Три дыхания одной жизни

      Утро у них всегда начиналось одинаково — с мягких солнечных лучей, лениво скользящих по полу и стенам сквозь не до конца задвинутые занавески; с тёплого, сладкого запаха камелии с ванилью, переплетённого с древесным мёдом и корицей — аромата настолько интимного и узнаваемого, что он давно стал частью их дома, частью их самих. С крепких объятий под одним большим одеялом, пахнущим свежестью, чистым бельём и чем-то неуловимо родным. Вот так вот проснуться — не спеша, не вырываясь из сна, а просто лежать вместе, касаясь лбами, целуя уголки губ, шепча друг другу что-то бессмысленно ласковое, — была их маленькая традиция ещё с самого начала семейной жизни. Казалось бы, ничего особенного. Но именно в этих привычках и жила их любовь: тихая, глубокая, уверенная. Сегодня омега проснулся первым — стоило солнечному лучу скользнуть по его лицу, как сон отступил, будто и не было. Тэхён лениво моргнул, прислушиваясь к дыханию рядом. Ровному, спокойному, такому надёжному. Циферблат часов на тумбе показывал шесть утра — слишком рано, особенно для субботы, когда никуда не нужно спешить. Обычно он всегда досыпал, уютно устроившись в крепких руках мужа, позволяя себя прижимать, укутывать, удерживать даже сквозь сон. Но сегодня что-то внутри было иначе — тихое, светлое беспокойство, смешанное с желанием просто сделать для него что-то тёплое. Поняв, что уснуть не получится, Тэхён осторожно выбирается из-под одеяла, стараясь не разбудить альфу, и, наклонившись, оставляет лёгкий поцелуй на его губах — такой невесомый, что тот лишь чуть глубже вздыхает во сне. Горячая ванна манила, но он ограничивается тёплым душем и направляется на кухню — готовить завтрак. Проходя мимо спальни, блондин на мгновение останавливается и смотрит на мужа. Брюнет всё ещё спит, раскинувшись по подушке, и выглядит неожиданно спокойно. Чон всегда был чутким во сне: стоило Тэхёну чуть отодвинуться, как тот тут же притягивал его обратно, мог даже сквозь дремоту пробормотать признание или обнять так крепко, будто боялся потерять. На самом деле Киму это нравилось. Нравилось до дрожи — осознавать, что этот сильный, на первый взгляд суровый альфа так безоговорочно принадлежит ему. Такой нежный, внимательный, заботливый, хотя со стороны кажется совсем другим: брутальный, в чёрном, с пирсингом и татуировками. Многие говорили, что они не пара. Что не может такой светлый, ласковый омега быть с таким альфой. Вот только никто не видел, как Чон ночами сидит за учебниками и работой; как искренне переживает за близких; как аккуратно и вдумчиво выбирает каждый подарок; как волновался перед родителями Тэхёна, признаваясь, что они теперь пара и сжимая его руку до побелевших пальцев; как плакал, услышав от него дрожащее «да». Пусть он и не похож на плюшевого мишку, но альфа был удивительно чутким партнёром — таким, о каком другие только мечтают. Тэхён улыбается сам себе. У них были тёплые, доверительные, очень тактильные отношения — такие, в которых не нужно притворяться. И он действительно счастлив. Кухня встречает его мягким светом люстры, размеренным тиканьем часов и видом из окна. Конец марта — воздух уже наполнен обещанием весны: зелень осторожно пробивается сквозь серость, солнце становится ярче, появляются первые цветы. Всё это почему-то отзывается внутри лёгкой радостью. Он готовит быстро и с удовольствием. Обычно они делают это вместе, переговариваясь и касаясь друг друга будто невзначай, но сегодня хочется дать мужу выспаться. Вчера Чон поздно вернулся от отца, уставший, вымотанный, заменяя переводчика на важной встрече. Когда альфа наконец появляется на кухне — растрёпанный, сонный, с отпечатком подушки на щеке, в одних спортивных штанах, — Тэхён уже расставляет посуду. Картина настолько домашняя и родная, что внутри становится тепло до щемоты. Не задумываясь, Чон подходит ближе и обнимает его со спины, уверенно и бережно, утыкаясь подбородком в плечо. Целует собственный след от зубов на медовой коже — как напоминание, что он здесь, рядом. — Доброе утро, милый, — мягко улыбается омега. Он разворачивается в этих руках, обнимает за шею, целует быстро, по-домашнему. — Доброе… — тянет альфа и уже привычно притягивает его ближе, углубляя поцелуй. — Мне кажется, ты сегодня встал раньше обычного, — негромко сказал Чонгук, наблюдая, как много уже успел сделать блондин. — Мой организм решил, что проснуться в шесть утра в выходной – очень хорошая идея, – саркастично сообщает Ким. В его голосе слышится привычная мягкая ирония, но за ней прячется тепло — то самое, которое появляется только рядом с тем, кому не нужно ничего доказывать. Тэхён поднимает голову, медленно, будто не желая разрушить момент, и встречается с его взглядом. В нём — всё: спокойствие, привязанность, ощущение безопасности и то самое «дом», о котором не говорят вслух, потому что боятся обесценить словами. — Ты знаешь, — тихо произнёс Чон, — иногда я думаю, что мне повезло больше, чем я заслуживаю. Эта фраза звучит почти признанием. Не громким, не драматичным — искренним. Таким, какое рождается из усталости, благодарности и любви, прожитой не один день. Тэхён фыркает, но в этом жесте нет раздражения — лишь нежность и уверенность. — Глупости, — фыркнул Тэхён. — Ты просто оказался достаточно упрямым, чтобы не отпустить меня. Он говорит это легко, но пальцы на спине мужа невольно сжимаются чуть сильнее, будто подтверждая: я здесь, я остался, потому что хотел. — Возможно, — улыбнулся альфа. — И достаточно влюблённым. Улыбка Чона — тёплая, почти смущённая. Он наклоняется ближе, сокращая расстояние до минимума, и касается лбом лба омеги. Их дыхание смешивается, мир словно сужается до этого касания, до этих секунд, в которых нет ни прошлого, ни будущего — только они. — Я люблю тебя, – смотря прямо в любимые каштановые глаза, шепчет Чон. — Больше жизни люблю. Слова ложатся тяжело и бережно одновременно, словно обещание, которое не нужно повторять. Тэхён чувствует, как внутри что-то тихо сжимается — от счастья, от осознания, что его любят именно так: глубоко, без условий, без оговорок. Омега сильнее обнял мужа, на ухо шепча, словно секрет: — Я тоже, любимый. Его голос едва слышен, но Чон улавливает каждую интонацию. Этот шёпот — не просто ответ, а доверие, отданное целиком. Поцелуй получился мягким, неторопливым — не требующим, а обещающим. Таким, каким целуют не из желания, а из чувства. В нём нет спешки, только уверенность в том, что впереди ещё много таких утр, взглядов и тихих признаний. Тэхён тихо выдохнул и позволил себе раствориться в этом мгновении. Утро никуда не спешило. И они — тоже. — Ты хоть выспался? Вчера ты поздно пришёл, поэтому я уснул, не дождавшись тебя, — Тэхён подаёт мужу столовые приборы и присаживается рядом, мягко поглаживая ладонью его крепкую, накачанную спину. Под пальцами ощущается тепло и напряжение — след долгого дня, усталости, ответственности. Этот жест выходит почти бессознательным: так он всегда успокаивает, поддерживает, напоминает, что теперь можно выдохнуть. — Переговоры немного затянулись, поэтому я был бы не против поспать подольше, но в спальне так вкусно пахло, что я не смог дальше спать, — улыбается Чонгук. В его улыбке — благодарность и тихая радость. Ему до щемоты приятно осознавать, что омега не пожалел сна ради него, ради этого простого утреннего «мы», ради заботы, которую Тэхён проявляет так естественно, будто иначе и не умеет. — О боже, ты мне льстишь! — смеясь, говорит младший. Смех у него лёгкий, искренний. Он склоняет голову чуть вбок, смущённо, но явно довольный. — Неправда! Ты очень вкусно готовишь, — Чонгук берёт его нежную ладонь в свои большие, грубоватые от тренировок руки и целует, передавая этим жестом всю свою любовь. Поцелуй получается медленным, почти трепетным. Контраст их рук — сильной и тонкой — будто подчёркивает, насколько они разные и как идеально дополняют друг друга. — Ты готовишь не хуже, — замечает блондин, и альфе нечем крыть. В детстве он действительно много времени проводил на кухне с мамой — именно там научился чувствовать еду, вкладывать в неё душу. Чонгук лишь тепло улыбается, следует примеру Тэхёна, берёт вилку и приступает к завтраку. — Чёрт, ты готовишь настолько восхитительно. Я уверен — лучшее, что придумала природа — тебя. Фраза звучит с лёгкой усмешкой, но в ней слишком много искренности, чтобы не отозваться внутри теплом. — Всё, давай кушать, — улыбаясь, произносит Ким. Попробовав еду, он убеждается в словах альфы — завтрак и правда получился превосходным. Хотя Тэхёну кажется, что даже если бы он приготовил что-то совершенно несъедобное, Чон всё равно уверял бы, что всё отлично, и действительно съел бы всё до последней крошки — просто потому, что это сделал он. — Кстати, как прошла встреча? — спрашивает младший, вспомнив, что даже не поинтересовался вчерашним днём любимого. В его голосе слышится забота — искренняя, живая. Он хочет знать не из вежливости, а потому что жизнь Чонгука для него важна целиком. — В целом нормально. Французы долго спорили, но всё-таки согласились на наши условия. Брюнету хочется быть ближе к супругу, чувствовать его рядом, поэтому он переплетает их руки. Это прикосновение кажется удивительно правильным, успокаивающим, словно якорь. — Теперь ты свободен и можешь быть спокоен? — он прекрасно знает, как выматывают тренировки, учёба и работа в компании. — Да, но если переводчик не выйдет с больничного, на встрече должен буду присутствовать я. Не думаю, что отец так быстро найдёт хорошего переводчика, — немного устало, но с улыбкой произносит альфа. Он сразу замечает, как меняется настроение у младшего, как в его взгляде появляется беспокойство, поэтому притягивает Тэхёна ближе и целует в висок — коротко, но очень нежно. — Не волнуйся, я справлюсь. Эта компания всё равно перейдёт ко мне, поэтому это мой долг — помогать в её работе. В этих словах нет бравады — только уверенность и готовность быть рядом, поддерживать, разделять ответственность. Затем, убрав со стола, помыв и расставив посуду по местам, молодые решают переместиться в гостиную, на диван. Туда, где можно сесть ближе, переплести ноги, позволить себе тишину и просто побыть рядом — в уюте, который они создают друг для друга каждый день. Диван встречает их мягкостью и теплом. Чонгук садится первым, лениво откидываясь на спинку, и почти сразу притягивает Тэхёна к себе — привычно, уверенно, так, будто это самое естественное положение в мире. Омега устраивается рядом, а потом и вовсе забирается ближе, укладываясь боком, прижимаясь плечом к груди мужа. Рукой водит по татуировкам, вырисовывая каждую линию чернил. Чон кладёт руку ему на талию, пальцы медленно, почти невесомо скользят по ткани домашней футболки. Сердце Тэхёна бьётся ровно, спокойно — здесь, в этих объятиях, исчезает всё лишнее. — Устал, — тихо признаётся альфа, почти выдыхая это слово. Тэхён ничего не отвечает. Он лишь приподнимается чуть выше и укладывает голову Чонгуку на плечо, щекой чувствуя тепло его кожи. Ладонь сама находит путь к шее, большим пальцем он мягко гладит пульс, будто заземляя, возвращая в настоящий момент. Чонгук прикрывает глаза. Напряжение, копившееся со вчерашнего вечера, медленно отпускает. Здесь не нужно быть сильным, собранным, уверенным в каждом решении. Здесь можно просто быть собой. — Спасибо, — неожиданно тихо говорит он. Тэхён слегка хмурится и поднимает на него взгляд. — За что? — За утро. За заботу. За то, что ты рядом, — Чонгук открывает глаза и смотрит прямо на него, без привычной шутливости, серьёзно и глубоко. Омега смущённо улыбается, но в глазах появляется тёплый блеск. — Я твой муж. Разве может быть иначе? Он наклоняется и оставляет короткий поцелуй на губах — мягкий, медленный, больше похожий на обещание, чем на страсть. Чонгук отвечает сразу, притягивая ближе, углубляя поцелуй ровно настолько, чтобы в груди стало тесно от чувств, но всё ещё спокойно. Когда они отстраняются, Тэхён остаётся рядом, лбом упираясь в его висок. Альфа, в свою очередь, обнимает его и начинает медленно перебирать пряди светлых волос, успокаивающе, почти медитативно, будто этим жестом способен отогнать любые тревоги. — А если они в последний момент откажутся подписывать контракт? – немного обеспокоенно спрашивает омега, потому что мысль о том, что весь труд мужа и его отца может кануть в Лету, не даёт покоя. — Ну откажутся – и откажутся. Отец сказал, что менять ничего не будет и стелиться перед ними он тоже не собирается. Знаешь, не они, так Китай и Япония подпишут. Он говорит это спокойно, уверенно, словно заранее принял любой исход. В его голосе нет напряжения — только холодная расчётливость, выработанная годами. — Ты так легко об этом говоришь, – он немного отодвигается и с недоумением смотрит в эти манящие чёрные бездны, в которые так легко утонуть, если не быть осторожным. — А что? В бизнесе нужно быть твёрдым, как сталь – так говорит отец. — У вас одинаково сложный характер, – весело улыбаясь, говорит младший, в его голосе нет упрёка — лишь тёплое принятие. — Тебе не нравится мой характер? – в недоумении спрашивает Чон, немного отодвигаясь от мужа и внимательно глядя ему в лицо, будто и правда боится услышать неправильный ответ. — Ну конечно нравится. Я знаю, что это только в бизнесе, а так ты плюшевая игрушка, – он улыбается и наваливается на мужа всем телом. От этого брюнет откидывается назад и принимает лежачее положение, крепко обнимая омегу и смеясь. — Плюшевая игрушка? – с ухмылкой переспрашивает альфа, прищурившись. — Именно. Вы ради любимых способны на многое. Дядя Чхоль так смотрит на тётю Ёнми, иногда мне кажется, что если она попросит, он весь мир к её ногам положит. — Я тоже готов тебе мир подарить, любовь моя, – уже более серьёзно произносит брюнет и устраивает руки на пояснице омеги, ощущая ладонями знакомые крестцовые ямочки, от прикосновения к которым у него всегда перехватывает дыхание. — Вот видишь, ты готов лужицей растечься, – произносит младший и целует его в уголок губ. — Это только тогда, когда ты рядом. В следующее мгновение альфа подаётся чуть вперёд и целует омегу. Тэхён отвечает сразу, без колебаний, послушно пропуская язык мужа. Поцелуй становится влажным, горячим, жадным — таким, будто им обоим жизненно необходимо чувствовать друг друга как можно ближе. Чонгук перемещает руки на ягодицы мужа, слышит приглушённый стон и начинает настойчивее сжимать мягкие половинки. Не раздумывая, он принимает сидячее положение, продолжая гладить бёдра омеги и вновь возвращаясь к ягодицам. Руки Тэхёна, словно змеи, обвивают шею альфы; одна ладонь утопает в тёмных волосах, сжимая и оттягивая их. Омега тихо постанывает — прикосновения Чона кажутся слишком горячими, слишком правильными, от них окончательно сносит крышу. — Предлагаю переместиться в спальню, – произносит альфа, слыша лишь довольный стон и замечая, как омега уже раскраснелся. Он подхватывает его за ягодицы, продолжая несильно сжимать их, и направляется в комнату, не выпуская любимые губы из сладкого плена. В этом жесте нет спешки — только любовь, привычная и бесконечно желанная. Дальше всё происходит легко, естественно, будто иначе и быть не может. Их поцелуи — не просто страсть, а продолжение разговора без слов, уверенность в том, что они выбрали друг друга правильно. Дверь спальни закрывается за ними почти бесшумно, но в этом звуке словно ставится точка между внешним миром и тем, что сейчас существует только для них двоих. Чон аккуратно опускает Тэхёна на край кровати, не отрывая взгляда ни на секунду — будто боится пропустить хоть одно выражение лица, одну эмоцию. Омега дышит чуть чаще, грудь поднимается и опускается, глаза потемнели от чувств. Он тянется вперёд, снова притягивая мужа к себе, ладонями скользя по плечам, спине, запоминая тепло, силу, надёжность. Чонгук упирается лбом в его лоб, закрывает глаза и выдыхает — медленно, глубоко. В этот момент для него нет ни контрактов, ни переговоров, ни фамильного бизнеса. Есть только Тэхён. Его запах. Его дыхание. Его присутствие. — Я здесь, — тихо, почти неслышно говорит альфа, больше жестом, чем словами подтверждая это. Тэхён улыбается и прижимается ближе, позволяя себе полностью довериться. Он знает: его любят, поддержат, не отпустят. Рядом с этим человеком можно быть слабым, можно быть настоящим. Они снова целуются — уже медленнее, глубже, будто смакуя каждую секунду. Поцелуй больше не спешит, он обещает. Обещает продолжение, близость, ночь, в которой не нужно слов. Комната наполнена тихим дыханием и едва слышными шёпотами. Тэхён обвивает руками шею Чонгука, чувствуя, как его тело прижимается к его собственному, как внутри расплывается тепло, а сердце стучит так, будто хочет вырваться наружу. Каждый взгляд, каждый вздох — это признание, будто слова здесь лишние. Альфа осторожно, но уверенно касается его губ, которые отвечают так же, жадно и доверчиво. Поцелуй становится медленным и глубоким, наполненным страстью, но без спешки. Тэхён чувствует, как пальцы Чона скользят по его спине, опускаясь к талии, а тело реагирует мгновенно — каждый нерв, каждая клетка словно кричит «ближе». Тело Чонгука горит так же сильно, как и его слова. Он целует шею, плечи, грудь омеги, оставляя влажные, долгие следы, словно печать своей любви. Каждое движение наполнено не просто желанием — но эмоциями: страстью, привязанностью, ощущением того, что этот человек — весь его мир. Тэхён прильнул лбом к груди Чонгука, закрывая глаза и ощущая каждый удар сердца мужа. Его руки скользнули к плечам альфы, затем мягко обвили его спину, словно желая почувствовать Чона полностью — всё его тепло, силу и уверенность. Чонгук, в ответ, провёл руками по бокам омеги, слегка сжимая, почти осторожно, как будто боясь причинить боль, хотя знает: Тэхён доверился ему без остатка. Его пальцы скользят по коже, вызывая дрожь, по спине бегут мурашки, а дыхание Тэхёна становится прерывистым, но мягким, почти шёпотом. — Ты так чувственно реагируешь… — тихо шепчет Чон, губами касаясь шеи Тэхёна, оставляя влажные, медленные поцелуи. — Я люблю это. Омега тихо стонет в ответ, обвивая руки вокруг шеи альфы, прижимаясь всем телом. В этот момент для него нет страха, нет стеснения — есть только ощущение абсолютного единства, полного доверия. Он чувствует каждый мускул Чона, тепло его рук, силу груди и ритм сердца под ладонью. Тэхён тихо шепчет его имя, прижимаясь ближе, ощущая, как волна тепла проходит сквозь него. Каждый вдох Чона пахнет им, любовью, заботой, стремлением защитить и удержать. Это не просто страсть — это чувство, которое переполняет грудь, делает их невозможными друг без друга. Каждое прикосновение — не просто страсть, а признание: «Я твой. Я здесь для тебя. Всё, что я делаю — для нас». Когда Чонгук мягко направляет Тэхёна к себе, они медленно сливаются в движении, которое идеально синхронизировано с дыханием и сердцебиением. Каждое прикосновение наполнено любовью, каждое движение — обещанием, что они вместе и это безопасно, это их мир. Тэхён отвечает почти автоматически, сливаясь с ним в движениях, которые одновременно страстны и нежны. Их тела находят ритм друг друга: дыхание, сердцебиение, дрожь кожи — всё совпадает идеально. Поцелуи становятся глубже, язык ищет язык, губы и зубы играют с нежностью и желанием, а руки исследуют, не спеша, внимая каждому вздоху и стону партнёра. Омега тихо всхлипывает, чувствуя, как волна удовольствия и тепла разливается по груди и телу. Чонгук обнимает его ещё крепче, прижимает к себе, целует лоб, волосы, шею, вбирая его запах, ощущая каждый момент как драгоценный. Каждое движение — это одновременно страсть и нежность, каждое прикосновение — обещание: «Ты в безопасности. Я с тобой. Мы вместе». Когда их дыхание начинает выравниваться, когда тела медленно расслабляются друг в друге, они остаются лежать, прижавшись, ощущая полное счастье и спокойствие. — Я люблю тебя… — тихо шепчет Тэхён, щекой прижимаясь к груди Чонгука. — И я тебя… всей душой, — отвечает альфа, обнимая его ещё крепче, целуя в волосы. В этот момент для них существует только тепло, доверие, дыхание друг друга и полная гармония. Мир снаружи исчезает — осталась только их любовь, их тела и эти тихие, страстные минуты, которые невозможно описать словами. Комната погрузилась в тихую, уютную тишину. Солнце было уже значительно выше, мягко скользя по полу, касаясь их тел. Чон осторожно поглаживал спину и бедра Тэхёна, а тот, прижимаясь всем телом, шептал: — Ты… всё для меня. — И ты для меня… навсегда, — отвечал альфа, целуя волосы и лоб омеги, ощущая тепло и доверие, которые нельзя передать словами. Они лежали, прижавшись друг к другу, тела ещё дрожали от волн страсти, но в этом дрожании было ощущение полного удовлетворения, безопасности и любви. Мир снаружи исчезал, оставались только они, их дыхание, их прикосновения, их любовь — и эта интимная гармония, в которой не нужно ничего, кроме друг друга.

***

В итоге, немного задремав после столь шикарного утра, молодая пара проснулась уже ближе к вечеру. Только на этот раз альфа очнулся первым и теперь, не отрываясь, смотрел на Тэхёна — с тем самым взглядом, полным любви и тихого, почти благоговейного обожания. Он любовался россыпью родинок, мягкими, чуть кудрявыми прядями светлых волос, чёткими линиями идеальной фигуры, скрытой под большим общим одеялом. Но больше всего взгляд неизменно притягивало обручальное кольцо из белого золота на пальце младшего. Он знал его тело наизусть. Знал каждый изгиб, каждую мелочь. И всё равно каждый раз любовался так, будто видел впервые. Голова Тэхёна покоилась на широкой груди мужа, рука была перекинута через его торс, ноги переплетены. Он спал безмятежно, тихо причмокивая во сне, абсолютно уверенный в том, что Чонгук рядом — что его сон под надёжной защитой. И старший был готов пройти любые испытания ради этого ощущения: быть опорой, быть щитом, быть домом. На груди вдруг ощущается лёгкое копошение — знак того, что кое-кто уже выспался после выматывающего, но такого приятного утра. — И давно ты не спишь? — всё ещё сонно интересуется блондин, лениво ведя ладонью по чёткому прессу. Чонгук едва заметно улыбается. — Не знаю, — честно отвечает альфа. Он и правда потерял счёт времени, утонув в разглядывании. — Может, минут пятнадцать — двадцать. Он продолжает перебирать мягкие волосы, снова и снова отмечая, как сильно этот цвет подходит омеге. Иногда ему кажется, что Тэхён — его личный ангел, посланный за что-то хорошее, что он, возможно, сделал в прошлой жизни. — А сколько сейчас времени? Чону приходится немного отодвинуться, чтобы дотянуться до часов на тумбочке. Он подхватывает их, щурится, пытаясь разглядеть цифры, затем кладёт обратно и тут же возвращается на место. Омега сразу же перелезает на него полностью, будто и не собирался никуда отпускать. — Без десяти пять. Теперь и альфа обнимает мужа, укладывая руки на его упругие ягодицы и слегка сжимая — больше привычно, чем намеренно. — Ммм, поздновато… — протягивает блондин, едва слышно постанывая от ощущений. — А куда нам спешить? — игриво отвечает Чонгук, снова сжимая половинки и целуя его в уголок губ. — Как ты себя чувствуешь? — Шикарно. Я бы полежал ещё, но нужно вставать. Хочешь что-нибудь на ужин? — он сознательно отдаёт выбор мужу, мысленно перебирая содержимое холодильника. — Может, твою фирменную пасту с соусом? — Как хочешь, милый. Только нам надо в магазин. — Хорошо, давай собираться. Чон ещё раз чмокает мужа в щёку и помогает ему встать с кровати. На улице хоть и весна, но вечерами всё ещё прохладно. Чонгук надевает любимые чёрные джинсы — те самые, которые так нравятся Тэхёну, — белую толстовку и кожанку. Тэхён мёрзнет сильнее, поэтому выбирает серый тёплый спортивный костюм и решает накинуть бомбер в цвет кожанки старшего. — Ну, как я выгляжу? — он уже знает ответ, но всё равно хочет его услышать. Снова и снова. — Ты выглядишь сногсшибательно, — Чон подходит ближе и утягивает его в нежный, неторопливый поцелуй. — Боюсь, что сегодня мне придётся драться, отгоняя других альф от тебя. На это заявление младший только смеется, прекрасно зная, что он шутит. Это не отменяет того, что Чон ревнив, но себя контролировать он может, да и омеге доверяет. — Тогда не отходи от меня ни на шаг, — с улыбкой произносит блондин. — Ни на шаг не отойду. Никогда. Чонгук крепче обнимает супруга, утыкаясь носом в его шею и невесомо касаясь губами кожи. Внутри он даёт себе молчаливую клятву: никогда не разлюбить, не отпустить, не предать. Лучше уж умереть, чем потерять его. И если нужно — он готов поклясться всему миру, что достанет для него даже луну с неба. — Ну всё, милый, пойдём. Иначе останемся без ужина. Взяв ключи и телефон с комода в прихожей, они выходят во двор. Вспомнив, что магазин находится недалеко, решают пройтись пешком — слишком давно им не удавалось просто погулять вместе, без спешки. Уже в магазине, решив после ужина посмотреть кино, они берут немного закусок. И, стоя на кассе, замечают знакомую фигуру. Это была их преподавательница из университета, которая около года назад ушла в декрет. Видимо, уже родила — она была с маленьким ребёнком и тяжёлыми пакетами в руках. Молодые супруги переглядываются и решают подойти. — Здравствуйте, госпожа Чхве, давайте я помогу, — говорит Чон. Женщина оборачивается, явно не ожидая этого, и сразу улыбается, узнав пару. — Здравствуйте, ребята. Ох, спасибо вам. Вы не представляете, как вы кстати. Мужа задерживают на работе, а ужин-то готовить надо. — Ничего страшного, — уверяет старший, забирая несколько пакетов. Свой он Тэхёну не отдаёт — он альфа. И это для него естественно: быть сильным и заботиться, особенно о своём муже. — Какими тут судьбами? — интересуется женщина. — Я вас давно не видела. — Год назад мы купили дом неподалёку, — отвечает Тэхён. — Вот решили зайти за покупками. Он говорит это с тёплой улыбкой, вспоминая, как Чон подарил им дом на годовщину свадьбы. — Молодцы, поздравляю. По дороге к машине госпожа Чхве замечает, насколько они счастливы: как жмутся друг к другу, как улыбаются, как на их пальцах блестят одинаковые кольца. — Если не секрет… сколько? — она кивает на руку Чонгука. — А, ну… скоро годовщина. Три года, — отвечает брюнет, пока омега смущённо прячется в ворот бомбера. Для Тэхёна их брак — нечто слишком личное, почти сокровенное. Это не то, чем хочется делиться на публику, обсуждать или выносить на свет. Его хочется беречь, прятать от лишних взглядов, проживать тихо, медленно, только вдвоём. Как тайну, понятную лишь им двоим. Миссис Чхве, конечно же, это замечает. Она видит, как омега инстинктивно тянется ближе к мужу, как опускает взгляд, как в этом жесте нет стеснения — лишь желание сохранить своё. Женщина мягко, по-доброму улыбается, искренне радуясь их счастью. — Ну что ты, это же хорошо. Почему раньше не рассказывали? – женщина недоумевает, как раньше не заметила. Тэхён поднимает глаза, и в его голосе нет ни капли пафоса — только правда, простая и чистая. — Счастье любит тишину, – просто произносит Тэхён, и это звучит так правильно, так исчерпывающе. Телефон госпожи Чхве звонит, и Тэхён замечает, как ей неудобно доставать его с ребёнком на руках. — Давайте мне. Она с радостью отдаёт малыша и отходит ответить. В этот момент Тэхён понимает, что никогда раньше не держал детей — тем более таких маленьких. Слишком хрупких, тёплых, доверчивых. Сердце на миг замирает, но тело будто само знает, что делать: как прижать, как поддержать, как не навредить. Ребёнок спокойный, красивый. И мысли приходят сами собой — непрошенные, но такие ясные. Ким невольно представляет, какими были бы их с Чоном дети. Крошечные, тёплые, с глазами мужа и его родинкой под губой… или с его собственными щёчками и улыбкой. Любой вариант кажется невозможным от счастья. Мысль неожиданно пронзает сердце. Он хочет этого. И хочет скоро. — Тебе очень идёт. Ты будешь хорошим папой, — говорит госпожа Чхве, вернувшись и остановившись, чтобы посмотреть на эту картину. Её малышка удивительно послушная, хотя обычно не любит чужие руки. Но сейчас она спокойна, словно нашла правильное место. — Правда? — с почти детской радостью спрашивает Тэхён. — Правда-правда. — Госпожа Чхве, открывайте машину, – кричит стоящий возле машины брюнет. — Ох, прости, совсем забыла. Она быстро подбегает к машине, достаёт ключи из кармана и наконец открывает её. Помогает своему бывшему студенту уложить пакеты на заднее сиденье, затем закрывает дверь. Чонгук наблюдает со стороны, не моргая. Его сердце сжимается от нежности. Подняв голову, женщина замечает взгляд Чона. Он смотрит на Тэхёна так, словно забыл, где находится. Будто боится моргнуть и упустить этот момент. Глаза светятся, на губах — мягкая, почти трепетная улыбка. И она безошибочно понимает, с чем это связано. — Что, уже своего бейбика хочется, да? — она явно вырывает его из раздумий, ведь тот даже слегка краснеет. Тэхён стоит чуть поодаль и не обращает на них внимания — он слишком занят малышкой, слишком погружён в это новое, непривычное, но удивительно тёплое ощущение. — Честно… очень хочется. И не одного. Но мы с ним на эту тему ещё не говорили,– он считает это тоже личным, но почему-то именно сейчас этим хочется поделиться. — Знаешь, кто бы что ни говорил, я считаю, вы отличная пара, значит и родителями будете потрясающими. — Правда? – с небольшим сомнением интересуется Чонгук и снова смотрит на мужа. Смотрит слишком долго, слишком внимательно, вновь теряясь в этом зрелище, и потому даже не замечает, как миссис Чхве подтверждающе кивает. Спохватывается он только потом и вдруг спрашивает: — Сколько ей? — Полгода завтра будет, – уже такая большая, хотя как будто только вчера родилась. — Это, наверное, тяжело? — Что именно? — Всё. Выносить, родить, воспитывать, – брюнет более чем уверен, что это невероятно тяжело. Омеги ведь такие нежные и хрупкие… и в то же время поразительно сильные. — Конечно тяжело, чего стоит один токсикоз, про сами роды вообще молчу. Но это того стоит. Как бы трудно ни было, стоит первый раз малыша увидеть — понимаешь, что это лучшее, что омега может подарить тебе и миру. Чон согласно кивает. В груди что-то сжимается — от уважения, от восхищения, от осознания, какой силой обладает тот, кого он любит. Телефон женщины снова звонит. — Ну всё, ребятки, мне пора. Она забирает дочку, благодарит их и уезжает. Молодая пара идёт домой не спеша, обсуждая встречу. Но оба молчат о главном. О том, что думают об одном и том же. И оба боятся сказать первыми. Они идут домой медленно, не торопясь. Вечер прохладный, воздух пахнет весной и чем-то свежим — влажным асфальтом, только что распустившимися почками. Пакеты в руках Чонгука тихо шуршат в такт шагам. Тэхён держится рядом. Не за руку — просто близко, плечом к плечу, словно ему важно чувствовать присутствие мужа даже в молчании. — Она такая маленькая, — первым нарушает тишину Тэхён. Голос звучит спокойно, но внутри у него всё ещё отзывается тепло от чужого веса в руках. Он вспоминает, как малышка доверчиво прижималась, как не плакала. Чонгук кивает. — Да. Даже не верится, что ей уже полгода. Он делает вид, что сосредоточен на дороге, но мысли упрямо возвращаются к одному и тому же образу: Тэхён с ребёнком. Слишком естественный. Слишком правильный. — Она у тебя сразу успокоилась, — добавляет он после паузы. — Обычно дети… ну, чужих не любят. Тэхён слабо улыбается. — Наверное, просто повезло, — говорит он, пожимая плечами. Он не добавляет, что сердце до сих пор сжимается от странного, нового чувства. Не говорит, что ему было страшно отпускать малышку обратно. — Госпожа Чхве выглядит… уставшей, — осторожно замечает Чонгук. — Но счастливой. — Очень, — соглашается Тэхён. — У неё глаза другие стали. Как будто постоянно не высыпается, но всё равно светятся. Они снова замолкают. Каждый думает о своём. Каждый — об одном и том же. Тэхён ловит себя на том, что невольно замедляет шаг. Ему хочется идти так долго, как можно, чтобы не возвращаться к мыслям, которые пугают своей ясностью. Он боится сказать лишнее. Боится, что Чон не готов — что для него это слишком рано, слишком серьёзно, слишком навсегда. Чонгук же боится другого. Боится услышать, что Тэхёну достаточно их двоих. Что ему хорошо так, как есть. И что любые слова могут разрушить эту хрупкую, спокойную гармонию. — Думаешь, она справляется? — вдруг спрашивает он. — Думаю, да, — отвечает Тэхён почти сразу. — Не без трудностей, конечно. Но… она выглядит сильной. Он замолкает на секунду, потом добавляет чуть тише: — Омеги вообще сильнее, чем кажутся. Чонгук сжимает ремешки пакетов. — Да, — соглашается он. — Намного. Он хотел бы сказать больше. Сказать, что восхищается. Что уважает. Что готов поддержать, если когда-нибудь… Но останавливается. — Хорошо, что у неё есть помощь, — вместо этого говорит он. — Муж, семья. — Это важно, — кивает Тэхён. Он чувствует, как сердце стучит чуть быстрее, чем нужно. Каждое слово словно идёт по тонкому льду. — Ребёнку повезло, — добавляет он. — С такими родителями. Чонгук бросает на него короткий взгляд. — Да, — отвечает он и чуть улыбается. — Очень. Они больше ничего не говорят. Просто идут дальше — рядом, в одной тишине, полной мыслей, которые пока слишком страшно озвучить. Но эта тишина тёплая. И в ней уже есть что-то большее, чем просто молчание. Вернувшись домой, каждый со своими тяжёлыми мыслями, они почти одновременно решают не уходить в себя, а попытаться отвлечься — вместе. Простое, почти бытовое решение: приготовить ужин. Но именно оно неожиданно помогает. Из-за постоянной занятости в университете и помощи родителям в семейном бизнесе в последнее время они проводят катастрофически мало времени вдвоём. И сейчас это ощущается особенно остро. Совместная готовка возвращает утраченное чувство «нас»: они двигаются рядом, сталкиваются плечами, смеются, перехватывают друг у друга ложки и пробуют соус с одной и той же вилки. Это не делает их ближе — ближе уже невозможно, — но приносит то тихое, тёплое удовольствие, от которого внутри разливается спокойствие. Они откровенно кайфуют от этого простого совместного времени. Ужин проходит в весёлой, почти беззаботной обстановке. Они смеются, шутят, вспоминают самые разные моменты за все пять лет отношений. Как переживали, признаваясь родителям, что они не просто друзья — особенно учитывая, что их семьи дружили едва ли не с пелёнок. Как тяжело альфе было в армии — без дома, без семьи, без любимого омеги рядом. Как трогательно Чонгук делал предложение Тэхёну: как волновался, прося руки сына у Ким Сэджуна, и как не смог сдержать слёз, услышав заветное «согласен». Как на свадьбе они не могли перестать улыбаться друг другу, и как у Кима дрожали руки, когда нужно было надевать кольца. Эти воспоминания накрывают мягкой волной — такой, от которой не хочется выбираться. Такие моменты хочется беречь, складывать глубоко внутри и никогда не забывать. После ужина они перебираются в спальню. Готовят ноутбук, приносят закуски, устраиваются на кровати. Включают какой-то незамысловатый фильм — и почти сразу перестают следить за сюжетом. Их внимание постоянно рассеивается на поцелуи: нежные, неторопливые, наполненные любовью и спокойствием. Через какое-то время Чонгук замечает, что привычного копошения под боком не чувствуется уже минут десять. Он понимает: Тэхён слишком вымотался. Омега уснул, прижавшись к нему, доверчиво и спокойно. Чонгук осторожно выключает ноутбук, откладывает его на прикроватную тумбочку и включает неяркий ночник, погружая спальню в мягкий полумрак. Спать ему пока не хочется. Он лишь сильнее обнимает блондина, притягивает ближе и, уткнувшись носом в его волосы, позволяет мыслям утечь назад. И воспоминания сами находят его. Это был солнечный, неожиданно тёплый день, несмотря на то что стояло первое апреля. День шуток, смеха и больших компаний. И этот день не стал исключением. С самого утра Чонгук сидел в кафешке со своей компанией. Они обсуждали предстоящую вечернюю тусовку — разговоры были пустыми, ни о чём, но одна фраза вдруг зацепила его внимание. — Слышали, как он облажался? – сказал тогда друг Чона, имея в виду одного знакомого. — Нет. А что случилось? – поинтересовался брюнет. Кто-то просто молча слушал, не проявляя особого интереса, а кто-то вообще не обращал внимания — детали уже знали все. — Помнишь того омегу, который ему нравился? Парень просто кивнул. Друг продолжил: — Ну так вот, он ему признался сегодня утром. — Так сегодня же первое апреля, – Чонгук почему-то был уверен, что тот ему не поверит. — В том-то и дело. Он боялся признаваться, а сегодня, в случае отказа, можно всё списать на розыгрыш, – словно маленькому объясняет друг. — И что дальше? – как-то волнуясь, спрашивает альфа. — Он ему отказал. — Ну и на что он рассчитывал? – вмешался другой одноклассник. — Ни на что. Но теперь лет через десять он не будет жалеть, что вообще не попытался признаться. Друг продолжал говорить что-то ещё, но Чонгук уже не слушал. Мысли резко ушли в сторону. Через год — армия. А он так и не признался Тэхёну, что любит его уже не первый год. И вдруг осознание ударило слишком ясно: он точно будет жалеть. Потому что страх отказа страшен, но жить, не зная, были ли чувства взаимны, — ещё страшнее. Чонгук не трус. Но отказ от того, кого любишь всем сердцем, способен разбить его вдребезги. И всё же неизвестность давила сильнее. Киму уже шестнадцать. Он уже должен кого-то любить или хотя бы позволить себе быть любимым. Тот парень оказался смелым. Да, ему отказали. Но он сможет пережить это и идти дальше, а не носить сожаление всю жизнь. Чонгук решает: он поступит так же. Это либо разобьёт его, либо сделает самым счастливым. Он решает признаться на вечеринке. Знает, что Тэхёна ненадолго отпустят. А главное — Чонгук будет рядом. И он готов быть рядом всю жизнь: защищать, оберегать, любить. Время тянется мучительно долго. Особенно для того, чьё сердце сегодня либо разлетится на осколки, либо забьётся ещё сильнее — от счастья. Когда приходит время выходить, альфа заметно волнуется. Наскоро надевает недавно подаренные родителями чёрные джинсы и пуловер. Вечеринка проходит в доме одного из одноклассников. Чонгук решает идти пешком — чтобы освежить голову и всё окончательно обдумать. Когда он заходит внутрь, Ким уже там — в окружении одноклассников и других омег. Он не хочет сразу огорошивать его признанием. Даёт им обоим время расслабиться. Алкоголя нет — только газировка и закуски. Встретив друзей, он направляется с ними к столу, даже не замечая, каким взглядом его провожает Тэхён. Проходит около двух часов. Когда все собираются для настольной игры, Чонгук замечает, что омега явно не горит желанием участвовать. И понимает — это шанс. Он осторожно подходит ближе. Тэхён сразу замечает его и тоже делает шаг навстречу. — Не хочешь поиграть? – решая немного разрядить обстановку, спрашивает старший. — Нет, что-то желания нету. А ты? – задаёт встречный вопрос омега. — Тоже, – как-то скомфуженно отвечает парень. — Слушай, – неловко начинает Чонгук, – может мы тогда отойдём, поговорим? — Да, давай, – так же неловко соглашается Ким. Никто даже не замечает их исчезновения — все слишком увлечены игрой. А они тем временем поднимаются на второй этаж и выходят на балкон. Балкон встречает их прохладным вечерним воздухом и приглушённым шумом улицы где-то внизу. Из комнаты льётся свет — тёплый, жёлтый, разрезающий пространство на полосы, оставляя их наполовину в тени. Здесь тише. Спокойнее. Словно вечеринка осталась в другом мире, а они — в своём. Тэхён опирается на перила, скрещивает руки на груди. Со стороны он выглядит расслабленным, но Чонгук слишком хорошо его знает, чтобы не заметить напряжение в плечах и нервное подрагивание пальцев. Омега смотрит на улицу, но на самом деле прислушивается — к каждому вдоху альфы за спиной. Сердце Чонгука колотится так громко, что кажется — Тэхён вот-вот его услышит. Он делает вдох. Потом ещё один. Слова застревают в горле, будто боятся выйти первыми. — Ты хотел поговорить, — тихо говорит Тэхён, поворачиваясь к нему лицом. Голос мягкий. Внимательный. Слишком настоящий. И от этого становится страшнее. Чонгук кивает, на секунду опуская взгляд. Его руки сжаты — слишком сильно, до побелевших костяшек. Он смотрит на них, словно собирается с духом, а потом поднимает глаза. — Я… — голос хрипнет. Он откашливается. — Я давно хотел с тобой поговорить. Просто… всё не находил подходящего момента. Тэхён не перебивает. Не улыбается. Не шутит. Только смотрит — внимательно, чуть настороженно. Внутри у него всё сжимается. «Только бы это не было шуткой», — мелькает мысль. Только бы не сегодня. Не первого апреля. — Если честно, — Чонгук нервно усмехается, — я боялся. — Меня? — почти шёпотом спрашивает Тэхён. И в этом вопросе — не ирония. В нём уязвимость. — Потерять тебя, — отвечает Чонгук сразу. Слишком честно. Слишком прямо. Тишина между ними сгущается. — Я люблю тебя, – тихо шепчет альфа, но его слышат. Тэхён медленно выдыхает и делает шаг ближе — не вторгаясь, просто сокращая расстояние. Сердце колотится где-то в горле. — Чонгук… — он произносит его имя тихо, будто предупреждая. — Если ты сейчас… Он замолкает, сжимает пальцы на перилах. — Если это розыгрыш… — продолжает он уже тише, — пожалуйста, не надо. Чонгук вздрагивает. — Что? — он смотрит на него растерянно. — Нет. Нет, Тэ, я бы никогда.... — Сегодня первое апреля, — голос Тэхёна дрожит, хоть он и пытается держаться. — Все шутят. Все смеются. И я просто… я не выдержу, если это окажется шуткой. Он поднимает взгляд. В глазах — страх, почти детский. И это почти ломает Чонгука. Он делает шаг вперёд, осторожно, будто приближается к чему-то хрупкому. — Это не шутка, — говорит он твёрдо. — Клянусь. Я бы не стал с этим играть. Никогда. Он делает паузу, собираясь с духом. — Я люблю тебя, — говорит он снова. Уже увереннее. — Давно. Не как друга. Не как привычку. А по-настоящему. Тэхён замирает. Мир будто останавливается. — Я понимаю, если ты не чувствуешь того же, — Чонгук говорит быстро, будто боится, что его остановят. — Я просто… мой отец решил, что через год я иду в армию. Это точно. И я понял, что не могу уехать, так и не сказав тебе. Не могу жить, зная, что промолчал. Слова падают одно за другим, тяжёлые, настоящие. Тэхён молчит. Секунда. Две. Внутри у него всё переворачивается. Армия. Разлука. И признание — такое искреннее, что в нём не остаётся места для сомнений. — Ты идиот, — выдыхает он наконец. Чонгук теряется. — Что?.. — Я тоже боялся, — Тэхён нервно усмехается, в глазах блестят слёзы. — Думал, что ты скажешь — «шутка». Думал, что мне просто хочется верить. Он делает шаг ближе. Потом ещё один. — Я люблю тебя, — говорит он тихо. — И если ты правда уходишь в армию… я буду ждать. Чонгук будто перестаёт дышать. — Ты… правда? — глупо переспрашивает он. Тэхён кивает и осторожно касается его лба своим. — Правда. Сколько бы ни пришлось. Чонгук не выдерживает — обнимает его резко, крепко, будто боится, что его отнимут. Тэхён зарывается пальцами в его куртку, прижимается ближе. Их поцелуй сначала неловкий, осторожный. Потом — глубже, дольше, с привкусом слёз и облегчения. Они целуются так, будто догоняют всё, что боялись сказать раньше. В какой-то момент Тэхён смеётся сквозь поцелуй. — Нам, наверное, стоит уйти, — шепчет он. — Пока я снова не расплакался. Они тихо сбегают с вечеринки — не прощаясь, не объясняясь. Просто держась за руки, словно это самое естественное в мире. Чонгук провожает Тэхёна до дома. Возле фонаря около дома они останавливаются, не желая расходиться. — Напишешь, когда дойдёшь? — спрашивает Тэхён. — Я уже дома, — улыбается Чонгук. Он тянется и целует его ещё раз — мягко, нежно. В этот момент весь мир исчезает — растворяется, стирается, перестаёт существовать. Нет ни времени, ни шума, ни завтрашнего дня. Есть только они. Улица пуста, тиха, будто затаила дыхание. В доме напротив не горит свет, окна темны, и лишь один-единственный фонарь отбрасывает мягкое, тёплое сияние, будто прожектор, делая их центром маленькой, но такой важной вселенной. Они стоят близко — слишком близко, чтобы между ними могло остаться хоть что-то недосказанное. Воздух прохладный, вечерний, щекочет кожу, но им совсем не холодно. Тепло — живое, настоящее — разливается внутри, передаётся от ладоней к плечам, от губ к губам. Поцелуй затяжной, глубокий, наполненный не спешкой, а обещанием. Чонгук держит Тэхёна крепко, будто боится отпустить и потерять, а Тэхён прижимается всем телом, ищет это тепло, словно нашёл наконец своё место. Сердца бьются неровно, сбиваясь в один ритм. Дыхание смешивается. Мир сужается до ощущения чужих губ, до знакомого запаха, до того, как дрожат пальцы на спине. А где-то там, в полутёмной комнате, стоят два силуэта у окна. Родители Тэхёна молча наблюдают за слишком увлечённой друг другом парой. Они переглядываются — без слов, с пониманием — и улыбаются. Они догадывались давно. А сегодня всё лишь подтвердилось. В их взглядах нет осуждения. Только спокойная уверенность и тёплая радость за сына. Они знают: тот, кого он выбрал, любит его искренне, без условий и расчёта. Так, как и должно быть. Не желая смущать Тэхёна, когда он вернётся, они тихо отходят от окна и уходят в свою спальню, оставляя этот момент принадлежать только двоим. А Ким и не торопится. Совсем. Ему нравится прижиматься к Чонгуку всем телом, чувствовать, как тот отвечает так же — крепко, надёжно. Нравится тянуться за поцелуями снова и снова, будто боится, что они закончатся. Нравится это ощущение — быть желанным, нужным, любимым. И в этот миг он знает точно: куда бы ни вёл их путь дальше, он хочет идти по нему только так — рядом, в тепле чужих объятий, с любовью, которая не боится быть увиденной. И впервые в жизни ему совсем не страшно думать о будущем. Воспоминание растворяется так же мягко, как и пришло. Шум улицы, холод балкона, дрожь первого поцелуя — всё это гаснет, словно свет, который кто-то аккуратно прикрыл ладонью. Чонгук медленно моргает и снова чувствует под пальцами тёплую ткань простыни, знакомое дыхание рядом, тихое и ровное. Спальня утопает в полумраке. Ночник горит вполсилы, отбрасывая мягкие тени на стены. За окном — ночь, спокойная, глубокая. Тэхён спит, свернувшись у него под боком, как всегда — доверчиво, всем телом, будто мир за пределами этой кровати его больше не касается. Чонгук осторожно переводит дыхание. Сколько всего между «тогда» и «сейчас»… И как странно, что самое важное всё ещё впереди. Он медленно, почти боясь, кладёт ладонь Тэхёну на живот. Жест выходит невесомым, бережным — будто он прикасается не просто к любимому человеку, а к чему-то хрупкому и священному одновременно. Как же ему хочется, чтобы там уже была их маленькая жизнь. И от этой мысли в груди становится тесно. Он вспоминает, как Тэхён тогда светился, глаза горели, а с лица не сходила улыбка. Вспоминает свой страх – давить, спешить, требовать. И понимает вдруг, что больше не хочет молчать. Не из-за сомнений. А из-за любви. Чонгук склоняется ближе, касается губами виска Тэхёна, затем — его волос. Тэхён во сне тихо вздыхает и придвигается ещё ближе, инстинктивно, будто чувствуя прикосновение даже сквозь сон. — Мы обязательно поговорим с тобой, — шепчет Чонгук почти беззвучно. — Скоро. Обо всём. Голос едва слышен, но в нём нет неуверенности. — О детях. О нас. О будущем. Он задерживает дыхание, признаваясь хотя бы самому себе в том, что давно зреет внутри. — Я хочу этого, — продолжает он тихо. — Хочу, чтобы ты был… беременным. Чтобы это было с тобой. От тебя. Слова не пугают. Не кажутся резкими. Они ложатся в тишину так же естественно, как его ладонь на животе омеги. Чонгук улыбается — мягко, почти незаметно. — Но я дождусь, — добавляет он. — Скажу тогда, когда буду готов подождать ещё. Я обещаю. Тэхён во сне слегка хмурится, что-то бормочет и кладёт ладонь поверх его руки — будто бессознательно подтверждая: я рядом. Этот жест сжимает сердце сильнее любых слов. Чонгук закрывает глаза, прижимает его ближе и наконец позволяет себе расслабиться. Теперь у него есть не только воспоминания. У него есть будущее. И он точно знает, с кем хочет его провести.

***

Университетский понедельник встречает Тэхёна так, как и положено понедельнику — серым небом, вечной спешкой и ощущением, что выходные были слишком короткими, почти нереальными. Кампус гудит: кто-то опаздывает на пары, кто-то пьёт кофе на ходу, кто-то уже жалуется на жизнь, хотя неделя только началась. Тэхён идёт по знакомой дорожке, прижимая к груди папку с конспектами. Чонгук ушёл раньше — у него сегодня ранняя лекция в другом корпусе. Они поцеловались на пороге, быстро, почти буднично, но от этого поцелуя внутри всё равно осталось тёплое эхо. И всё было бы совершенно обычно, если бы не странное ощущение внутри. Где-то под рёбрами тянет, будто он не выспался, хотя спал достаточно. В животе — непривычная тяжесть, не боль, нет, скорее ощущение, будто тело живёт своей собственной жизнью, не спрашивая разрешения. «Наверное, нервы», — машинально думает Тэхён. Первая пара проходит относительно спокойно, но к середине лекции его начинает мутить. Совсем чуть-чуть, едва уловимо, но достаточно, чтобы он напрягся. Он делает глубокий вдох, медленно выдыхает, кладёт ладонь на живот — привычный, успокаивающий жест. — Всё нормально, — шепчет он сам себе. — Просто устал. В перерыве он идёт за кофе, но запах вдруг кажется слишком резким. Настолько, что Тэхён морщится и отворачивается, чувствуя, как подступает тошнота. — Ты чего? — спрашивает одногруппник, заметив его реакцию. — Наверное, давление упало, — отвечает Тэхён немного растерянно. — Просто… сегодня кофе что-то не зашёл. Он берёт зеленый чай вместо кофе и сам удивляется этому выбору. Тёплый, нежный вкус кажется единственно правильным. Чай немного помогает, но ощущение странной отстранённости не исчезает. К обеду накатывает усталость. Не та, что после бессонной ночи, а глубокая, вязкая, словно его кто-то медленно тянет вниз. Хочется сесть. Лечь. Свернуться калачиком и закрыть глаза. «Стресс», — убеждает себя Тэхён. «Учёба, дедлайны, дипломная работа. Ничего удивительного». Он вспоминает, сколько всего навалилось за последние недели: зачёты, проекты, постоянные поездки, тревожные мысли о будущем. Конечно, организм реагирует. На практическом занятии он вдруг ловит себя на том, что рассеянно гладит край стола пальцами, будто пытается за что-то зацепиться. Мысли ускользают, концентрация даётся с трудом. — Тэхён, ты с нами? — окликает преподаватель. — Да, простите, — он вздрагивает и быстро возвращается к заданию, чувствуя лёгкий румянец на щеках. К концу дня головокружение накрывает волной, когда он резко встаёт со стула. Мир на секунду плывёт, и Тэхён хватается за спинку парты, чтобы не потерять равновесие. — Всё в порядке? — снова кто-то спрашивает. — Да, — отвечает он автоматически. — Просто устал. Он говорит это так уверенно, будто пытается убедить не окружающих, а самого себя. По дороге домой он пишет Чонгуку короткое сообщение: «Сегодня какой-то странный день. Устал ужасно. Наверное, организм сходит с ума от учёбы». Ответ приходит почти сразу: «Отдохни, ладно? Я приготовлю ужин. И не спорь». Тэхён улыбается, чувствуя, как в груди становится теплее. Это ощущение — спокойное, надёжное — немного заглушает тревогу. Пока что это просто понедельник. Просто усталость. Просто стресс. В такси омегу немного укачало — не резко, не до темноты в глазах, а тягуче, неприятно, будто тело медленно теряло равновесие. Зато влажный, прохладный воздух с улицы приятно ударил в лицо, когда он вышел из машины, и это сразу привело в чувства. Тэхён сделал глубокий вдох, позволяя прохладе заполнить лёгкие, и только тогда заметил, как напряжены были плечи весь день. Стоило блондину переступить порог дома, как всё странное и тяжёлое будто отступило. Тревога, усталость, мутная тошнота — всё осталось где-то снаружи, за закрытой дверью. Внутри разлилось мягкое чувство спокойствия, уюта и защищённости, словно дом сам обнял его, укрыл, позволил выдохнуть. Настроение заметно улучшилось, мысли стали яснее, появилось знакомое желание чем-то занять руки, чтобы не думать лишнего. «Ну точно давление, — убеждённо подумал Тэхён, даже усмехнувшись себе под нос. — Нервы и учёба, ничего больше». Чтобы окончательно отвлечься от странного дня, он решил повторить материал, разобрать конспекты и, возможно, продвинуться с проектом для дипломной работы. Экзамены уже не за горами, защита, диплом, выпускной — всё это нависало плотным, но уже почти привычным фоном. В будущем он планировал работать в компании мужа, но пока вполне мог набраться опыта у отца — в одном из филиалов или даже в главном офисе. Тэхён знал себе цену: он был умным, внимательным, начитанным и действительно способным. Преподаватели не раз говорили, что ему прочат хорошую должность и уверенный карьерный рост. Все вокруг любили повторять, что работа — не дело для таких «нежных созданий». Но что, если ему хочется? Что, если ему важно быть не только любимым, но и реализованным? Он благодарно думал о Чонгуке. Тот никогда не запрещал, не ограничивал, не смотрел свысока. Наоборот — поддерживал, верил, поощрял его стремления. Возможно, когда-нибудь Киму удастся открыть собственный ресторан или даже сеть ресторанов — мечта, которую он лелеял давно и тихо. Закончив с учёбой, омега решил немного прибраться: вытереть пыль, разобрать вещи, а если хватит сил — сделать влажную уборку. В своём доме работы было меньше, чем в съёмном жилье, но это не отменяло того, что порядок требовал внимания каждый день. Обычно ему помогал альфа, но сегодня у Чонгука пары до самого вечера, так что Тэхён никуда не спешил, делал всё медленно, прислушиваясь к себе. К вечеру уборка была закончена. Он как раз собирался включить что-нибудь лёгкое и ненавязчивое, когда телефон завибрировал — звонил Юнги. На фоне сразу послышался голос Джина. Значит, они вместе. — Привет, — мягко произнёс Тэхён, устраиваясь на диване. — Привет, — ответил младший. — С тобой всё хорошо? — тут же обеспокоенно спросил Джин. — Мы слышали, тебе сегодня не здоровилось. Чуть в обморок не упал, — вмешался Мин. — Дважды, — почти хором добавили оба омеги. Тэхён вздохнул и слабо улыбнулся, хотя они этого не видели. — Всё в порядке, — уверенно сказал он, не вдаваясь в детали. — Точно? — с лёгким прищуром уточнил Джин. — Точно. А у вас как день прошёл? Он и сам чувствовал странность происходящего, поэтому сознательно перевёл тему. — Всё как обычно: скучно, уныло и жёстко выматывающе, — отозвался Юнги, и Джин молчаливо с ним согласился. — Мы, собственно, зачем звоним, — перешёл к делу Мин. — У тебя же завтра мало пар? — Да, две с утра. Остальные отменили, преподаватель заболел. А что? — Тэхёну действительно стало интересно. — Отлично. Мы решили часа в два посидеть в кафе, кое-что обсудить, — с загадочной улыбкой сообщил Джин. — Ты сможешь? — уточнил Юнги. — Думаю, да. И правда, почему бы не отвлечься? Он давно никуда не выбирался с друзьями, а мысль о тёплой встрече, кофе и разговоре неожиданно согрела изнутри. — Тогда всё решено. Завтра скину адрес, — обрадовался Джин. — До завтра, — быстро попрощались они, явно чем-то занятые. — Пока. Тэхён сбросил звонок, отложил телефон и открыл ноутбук, выбирая фильм. Но не успел он устроиться поудобнее, как в прихожей щёлкнул замок и раздался знакомый звук открывающейся двери. Сердце тут же отозвалось теплом. Он закрыл ноутбук, даже не глядя на экран, и поднялся с дивана. Усталость, что ещё недавно тянула вниз, отступила окончательно. Омега направился в прихожую — встречать мужа, чувствуя, как внутри разливается тихая радость и предвкушение одного только его присутствия. Чонгук вошёл тихо, стараясь не шуметь, но Тэхён всё равно почувствовал его сразу — ещё до того, как увидел. Запах альфы мягко разлился по прихожей, тёплый, родной, успокаивающий до странного щемящего чувства под рёбрами. Тэхён замер на полпути, а потом сам сделал шаг вперёд. — Ты рано, — выдохнул он, хотя прекрасно знал, который час. Чонгук устало усмехнулся, снимая куртку, плечи у него были напряжены, взгляд чуть потускневший — долгий день, много людей, лекции, шум. Но стоило ему поднять глаза и увидеть Тэхёна, как что-то в лице сразу смягчилось. — Сбежал, — признался он и протянул рук. — Очень хотел домой. Тэхён не стал сопротивляться. Он шагнул в объятия сам, уткнулся носом в грудь альфы, вдохнул глубже, позволяя телу окончательно расслабиться. Тошнота, что весь день подтачивала где-то на краю сознания, исчезла совсем, словно её и не было. Вместо неё — тепло, ровное дыхание рядом и ощущение, что всё на своих местах. — Ты сегодня бледный, — тихо заметил Чонгук, проводя ладонью по его спине. — Точно всё хорошо? — Да, — слишком быстро ответил Тэхён и тут же добавил мягче: — Просто устал. День странный был. Чонгук чуть отстранился, чтобы заглянуть ему в лицо, но не стал давить. Он наклонился и оставил короткий поцелуй на виске, потом на щеке — привычно, заботливо. — Я ужин сделаю, — сказал он. — Ты отдыхай. Тэхён кивнул, но отпускать не спешил. Пальцы сами цеплялись за ткань худи, будто боялись, что Чонгук исчезнет, если он разожмёт руки. Альфа это почувствовал, улыбнулся и поцеловал его уже в губы — медленно, неглубоко, но с той самой нежностью, от которой внутри всё сжималось. — Завтра я встречаюсь с Джином и Юнги, — неожиданно сказал Тэхён, когда они всё же разошлись. — В кафе. Днём. — Хорошо, — без тени ревности отозвался Чонгук. — Хочешь, я потом заеду за тобой? От одной только мысли об этом Тэхёну стало тепло. Он представил, как сидит у окна с чашкой кофе, как ждёт, как в дверь кафе входит Чонгук — высокий, знакомый до мелочей, и взгляд сразу ищет его. Сердце отозвалось странным, непривычным толчком. — Хочу, — честно признался он. Вечер прошёл тихо. Они ужинали вместе, говорили о мелочах, смеялись над чем-то совсем глупым. Тэхён ловил себя на том, что быстрее устает, что запах еды вдруг кажется слишком насыщенным, а потом так же резко перестаёт беспокоить. Он снова списал всё на нервы, на учёбу, на накопившееся напряжение. После ужина Тэхён всё крутился по кухне, заглядывал в шкафчики, потом в холодильник — с тем сосредоточенным видом, который Чонгук давно научился читать без слов. — Ты сладкого хочешь? — констатировал он, опираясь бедром о столешницу. Тэхён вздрогнул, будто его поймали с поличным, и смущённо улыбнулся. — Немного, — признался он. — Прямо… очень. Чонгук мягко усмехнулся, наклонился и коротко поцеловал его в висок. — Одевайся. Пойдём. Магазин был знакомый — яркий, тёплый, с ровным гулом холодильников и негромкой музыкой. Тэхён сразу направился к полкам со сладким, перебирал упаковки, долго выбирал между шоколадом и пирожными, потом добавил к ним мармелад и ещё что-то «на всякий случай». Чонгук стоял рядом, терпеливо держал корзину, иногда комментировал, иногда просто смотрел — с тихой улыбкой и тем взглядом, от которого у Тэхёна внутри всегда становилось мягко. — Я сейчас, — сказал Чонгук, заметив что-то на соседнем ряду. — Возьму кое-что и вернусь. — Угу, — рассеянно отозвался Тэхён, полностью погружённый в выбор. Он не сразу понял, что рядом появился кто-то ещё. Сначала — запах. Резкий, тяжёлый, чужой. Не просто альфийский — давящий, непривычный, густой. Тэхён почувствовал, как внутри что-то сжалось, а ноги едва не подкосились. Он машинально прикрыл рукой живот, словно стараясь защитить что-то драгоценное и хрупкое. — Привет, — раздался голос слишком близко. — Ты один? Тэхён поднял взгляд и встретился с чужими глазами. Альфа был выше, уверенный, слишком расслабленный, словно уже решил, что ему здесь рады. — Я… нет, — выдавил Тэхён, ещё сильнее прижимая руку к животу. — Я не один. Запах становился только сильнее. Сердце забилось быстрее, в ушах зашумело. Магазин вдруг показался тесным, полки — слишком близкими. Тревога внутри нарастала, тело инстинктивно защищало живот. И именно в этот момент между ними встал Чонгук. — Я сказал, отойди от него. Голос был спокойным — слишком спокойным. Но феромон Чонгука вспыхнул мгновенно, плотный, уверенный, защитный. Воздух вокруг словно сменился — стал родным, безопасным. Чужой альфа дёрнулся, нахмурился. — А ты кто такой? — начал он, но Чонгук сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до опасной. — Его муж, — коротко ответил он. — И если не хочешь проблем, уходи. Взгляд Чонгука был тёмный, острый. Тот самый, который он показывал редко — только когда Тэхёну что-то угрожало. Секунда — и чужой альфа всё понял. Он фыркнул, пробормотал что-то себе под нос и резко развернулся, уходя в глубь магазина. Чонгук тут же обнял Тэхёна, прижимая к себе, закрывая от всего мира. Тэхён ощутил тепло, безопасность, и медленно отпустил руки от живота. Только теперь, в объятиях мужа, он заметил, что всё это время держался за живот — неосознанно, инстинктивно. — Дыши, — шептал Чонгук, гладя его по спине. — Всё хорошо. Всё позади. Тэхён кивнул, пальцы ещё вцепились в куртку мужа, но теперь тревога постепенно утихала. Он понимал, что рядом с Чонгуком ему ничто не угрожает, что любой страх отступает перед его защитой. И где-то на периферии сознания начала мелькать мысль: может, это всё-таки больше, чем просто страх… — Пойдём домой, — сказал Чонгук. — Сладкое купим в следующий раз. Или я сам схожу. Тэхён кивнул, всё ещё не до конца отпуская мужа, но уже чувствуя — с Чонгуком рядом никакой чужой альфа ему не страшен. Никогда. После инцидента в магазине, чувство тревоги не отпускало омегу. В голове всё ещё крутились тяжёлые, непривычные феромоны постороннего, дыхание учащалось, а живот будто сам инстинктивно требовал защиты. Чонгук держал его крепко, и только в объятиях мужа Тэхён начал медленно успокаиваться, но где-то глубоко внутри возникло странное подозрение: «Что если… что если это не просто недомогание или усталость?» Когда они вышли из магазина, Тэхён почти молча предложил: — Чон… подожди немного на улице, я зайду в аптеку. Витамины возьму, мне посоветовали. Чонгук хмуро посмотрел, но согласился, доверяя омеге: — Хорошо, но быстро. Не задерживайся. Тэхён направился внутрь, сердце колотилось, дыхание слегка сбилось, а руки дрожали. Он обошёл полки, выбирая что-то нейтральное, чтобы не выдать нервозность — мимо глаз фармацевта пролетели привычные витамины, обезболивающее, пробиотики. И вот, среди баночек, он увидел знакомую коробку теста на беременность. — Извините… — тихо начал он, обращаясь к фармацевту, стараясь не дрожать, — а этот тест… он надёжный? Можно ли… прямо сейчас использовать, если задержки ещё нет? Фармацевт, улыбаясь, ответила: — Да, подходит и для раннего срока. Но важно соблюдать инструкцию. Если сомневаетесь, можно проверить ещё раз через несколько дней. — Понял… спасибо, — тихо сказал Тэхён, бережно беря коробку. — И… можно ещё витамины для укрепления иммунитета, пожалуйста. Пока фармацевт упаковывала, омега невольно сжимал коробку в руках, сердце билось слишком быстро, дыхание стало неровным. Он чувствовал лёгкую тошноту и странное напряжение внизу живота — то самое ощущение, которое не отпускало с момента стычки в магазине. Дома Тэхён осторожно положил сумку на стол и тихо пошёл в ванную. Секунды тянулись, каждый вдох был как маленькое усилие, каждая мышца напряжена. Он достал тест, боясь даже взглянуть на него слишком рано. Машинально прикрыл живот рукой — то ли привычка после стычки, то ли внутреннее ощущение хрупкости. Он сделал тест. Две полоски. Должны были быть две. Тэхён с трудом поверил глазам: одна полоска. Сердце сжалось, дыхание стало прерывистым. «Нет… этого не может быть…» — думал он, но тело уже подсознательно защищало то, что казалось ему маленьким и хрупким, хотя он ещё не осознавал, что это — новый мир внутри него. Он быстро избавился от теста, выкинул его, стараясь не оставить следов, чтобы Чонгук ничего не заметил. Когда Чон вошёл в квартиру, забрав что-то из машины, Тэхён инстинктивно прижался к нему, чувствуя запах мужа, тепло тела и безопасное прикосновение. Машинально он продолжал держать руку на животе, но уже в объятиях Чона начал замечать странную, отдалённую тревогу, что-то неуловимое: тело само что-то подсказывало, но разум ещё не мог принять правду. — Всё в порядке? — спросил Чон, крепко обнимая, не выпуская из своих рук. — Да… да, всё хорошо, — тихо выдохнул Тэхён, позволяя себе расслабиться, хотя сердце всё ещё колотилось. — Просто устал. И в этом моменте, обнявшись, омега впервые за день почувствовал полное спокойствие и одновременно лёгкое внутреннее предчувствие: скоро всё станет ясно. Уже в спальне, когда Чонгук заснул, притянув его к себе и уткнувшись носом в затылок, Тэхён долго лежал с открытыми глазами. Прислушивался к собственному телу, к ровному дыханию рядом, к странному ощущению тепла глубоко внутри. «Просто стресс, — упрямо повторял он себе. — Ничего больше». Но ладонь всё равно легла на живот — почти неосознанно, бережно, будто что-то там уже требовало внимания. Завтра будет обычный день. Кофе, друзья, разговоры в кафе. Он отвлечётся, посмеётся — и всё встанет на свои места. По крайней мере, Тэхён очень на это надеялся.

***

Утро встречало их мягким, неярким светом, тёплым воздухом и знакомым запахом уюта — смесью постельного белья, спокойствия и дома. Всё было тихо и правильно… пока эту тишину резко не разорвал звонок телефона. Тэхён недовольно поморщился, прижимаясь ближе, и сонно ткнулся ладонью в грудь мужа. — Любимый, тебе звонят… — пробормотал он, всё ещё не открывая глаз, но настойчиво тормоша Чонгука. Альфа, сонный и расслабленный, даже не сразу понял, что происходит. Не открывая глаз, он потянулся к телефону на тумбочке, второй рукой инстинктивно обнимая омегу за талию, притягивая ближе. Тэхён тихо посапывал у него на плече. — Да… слушаю, — голос низкий, с лёгкой хрипотцой после сна. Даже во сне Тэхён едва заметно прикусил губу — этот голос действовал на него всегда. — Прости, что так рано, но это срочно, — раздался с той стороны грубоватый, знакомый мужской голос. Тэхён прекрасно слышал разговор и сразу понял, кто звонит. Дядя Чхоль. — Да, отец, я внимательно слушаю, — Чонгук уже окончательно проснулся. Он приподнялся и, не задумываясь, аккуратно поцеловал омегу в кончик носа. Тэхён улыбнулся, всё ещё полусонно. — Переводчик не вышел с больничного. Замены, кроме тебя, нет. Сможешь? — в голосе мужчины слышалось напряжение. — Смогу. Во сколько? — Чонгук чуть вздохнул и сел на край кровати. Он уже знал: переговоры затянутся, день пойдёт не по плану. Тэхён поднялся следом, обнимая мужа со спины и медленно поглаживая по спине — поддерживающе, по-домашнему. — Начало в час. В офисе будь к двенадцати, нужно подготовить документы. — Хорошо. Буду. — Спасибо… буду ждать. — Затем мужчина вдруг будто спохватился. — И… Тэхёну привет. Чонгук тихо усмехнулся. — Он тебя слышит, — сказал он и поднёс телефон ближе к омеге. — Здравствуйте, дядя, — бодро отозвался Тэхён, хотя внутри уже начинало тянуть странным дискомфортом. Они пожелали друг другу хорошего дня, и звонок закончился. Чонгук убрал телефон. — Ты всё слышал, — это было скорее утверждение, чем вопрос. — Ага… — Тэхён хотел улыбнуться, но в этот момент голова вдруг закружилась. К горлу подкатил неприятный ком. — А что с парами делать будешь? Он машинально положил ладонь на живот, чувствуя странное давление и нарастающую тошноту. Но в этот раз мысленно уже успокаивал себя: «Нет, это не может быть беременность, просто стресс, усталость, учеба… тест вчера был отрицательный. Всё нормально». Чонгук встал с кровати и начал одеваться, собираясь пойти заварить кофе. — С последних пар придётся уйти. Они не самые важные, потом наверстаю… Он обернулся — и сердце ухнуло куда-то вниз. Тэхён уже зажимал рот рукой и, не сказав ни слова, сорвался с места, почти бегом направляясь в ванную. — Тэхён?.. — Чонгук на секунду застыл, словно не сразу понял, что происходит. Затем резко сорвался с места следом. Омега успел закрыться в ванной, щёлкнула защёлка. Почти сразу послышались приглушённые, тяжёлые звуки. Чонгук замер у двери, сжав кулаки. Его накрыла волна паники — резкой, липкой, непривычной. — Тэхён, тебе плохо? — он постучал, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрогнул. — Тэ… ты в порядке? Ответа не было. Только звуки из ванной, от которых у альфы сжималось сердце. Потом — тишина. Давящая, пугающая. — Тэхён… — Чонгук прислонился лбом к двери. — Может, скорую? Пожалуйста, ответь… Он уже всерьёз испугался. Мысли метались: давление, отравление, переутомление, что угодно — лишь бы не самое страшное. Наконец дверь открылась. — Нет… не нужно, — тихо сказал Тэхён, выходя. Он был бледный, немного дрожал, но старался держаться. — Всё в порядке. Чонгук тут же шагнул к нему и крепко обнял, прижимая к себе, будто мог удержать и защитить одним этим жестом. Его ладони скользнули по спине омеги — успокаивающе, но дрожь в них выдавала, насколько он сам напуган. Тэхён глубоко вдохнул, стараясь улыбнуться мужу, хотя внутри у него всё ещё бурлили эмоции: печаль от отрицательного теста, скрытая надежда на положительный результат, страх и лёгкое удивление собственного тела, которое уже реагировало на что-то новое. Машинально он продолжал держать руку на животе, словно защищая то, о чём Чонгук даже не догадывался. — Точно? Ты уверен? — голос был напряжённым. — Может, всё-таки вызвать врача? — Ну… — Тэхён попытался выдавить слабую улыбку. — Никто же не умер. Просто немного мутило… стресс и усталость, вот и всё. Чонгук ничего не ответил, только сильнее прижал его к себе, уткнувшись лбом в макушку. Ему было всё равно на встречи, пары и работу — сейчас существовал только Тэхён и этот тревожный, неправильный утренний момент, который не хотел отпускать. На кухню они выходят вместе, почти не размыкая рук. Чонгук всё ещё выглядит напряжённым — плечи чуть приподняты, взгляд цепкий, внимательный, будто он сканирует каждое движение Тэхёна, ловит любое отклонение от привычного. — Может, тебе лучше лечь обратно? — в который раз спрашивает он, усаживая омегу за стол и пододвигая ближе кружку с тёплой водой. — Или хотя бы завтракать не спеша. — Чон, — Тэхён мягко улыбается и накрывает его ладонь своей. — Я правда в порядке. Немного мутило, и всё. Такое бывает. Он говорит уверенно, почти спокойно, хотя внутри всё ещё тянет неприятной слабостью и скрытой печалью. Он очень хотел, чтобы тест был положительным, но теперь это тайна, которую блондин не разглашает, улыбаясь мужу. Чонгук недовольно хмурится, но кивает. Он готовит завтрак сам — медленно, аккуратно, словно каждый жест имеет значение. Яичница, тосты, фрукты. Без резких запахов. Он то и дело оборачивается, проверяет, как Тэхён, не побледнел ли, не морщится ли. — Ты меня сверлишь взглядом, — тихо смеётся омега, делая маленький глоток чая. — А ты выглядишь так, будто вот-вот исчезнешь, — честно отвечает альфа. — И мне это не нравится. Тэхён тянется вперёд и легко целует его в щёку. — Я никуда не денусь. Он ест понемногу. Аппетит странный — вроде бы хочется, но тело быстро говорит «хватит». Чонгук это замечает, но не давит, только чуть поджимает губы. Сборы проходят неспешно. Тэхён переодевается, выбирая свободный свитер — так почему-то спокойнее. Чонгук помогает ему застегнуть куртку, задерживает руки на талии дольше, чем нужно. — Я отвезу тебя домой после пар, — говорит он, будто это уже решено. — Чон, у тебя важная встреча, возможно, до вечера, — напоминает омега. — Я сам доеду. Правда. — Мне так спокойнее. — А мне — когда ты не нервничаешь, — Тэхён смотрит прямо, мягко, но уверенно. — Со мной ничего не случится. Едут они спокойно, но у университета Чонгук останавливается слишком резко, будто передумал отпускать. Омега его подталкивает и они заходят внутрь, останавливаясь в холле. — Напишешь, как дойдёшь до аудитории, — говорит Чон, поправляя шарф омеги. — И если станет плохо — сразу звони. Не «потом». Сразу. — Обещаю, — Тэхён улыбается и берёт его за руки. — Ты же знаешь, я не геройствую. Чонгук тянет его ближе, обнимает крепко, почти собственнически, зарываясь носом в волосы. Отпускать не хочется до дрожи в пальцах. — Я просто… — он выдыхает, — слишком тебя люблю. Тэхён мягко прижимается лбом к его груди. — Я знаю. И всё будет хорошо. Правда. Он целует альфу коротко, но нежно, и только потом делает шаг назад. Чонгук ещё несколько секунд смотрит ему вслед, пока омега не растворяется среди студентов. И лишь тогда направляется в свою аудиторию в другом корпусе — с тяжёлым чувством в груди и странной уверенностью, что этот день что-то изменит. Университет как обычно встречает привычным шумом: шаги, голоса, смех, звонок где-то вдалеке. Обычно всё это успокаивает Тэхёна — жизнь идёт своим чередом, всё на своих местах. Но сегодня тело будто живёт по другим правилам. Он доходит до аудитории без происшествий, даже успевает написать Чонгуку короткое сообщение, что всё нормально. Лжёт ли? Скорее — старается верить. На первой паре он сидит у окна. Свет слишком яркий, воздух — спертый. Через полчаса появляется странное ощущение: будто внутри что-то мягко сжимается, а к горлу подбирается знакомая волна. Он сглатывает, медленно делает вдох. Потом ещё один. «Спокойно. Это нервы. Просто утро было суматошным». Он кладёт ладонь на живот — неосознанно, будто так легче. Под пальцами тепло. Это немного успокаивает. Лектор говорит что-то важное, Тэхён даже конспектирует, но строки расплываются. В голове лёгкий гул, будто он не совсем здесь. Когда звонок на перерыв наконец раздаётся, он выдыхает с облегчением. В коридоре становится лучше. Прохладнее. Он покупает воду в автомате, пьёт маленькими глотками, опираясь плечом о стену. Несколько одногруппников бросают на него внимательные взгляды. — Ты бледный, — тихо замечает одна из девочек. — Всё нормально? — Да, просто не выспался, — улыбается он. Улыбка выходит слабой, но убедительной. Вторая пара проходит легче, хотя усталость накатывает быстрее обычного. К моменту, когда занятия заканчиваются, Тэхён чувствует странное облегчение — словно тело само говорит: дальше — стоп. А где там в другом корпусе альфа себе места не находит. Аудитория кажется слишком шумной. Чонгук сидит на своём месте, локтем опираясь о край парты, и смотрит на доску, но почти не видит написанного. Преподаватель говорит, объясняет тему, задаёт вопросы — а слова проходят мимо, словно сквозь воду. Телефон лежит в кармане куртки. Он чувствует его вес кожей, как будто устройство стало тяжелее обычного. Тэхён сказал, что всё хорошо. Он повторяет это про себя уже в который раз. Почти как мантру. Но тревога не уходит. С того момента, как омега выбежал в ванную утром, у Чонгука внутри всё сжалось. Не резко — глубоко. Это было не похоже на обычное недомогание. Не похоже на простую усталость. Он слишком хорошо знает Тэхёна. Знает, как тот улыбается, когда действительно всё в порядке — легко, с ямочкой на щеке. И как улыбается сейчас — мягко, успокаивающе, для него. Чонгук машинально сжимает ручку. Пальцы побелели. «Может, надо было настоять. Отвезти к врачу. Остаться дома». — Чон Чонгук. Он вздрагивает. Резко поднимает голову. — Да? — голос звучит увереннее, чем он себя чувствует. — Переведи, пожалуйста, — преподаватель указывает на текст на экране. Чонгук переводит. Чётко, без запинки, автоматически. Слова выстраиваются сами — навык, доведённый до идеала годами практики. А вот мысли в это время совсем не здесь. Он возвращается на место и снова тянется к телефону, прикрывая его ладонью. «Как ты?»— почти пишет. Останавливается. «Не буду отвлекать. Он на парах». Он кладёт телефон обратно, но спустя минуту всё равно достаёт. «Напишу позже» — обещает себе. И снова не выдерживает. Чон: "Если вдруг станет хуже — сразу звони. Я приеду." Ответ приходит не сразу. Эти несколько минут тянутся мучительно долго. Он ловит себя на том, что считает вдохи. Телефон вибрирует. Тэхён: "Обещаю. Со мной всё хорошо. Правда." Чонгук прикрывает глаза. Медленно выдыхает. Он обещал. Но тревога не уходит полностью. Она оседает где-то в груди, тёплая и тяжёлая одновременно. Такая, от которой хочется быть рядом. Держать. Защищать. Он вдруг ясно осознаёт: если Тэхёну станет плохо — он бросит всё. Пары. Переговоры. Отца. Университет. Всё. Потому что в мире есть вещи важнее. И одна из них — это омега, который утром бледнел у него на глазах и всё равно улыбался, чтобы не пугать. Чонгук снова смотрит на доску, делает пометки, отвечает на вопросы. Снаружи — собранный, спокойный, уверенный. А внутри только одно желание: поскорее закончить этот день, вернуться с омегой домой — и убедиться самому, что с Тэхёном всё действительно хорошо. Телефон в кармане вибрирует, оповещая об новом сообщении. После последней пары Тэхён выходит из аудитории вместе с потоком студентов, но почти сразу замедляет шаг. Голова всё ещё немного кружится, в висках неприятно тянет, а внутри — странное чувство, будто тело живёт своей жизнью, не спрашивая разрешения. Он прислоняется плечом к холодной стене коридора, прикрывает глаза всего на пару секунд и делает медленный вдох. — Нормально… всё нормально, — тихо шепчет себе. Телефон в руке кажется тяжелее обычного. Он открывает чат с Чонгуком и печатает: "Чон, у меня пары закончились." Сообщение уходит, и Тэхён собирается уже убрать телефон, когда экран тут же загорается. "Я иду." Он даже не успевает ничего ответить. Проходит не больше пяти минут, как Тэхён замечает знакомую фигуру в конце коридора. Чонгук буквально влетает в здание из соседнего корпуса, на ходу перекидывая сумку через плечо. Волосы слегка растрёпаны, дыхание сбивчивое, взгляд мечется, пока не находит Тэхёна. — Ты с ума сошёл, — выдыхает он, подходя вплотную. — Почему сразу не написал, как себя чувствуешь? Тэхён слабо улыбается, и эта улыбка тут же ломает Чонгука окончательно. — Я в порядке, честно, — мягко говорит омега. — Просто устал. Не надо было бежать. Но Чонгук уже обнимает его — крепко, почти болезненно, ладонями обхватывая спину, будто проверяя, здесь ли он, настоящий ли. — Ты меня напугал, — признаётся он глухо, утыкаясь лбом ему в висок. — Я вообще сосредоточиться не мог. Тэхён чувствует, как внутри всё теплеет. Он осторожно кладёт руки на грудь мужа, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть лицо. — Чон, послушай, — тихо говорит он. — Я правда нормально себя чувствую. И… я хотел сказать заранее, чтобы ты не переживал. — Что сказать? — тут же напрягается альфа. — Я после университета пойду с Юнги и Джином в кафе, — спокойно продолжает Тэхён. — Мы ещё вчера договаривались, если ты не забыл. Посидим, поболтаем. Потом сразу домой. Чонгук на мгновение застывает. В глазах мелькает тревога, сомнение, желание сказать «нет» — и он этого не скрывает. — Тэхён… — начинает он. — Я знаю, — перебивает омега мягко. — Знаю, что ты переживаешь. Но со мной будут они. Всё будет хорошо, правда. Он берёт Чонгука за руки, переплетает пальцы, слегка сжимает. — Если мне станет плохо — я сразу напишу. Обещаю. Чонгук тяжело выдыхает. Ему явно это даётся нелегко. — Я просто… — он качает головой. — Мне сейчас нужно обратно. У меня ещё пары, а потом встреча. Тэхён кивает и делает шаг к выходу, утягивая мужа за собой. Они останавливаются у большой стеклянной витрины корпуса. В отражении — двое: немного растрёпанный альфа с тревожным взглядом и омега, бледнее обычного, но удивительно спокойный. Тэхён вдруг смотрит на отражение дольше, чем нужно. Его взгляд невольно скользит ниже, к своему животу, и он машинально поправляет край свитера, словно скрывая что-то. Он сам не сразу понимает этот жест. Чонгук замечает только его лицо. — Ты точно уверен? — спрашивает он в последний раз, почти умоляюще. Тэхён поворачивается к нему и улыбается — тепло, уверенно. — Да, — говорит он. — Иди на пары. Я напишу, как буду дома. Чонгук наклоняется и целует его в лоб — долго, бережно, словно оставляя там часть своей тревоги. — Хорошо, — наконец выдыхает он. — Только будь на связи. Он ещё секунду смотрит на Тэхёна, будто запоминая, потом нехотя разворачивается и уходит обратно вглубь корпуса. Идёт медленно, с тяжёлым сердцем, постоянно оглядываясь через стеклянную витрину. А Тэхён остаётся стоять, глядя ему вслед, и только когда Чонгук скрывается из виду, позволяет себе тихо выдохнуть и снова положить ладонь на живот — на этот раз уже осознанно. — Всё будет хорошо, — шепчет он, сам не до конца понимая, кому именно говорит.

***

Дом встретил Тэхёна знакомым теплом и уютом. Сразу, едва переступив порог, он почувствовал, как тревога и напряжение сегодняшнего утра немного отступают. Он снял пальто, аккуратно повесил на крючок, а плечи медленно опустились — словно даже тело наконец позволило себе расслабиться. «Надо чем-то заняться», — подумал омега, ощущая, как мысли снова начинают крутиться вокруг одного и того же — странного недомогания, тревожной слабости и того, что вчерашний тест оказался отрицательным. Сердце сжалось в груди, но он глубоко вдохнул и решил переключиться. Университетские дела всегда помогали ему успокоиться. Он устроился за кухонным столом, разложил конспекты, тетради и ноутбук. Руки автоматически бережно держали ручку, глаза скользили по строчкам. Постепенно мысли о напряжении на работе и подозрениях собственного организма растворялись в формулах, схемах и лекциях. Иногда пальцы невольно поглаживали живот, почти машинально, когда усталость напоминала о странных ощущениях. После пары часов занятий Тэхён сделал небольшой перерыв, чтобы размяться, и взгляд невольно упал на кухню. «Чон любит домашнюю еду, — подумал он, с лёгкой улыбкой. — Если я приготовлю обед для него и отца, им будет приятно, а мне легче не зацикливаться на тревожных мыслях». Он включил плиту, запах масла и лука почти мгновенно наполнил квартиру. Омега чувствовал, как внутри всё теплеет — забота о близких успокаивала, давала ощущение контроля и силы. Каждое движение ножа, каждая ложка специй казались не просто действиями, а маленькими актами любви. Пока он нарезал овощи, в голове вновь всплыли картины будущего: крохотный малыш, который смеётся, когда Чон его берёт на руки… они вместе готовят, учат его первым словам… и они так счастливы, что глаза блестят… Сердце дрожало от мысли о будущем, и Тэхён невольно улыбался, представляя Чонгука с нежным взглядом, который говорит: «Ты лучший муж, Тэхён». Он аккуратно упаковал еду в контейнеры, проверяя, чтобы всё было аккуратно и удобно для транспортировки. Курица, рис, овощи — простые, но любимые блюда Чонгука и его отца. Каждый кусочек, каждый аромат он представлял как маленький мост между настоящим и будущим: дом, семья, счастье, которое будет. Когда всё было готово, Тэхён на мгновение остановился у плиты, закрыв глаза и глубоко вдохнув аромат горячей еды. Его ладони лёгко сжали края стола, будто он пытался удержать эти тёплые мысли, впустить их в реальность. «Они будут счастливы. Мы будем счастливы. И наш малыш тоже…» Положив контейнеры в сумку, омега ещё раз проверил записку с инструкциями и пожеланиями к блюдам: «Для Чона и отца. С любовью». В этот момент сердце Тэхёна трепетало, а руки слегка дрожали — смесь волнения, надежды и той тихой радости, которая приходит от мысли о будущем. Он вышел из кухни, чувствуя лёгкость и одновременно тревогу: каждый шаг приближал его к встрече с мужем и отцом, но в душе уже росла уверенность, что всё, что он делает, наполнено любовью и заботой. И где-то глубоко внутри, за страхом и усталостью, появлялась тихая, но стойкая надежда: однажды он действительно будет держать их ребёнка на руках, и всё это — любовь, забота и уют — станет реальностью. Такси медленно подъехало к офисному зданию. Тэхён сжимал сумку с обедом на коленях, слегка напрягаясь: внутри бурлили мысли о завтраках, лекциях и том, что ещё вчера казалось лёгкой задачей — приготовить еду для Чона и его отца — сегодня стало каким-то испытанием. Ему хотелось, чтобы всё прошло идеально, но слабость и лёгкая тошнота ещё напоминали о странном самочувствии. Когда дверь такси закрылась за ним, прохладный воздух весны ударил в лицо, и Тэхён сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце. Каждый шаг по плитке перед зданием отдавался в груди, словно он шел по канату над пропастью: казалось, что малейшая ошибка может сорвать всё. Он поднялся к входной зоне и увидел знакомый турникет. Раньше всё было просто: называл своё имя, и его пропускали без вопросов. Сейчас же ситуация изменилась. — Добрый день, — сказал Тэхён, стараясь сохранять уверенность, хотя руки дрожали. — Чон Тэхён. Мне нужно пройти, я привёз обед для Чон Чонгука и его отца. Молодой охранник, который недавно устроился, внимательно посмотрел на него, словно проверяя, насколько правдоподобно звучит имя. — Простите, я не вижу вас в списке гостей, — сухо сказал он, скрестив руки на груди. — Пропуск нужен. Тэхён почувствовал, как сердце начинает колотиться сильнее, а желудок — неприятно сжаться. Раньше достаточно было сказать своё имя, и проход был открыт. Все знали, что он муж Чонгука, но новенький охранник, видимо, ничего не слышал про «список беспрекословно пропускаемых». — Пожалуйста, — начал омега чуть более настойчиво, — вы можете проверить у администратора? Я Чон Тэхён, муж Чонгука. Мне просто нужно передать обед. Охранник хмыкнул, не отводя взгляда: — Извините, но у меня нет ваших данных. Без пропуска пройти нельзя. Тэхён почувствовал, как внутри поднимается тревога. Он машинально положил ладонь на живот, сжимая его, как будто это помогало удерживать себя от паники. — М…может, Чон разберётся? — сказал он, голос дрожал, и внутри уже росла паника. Он достает телефон, машинально набирает номер мужа, который выучил наизусть, но когда пошел гудок, понял, что Чонгук выключил телефон на время переговоров. Охранник сделал шаг ближе, намереваясь подтолкнуть омегу: — Нужно пройти дальше, иначе придётся вызвать службу безопасности. — Пожалуйста… — Тэхён нервно отступил назад, почувствовав, как слабость усиливается. Руки машинально закрыли живот, словно он ощущал, что должен защитить себя от этой ситуации. В этот момент из дверей, ведущих к офису, вышли Чонгук, его отец и новенькая секретарша, которая шла чуть впереди, слегка вызывающе одетая, что ещё больше раздражало Тэхёна. — Тэхён! — воскликнул Чон, заметив напряжение мужа. — Что случилось? — Он… — омега начал жаловаться, но слова срывались. — Он не пропускает меня, — руки всё ещё сжимали живот, тело дрожало, сердце колотилось, — а телефон у тебя… отключён… Тэхён почувствовал, как ноги подкосились, и мир вокруг потемнел. Он больше не мог держаться на ногах. Чонгук мгновенно подхватил его, крепко обхватив, не позволяя упасть. — Вы что делаете?! — резко обратился Чонгук к охраннику, видя, что ситуация накаляется. — Вы довели моего мужа до обморока?! Ладони альфы скользнули по спине и бокам омеги, прижимая к себе так, словно мог защитить не только тело, но и все мысли и тревоги. — Вы вообще слушать умеете?! — кричал Чон – старший размахивая руками. — Он сказал, что он муж Чонгука! Что за… почему вы не уточнили?! — П-прошу прощения, сэр… — охранник начал мямлить, отчётливо путая слова, глядя на грозного мужчину и дрожащего Тэхёна. — Штраф будет, и немалый, — продолжил отец Чона, но уже холодно, сдержанно, — за то, что не проверили информацию. Вы должны были уточнить, кто этот омега, прежде чем… — он махнул рукой в сторону Тэхёна, который ещё дрожал в руках мужа. Секретарша, стоя в стороне, лишь наблюдала с досадой: сын директора занят, а она остаётся в стороне. Глаза её расширились, когда она заметила, что Чонгук подхватил омегу, обхватив его так, что сердце любого наблюдателя не могло не сжаться от трепета. — Всё в порядке, — тихо сказал Чонгук, прижимая Тэхёна к себе. — Я рядом, слышишь? Ты в безопасности. Тэхён глубоко вдохнул, чувствуя, как тепло тела Чонгука медленно прогоняет тревогу, слабость и страх. Машинально рука всё ещё держала живот, и только в этот момент он начал догадываться: что-то внутри него подсказывает, что это не просто недомогание — что его тело уже реагирует на то, что скоро станет их будущим. Охранник смущённо кивнул, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, а отец Чона сдержанно, но решительно добавил: — Убедитесь, что впредь такие ситуации не повторятся. Понимаете? — Да, сэр… — тихо ответил охранник, смущённо потирая затылок. — Пойдём, — сказал Чонгук, осторожно поддерживая Тэхёна за талию. — Всё хорошо, мы рядом. Тэхён кивнул, прижимаясь всем телом к мужу, ощущая теплоту, защиту и любовь. Сердце постепенно успокаивалось, но в глубине оставалась лёгкая тревога, ведь тело уже шептало: скоро всё изменится, и его живот — маленький секрет, который он пока скрывает, станет частью их большой, счастливой семьи. Чонгук осторожно провёл Тэхёна в свой кабинет, всё ещё поддерживая его за талию. Лёгкое напряжение не покидало омегу, но рядом с мужем становилось чуть легче — тепло его рук и знакомый аромат создавали иллюзию безопасности. — Всё в порядке? — спросил Чон, закрывая за ними дверь. Голос был мягким, но в нём сквозила забота и тревога. — Да… — Тэхён сделал глубокий вдох, пытаясь выдавить улыбку. — Просто… чужой феромон, он такой сильный был… Заставил меня немного волноваться. — Угу… — Чонгук кивнул, присаживаясь за стол и проводя взглядом по бумагам, словно пытался успокоиться сам, — Но я вижу, что ты ещё дрожишь. Ты уверен, что что тебе лучше? Тэхён кивнул, но внутри всё продолжало колыхаться. Он машинально провёл рукой по животу, чуть напрягаясь. Симптомы, которые он пытался списать на стресс и усталость, теперь казались слишком явными. Словно тело само говорило правду, которой разум пока не хотел верить. «Тест… может быть бракованный, — мелькнула мысль. — Но я не могу ничего говорить Чону без подтверждения… Я даже не знаю, как он отреагирует…» Он чуть опустил глаза, сжимая руки в коленях, пряча их от взгляда мужа. Сердце колотилось быстрее обычного, а лёгкое чувство тревоги не отпускало. — Я вижу тебя, — сказал Чонгук мягко, наклоняясь ближе. — И мне не нравится, что ты плохо себя чувствуешь. Пожалуйста, говори мне правду, не скрывай от меня ничего. Тэхён почувствовал, как внутри что-то сжалось. С одной стороны, хотелось выдать все догадки и переживания вслух, с другой — он боялся: вдруг это ошибка, вдруг это бракованный тест, а он будет выглядеть смешным, а главное — не знает реакции Чонгука. — Хорошо, — тихо сказал омега, всё ещё держась за живот. — Просто… я немного перенервничал. В этот момент в кабинет вошёл отец Чонгука, внимательно глядя на Тэхёна: — Ты в порядке? — спросил он мягко, с лёгкой тревогой в глазах. — Выглядишь бледновато, испуганно. — Да, дядя, — успокоил его Тэхён, стараясь улыбнуться. — Просто неожиданная ситуация… я в порядке. Отец Чона кивнул, всё ещё внимательно наблюдая, словно пытался понять, что скрывается за внешней маской омеги. Он тихо сел на край дивана и положил руку на плечо Тэхёна, добавляя поддержку без лишних слов. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я рад, что Чонгук рядом. Ты в безопасности. Тэхён вдохнул, ощущая тепло и заботу не только мужа, но и его отца. Внутри он продолжал обдумывать свои догадки о беременности, о симптомах, о том, как всё изменится… но пока молчал. — Спасибо тебе за обед, — сказал Чон, слегка улыбаясь, отодвигаясь к телефону. — Я знаю, сколько сил ты вложил. — Это… — Тэхён чуть смущённо улыбнулся, — я просто хотел, чтобы вам обоим было приятно. — Мне очень приятно, — сказал Чонгук, беря телефон Тэхёна и открывая контакты. — Слушай, я позвоню твоим друзьям — пусть заберут тебя из офиса. Ты сегодня заслуживаешь отдых, и вы всё равно хотели встретиться в кафе, помнишь? — Ты правда… — голос омеги дрожал, но на лице появилась лёгкая улыбка. — Ты так заботишься обо мне… — Всегда, — спокойно сказал Чон, набирая номер. — Они приедут, и вы поедете в кафе. А пока ты можешь немного передохнуть, хорошо? Тэхён кивнул, слегка обхватив себя руками, но на этот раз уже с ощущением лёгкой надежды. Он хотел доверять мужу, но в голове продолжали мелькать мысли о тесте, симптомах, будущем. — Хорошо, — тихо сказал он, — спасибо… — Я люблю тебя, — добавил Чон, снова осторожно обнимая омегу, не давая упасть в мысли о тревоге. — Всё будет хорошо. — Я тоже тебя люблю, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как внутри смесь тревоги и радости переплетается. Он всё ещё не решался говорить о своих догадках, но в объятиях мужа уже чувствовал опору и силу. В этот момент звонок раздался снова: друзья омеги сообщили, что скоро приедут. Тэхён улыбнулся Чону, чувствуя, что день ещё может быть спокойным, что есть люди, на которых он может положиться. И пока он сидел на диване, омега позволил себе мысленно представить — что если это всё-таки правда, как они будут счастливы, как будут вместе, как появится их малыш. И пока никто об этом не знает, он позволил себе мечтать. Чонгук ещё раз мягко сжал плечо Тэхёна, словно не хотел отпускать, но всё же первым поднялся с дивана. — Пойдём, — сказал он тихо. — Они уже здесь. Свежий воздух встретил их лёгким холодком. Тэхён глубоко вдохнул — будто вместе с этим вдохом из груди ушла часть тревоги. У здания офиса, чуть поодаль, действительно стояла серая машина. Фары мигнули — знак, что их заметили. — Вон они, — сказал Чонгук, слегка улыбнувшись. Из машины первым выскочил Джин — высокий, подтянутый, в длинном пальто, с привычной уверенной улыбкой. Он махнул рукой так активно, будто не видел Тэхёна не пару дней, а пару лет. — Тэхён-а! Ты живой! — громко объявил он, подходя ближе. — А то нам уже сообщили, что тебя чуть ли не в обморок свалили в офисе. Юнги вышел следом, более спокойный, с руками в карманах и внимательным взглядом. Он окинул Тэхёна быстрым, цепким взглядом. — Ты бледный, — констатировал он без лишних предисловий. — Не «нормально». — Всё хорошо, — автоматически ответил Тэхён, но улыбка вышла немного натянутой. Чонгук нахмурился, но вмешиваться не стал. Он лишь приобнял омегу за плечи и кивнул друзьям: — Спасибо, что приехали. Если что — сразу звоните. И… — он задержал взгляд на Юнги, — пожалуйста, присмотрите за ним. — Ещё бы, — усмехнулся Джин. — Мы его вообще-то похищаем официально. Чонгук наклонился и поцеловал Тэхёна в висок — медленно, бережно. — Я закончу переговоры и напишу, — прошептал он. — Хорошо? — Хорошо, — тихо ответил Тэхён, чувствуя, как от этого поцелуя внутри снова становится теплее. Когда Чонгук ушёл обратно в здание, Джин тут же хлопнул в ладоши: — Так, господа омеги. План меняется. — Мы вообще-то в кафе собирались, — напомнил Тэхён, садясь в машину. Юнги повернулся к нему с переднего сиденья и прищурился: — Ага. Но ты смотришь в окно так, будто сейчас начнёшь анализировать смысл жизни. В кафе ты будешь сидеть и крутить ложку, а не пить кофе. — Поэтому, — подхватил Джин, заводя двигатель, — сначала магазины. — Что? — Тэхён моргнул. — Какие ещё магазины? — Обычные, — пожал плечами старший. — Одежда, мелочи, всякая ерунда. Ты отвлечёшься, походишь, мозг переключится. Проверено. Юнги кивнул: — Ты всегда так успокаиваешься. Когда руки заняты и глаза цепляются за что-то другое. Тэхён хотел возразить, но… внезапно понял, что идея ему нравится. — Ладно, — выдохнул он. — Только недолго. — Ха! — Джин рассмеялся. — Он ещё условия ставит. Машина тронулась. По дороге Джин болтал без умолку — рассказывал про последнюю командировку, как они с мужем чуть не опоздали на самолёт, как он перепутал часовые пояса и вышел на созвон в три утра. Юнги иногда вставлял сухие комментарии, но не упускал Тэхёна из поля зрения. — Ты правда в порядке? — всё же спросил он тише, когда Джин отвлёкся на дорогу. — Да… — Тэхён запнулся, затем мягко добавил: — Просто день странный. — У тебя часто бывают «странные» дни? — Нет, — честно ответил он. Юнги ничего не сказал, только кивнул. Но в этом кивке было слишком много понимания. В торговом центре оказалось тепло и шумно. Люди, свет, музыка — всё это неожиданно хорошо подействовало на Тэхёна. Он поймал себя на том, что уже не так сильно прислушивается к телу, не анализирует каждое ощущение. — Смотри, — Джин сунул ему в руки мягкий свитер. — Это прямо твоё. — Он огромный, — засмеялся Тэхён. — Зато уютный, — пожал плечами Джин. — Как твой муж. Тэхён покраснел и отвернулся, но улыбка стала настоящей, живой. Они переходили из магазина в магазин, спорили о цветах, Юнги ворчал, что всё слишком дорого, Джин тянул Тэхёна к витринам с милыми безделушками. В какой-то момент Тэхён поймал своё отражение в зеркале — щёки чуть порозовели, взгляд стал спокойнее. Он машинально положил руку на живот… и тут же убрал, оглянувшись. Никто не заметил. Сердце кольнуло — тихо, но уже не так болезненно. «Может, я правда себя накручиваю», — подумал он. Но где-то глубоко внутри всё равно жила осторожная, тёплая надежда. — Кофе? — наконец предложил Юнги. — Теперь можно и в кафе. — Да, — кивнул Тэхён, чувствуя, что ему действительно стало легче. — Спасибо вам. — Для этого мы и нужны, — усмехнулся Джин, закидывая пакеты в багажник. — Пойдём. Ты ещё нам всё расскажешь. Но позже. Тэхён улыбнулся, садясь в машину. Впервые за день тревога отступила не потому, что он её подавил, а потому что рядом были те, кто знал его слишком хорошо — и умел вовремя вытащить из собственных мыслей. Машина мягко тронулась с места. За окнами медленно проплывали улицы, витрины, люди — жизнь шла своим чередом, и это неожиданно успокаивало. Тэхён устроился на заднем сиденье, прижав к себе пакет с покупками, словно тот был чем-то важным и личным. После шума торгового центра в салоне повисла тёплая, почти домашняя тишина. — Ты уже лучше выглядишь, — заметил Джин, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Щёки порозовели. — Да? — Тэхён слегка коснулся лица ладонью и тихо усмехнулся. — Наверное, и правда помогло. — Мы же говорили, — отозвался Юнги. — Тебя надо иногда иногда вытаскивать из головы. Ты там слишком глубоко закапываешься. Тэхён кивнул. Он и сам это знал. Сегодня мысли были особенно липкими — цеплялись, возвращались, даже когда он старался их оттолкнуть. Но сейчас, под ровный гул мотора и негромкий разговор друзей, они понемногу отпускали. Кафе встретило их мягким светом и запахом кофе с ванилью. Небольшое, уютное, с деревянными столиками и тихой музыкой — именно то место, где можно спрятаться от всего мира. Джин уверенно выбрал столик у окна. — Садись сюда, — сказал он Тэхёну. — Тут не дует. Юнги уже ушёл к стойке заказывать. — Тебе как обычно? — бросил он через плечо. — Да, — ответил Тэхён. — Только без корицы, ладно? — Без проблем, — отозвался Юнги и скрылся за стойкой. Когда они остались вдвоём, Джин лениво откинулся на спинку стула. — Ну что, — сказал он с улыбкой, — жить можно? — Можно, — честно ответил Тэхён. — Даже хорошо. Юнги вернулся с подносом, расставил кружки и тарелки с пирожными. — Ешьте, пока горячее, — буркнул он. — А то потом будете ныть. Тэхён рассмеялся тихо и благодарно. Он сделал глоток тёплого напитка и почувствовал, как тело окончательно расслабляется — плечи опускаются, дыхание выравнивается. В груди стало легче. — Спасибо, что вытащили меня, — сказал он просто. — Да ладно, — отмахнулся Джин. — Мы сами хотели куда-нибудь выбраться. — И магазины были нужны, — добавил Юнги. — Совпало. За окном медленно темнело. Внутри кафе было светло и спокойно. Друзья обсуждали всякую ерунду: работу, учёбу, планы на выходные. Тэхён слушал, иногда вставлял комментарии, смеялся — легко, искренне. Мысли наконец перестали давить. Они не исчезли, но стали тише, дальше, словно отступили на шаг. Сейчас было достаточно просто сидеть здесь, пить кофе и чувствовать, что рядом — люди, с которыми спокойно. Без вопросов. Без ожиданий. Просто рядом. Разговор тек дальше легко и ни к чему не обязывающе — о каких-то смешных мелочах, о людях за соседним столиком, о том, как в одном из магазинов Джин умудрился перепутать примерочные, а Юнги с невозмутимым лицом ждал его не там. Тэхён смеялся, прикрывая рот ладонью, чувствуя, как напряжение, скопившееся за день, наконец-то отпускает. — Слушайте, — вдруг протянул Юнги, уткнувшись в телефон, — а вы вообще помните, что через пару дней первое апреля? Джин оживился мгновенно, словно кто-то щёлкнул переключателем. — О, нет, — протянул он с театральным ужасом, — ты же не хочешь сказать… — Хочу, — спокойно ответил Юнги и прищурился. — Я ещё не решил что, но это будет красиво. — Я в деле, — Джин уже тянулся к своему телефону. — Моему альфе давно нужно напомнить, что расслабляться нельзя. Тэхён машинально улыбнулся, но в разговор не вмешался. Он сделал ещё один глоток кофе, ощущая, как тепло разливается по груди, и опустил взгляд в кружку. Первое апреля… Для кого-то — повод для шуток. Для него — дата, в которой было слишком много настоящего, чтобы превращать её в розыгрыш. — Так, — Джин придвинулся ближе к столу, — варианты? — Подсыпать краситель в воду — банально, — отмахнулся Юнги. — Подменить будильник? — Было. — Фальшивый звонок из банка? — Скучно. Они листали сайты, перекидывались экранами, комментировали вслух. Тэхён слушал вполуха, пока Джин вдруг не замер и не поднял брови. — О, — протянул он. — А вот это уже интересно. — Что? — Юнги наклонился. — Розыгрыш с беременностью. Тэхён вздрогнул. Совсем едва заметно — но достаточно, чтобы пальцы чуть сильнее сжали кружку. — Классика, — хмыкнул Юнги. — Тест, серьёзное лицо, пауза… и смотреть, как у альфы жизнь перед глазами проносится. — Мой, кстати, точно поседеет, — рассмеялся Джин. — Он и так при слове «дети» становится слишком внимательным. — Вы с ума сошли, — наконец тихо сказал Тэхён, поднимая взгляд. — Эй, — Джин сразу смягчился, — мы же шутим. — Для меня… — он замолчал, подбирая слова, — этот день не для таких шуток. Юнги нахмурился, но без подозрений — скорее с уважением. — А, точно. У вас же… дата. Тэхён кивнул. Он не стал говорить вслух, что слишком многое в его жизни связано с этим днём. Как они начали встречаться именно первого апреля — и никто им тогда не поверил. Как свадьба выпала на первое апреля, и гости сначала смеялись, думая, что это приглашение – шутка. Как первое, неловкое, тихое предложение случилось в армии — без кольца, с ромашкой, сорванной у казармы. Настоящее предложение потом было другим, красивым, на его восемнадцатилетие… но то, первое, навсегда осталось самым важным. — Ладно, — Джин вздохнул, — без давления. — Но… — протянул Юнги и посмотрел на Тэхёна внимательно, — тебе бы всё равно не помешало немного отвлечься. — Именно, — подхватил Джин. — Ты сегодня какой-то… слишком серьёзный. Хоть раз попробуй. Не ради шутки — ради себя. Тэхён хотел сразу отказаться. Но мысль, внезапно возникшая и слишком опасная, чтобы её игнорировать, заставила его замолчать. «А если… Если это и правда способ увидеть реакцию?» Не признание, не слова — просто взгляд, пауза, первое движение. Без обязательств. Без объяснений. Просто правда, вырвавшаяся на секунду. Он опустил взгляд, чувствуя, как сердце начинает биться чуть быстрее. Если тест был бракованный… Если тело не врёт… Если он боится сказать без подтверждения, но ещё сильнее боится не знать… — Я… — тихо начал он и замолчал, нервно улыбнувшись. — Я подумаю. Юнги хмыкнул. — Вот и отлично. Мы ни к чему не принуждаем. Джин подмигнул: — Просто идея. Иногда идеи приходят вовремя. Тэхён снова сделал глоток кофе. Напиток уже остыл, но внутри стало неожиданно жарко. Он смотрел в окно, на отражения огней в стекле, и впервые за день не отталкивал мысль. Может быть… Совсем ненадолго. Просто чтобы понять. Кафе наполнялось мягким гулом голосов и негромкой музыкой. Тэхён сидел между Джином и Юнги, слушал их перебранку о том, какой десерт «абсолютно точно нужно брать», и время от времени улыбался, уже без усилия. Тепло от чашки в ладонях, знакомые голоса, лёгкий смех — всё это постепенно сглаживало острые углы тревоги, делая мысли менее колючими. — Я серьёзно, — возмущался Джин, листая меню, — если ты опять возьмёшь американо без сахара, я тебя не знаю. — Это не кофе, это философия, — лениво отозвался Юнги. — Горько, зато честно. — Тэхён, скажи ему! — Я… — омега тихо рассмеялся, — я просто возьму чай. Он поймал себя на том, что машинально поглаживает край столешницы, будто ища опору. Мысли всё ещё возвращались к разговору о первом апреля, но уже не с болью — скорее с осторожным, щемящим любопытством. Где-то глубоко внутри теплилось что-то хрупкое, что он пока боялся назвать даже про себя. Телефон в кармане куртки едва заметно завибрировал. Сообщение от Чонгука: короткое, почти будничное — «Напиши, как доберётесь. Я на связи». Тэхён улыбнулся экрану и быстро ответил, что всё хорошо, они уже в кафе. Он не стал добавлять ничего лишнего — просто это маленькое напоминание о муже странным образом успокоило сильнее любого чая. В это же время, несколькими этажами выше шумного города, в просторной переговорной Чонгук сидел за длинным столом, выпрямив спину и сцепив руки в замок. Лица напротив были сосредоточенными, внимательными — слишком внимательными, чтобы позволить себе рассеянность. Он говорил спокойно, уверенно, ведя переговоры сам, лишь изредка бросая короткий взгляд в сторону отца — мол, всё под контролем. На экране перед ним сменялись документы, цифры, графики. Он отвечал чётко, без пауз, как привык, хотя внутри всё равно оставалось лёгкое напряжение. Мысли время от времени упрямо возвращались не к контракту, а к бледному лицу омеги утром, к дрожи под ладонями, к тому, как Тэхён уверял, что всё в порядке. Отец заметил это — не сразу, но заметил. В какой-то момент он слегка наклонился к сыну и тихо, почти незаметно для остальных, спросил: — Всё нормально? Чонгук кивнул, не сбиваясь с мысли, и продолжил говорить, делая акцент на ключевых пунктах. Он знал, что справляется. Знал, что замена переводчика — не проблема. И всё же, когда разговор ненадолго ушёл в обсуждение деталей между другими участниками, он украдкой взглянул на телефон, лежащий экраном вниз. Ему хотелось, чтобы переговоры закончились быстрее. Чтобы снова увидеть Тэхёна. Убедиться самому, что улыбка в сообщении — настоящая. Он глубоко вдохнул и вернулся к обсуждению, удерживая на лице спокойствие. Работа шла по плану. А беспокойство… беспокойство он отложил на потом, зная, что вечером обязательно спросит: «Ты правда в порядке?» Переговоры тянулись дольше, чем Чонгуку хотелось. Вежливые формулировки, уточнения, возвращения к уже обсуждённым пунктам — всё это требовало внимания и выдержки. Он держался уверенно, говорил ровно, иногда позволял себе короткую, почти незаметную улыбку, когда видел, что собеседники кивают, соглашаясь. Отец время от времени вмешивался, добавляя вес своим спокойным, авторитетным тоном, и Чонгук каждый раз чувствовал это молчаливое «я рядом». И всё же, стоило разговору сделать паузу, как мысли снова ускользали. Он вспоминал, как утром Тэхён сидел за столом, кутаясь в свободный свитер, как старался выглядеть бодрым, хотя ел совсем немного. Вспоминал, как омега улыбался — мягко, успокаивающе, так, будто больше беспокоился о нём, чем о себе. Это всегда злило и трогало одновременно. Чонгук незаметно сжал пальцы, возвращая себя в реальность, и продолжил обсуждение. Всё шло действительно по плану: условия устраивали обе стороны, оставались лишь формальности. Он поймал взгляд отца — тот едва заметно кивнул, давая понять, что доволен. Когда переговоры наконец подошли к концу и участники начали подниматься со своих мест, Чонгук почувствовал, как напряжение медленно отпускает плечи. Он вежливо попрощался, пожал руки, проводил гостей взглядом — и только когда дверь за ними закрылась, позволил себе выдохнуть. — Ты сегодня слишком собран, — заметил отец, убирая бумаги в папку. — Даже для тебя. Чонгук усмехнулся, устало потерев переносицу. — Просто хочу побыстрее домой. — К Тэхёну, — это было не вопросом. — К нему. Отец посмотрел внимательно, по-отцовски строго, но без упрёка. — Он правда в порядке? — Говорит, что да, — Чонгук помолчал. — Но я всё равно переживаю. — И правильно делаешь, — тихо ответил тот. — Омеги редко говорят всё сразу. Чонгук кивнул, забирая пиджак со спинки стула. Телефон в руке наконец ожил — новое сообщение. От Тэхёна. «Мы в порядке. Сидим, болтаем. Не волнуйся слишком». Он невольно улыбнулся, этой улыбкой, которую не видел никто, кроме отражения в чёрном экране. Быстро ответил, что рад и что напишет позже. Тем временем в кафе разговоры текли лениво и ни к чему не обязывающе. Джин рассказывал какую-то историю из недавней поездки, активно жестикулируя, Юнги вставлял свои сухие комментарии, от которых Тэхён тихо смеялся, прикрывая рот ладонью. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметил Джин, прищурившись. — Но уже лучше, чем раньше. — Да, — честно ответил Тэхён. — Спасибо вам. Он действительно чувствовал себя спокойнее. Мысли всё ещё возвращались к утру, к тесту, к странным ощущениям в теле, но теперь они не давили. Скорее… ждали. Словно что-то внутри просило времени. — Знаешь, — вдруг сказал Юнги, лениво размешивая лёд в стакане, — шопинг — лучшее лекарство от лишних мыслей. — Поддерживаю, — тут же отозвался Джин. — И я уже решил: мы ещё не всё посмотрели. Тэхён улыбнулся, тепло, искренне. — Тогда ведите. Он даже не заметил, как впервые за день позволил себе думать не о тревоге, а о том, как вечером вернётся домой, как Чонгук обнимет его с порога и спросит, как прошёл день. И от этой мысли внутри стало неожиданно светло. Бутики сменяли друг друга один за другим — светлые, шумные, пахнущие новыми тканями и чужими феромонами. Джин с воодушевлением таскал Тэхёна от витрины к витрине, прикладывал к нему свитера, смеялся, когда Юнги скептически фыркал и говорил, что «это вообще не его цвет». Юнги, в свою очередь, застревал у полок с аксессуарами, долго выбирая что-то «практичное», а потом всё равно ничего не покупал. Тэхён шёл рядом, улыбался, иногда действительно увлекался — трогал мягкие ткани, рассматривал фасоны, позволял друзьям втягивать себя в споры о том, что лучше: классика или уютный оверсайз. Постепенно напряжение отпускало. Он ловил себя на том, что смеётся искренне, не из вежливости, и даже забывает проверить телефон каждые пять минут. — Вот, — Джин в очередной раз развернулся к нему с рубашкой. — Чонгук бы оценил. — Чонгук оценит, если я приду домой вовремя и не уставший, — мягко ответил Тэхён, и Юнги хмыкнул. — Скучный ты стал, женатый, — протянул он, но без злобы. В какой-то момент друзья ускорились — Джину нужно было срочно ответить на звонок, Юнги ушёл за кофе, пообещав «быстро вернуться». Тэхён на секунду отстал, остановился, чтобы поправить ремешок сумки… и тогда заметил витрину. Небольшой бутик с детской одеждой. Нежные пастельные оттенки, аккуратно развешенные крошечные кофточки, ползунки, носочки, которые казались невозможными по размеру. На манекене — маленький комбинезон с вышитыми облаками. Тэхён сам не понял, как сделал шаг внутрь. Внутри было тихо. Мягкий свет, спокойная музыка, запах свежего хлопка. Он медленно прошёл вдоль стеллажей, кончиками пальцев касаясь ткани. Такая мягкая. Такая… правильная. Уголки губ сами собой приподнялись. Он представил, как они с Чонгуком стоят здесь вместе. Как альфа неловко держит в руках крошечный свитер и хмурится, пытаясь понять, «это точно для новорождённого?» Как потом, дома, они будут спорить, что надеть в первый раз. Представил маленькие вещи, аккуратно сложенные в ящике. Представил счастье — тихое, тёплое, почти болезненно желанное. — Добрый день, — раздался мягкий голос. Тэхён вздрогнул и обернулся. Консультант — молодая женщина с доброй улыбкой — подошла ненавязчиво, словно боялась спугнуть. — Могу вам помочь? Что-то конкретное ищете? Тэхён на секунду растерялся, потом покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Нет… я просто смотрю. Очень красиво у вас. — Спасибо, — улыбка стала теплее. — Многие так говорят. Первый раз выбираете? Вопрос был задан легко, без давления. Но он всё равно отозвался где-то внутри. — Пока нет, — честно ответил он после паузы. — Но… обязательно буду. Женщина понимающе кивнула, будто услышала больше, чем было сказано. — Мы будем рады вас снова видеть. Когда придёте — вместе выбирать ещё приятнее. Тэхён кивнул. — Я вернусь. Обязательно. С мужем. Он ещё раз оглянулся на витрины, словно стараясь запомнить каждую деталь, и вышел. Телефон в ладони тихо завибрировал. Чон: "Я освободился. Могу заехать за тобой. Где ты сейчас?" Сердце приятно сжалось. «Как вовремя…» — подумал он. Тэхён быстро отправил адрес торгового центра, добавив: "Я буду в кафе на первом этаже". Он огляделся, пытаясь найти Джина и Юнги, но толпа уже унесла их куда-то дальше. Писать не стал — знал, что они не потеряются. Спускаясь обратно в кафе, он чувствовал странное спокойствие. Сел за знакомый столик, заказал тёплый чай и обхватил кружку ладонями. В груди всё ещё жила тихая, щемящая надежда. И пусть тест был отрицательный, пусть он ничего не знал наверняка — сердце почему-то упрямо отказывалось отпускать эту мысль. «Если это правда… мы будем так счастливы», — подумал он, глядя в окно и ожидая мужа. Тэхён устроился поудобнее, глаза расфокусированы на узорах на деревянной поверхности, а в голове словно закрутилась спираль мыслей. Юнги и Джин ушли немного в сторону, шутливо обсуждая что-то на телефоне, оставляя омегу с его переживаниями. Он всё время возвращался к словам друзей о «розыгрыше над альфой» и понимал, насколько это может быть… странно. И в то же время, очень действенно. Он глубоко вздохнул, тихо прокручивая в голове «за» и «против». Во-первых… — Это даст мне возможность понять, что Чон думает о нас и о возможной беременности, — мысленно отметил Тэхён. — Его реакция будет искренней, неподдельной. Я смогу увидеть, как он поддерживает меня, что почувствует… И, возможно, это немного утешит мою тревогу, связанную с тестом. Во-вторых… — Это может быть весело, — добавил он себе внутренне с лёгкой улыбкой. — Даже если он догадается, всё равно это будет смешной момент. Мы сможем посмеяться вместе, и я отвлекусь от навязчивых мыслей. Но против тоже не мало: Во-первых… — А что, если Чон сильно переживёт? — волновался Тэхён, поглаживая ладонью живот. — Я не хочу лишний раз тревожить его, пугать или расстраивать. Даже если это шутка, альфа может воспринять её слишком серьёзно… Во-вторых… — Что если я сам запутаюсь в своих чувствах? — продолжал он думать. — Я хочу, чтобы это было весело и безопасно, но что, если эмоции возьмут верх, и я сам начну слишком верить в этот розыгрыш, переживать без нужды? Тэхён сжал кружку в руках, словно пытаясь поймать дыхание и успокоить сердце. Удивительно, как простая шутка друзей заставила его снова погрузиться в тревожные размышления о будущем, о Чоне, о ребёнке, которого он ещё не подтвердил, но уже представлял всем сердцем. — Эй, ты что, потерялся? — раздался весёлый голос, и Тэхён вздрогнул, поднимая взгляд. Юнги и Джин подошли к столику, слегка ухмыляясь. — Мы думали, ты куда-то в торговый центр убежал, — поддразнил Юнги. Тэхён улыбнулся, стараясь выглядеть спокойно. — Нет, всё в порядке. Чон скоро будет, — сказал он, всё ещё чувствуя, как сердце колотится чуть быстрее. — О, отлично! — сказал Джин. Они ещё немного болтали о мелочах: погоде, новых магазинах, предстоящих праздниках, но мысли Тэхёна всё время возвращались к одному — к розыгрышу, к тому, как он сможет увидеть настоящую реакцию Чона. И эта мысль одновременно радовала и немного пугала. В этот момент дверь кафе открылась, и туда вошёл Чонгук, держа в руках небольшой букет цветов. Его глаза сразу нашли Тэхёна, и альфа улыбнулся. — Для тебя, — тихо сказал он, протягивая букет. — Хотел сделать тебя чуточку счастливее. Тэхён невольно улыбнулся шире, сердце забилось сильнее. Он чувствовал тепло, уют, уверенность и любовь, обвивающие его с каждой секундой рядом с мужем. Они поцеловались — сначала тихо, робко, а потом дольше, глубже, чувственно. Тэхён чувствовал себя защищённым, любимым, а весь остальной мир растворился. — Ты так меня радуешь, — прошептал старший, прижимая блондина к себе. — Мне тоже уютно с тобой, — тихо ответил Тэхён, закрыв глаза и наслаждаясь моментом. Когда они немного отошли, друзья ухмылялись, стоя чуть в стороне. Юнги наклонился к Тэхёну и тихо сказал: — Эй… а может, всё-таки попробуешь разыграть Чона хотя бы раз? Тэхён лишь улыбнулся, не отвечая, но сердце его дрогнуло от волнения и мыслей о том, насколько эта идея одновременно пугающая и притягательная. Он снова взглянул на Чонгука — и знал, что пока ему достаточно просто быть рядом, чувствовать его тепло и любовь. Молодая пара неспеша ехала домой. Машина скользила по вечерним улицам, обрамлённым мягким светом фонарей. Чонгук вел автомобиль уверенно, но одной рукой держал ладонь Тэхёна, сжимая её в мягком, поддерживающем жесте. — Сегодня всё прошло… не идеально, но я думаю, переговоры прошли нормально, — начал Чон, чуть наклоняясь к омеге. — Мой французский, конечно, местами хромал, но я успевал переводить и давать понять отцу, что всё под контролем. Тэхён тихо улыбнулся, почувствовав тепло ладони мужа. Сердце как-то само успокаивалось в этом простом прикосновении. — Я тоже переживал за тебя, — признался омега, опершись плечом о плечо Чонгука. — Даже если всё шло хорошо, знал, что ты там один, и не мог вмешаться. — Эй, — улыбнулся альфа, слегка сжимая руку Тэхёна, — теперь всё позади. Главное, что мы вместе. А я рад, что смог держать всё под контролем, хоть и немного устал. Тэхён кивнул, обдумывая их разговор, и вдруг нахлынуло: — Чон… сладости мы так и не купили, — тихо проговорил он, слегка смущаясь. — Мне так хотелось… Альфа едва улыбнулся, качнув головой: — Тогда подождём немного. Я быстро заскочу, — сказал Чон, поворачивая машину к знакомому магазину. — Подожди меня в машине, хорошо? — Хорошо, — согласился Тэхён, садясь удобнее, чувствуя лёгкую смесь волнения и радости. Его пальцы машинально сжались в руке Чона ещё сильнее. Чонгук вышел из машины, направляясь в магазин, а Тэхён остался один. Машина почти беззвучно стояла под фонарем, а омега бороздил взглядом улицу и почти сразу его взгляд заметил знакомую аптеку, стоящую в метрах двадцати. Сердце его снова сжалось — мысли о тесте, о сомнениях, о возможной беременности вновь накрыли его. «Нет, я не могу ждать», — подумал Тэхён, глубоко вдохнул, пытаясь успокоить дрожь в руках, и аккуратно вышел из машины. Шаги по тротуару были быстрыми, почти незаметными. Он снова оказался перед дверью аптеки. — Добрый вечер! — встретила его фармацевт, улыбаясь. — Что будете брать? — Здравствуйте… мне нужен тест на беременность, — немного дрожащим голосом проговорил Тэхён, стараясь, чтобы тон звучал спокойно. — Конечно! — мило ответила женщина, подойдя к полке. — Хотите, я помогу выбрать? Есть разные виды. — Нет-нет, — поспешно ответил омега, слегка краснея. — Я возьму просто обычный, обычный на точность. — Понимаю, — кивнула фармацевт, улыбаясь так, будто понимала все скрытые тревоги своих покупателей. — Если что-то непонятно, я рядом. Тэхён тихо кивнул, взял коробку, проверил инструкцию, почувствовав, как нервозность слегка смешивается с волнением. Каждое движение — осторожное, скрытное, словно он совершал маленькую тайную миссию. С коробкой в руках он снова быстро вернулся к машине. Чонгук ещё не вышел из магазина с покупками, а Тэхён, сев обратно на сиденье, глубоко вздохнул. Сердце его всё ещё стучало так, что казалось, будто сейчас его слышно даже за стенами автомобиля. — Всё хорошо? — раздался голос мужа, когда Чон наконец вернулся, держа пакет с покупками. — Да, — тихо ответил Тэхён, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Я просто смотрел витрину, пока тебя не было. Чон слегка улыбнулся, не замечая тревоги омеги, и вернул руку в ладонь Тэхёна, сжимая её. — Отлично, тогда домой? — спросил альфа, заводя машину. — Да, — согласился омега, позволяя своим мыслям ненадолго раствориться в ощущении тепла, безопасности и любви, которое Чон создавал простым прикосновением. Внутри Тэхён всё ещё чувствовал странное напряжение, тихую тревогу о тесте, о будущем… но сейчас она казалась чуть меньше. Он глубоко вдохнул, слушая тихий гул двигателя и мягкое биение сердца Чона рядом, и впервые за день позволил себе слегка расслабиться.