε Θ βαζαρο. — Скромно ответила она, взяв его за руку. — Hο, ωι ĵυs νεηαs δε τιε. Ειεη, πρεηυ. Ιρυ hεειωεη. Ψι δεναs, ωι volαs φιηι πlι φρυε hοδιαŭ. Tραηsδοηυ sαlυτοη αl Θ ιηφαηοει! — Мужчина развернулся и быстрыми шагами пошёл в другую сторону, постоянно оборачиваясь. — Bοηε, καρα. Женщина взяла пакет в руки, зажала его под мышкой и пошла домой, повернув за угол. Её длинная юбка едва успевала за темпом её ходьбы. Ни́кан расплылся в улыбке от умиления. Он всегда считал свою жену самой очаровательной в мире. Глубоко вздохнув, он развернулся и пошёл в сторону огромной горы — самой большой из трёх, окружающих город. Чем ближе он подходил к добывающему району, тем меньше и меньше домов становилось. Оставалась лишь одна дорога, которую активно расчищали рабочие. У основания горы был небольшой лагерь: пара хижин для администрации шахты и склады для инструментов и сырья. В хранилища вели железные дороги, по которым ехали вагонетки с углём и камнем. Мужчина поздоровался с коллегами, надел пояс для инструментов и, вооружившись киркой и фонарём, выполненным в виде люминесцентной палочки, он спустился в шахту на тросовом лифте. Возле входа в штрек стояли факелы, повсюду были деревянные подпорки, кто-то постоянно носился с инструментами и камнями. Вдоль стен проложены провода в толстых оболочках, почерневших от пыли, где-то висели простенькие лампочки накаливания. Никан спустился в самый низ. Он взял кислородную маску и получил задание от своего начальника. После фразы их бригадира «Εκ αl Θ lαβορo!» застучали кирки. Тёмная пыль посыпалась на пол вместе с кусками каменного угля. Некоторые шахтёры собирали упавшие булыжники и скидывали в тачку, передавали следующим и снова брались за инструмент. Время тянулось невероятно медленно. Монотонные удары отражались от стен и сильно резонировали, вызывая писк в ушах. Лоб Никана промок и почернел от пыли. Рабочие время от времени смеялись, шутили, иногда разговаривали, пока были силы, кто-то даже тихо напевал народную песню. Уровень, на который спустился мужчина, был новым. Он его откапывал лично, своими руками. Шахты этого города славились на весь мир своими богатыми залежами металлов и угля. Огромные корабли с ресурсами отплывали из местных портов, двигая экономику вперёд. Уже уехало три полных тележки угля. Время шло быстро. Рабочим разрешили отдохнуть. Разрешили снова увидеть солнце. Лифт очень сильно напрягался, поднимая шахтёров наверх. Из-за обрыва показался белый свет улицы, прикрываемый опорными сваями, другими людьми и свисающими шлангами. Рабочих пустили в административное здание, где находилась столовая. Наконец-то они смогли снять свои тяжёлые куртки и пояса. Вместо кирок зазвенели ложки. В углу комнаты стояла ваза с ростком синего бамбука, окна занавешаны шторами. Иней рисовал на стекле невероятные узоры, похожие на волны, звёзды и снежинки. Внутрь зашёл человек в белой рубашке, прошитой синими нитками, в жилетке и такого же цвета штанах в пол. На его плече была лямка от сумки, полной каких-то бумаг и книг, а на поясе висела палочка в чехле. Он быстро положил к столу. — Αωικo! Ĉυ ωι sιδιĝυ απυδ vι? — Спросил мужчина, легко ударив Никона по плечу. Сумка сама сползла вниз. — Hο, sαlυτοη! Ψι lοηgε ηε vιδιs vιη. — Радостно ответил последний. Он пододвинулся в сторону, чтобы освободить немного места, и расставил тарелки немного компактней. — Νυ, vι κοωπρεηαs, Θ lαβoro. Oηι ĵυs προωοcιιs ωιη. — Он поставил поднос с едой на стол и присел рядом, случайно ударив сапогом по столу. — Hαhα, ειεs, ειεs, vι svιηgιs Θ πικιlοη απυδ ωι, καει ηυη… — Его глаза игриво и задумчиво ушли вбок. — Καει ηυη ωι διραs αl ιlι, κιεl φαρι τιοη ĝυsτε! — Они оба рассмеялись. — Ηαh… Ψι αηκαŭ volυs τιεl sυπρεηιρι, κιεl vι. — Al vι ηε πlαĉυs. Τιοω δα βυροκρατιsωο… Εκζεωπlε, ĝυsτε ηυη. Ειεη vι εlιριs Θ ωιηεειοη, vι ωαηĝαs, ριποζαs ποsτ Θ πεζα lαβορo, καει ωι ηε. Ψι ωεω ĵυs vεηιs πορ ταgωαηĝι. Τιε οηι ηυη ιηsταlαs παlisοειη, προφυηδε, ηυ, vι scιαs? Esτυ πlι sιηgαρδα τιε… — Он ел и говорил. Часть слов проглатывалась, но определить смысл было возможно. Быстро доев, он удалился, даже не дав другу ответить. Парень выхватил палочку, сосредоточился, взмахнул ей, и вся его посуда исчезла. Никан удивился способностям своего молодого друга — совсем недавно тот брал у него в долг на его первые уроки магии — вот и результат. Он тоже быстро закончил и принялся за работу. На входе в шахту стояли длинные повозки, из которых и брали опоры. Инженеры медленно выходили из шахты, все мокрые и запыхавшиеся. Грузовой лифт, находящийся на противоположной стороне от служебного, всё ещё находился внизу. Его верёвки сильно натянулись, а кабина ехала вверх. Откуда-то сверху упал маленький камешек. Бригада снова спустилась на дно. Снова те же кислородные маски, кирки, работа… Никан уже порядком устал от своей участи быть шахтёром. Хоть и платили неплохо, всегда был риск потерять его жизнь. В молодости, когда он был юн и свеж, он и не думал о том, что в его 38 у него будут дети, свой дом, хоть и в долг, жена… Мужчина был такой не один. Его бригада сформировалась 20 лет назад и почти не изменилась по составу — всё те же лица, хоть и повзрослевшие. В небольших перерывах между сильными ударами они обсуждали, куда бы и когда бы они уехали. Многие хотели продать свой дом, взять семью и уехать в столицу. Некоторые хотели поступить на службу — время мирное, ничего не угрожает их великой родине. Грузовой лифт снова опустился со страшным грохотом и скрежетом. Инженеры устанавливали сваи на свежепрокопанный проход, а сверху уже готовили катушки для проводов и труб для вентиляции. Работы по добыче не прекратились, хотя и должны были бы. По свежим указам Управления Горнодобычи на недавно вскопанных участках шахт нельзя было находиться группам людей свыше 10 человек, включая оборудование. Сейчас же находилось… в два раза больше. Несмотря на возмущения и опасения со стороны обычных работяг, — как шахтеров, так и инженеров — руководство подгоняло, ссылаясь на сжатые сроки и свою уверенность в том, что всё надёжно. Когда очередная свая встала на своё место и стала забиваться, послышался странный, хоть и до боли знакомый, звук. Словно ломающаяся скорлупа от яйца. Никан насторожился, на секунду задержал руку, замахиваясь для удара. Ещё один треск. Громче. Громче… Громче? Время словно замедлилось, все поняли, что происходит. Пол под ногами начал трястись и опускаться, а со стен полетели маленькие камни и пыль. — Διαβlε!!! — Прокричал один из инженеров, кинув в сторону инструменты и ринувшись к лифту. Все остальные помчались с ним. Кто-то кричал, а кто-то в молчаливом шоке падал и спотыкался. Никан был одним из последних. Земля под его ногами буквально рассыпалась и падала вниз, а он лишь успел от неё оттолкнуться и зацепиться рукой за лифт, в котором успела спастись пара рабочих — несколько… из двух десятков. Всё, что мужчина успел увидеть, — то, как он падает вниз, всё ещё безнадёжно держа руку вытянутой; то, как вниз летят тяжёлыми камнями его товарищи, и то, как он сильно ударяется головой о летящую с ними плиту. Дальше всё было как в тумане, лишь уходящая белая точка со свистом ветра и приглушёнными криками. Резко плита ударилась о каменный выступ и разлетелась на кучу частей. Никан оказался под всей этой грудой. Прозвучал резкий тихий удар. Звук был такой, будто лопнул шарик с водой и она растеклась во все стороны. Вокруг лишь темнота. Нет ни души… Живой. Мужчина очень медленно, почти беззвучно дышит. Его сильно перебило камнями, но он был жив. Кислородная маска отошла от лица, а баллон был повреждён. Кристальная решётка, которая фильтровала воздух, треснула. Вокруг будто звучали тихие, почти неслышные топоты, звуки, будто кто-то тянет мешок по земле. Раздались какие-то трескающие звуки, тихие удары. Никан лежал. Не открывал глаза. На него сверху давили камни. Снизу, из-под плиты, чувствовался кисло-горький запах. Она была, на удивление, тёплая. Голова раскалывалась, а вокруг было ужасно темно. Вдруг послышался крик. Крик испуга, какого-то животного страха. Звук отражался от стен, сильно резонировал, вызывал головную боль. Снова послышались тихий топот и треск, словно сотни ног куда-то тихо бежали. Раздался яркий и громкий хруст и тихое капанье капель о каменный пол. Крик прекратился. Топот тоже. В голове Никана был шум. Он пытался найти в себе силы освободиться. Он не мог умереть так нелепо. Он так не хотел. Неизвестно ему, сколько уже прошло времени, но он решился. Мужчина — к слову, очень сильный физически — вытащил руку из груды камней. Костяшки болели, но это было лишь начало. Камни разлетались в стороны. Шум разносился по ходам очень быстро и далеко. Рука убирала сверху камни, пока мощная спина не разогнулась. Никан встал на колени. Вокруг была кромешная тьма, в голове всё ещё шумело, а тело болело так, будто бы его избили. — Κοητυζοει ρεsτos… — Мужчина пытался сохранять спокойствие и позитивный настрой. Руки сами потянулись поправлять маску. Было не по себе, словно кто-то следил за ним. Опомнившись, он схватился за пояс. Ему повезло, что его фонарь был на месте и выглядел целым. Тряханув его и ударив о камень, палочка загорелась. Его мягкий оранжевый свет начал заливать округу. Наконец-то он мог осмотреться. Никан оказался в какой-то пещере, стены которой выглядели так, будто по ним прошлись долотом, а наверху была огромная дыра, из которой он тут и появился. Внизу из-под камней виднелась лужа коричнево-алой жидкости. От неё и шёл этот горький запах. Мужчину бросало в дрожь. По всему телу шёл холодок и мурашки. Выглядела эта картина так, будто бы он раздавил какого-то огромного жука или сочное растение. Он сел на груду камней, осмотрелся по сторонам. Делать было нечего, и вскоре решено было пойти прямо — туда, откуда чувствовался лёгкий ветерок. — Ĝι cερτε ηε πlιωαlβοηιĝos… — Тихо похрипывал он, пытаясь найти себе оправдание. Немного похрамывая, он освещал путь перед собой, вертел головой по сторонам. Иногда был слышен треск и тихие удары, иногда тихое шипение. Звуки раздавались эхом. Это пугало. Пещера выглядела живой и неживой одновременно. Вокруг было очень сыро, пахло чем-то плесневелым. Одновременно с этим раздавались сладкие и гнилосные нотки, после сильная горечь. Было очень странно встретить такие запахи здесь, на глубине. Да и тепло тут… На удивление. Никон даже расстегнул свою накидку, а вскоре и вовсе оставил её висеть у сесебя на плечах. Свет отражался от стен и мягко попадал на потолок. На свету блестели два прищуренных белых глаза на потолке. Существо почти не двигалось, лишь медленно ползло назад и крутило головой, изучая мужчину, который и не подозревал, что тут кто-то есть, что кто-то смотрит. Эта пещера постоянно разветвлялась, где-то этот специфический запах был сильнее, где-то угасал. На каменных выступах виднелись мох и какие-то лианы, что хоть как-то вдохновляло. Он чувствовал себя исследователем этого нового тёмного мира. Всё было тихо и спокойно, даже сам мужчина — настолько, насколько может быть спокоен провалившийся в подземелье человек — до одного момента. Проходя по очередному ответвлению, Никан наступил на странный предмет, мягкий, но упругий. От неожиданности кольнуло в груди. Приглядевшись, он узнал человеческий ботинок. Такой же, какой носит его бригада. Он не может тут лежать давно — такая обувь стала частью их робы только неделю назад. Рядом с ботинком была небольшая красновато-зелёная лужа. Такой же след тянулся и вперёд по полу, иногда попадая на стену. Сначала мужчина обрадовался находке, но затем задумался… а как кто-то мог потерять здесь обувок…? Стало очень не по себе. Что-то вновь стало колоть в груди. Захотелось вернуться назад и ждать помощи… каким же он себя считал дураком. Но думать ему уже было поздно, да и неизвестно, откуда конкретно пришёл. Запахло гнилью. Сильно. Подул неслабый порыв ветра, принёсший с собой кучу новых запахов. В этой пещере было очень сыро и душно, что лишь усиливало вонь. Вдали мерцали маленькие зелёные огоньки. Они были чем-то похожи на их рабочие фонари, поэтому мужчина незамедлительно поковылял в ту сторону. Чем ближе он подходил, тем чётче и чётче были видны зелёные точки, их становилось больше и больше… Остановился он возле входа в какую-то пещеру. Она совсем не была похожа на естественную — очень уж гладкие стены без изъянов, да и расположение странное, словно её выкопали. Внутри оказались огромные грибы. Большие плодовые тела росли на каких-то кучках, а свет исходил от самых верхних кончиков грибов; светились и споры в бороздках под шляпками. Тут запах был самым сильным. От него тянуло блевать. Неожиданно Никона передёрнуло от мысли… Очень хорошей, вовремя заданной… А почему он чувствует запахи сквозь маску? Шок после падения прошёл, шум в голове успокоился, и полезли мысли. Одна хуже другой. Мужчина трясущимися руками стянул маску с лица. Красные бороздки были вдоль челюсти и над бровями. Запах не изменился. Он стянул баллон и увидел в нём огромные трещины, к тому же, сам он был жутко помят, а главная часть — фильтр, производящий дополнительный воздух для дыхания, был безнадёжно испорчен. От этого открытия ему поплохело. Неужели он всё это время дышал этим воздухом? В глазах потемнело, а ноги подкосились. Он сел на пол и закрыл глаза. Фонарик остался лежать возле ног. Лёгкие очень тяжело наполнялись воздухом, хоть до этого всё и было хорошо. Руки снова задрожали, а в горле встал ком. Так бы и сидел Никан до тех пор, пока не оклемается, но резко послышался шум… Тихий топот, скрежет и треск. Громче, чем до этого. В груди сжалось так, будто сердце вот-вот взорвётся… Глаза открылись сами собой. Возле одного из грибов, почти полностью тени, стоял человек. Низкий, худой, с широко открытыми глазами. Его силуэт освещало зелёным. На нём не было видно одежды. Он медленно качал головой из стороны в сторону, а его челюсть странно двигалась, словно ему было очень страшно. Почувствовался горький запах, который с каждой секундой становился сильнее и сильнее. — Ho ωια διο… Ĉυ ωι νε εsταs solα ĉι τιε? — Почти прошептал Никан. В его голосе не чувствовался страх, он даже немного оживился. Он решил, что он не один выжил после падения. Человек в тени постепенно начал отходить в сторону выхода, постоянно почёсывая стену ногтями. Он резко уводил руку в сторону прохода, снова возвращал её ближе к телу, и снова бросал, словно хотел что-то сказать. -Nε τιωυ ωιη! Ĉυ αηκαŭ vι εsταs ωιηιsτο? — Он немного повысил голос и встал. Из щели почти у самого пола показалась голова, маленькая, детская. Белые глазки, как пуговки размером, с любопытством смотрели на мужчину, который стоял к ним спиной. После головы показалась шея и плечи. Нельзя было различить цвет, было очень темно. Резко большая рука обхватила малыша за грудь и утянула в темноту. Человек что-то шепнул и быстро убежал в проход, наклоняясь вперёд. Послышался звук бега, очень быстрого. Мужчина не хотел оставаться один — вместе выжить проще. Он пошёл вслед за выжившим. Тот быстро бежал по коридору, а потом свернул направо. Никан тихо матерился про себя, кричал что-то вдогонку, хотел привлечь внимание, но безуспешно. По крайней мере, он так думал. На па́ру секунд мужчина остановился. А стоит ли ему идти? Очень уж странно вёл себя выживший… Шахтёр машинально шёл вперёд, размышляя. Когда было решено, что идея глупая, было поздно. За углом он увидел ещё одну большую комнату. Сверху росло какое-то растение, чьи лианы спускались вниз и плелись по стенам. На зеленых стеблях виднелись еле заметные белые цветки. Мужчина уже не пытался докричаться до своего собеседника. Он ссылался на то, что тот сильно ударился головой и ничего не помнит. Психоз, как успел подумать Никан. Не стоит тратить время… Но пустив луч фонарика на человека вскрылось ужасное. Это был не человек. Короткое и тощее существо с длинными руками, — почти до колен — без волос на голове, но покрытое мелкими волосиками. На плечах были какие-то шрамы, они уже поросли коркой, а на голове, на самой макушке, были какие-то два продолговатых нароста, которые легко светились синим. Это свечение то становилось тусклее, то начинало гореть сильнее и сильнее. Оно почти полностью сливалось на фоне тёмного камня стен. Выделялись лишь белые глаза, которые казались бездонными, и эти гребни. Оно поднимало брови, трясло головой, видимо, старалось изучить своего преследователя. Оно теперь его знало. Они знали. В какой-то момент оно открыло нешироко рот и снова начало трясти челюстью очень-очень быстро, словно пытаясь что-то сказать, снова что-то тихо шепнуло, а потом село на корточки и стало щупать пол, скребя по нему ногтями. Никан замер. Он не ожидал увидеть вместо человека это существо. К тому же, он бы ни за что не начал его преследовать. Появилось огромное желание убежать отсюда как можно быстрее. Хотелось проснуться дома в холодном поту, понимая, что это всего лишь сон. Резко оно прыгнуло в сторону мужчины — немного неловко и неуверенно, как бы никогда не прыгнул хищник. Он, в свою очередь, начал убегать, почти не чувствуя боли из-за повреждённой ноги. Пульс начал чувствоваться в глазах, а те вещи, которые он оставил в комнате с грибами, уже не имели значения. Даже его накидка улетела назад, попав в руки существу. Сейчас была одна задача — спрятаться. Фонарик висел на поясе и освещал путь своего владельца. Свет иногда мерцал, а иногда и вовсе гас, оставляя Никана в полной темноте и беспомощности. Неожиданно перед мужчиной возникла похожая тварь, она словно телепортировалось прямо вперёд и уже стояло вдали в проходе в полуприсяде. Он обернулся. Стало понятно, что оно тут не одно. Позади появились ещё двое. Это было видно по четырем глазам, которые блестели на свету палочки. Гребни всё сильнее и сильнее горели синим. Однако, они уводили глаза от света и просто шли вперёд, отворачивали голову, словно зажимая Никона в тески. Мужчина быстро побежал вперёд, сбив с ног чудище, но наткнулся на ещё кучку. Их становилось всё больше… Две синие полосы на головах выдавали подземных тварей. На удивление, они не бежали на него. Они просто шли вперёд, медленно и уверенно, лишь иногда размахивали руками. Этот синий свет на голове раскрыл ещё пятерых впереди, двух сбоку и нескольких на потолке. Остался один путь — влево. Впереди был лишь коридор, а в нём где-то вдалеке тупик. Никан не решил бежать далеко вперёд, хотел запрыгнуть в соседнюю комнату, но увидел огромную группу существ, которые просто сидели на полу на корточках, прижимая ноги к себе. Их головы прижимались к коленям. Гребни почти не горели. На потолке росли маленькие грибы, такие же зеленые, которые очень слабо освещали это помещение. Все сидящие создания были щедро усыпаны зелёными спорами, как и пол, и стены в комнате. Стоило только запаху мужчины появиться в комнате, десятки голов повернулись в его сторону. Их наросты на голове вдруг стали гореть ярче, как и у всего улья. Существа стали активнее. Никан забежал в соседний проход, чуть дальше. Там вокруг были старые высохшие оболочки, похожие на огромные спальные мешки сделанные из мутного стекла. Помимо топота и шёпота, который был слышен в коридорах, стал чувствоваться тот самый горький запах, прям как возле груды камней, под которой лежал мужчина. В проход вываливались десятки маленьких человечков. Теперь они были явно злы. В комнате было трое существ, которые вылезли из оболочек, схватили детёнышей и забрались с ними на стену. Они громче всех шипели и стучали по стене. На их головах ярко горели две полоски на гребнях, а тихий топот эхом разносился по комнате. Звучал треск и скрежет. Они хватали ртом воздух, двигали ноздрями, скалили зубы, сильнее и сильнее пугая Никана. Комната заполнялась, там было меньше и меньше места. В кромешной тьме синие огоньки выглядели как языки пламени. Существа были очень злыми. Никан старался отбиваться от этого роя, дрался, пока на него не навалилось с десяток существ, ростом ему по грудь. Те твари, что были с детёнышами, быстро выползли из комнаты по стенам, всё так же неловко, но скоординированно двигаясь. Они очень необычно держались за поверхности, разводя руки в стороны. Сами по себе легкие, они свалили его с ног, впивались в него своими когтями, покусывали и трогали одежду. Фонарик быстро оторвали, хоть и с трудом, и передали по рукам, пока не выкинули из комнаты. Жгучее чувство разыгралось на всей поверхности тела мужчины. Тысячи пальцев щупали его и царапали. Это было похоже на исследование. Из глаз только и текли слезы. Он не мог сказать ни слова из-за страха и отсутствия воздуха — ему сильно давили на грудь. Мог лишь громко постанывать. Постепенно толпа зверела. Она отрывала маленькие кусочки кожи, пробовала на вкус. Отдельные особи пытались прожевать волосы и ногти, кто-то лез пальцами в глаза, отодвигал веки. Эта группа разъярённых рабочих постоянно росла и сильнее давила на обречённое тело. Тёплая кровь растекалась по всему полу, пока каждое из существ не промочило в ней ноги. Некоторые активно пробовали жидкость на вкус. Мужчине было всё сложнее и сложнее сопротивляться. Треск всё сильнее и сильнее наполнял комнату, запах свежего мяса перебивался чем-то сладким, словно опьяняющим, а члены роя убегали, прихватив с собой то палец, то целый кусок плоти, то просто части волос, костей. Бороздки на их плечах и спинах то открывались, то закрывались, выделяя вещества в воздух. Вскоре Никан перестал шевелиться. Когда они насытились, останки, которых было, к слову, ещё много, понесли коллективно по коридорам, измазывая в алой жидкости полы, пока не дотащили до комнаты с грибами. Труп осторожно затолкали между плодовыми телами к остальным шахтерам, а после все, словно по команде, удалились из комнаты, быстро перебирая своими ножками. Коридоры снова стали заполняться жизнью: некоторые особи вылизывали полы, кто-то перетаскивал детей обратно в комнату; старые особи возвращались в усыпальницу, подземные создания перетаскивали камни, скоблили символы на стенах, перетаскивали раненых соплеменников. В комнате с оболочками рабочие-няни снова принялись ухаживать за потомством. Маленькое существо увидело валяющийся палец, который не убрали. Оно положило рядом с ним камешек в форме кристалла. Без особой на то причины, по крайней мере сразу очевидной. После оно распрямилось, дёрнулось и побежало по своим делам.

***

Маленький уютный домик на окраине города. Из высокой трубы валит дым. Женщина с длинными каштановыми волосами и узенькими глазами прядёт пряжу. На дровяной плите стоит кастрюля, в которой варится рыбный бульон. За окном идёт мелкий снег. Вокруг стола, который был аккуратно застелен белоснежной скатертью, бегали двое детей: маленькая девочка с двумя длинными хвостиками, одетая в длинную майку, большую похожую на платье, и такой же мальчик в одних длинных штанах. С виду им по 7 лет. — Παηειο, κιαω παĉειο vεηos? Ψαlφρυιĝαs! — Спросил у матери старший сын. С виду ему было лет 12, а дома он ходил с книжкой в шортах и синей майке. Мальчишка перебирал в кармане маленький камешек в форме драгоценного камня, который был подарен его отцом. Раньше изделие было окрашено в красный, но сейчас краска совсем стёрлась. — Ψιεlo, εsτυ παcιεηcα, βαlδαŭ. Lι προωεsιs ρενεηι φρυε. — Её успокаивающий голос не выдавал сомнения. Ребёнок успокоился, убрал книгу и пошёл играть с младшими. Мать лишь взволнованно вздохнула, посмотрела на часы. Отец должен был вернуться два часа назад…