Школьные приключения

Они отправились в парк. Ночной воздух был прохладным и свежим, фонари разливали мягкий желтоватый свет по пустым аллеям. Где-то вдалеке лаяла собака, шуршали листья под ногами редких прохожих. Джиен шёл, засунув руки в карманы, и пытался унять дрожь. Не от холода. От всего, что только что случилось. — Ты как? — Теян покосился на него. — Молчишь всю дорогу. — Нормально. — Врёшь. Джиен дёрнул плечом. Спорить не хотелось. Хотелось просто идти и не думать. О том, как горел лоб Сынхёна под его ладонью. О том, как он наклонился и поцеловал... Чёрт. Зачем? — СынРи уже достал, — сменил тему Теян, доставая телефон. — Пишет каждые пять минут: «Вы где? Мы ждём! Дэсон уже хочет есть! Сухек в телефоне завис и не разговаривает» Кошмар, а не компания. Джиен фыркнул. Почти улыбнулся. — Идём быстрее. Парк встретил их тишиной и запахом прелой листвы. Где-то за кустами уже светилтсь огоньки телефонов. — Опаздываете! — СынРи подскочил на месте, едва завидев их. — Я уже думал, вы вообще не придёте! ДэСон сказал, что если вы через пять минут не появитесь, он съест Сухека. — Я такого не говорил, — лениво отозвался ДэСон, развалившись на скамейке. Рядом с ним сидел СуХек прижав колени к груди. Свет от телефона освещал не только его лицо, но и почти все вокруг. — Говорил! — СынРи ткнул в него пальцем. — Я слышал! — Ты слышишь только то, что хочешь слышать. — А ты жрёшь только то, что хочешь жрать! — Это вообще-то нормально — есть то, что хочешь. — Мальчики, — СуХек поднял глаза от телефона, поправляя очки. — Всего пару минут назад вы в обнимку сидели рядом. Что за игру вы устроили устроили перед опоздавшими? СынРи тут же переключился, подлетел к Джиену и вцепился в его рукав. — Хён! Ты как? Мы так волновались! Теян написал, что вы в больницу ездили! Что там? Всё хорошо? Анализы нормальные? А этот... ну, который... — он запнулся, покосился на Дэсона. — С ним ничего? Дэсон напрягся, но промолчал. — Всё нормально, — Джиен мягко высвободил рукав. — Рёбра срастаются. Доктор сказал, ещё месяц-полтора — и порядок. — А в больнице вы чего делали? — СынРи не отставал. — Просто так пошли? — На контрольное обследование вызывали, — Теян плюхнулся на скамейку рядом с ДэСоном. — А там... — он покосился на Джиена, — там на Сынхёна наткнулись. Тишина повисла мгновенно. ДэСон подался вперёд, впервые за вечер оживившись. — На Сынхёна? Где? Он в больнице? Что с ним? — Лежит, — коротко ответил Джиен, садясь на траву рядом со скамейкой. — Сотрясение. Говорит, что после того, как ко мне в палату приходил, прямо под дверью свалился. И всё это время там же и лежал, по соседству со мной. — Твою мать, — выдохнул ДэСон. Он провёл рукой по лицу, скрывая эмоции. — А я... я думал, он просто пропал. Не брал трубку, не отвечал. Думал, может, обиделся на что-то или... не знаю. — У него телефон отобрали, — добавил Теян. — Сказал, что не мог никому позвонить. СынРи притих, прижавшись к СуХеку. Тот машинально положил руку ему на плечо, успокаивая. — Тяжело, — тихо сказал СуХек. — Изолированность в больнице, особенно без связи — серьёзный стресс для психики. Плюс сотрясение, плюс последствия... — СуХек, — перебил Теян. — Не надо лекций. — Нет, правда... Ему вероятно очень тяжело, особенно если его никто не навещает. Если и Дэсон не знал где он, то как много его друзей знают? Он наверно как живой труп там лежит... Джиен молчал. Смотрел на тёмное небо, на редкие звёзды, пробивающиеся сквозь городскую засветку. В голове всё ещё крутилось: горячий лоб, влажные волосы, дрожащие ресницы. — Ты к нему заходил? — тихо спросил ДэСон, глядя на Джиена. Джиен кивнул. — да, перед нашей встречей. — И как он? — Плохо. У него была температура, лежал без сознания... Я медсестру позвал и ушел. ДэСон сжал кулаки, потом разжал. Помолчал. — Я завтра схожу. Проведаю. — Сынри возмутился. — Ты к нему собрался? — Он мой друг, — спокойно ответил ДэСон. — Был. И может, ещё будет. Не знаю. Но сейчас он там один, больной, без связи. Это хреново. Я хотя бы узнаю, что с ним. СынРи открыл рот, чтобы возразить, но СуХек мягко сжал его плечо. — Оставь. Ты вообще не знаешь кто такой Сынхен... Хен Джиен смотрел на ДэСона и чувствовал что-то похожее на уважение. Или зависть. ДэСон хотя бы знал, что делать. А он сам... Он принёс продуктов и сбежал. И этот поцелуй в лоб, о котором никто никогда не узнает. — Ладно, — Теян хлопнул ладонями по коленям. — Хватит о грустном. Мы сюда не для этого собрались. СынРи, ты хотел что-то рассказать? Про футбол? — Да? — СынРи тут же встрепенулся, — Нет вроде... Я и не хожу на футбол... ДэСон фыркнул, прикрывая рот ладонью. Теян заржал в голос. Джиен не сдержал улыбки — настоящей, тёплой. Им просто стало смешно с глупого, непонимающего выражения лица Сынри. Они ещё долго сидели в парке. Болтали о ерунде, смеялись, спорили. Джиен сидел чуть в стороне, слушал их голоса, смотрел на звёзды и думал. О том, что завтра наступит новый день. О том, что Сынхён там, в больнице, один. О том, что сегодня он сделал что-то странное и непонятное даже себе самому. И о том, что, несмотря на весь этот хаос, он не один. — Скучно, — протянул СынРи, в очередной раз дёргая Джиена за рукав. — Хён, давай что-нибудь придумаем. Ну скучно же! — Отвали, — беззлобно огрызнулся Джиен, но рукав не отдёрнул. — А давайте на заброшку сходим? — вдруг предложил Теян, и в его глазах загорелся тот самый огонёк, который обычно предвещал проблемы. СынРи тут же побледнел. — На заброшку? Опять? Вы помните, что в прошлый раз было? — В прошлый раз мы просто испугались собственной тени, — отмахнулся Теян. — Это не тень была! — СынРи вцепился в Джиена мёртвой хваткой. — Там что-то шуршало! И двигалось! Я до сих пор вздрагиваю, когда темно! — Там крыса была, — сказал ДэСон, но по тому, как он поёжился, было видно — воспоминания ему тоже не нравятся. — Огромная, жирная крыса. — Ага, а ещё там призраки по моргу летают— добавил Теян, явно наслаждаясь ситуацией. — помним, проходили. СынРи хихикнул сквозь страх, но тут же снова прижался к Джиену. — Хён, а ты пойдёшь? Джиен пожал плечами. — Мне всё равно. Если идти — то идти вместе. — Значит, идём! — Теян вскочил, потирая руки. — ДэСон, ты с нами? — Я? — ДэСон заметно побледнел. — На заброшку? Ночью? Где призраки, крысы ?Честно, тех двух разов мне хватило по горло. — Ну там может быть что-то интересное, — подхватил СуХек. — Архитектура, атмосфера, возможно, исторические артефакты... — Какие артефакты? Там мусор только. — Для кого-то мусор, а для кого-то — свидетельство эпохи, — назидательно поднял палец СуХек. ДэСон посмотрел на него с выражением глубочайшего скептицизма. — Ты просто хочешь найти ещё одну ржавую железяку и тащить её домой. — Во-первых, это была не ржавая железяка, а элемент декора. Во-вторых, мама сказала, что если я ещё раз притащу что-то с помойки, она выкинет меня вместе с этим. — И правильно сказала. — Мальчики, — вмешался Теян, — мы идём или нет? ДэСон тяжело вздохнул, посмотрел на тёмное небо, потом на компанию. — А если там правда призраки? — Научно доказано, что призраков не существует, — авторитетно заявил СуХек. — Если, конечно, не считать галлюцинации, вызванные недостатком кислорода или воздействием плесени. — От этого не легче, — жалобно протянул СынРи. — Плесень — это тоже страшно. — Плесень не страшно, плесень — это грибы, — поправил СуХек. — Грибы — это интересно. Я, кстати, книгу читал про плесневые грибы, хотите расскажу? — НЕ ХОТИМ! — хором ответили все, даже Джиен. СуХек обиженно замолчал, но ненадолго. — А ещё там могут быть летучие мыши, — мечтательно добавил он. — Я давно хотел посмотреть на летучих мышей... — СуХек, ты вообще слушаешь, что тебе говорят? — ДэСон всплеснул руками. — Летучие мыши! Крысы! Провалы! А если там маньяк? — Маньяки обычно выбирают более людные места, — задумчиво сказал Теян. — Им же нужно разнообразие жертв. А на заброшку кто ходит? Только такие же дураки, как мы. — Утешил, спасибо, — буркнул ДэСон. СынРи вцепился в Джиена мёртвой хваткой. — Хён, если там маньяк, ты меня защитишь? — От маньяка? — Джиен поднял бровь. — У меня рёбра сломаны, я даже бегать нормально не могу, меня бы кто защитил. — Тогда я умру! — трагически заявил СынРи. — Не умрёшь, — Теян закатил глаза. — Маньяки сейчас по расписанию работают, с девяти до пяти. У них выходной. — Откуда ты знаешь? — У меня знакомый маньяк есть, рассказывал. ДэСон фыркнул, прикрывая рот ладонью. СуХек кивнул с серьёзным лицом: — Подтверждаю. Я с ним тоже знаком. Хороший парень, между прочим. Жена, двое детей, ипотека. — Вы издеваетесь, — обиженно надулся СынРи, но Джиена не отпустил. — Ладно, — Джиен поднялся, чувствуя, как внутри загорается что-то похожее на азарт. — Пошли. Только если что — я валяюсь на землю и притворяюсь мёртвым. — Я буду кричать, — пообещал СынРи. — Ты всегда кричишь, — заметил ДэСон. — Это не новость. — Так ты тоже, — ответил Дэсону Теян. СынРи тем временем активно боролся с собой. Страх в его глазах сражался с желанием быть со всеми. — СынРи, ты же боишься, — напомнил ДэСон. — Боюсь. Но с хёном не страшно. Он смелый. Джиен поморщился. ДэСон посмотрел на тёмную громаду завода вдалеке. Потом на друзей. Потом снова на завод. — Я буду жаловаться, если со мной что-то случится, — предупредил он. — Будешь, — кивнул Теян. — Мы запишем. — И пугать меня будете? — Обязательно. — И смеяться? — Это даже не обсуждается. ДэСон вздохнул так трагически, что СынРи хихикнул. — Ладно, — сдался ДэСон. — Иду. Но если я увижу призрака — я вас всех прокляну. — Призраков не существует, — снова начал СуХек, но его перебили. — СуХек, если ты ещё раз скажешь про научное доказательство, я тебя самого там оставлю, — пригрозил Теян. — Не оставишь. Я нужен группе как консультант. — Как балласт, — поправил ДэСон. — Это синонимы в данном контексте, — невозмутимо ответил СуХек. Они двинулись в сторону старого завода. СынРи всю дорогу не отпускал Джиена, то и дело вздрагивая от каждого шороха. ДэСон шёл в середине группы, постоянно оглядываясь и бормоча что-то про «дураков, которые лезут ночью в опасные места». Теян насвистывал какую-то дурацкую мелодию. А СуХек периодически включал фонарик на телефоне и светил по сторонам, комментируя окружение. На что Теян быстро его заткнул. — Почему? — Потому что ты портишь атмосферу таинственности, — объяснил Теян. — Мы должны бояться, а не слушать лекции. — Хорошо. — СуХек замолчал, но ровно на минуту. — А если я буду бояться вместе с вами, это поможет? — Если ещё и ты начнёшь бояться, то я просто упаду в обморок, — вздохнул ДэСон. — Я, между прочим, тоже боюсь. Просто не показываю вида. — Показал, когда орал тогда в заброшенном корпусе. — Я не орал! — Орал, — подтвердил Теян. — Как девчонка. СуХек надулся и замолчал уже серьёзно. Они подошли к забору. Тёмный силуэт завода нависал над ними, пугающий и загадочный. Ветер завывал в разбитых окнах, создавая жутковатую мелодию. — Красиво, — прошептал СуХек, забыв про обиду. — Страшно, — одновременно с ним сказал СынРи. — Идём? — Теян уже нашёл дыру в заборе. — А если там правда крысы? — жалобно спросил ДэСон. — Тогда мы познакомимся с местными жителями, — хмыкнул Теян и полез первым. Теян первым пролез в дыру и скрылся в темноте. Через секунду оттуда донеслось приглушённое: — Ну чего вы там? Ползите давай! Тут вообще круто! СынРи пристроился к Джиену. — Хён, ты первый, а я за тобой, ладно? Чтобы я видел тебя. Если я тебя не вижу, я сразу умираю от страха. — Драматично, — прокомментировал СуХек, поправляя очки. — Но с точки зрения психологии, наличие лидера в группе действительно снижает уровень тревожности. — СуХек, — простонал ДэСон, — Просто помолчи немного. Джиен, не слушая их перепалку, полез в дыру. СынРи — буквально приклеенный к нему — следом. За ними, оглядываясь и вздрагивая, протиснулся ДэСон. СуХек замыкал шествие, на ходу продолжая что-то бубнить, но слышал это только Дэсон. Внутри завода было темно. Реально темно. Луна хоть и светила, но сквозь грязные окна пробивалось ровно столько света, чтобы разглядеть смутные очертания огромных машин и груд мусора. И чтобы создать миллион теней, каждая из которых казалась подозрительной. — Включите фонарики, — скомандовал Теян. — А то мы тут переломаем ноги. Зажглись экраны телефонов. Жиденький свет выхватил из темноты кусок ржавого станка, груду каких-то тряпок и стену с граффити. — О, смотрите, художники тут были, — Теян посветил на стену. Там красовались корявые имена и что-то щибальское. Дсвайте ближе к выходу держаться. А то мне как-то нехорошо. — ДэСон, ты трус, — констатировал Теян беззлобно. — Я не трус. Я осторожный. Есть разница. — Разница в том, что трус бежит от опасности, а осторожный её избегает, — СуХек снова влез со своими определениями. — Ты, ДэСон, сейчас именно избегаешь. Так что ты — осторожный. — Спасибо, — буркнул ДэСон. — Хоть кто-то меня понимает. — Я тебя понимаю, — обиженно сказал СынРи. — Мне тоже страшно. Но я с хёном, поэтому мне не так страшно. А ты просто боишься призраков. — Призраки — это страшно! — Призраков не существует, — в который раз начал СуХек. — Если ты ещё раз скажешь эту фразу, я тебя здесь оставлю, — пригрозил Теян. — Но это научный факт! — Мне плевать на науку. — Тише вы, — шикнул Джиен. — Слышите? Все замерли. Где-то в глубине здания что-то скреблось. Или шуршало. Или, может быть, просто ветер играл с мусором. Но в тишине заброшенного завода этот звук казался оглушительным. СынРи взвизгнул и спрятался за спину Джиена. ДэСон побледнел так, что даже в темноте было заметно. — Это... это крыса? — дрожащим голосом спросил он. — Или призрак крысы, — протянул СуХек. — СуХек! — Что? Я же должен рассматривать все варианты. Если крысы существуют, то почему бы не существовать их призракам? — Потому что призраков не существует! — заорал ДэСон. — Ты сам так говорил! — Я говорил, что это не доказано научно. Но отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия. — Заткнись! — теперь уже орали все, включая Джиена. СуХек обиженно замолчал. Шорох тем временем прекратился. — Ушло, — выдохнул СынРи. — Или затаилось, — мрачно добавил Теян. — Чтобы прыгнуть внезапно. — Теян! — теперь все заорали на него. — А что? Я тоже могу пошутить. — Твои шутки тупые, — буркнул ДэСон, но в его голосе слышалось облегчение. Шутка — значит, не всё так плохо. — Зато весёлые, — парировал Теян. — Не смешные, — поправил СуХек, и все с удивлением посмотрели на него. — Иди ты, — беззлобно огрызнулся Теян. Джиен, слушая эту перепалку, вдруг почувствовал, что напряжение отпускает. Да, они в страшном месте, да, вокруг темнота и неизвестность, но рядом эти придурки — и это главное. Экстрим бурлит в крови и это вылазка даёт забыться. — Пошли дальше, — сказал он. — Раз уж пришли. — Хён, ты смелый, — прошептал СынРи с обожанием. — Я просто хочу домой, но не хочу, чтобы Теян потом говорил, что мы обломали ему приключение. — О, точно! — Теян просиял. — Джиен меня понимает! — Я тебя понимаю, но если там реально что-то выпрыгнет, я тебя первого подставлю. — Жестоко. — Честно. Они двинулись дальше. СуХек светил по сторонам: — Обратите внимание: здесь явно был пожар. Следы копоти на стенах. Интересно, когда? — СуХек, заткнись. — А это что? Похоже на старый пресс. Для металла. Впечатляющая машина. — Теян заткнись. — Мы же просто делимся наблюдениями! — Мы не на экскурсии! — А на чём мы? — На тупой ночной прогулке по опасному месту! — рявкнул ДэСон. — Где можно убиться, провалиться или встретить маньяка! — Или найти сокровища, — мечтательно добавил Сынри. — Какие сокровища? Здесь максимум можно найти пустые бутылки и использованные шприцы. — ДэСон, ты оптимист, — хмыкнул Теян. — Я реалист. Спор прервал новый звук. На этот раз — явно шаги. И явно не крысиные. — Там кто-то есть, — прошептал СынРи, вцепляясь в Джиена. Все замерли. Шаги приближались. Тяжёлые, неторопливые. Кто-то шёл прямо на них. — Бежим? — дрожащим голосом спросил ДэСон. — Поздно, — тихо ответил Теян. — Увидят. Из темноты выступила фигура. Большая, лохматая, с чем-то в руках. СынРи завизжал. Фигура вздрогнула и выронила то, что несла. Раздался звон стекла. — Вы кто?! — заорал мужской голос, совершенно не страшный, а скорее испуганный. Теян направил фонарик. На них смотрел мужик в засаленной куртке, с огромной бородой и дикими глазами. У ног его валялась разбитая бутылка. — Бомж! — выдохнул ДэСон. — Сам ты бомж! — обиделся мужик. — Я сторож! А вы кто такие?! Как сюда попали?! — Мы... — Теян замялся. — Мы просто гуляли? — Гуляли? Ночью? По заброшенному заводу? — мужик явно не верил своим ушам. — Вы с дуба рухнули? — Ну скорее мы занимались поиском острых ощущений.. — начал СуХек, но ДэСон зажал ему рот рукой. — Мы уже уходим! — быстро сказал Джиен. — Честно. Просто ошиблись дверью. — Дверью? — мужик огляделся. — Здесь нет дверей! Окна есть, но вы же не через окно залезли? — Мы через забор, — признался Теян. Мужик посмотрел на них долгим взглядом. Потом неожиданно расхохотался. — Охренеть! Пацаны, вы даёте! — он вытер слезы. — Я тут два года работаю, первый раз такое вижу! Целая делегация! А чего искали-то? — Приключений, — честно сказал Теян. — Ну нашли? — мужик всё ещё улыбался. — Вроде да, — осторожно ответил ДэСон. — А я вот пиво нёс, — мужик кивнул на разбитую бутылку. — Вы его разбили, между прочим. Хорошее пиво было. — Извините, — пискнул СынРи. — Да ладно, — махнул рукой мужик. — У меня ещё есть. — Он полез в карман и вытащил вторую бутылку. — Будете? — Нам нельзя, — быстро сказал Джиен. — Мы несовершеннолетние. — А, ну да. — мужик понимающе кивнул. — Ладно, тогда валите отсюда, пока я не передумал и не вызвал полицию. Но вообще — смелые вы. Я бы в вашем возрасте сюда ночью не сунулся. — А вы почему здесь? — спросил СуХек, который наконец освободился от руки ДэСона. — Работаю, говорю же. Сторожу это барахло, — мужик обвёл рукой цех. — Скучно, конечно, но платят. А вы давайте, идите. И через забор не лазьте, там калитка с другой стороны есть. Я открою. Он проводил их до калитки, всё ещё посмеиваясь. — Счастливо, орлы! — крикнул он вдогонку. — В следующий раз днём приходите, хоть пива попьёте! — Спасибо, — ответил Теян, и они вывалились на улицу. Они пошли обратно к парку, всё ещё перебирая детали. СынРи больше не вис на Джиене, а бежал впереди, размахивая руками и рассказывая, как он «почти не испугался». Спор продолжался всю дорогу. Джиен шёл чуть позади, слушал их голоса и думал. Немного экстрима помогло развеяться, правда ненадолго. Да и по заброшкам ходить уже не интересно — Джиен со своим опытом уже не боялся. Ведь никакие призраки и крысы не страшны так, как люди. Он посмотрел на часы. Время подходило к часу ночи. Надо было либо двигаться по домам, либо к освещённым улицам. — Давайте перекусим, — предложил Теян, будто прочитав его мысли. — Я голодный как волк. — Ты всегда голодный как волк, — заметил ДэСон. — Это потому что я растущий организм. — Ты уже три года растешь и никак не вырастешь. — Лучше быть низким, но умным, чем высоким, но тормозом, — парировал Теян. — Это ты на меня намекаешь? — спросил Сухек — Нет, Дэсон тоже к тебе входит. — Ребята, не ссорьтесь, — вмешался СынРи, по привычке цепляясь за рукав Джиена. — Хён, а ты хочешь есть? — Ага, — коротко ответил Джиен, хотя на самом деле кусок в горло не лез. Но останавливать их не хотелось. — Тогда пошли в тот круглосуточный, — Теян махнул рукой в сторону знакомого всем магазина. — Ну, помните, где до меня когда-то домогались? — Ой, точно! — СынРи вдохнул — Теперь я как-то не очень хочу туда идти... Вдруг опять на него наткнемся. — Ага... — всем было всеровно. Они зашли в магазин. Яркий свет ударил по глазам после ночной темноты. Внутри было тепло и пахло кофе и выпечкой. Продавщица за кассой лениво листала что-то в телефоне, не обращая на них внимания. — Я беру рамён, — объявил Теян, направляясь к стеллажам. — И сок. И может из выпечки что-то. — Ты лопнешь, — предупредил ДэСон. — Не лопну. У меня обмен веществ быстрый. — У тебя просто желудок безразмерный. Желудок больше тебя. Они разбрелись по магазину. СынРи утащил ДэСона смотреть на сладости, СуХек задумчиво изучал этикетки, говоря что-то про состав и пищевые добавки. Теян уже набрал целую гору еды и направлялся к кассе. Джиен медленно брёл между стеллажами, делая вид, что выбирает лапшу. На самом деле он просто смотрел на упаковки и ничего не видел. Мысли всё ещё крутились вокруг сегодняшнего дня — больница, Сынхён, этот дурацкий поцелуй в лоб, от которого до сих пор губы горели. Он остановился у стеллажа с лапшой быстрого приготовления, взял первую попавшуюся пачку и замер. Рядом, за углом, кто-то разговаривал. Голоса были низкими, грубыми — не те, что обычно слышишь в магазине в час ночи. Джиен прислушался. — ...босс бешеный ходит. Говорит, крысу найдёт — своими руками придушит. — А че случилось-то? Из-за чего сыр-бор? — Да этот пацан, кажется. Босс узнал, что он к тому мальчику ходил, ну, к которому босс сам... — голос понизился, но Джиен всё равно расслышал. — Ну, ты понял. Босс решил, что это он специально, чтобы его территорию пометить. Типа крыса, предатель. — И че теперь? — А то. Босс сказал — убрать. Думаю в больнице это проще всего сделать — никто не удивится, если у парня неожиданно сердце остановится. У Джиена похолодело внутри. Он узнал эти голоса. Те двое, что стояли на входе, когда он приходил к боссу. Охранники. Его люди. — Жестоко. — Бизнес, детка. Тут или ты, или тебя. Джиен стоял, боясь дышать. В голове билась только одна мысль: «Они хотят убить Сынхёна? Из-за меня? Из-за того, что я тогда с ним...» Он вспомнил ту ночь. Когда случайно назвал того мужчину хеном...И как разоткровенничался. Джиен думал, это просто слова. Тем более то была случайная ночь, ошибка и не более. Он никак не хотел быть связан с тем мужчиной. Послышались шаги, Мужчины пошли к выходу. — Джиен! Он вздрогнул. Теян стоял рядом и смотрел на него с тревогой. — Ты чего застыл? Я тебя зову-зову, а ты как статуя. Что случилось? Джиен открыл рот, но язык не слушался. Мысли путались, наматывали круги. — Ничего, — выдавил он наконец. Голос звучал хрипло, чужо. — Я... лапшу выбрал. Пошли. Он взял свою пачку и направился к столикам, где уже сидели СынРи, ДэСон и СуХек. Но ноги не слушались, мысли были далеко. «Они хотят его убить. Из-за меня. А если температура не просто так? Если уже подсыпали что-то?» Он сел за столик, поставил перед собой лапшу и уставился в одну точку. СынРи что-то говорил, ДэСон смеялся, Теян разливал по стаканам напитки. Джиен не слышал. Перед глазами стояло одно — бледное лицо Сынхёна, его горячая кожа, безвольная рука в его ладони. — Хён! — СынРи дёрнул его за рукав. — Ты чего? Лапшу даже не открыл! Джиен моргнул, возвращаясь. — Сейчас. Он автоматически открыл упаковку, залил кипятком, но есть не мог. Просто сидел, глядя, как разбухают макароны, и думал. «Что делать? К кому идти? К боссу — просить пощады для Сынхёна? После того раза не хочу даже видеть его!.. К Сынхёну — предупредить? А что он сделает, прикованный к койке с капельницей?» Страх разрастался внутри, ледяной и липкий. Но самое страшное было даже не в этом. Самое страшное было в том, что Джиен вдруг понял: ему не всё равно. Совсем не всё равно. Сынхён ему нравится. По-настоящему. Не просто бесит, не просто снится, не просто вызывает странное волнение. Нравится до дрожи, до паники, до готовности лезть в самое пекло, лишь бы с ним ничего не случилось. — Хён, — СынРи снова дёрнул его за рукав. — Ты плачешь? Джиен коснулся щеки. Пальцы были мокрыми. — Нет. Просто устал. — Врёшь же, — тихо сказал Теян, садясь напротив. Он отодвинул свою лапшу и посмотрел Джиену прямо в глаза. — Рассказывай. Что ты услышал там, у стеллажей? Джиен сглотнул. Посмотрел на друзей — все трое смотрели на него с тревогой. Даже СуХек отложил свои палочки. — Они говорили про Сынхёна, — выдохнул он. — Те двое, из банды того мужчины... Они сказали, что босс считает его крысой. Хочет убрать. В больнице. Тихо, чтобы сердце остановилось. — Твою мать, — выдохнул ДэСон. Джиен сжал руки под столом, чтобы не дрожали. — Они так же знают про меня. Тишина повисла за столиком. Даже СынРи перестал дышать. — И что ты собираешься делать? — спросил Теян. Джиен поднял на него глаза. В них было что-то такое, от чего у Теяна мороз пошёл по коже. — В больницу. Сейчас. — С ума сошёл? — ДэСон вскочил. — Ночь, посещения запрещены, а если эти... если они там? — Значит, тем более надо. — Джиен, — Теян положил руку ему на плечо. — Это опасно. Для всех. — Я знаю. — Джиен встал, не чувствуя ног. — Но если с ним что-то случится, я себе не прощу. Хотите — идите со мной. Нет — я сам. Он посмотрел на друзей. СынРи побледнел, но вцепился в него. ДэСон кусал губы, явно разрываясь между страхом и верностью. Он также сильно волновался за Сынхена. СуХек поправлял очки, обдумывая ситуацию. Теян тяжело вздохнул. — Ты идиот, — констатировал он. — Но мы с тобой. Куда мы без тебя? — Я с хёном! — пискнул СынРи. — И я, — кивнул ДэСон. СуХек поднялся, отодвигая стул. — Экстренная ситуация требует экстренных решений. Я с вами. Но если нас убьют, я буду очень недоволен. — Не убьют, — пообещал Джиен, хотя сам в это не верил. Они вышли из магазина в ночь. Город спал, только редкие машины проезжали мимо. Джиен шёл быстро, почти бежал, и остальные едва поспевали за ним. — Только подумать, — бормотал Теян на ходу. — Ещё неделю назад ты его ненавидел. А теперь лезешь в больницу среди ночи, рискуя жизнью. — Заткнись, Теян. — Ладно-ладно. Больница выросла перед ними тёмным силуэтом. Светились только окна приёмного покоя, но даже они выглядели как-то... пусто. Мёртво. Джиен уже шагнул ко входу, когда ДэСон вдруг схватил его за плечо. — Стой. Смотри. Они подошли ближе и увидели табличку на двери. Крупными буквами: «ПРИЁМНЫЙ ПОКОЙ ЗАКРЫТ. ЭКСТРЕННЫЕ СЛУЧАИ — В 24-Ю ГОРОДСКУЮ ПО АДРЕСУ...» И дальше длинный адрес, который никто не читал. — Закрыто, — выдохнул СынРи с облегчением и страхом одновременно. — Совсем закрыто. — Как это — закрыто? — Джиен дёрнул ручку. Заперто. — Больница не может быть закрыта! — Может, — СуХек поправил очки, вглядываясь в табличку. — Судя по всему, здесь ночью не принимают. Только экстренные случаи везут в другую. А плановые пациенты... ну, они просто лежат до утра. — То есть мы даже не зайдём? — голос Джиена дрогнул. — Не зайдём, — подтвердил Теян. Он положил руку другу на плечо. — Джиен, послушай. Сынхён в больнице. Под присмотром врачей. Если бы с ним что-то случилось — нам бы уже позвонили. У ДэСона же есть его номер? Или родственников? — Нет у меня никаких номеров, — мрачно ответил ДэСон. — Он никому не давал контактов семьи. — Вот видишь. Но если бы случилось ЧП — больница бы нашла способ сообщить. А раз тихо — значит, всё под контролем. — Или они уже... — начал Джиен и осекся. — Не думай об этом, — твёрдо сказал Теян. — Сейчас мы ничем не поможем. Только себе нервы истреплем. Давай так: завтра утром, с первыми лучами солнца, вы с ДэСоном придёте сюда и всё проверите. А мы с этими двумя, — он кивнул на СынРи и СуХека, — будем на подхвате. Договорились? Просто вы ещё как-то знакомы, а мы не к месту будем. Джиен молчал. Смотрел на запертую дверь и молчал. Внутри всё кипело, рвалось наружу, хотелось бить в это стекло, пока не треснет, пока не впустят. Но разум подсказывал — Теян прав. — Ладно, — выдавил он наконец. — Утром. — Вот и хорошо, — выдохнул ДэСон с облегчением. — Пошли уже, а то я замёрз. Они вернулись в круглосуточный магазин. Лапша уже остыла, но есть всё равно надо было. Джиен заставлял себя жевать, хотя каждый кусок вставал поперёк горла. — Вкусно? — спросил СынРи, пытаясь его отвлечь. — Ага, — автоматически ответил Джиен, не чувствуя вкуса. Он доел, выпил чай, посмотрел на часы. Почти три ночи. До утра — целая вечность. — Ладно, по домам, — сказал Теян, поднимаясь. — Завтра тяжёлый день. Они разошлись. Джиен с Теяном молча дошли до дома, молча разулись в прихожей. Родители Теяна давно спали, в доме было тихо и темно. В комнате Теян плюхнулся на кровать, но Джиен даже не присел. Он ходил из угла в угол, как заведённый. Туда-сюда. Туда-сюда. — Джиен, — позвал Теян. — Сядь. — Не могу. — Ну посиди. Пожалуйста. Джиен остановился, посмотрел на друга, но тут же снова зашагал. — Теян, я не знаю, что делать. Если они правда... если он... — он запустил пальцы в волосы, сжимая их до боли. — А вдруг они уже? Пока мы тут ходим, пока ели ту дурацкую лапшу? — Джиен, послушай себя, — Теян сел на кровати, глядя на друга. — Ты говоришь так, будто он тебе самый близкий человек. Хотя неделю назад ты его ненавидел. Может, тебе показалось? Ну, те двое в магазине. Может, они не про него? Может, ты просто перенервничал сегодня, устал, вот и... — Не показалось! — перебил Джиен. Голос сорвался. — Я знаю, что слышал. Они говорили про больницу, про сердце... И про меня. Он снова заходил по комнате, а потом вдруг поднёс палец ко рту и начал грызть ноготь. Почти до крови. — Джиен! — Теян вскочил и дёрнул его за руку. — Прекрати! Ты себя сейчас покалечишь! — Отстань! — Не отстану. — Теян сжал его запястье и заглянул в глаза. В них было столько боли и страха, что у самого сердце сжалось. — Слышишь? Завтра утром вы с ДэСоном пойдёте. Я сам вас разбужу. Всё будет хорошо. Он будет живой. Обязательно. — Откуда ты знаешь? — Не знаю. Но верю. И ты верь. Джиен выдернул руку, но грызть палец перестал. Просто стоял посреди комнаты, глядя в одну точку, и дышал — часто, поверхностно, будто воздуха не хватало. — Ложись, — тихо сказал Теян. — Хотя бы попробуй поспать. — Не усну. — Попробуй. Джиен послушно лёг на кровать. Теян укрыл его одеялом, лёг рядом. Не обнимая, не прижимаясь — просто рядом, чтобы чувствовать, что не один. В комнате было тихо. Только часы тикали где-то в коридоре да редкие машины проезжали за окном. Джиен лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Перед глазами стоял Сынхён — бледный, в больничной одежде, с капельницей. Его рука, горячая и безвольная. Его дыхание — тяжёлое, неровное. — Только живи, — прошептал Джиен в темноту. — Пожалуйста, только живи. Он не заметил, как провалился в забытьё. Короткое, тревожное, без снов — просто провал, из которого его выдернул голос Теяна: — Джиен. Вставай. Утро. За окном только начинало светать. Серый, неуверенный свет пробивался сквозь шторы. Джиен сел на кровати, чувствуя себя разбитым. — Сколько? — Пол седьмого. ДэСон уже написал просто. Чтоб в восемь уже на автобус сесть. Джиен встал. Голова гудела, тело ломило, но внутри был только холод и пустота. — Пошли. — Я с тобой. — Не надо. Мы с ДэСоном. — Джиен... — Теян, пожалуйста. — Он посмотрел на друга, и в этом взгляде было столько, что Теян отступил. — Я должен сам. Пока Джиен принял душ, умылся, собрался. Вышел из дома почти в восемь. Город просыпался — редкие машины, первые автобусы, сонные люди с кофе на вынос. Джиен шёл быстро, почти бежал, чтобы успеть на остановку. ДэСон ждал его у входа в больницу. Выглядел он немногим лучше Джиена — бледный, с кругами под глазами. — Ну что? — спросил Джиен. — Ещё не знаю. Сам только приехал. Они вошли в приёмный покой. Та же медсестра, что и вчера, подняла на них уставший взгляд. — Вы опять? — простонала она. — Нам к Чхве Сынхену *** палата, — выпалил Джиен. — Пожалуйста. Очень надо. Медсестра посмотрела на них, вздохнула и полезла в компьютер. — Чхве Сынхен... — она застучала по клавиатуре, и Джиен чувствовал, как сердце проваливается куда-то в пятки. — Жив, здоров, состояние стабильное. Температура спала. Можете идти, посещения с восьми. Джиен выдохнул. Выдохнул так, что у него подкосились ноги и он прислонился к стене. — Жив, — прошептал он. — Жив. — Я же говорил, — ДэСон хлопнул его по плечу, и в голосе его слышалось облегчение. — Пойдём, — Пошли. Они поднялись на третий этаж. Коридор казался бесконечным — 408, 410, 412. Джиен чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Глядя на входную дверь, он прокручивал в голове тысячи сценариев. Что он скажет? Как посмотрит в глаза? А вдруг Сынхён прогонит? — Ты как? — тихо спросил ДэСон. — Нормально. Врёшь, подумал ДэСон, но ничего не сказал. Джиен толкнул дверь. Сынхён сидел на кровати, опираясь спиной на подушку. Капельницу уже убрали, лицо было бледным, но не таким мертвенно-серым, как вчера. Под глазами всё ещё залегли тени, но взгляд — уже живой, осмысленный. Он поднял голову и посмотрел на вошедших. Без удивления, без радости — просто смотрел, ожидая. — Хён! — ДэСон не выдержал. Он рванул к кровати и буквально нырнул в объятия Сынхена, обхватив его за шею. — Ты живой, дурак! Я так волновался! Ты пропал, не звонил, не писал, я уже думал... — ДэСон, — голос Сынхена был хриплым, слабым, но в нём слышалось что-то тёплое. — Задушишь. — Не задушу! — ДэСон всхлипнул, и Джиен с удивлением понял, что тот плачет. — Ты идиот! Ненавижу тебя! — Прости. Они обнимались, и Джиен стоял в стороне, чувствуя себя лишним. Сынхен посмотрел на него поверх плеча ДэСона. Взгляд был тяжёлым, изучающим, но не враждебным. — Ты тоже пришёл, — констатировал он. Джиен кивнул. Слова застряли в горле. ДэСон отлип от Сынхена, вытирая глаза рукавом. Шмыгнул носом, улыбнулся виновато. — Прости, я просто... — Ничего, — Сынхен потрепал его по голове, — Всё хорошо. Джиен смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает что-то горькое. Ревность? Зависть? Они могут вот так — обниматься, плакать, говорить. А он стоит как чужой. — ДэСон, — сказал Джиен, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Выйди на пять минут. Нам нужно поговорить. ДэСон посмотрел на него, потом на Сынхена. Кивнул и вышел, прикрыв дверь. В палате повисла тишина. Сынхен ждал, не сводя с Джиена глаз. — Я знаю, что ты в той банде, — выпалил Джиен без предисловий. — Слышал в магазине разговор двоих из вашей... организации. Они говорили про крысу, про босса. Про то, что на тебя готовится покушение. В больнице, чтобы сердце остановилось. Сынхен слушал, и его лицо оставалось непроницаемым. Но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Настороженность? — Я знаю, что ты в банде, — повторил Джиен, делая шаг ближе. — И я не хочу, чтобы тебя убили. Поэтому... поэтому я должен тебе кое-что рассказать. — Что именно? — голос Сынхена звучал ровно, но Джиен заметил, как напряглись его плечи. — Перед той встречей в кафе... ну, где мы подрались... — Джиен замялся, подбирая слова. — У меня была случайная ночь... С вашим боссом. Сынхен дёрнулся. Совсем чуть-чуть, но Джиен заметил. — Я не знал, кто он, — продолжил Джиен, чувствуя, как щёки заливает краска. — Это вышло случайно. И похоже... похоже, он на мне как-то зациклился. Я ему про тебя рассказал, дурак, сам не знаю зачем. А теперь они считают тебя крысой... Из-за меня. Он перевёл дыхание. — Но мне он не нравится. Совсем. Я уже и забыл про него, мне ничего от него не нужно. Я могу попробовать поговорить с ним, объяснить, что ты ни при чём. Может, он отстанет? Сынхен молчал. Долго, очень долго. А потом до него как будто что-то дошло, он протяжно выдохнул. — Джиен, — сказал он наконец. Голос звучал странно — устало и почти нежно. — Не связывайся с ним. Ни с кем не связывайся. Просто игнорируй всё это. Это тебя не касается. Джиен замер. — Как это... не касается? — Вот так. — Сынхен отвёл взгляд. — Это мои проблемы. Я сам разберусь. — Но... — Никаких «но». — Сынхен посмотрел на него жёстко. — Ты меня слышишь? Не лезь в это. Забудь всё, что слышал. Иди домой, учись, живи своей жизнью. А с этим... я сам как-нибудь. Не усложняй себе жизнь. Джиен почувствовал, как внутри что-то обрывается. Его это не касается. Он пришёл, рассказал всё, признался в том, в чём стыдно признаваться, а в ответ — «не твоё дело». — Понятно, — выдавил он. Голос звучал глухо. — Ладно. Он развернулся и пошёл к двери, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. В груди было пусто и холодно. Он хотел помочь, хотел быть рядом, а его просто отшили. — Джиен. Он остановился, не оборачиваясь. — Спасибо, что сказал. Джиен молча вышел. В коридоре его ждал ДэСон. — Ну что? — спросил он, вглядываясь в лицо Джиена. — Ты чего такой? — Нормально. — Джиен махнул рукой. — Иди к нему. Он тебя ждёт. — А ты? — Я подожду. ДэСон помялся, но зашёл в палату. Джиен прислонился к стене и закрыл глаза. «Не твоё дело». Значит, вот как. Значит, все эти чувства, страхи, бессонная ночь — просто зря. Он для Сынхена никто. За дверью слышались приглушённые голоса. ДэСон что-то говорил, иногда всхлипывал. Сынхен отвечал — тихо, ровно, редко были слышны усмешки. О чём они говорили, Джиен не слышал, да и не хотел слышать. Время тянулось бесконечно. Мимо проходили медсёстры, заглядывали в палаты, шуршали тапками. Где-то плакал ребёнок, где-то разговаривали посетители. Обычная больничная жизнь. Джиен простоял под дверью под часа, может, больше. Наконец дверь открылась, и вышел ДэСон. Глаза у него были красные, но на лице — облегчение. — Пошли, — сказал он. — Всё хорошо? — Да. Ему лучше. Говорит, через пару дней выпишут. — ДэСон помолчал. — Ты как? — Нормально. — Врёшь же. — Может быть. Они вышли из больницы. Утро уже разгулялось, светило солнце, щебетали птицы. Мир жил своей жизнью, не замечая, что у Джиена внутри всё разорвано в клочья. — Он просил тебя кое-что передать, — вдруг сказал ДэСон. Джиен остановился. — Что? — Сказал: «Пусть не лезет. Это опасно. Но спасибо». Джиен усмехнулся. Горько, безрадостно. — Спасибо, значит. — Ага. Они пошли дальше. Джиен смотрел под ноги и думал о том, что, наверное, это правильно. Не лезть. Забыть. Жить своей жизнью. Но внутри что-то ныло, не отпускало. И это «что-то» было сильнее любых доводов разума. — ДэСон. — А? — Он тебе хоть рассказал, что происходит? — Не всё. Сказал только, что у них там какие-то разборки и ему лучше пока быть в больнице подальше от всех. — ДэСон пожал плечами. — Ты же знаешь Сынхена. Он не любит рассказывать. — Знаю, — тихо ответил Джиен. Он знал. И от этого было ещё больнее. Потому что Сынхен не подпускал его. Никогда не подпускал. И, видимо, не подпустит. Они дошли до остановки и сели на лавочку. Ближайший автобус должен был быть только через двадцать минут, и Джиен вдруг обрадовался этой отсрочке. Не хотелось возвращаться в комнату Теяна, где придётся что-то объяснять, делать вид, что всё нормально. ДэСон сидел рядом, болтал ногой и явно что-то обдумывал. Он то открывал рот, то закрывал, поглядывал на Джиена и снова отводил взгляд. — Чего ты мычишь? — не выдержал Джиен. — Да так... — ДэСон замялся. — Слушай, я понимаю, что это не моё дело, но... — Но? — Ты из-за него так переживал? Ночью в магазине, потом в больницу рвался... — ДэСон посмотрел на него в упор. — Джиен, он тебе нравится? Джиен дёрнулся, как от удара. — С чего ты взял?! — Ну... — ДэСон пожал плечами. — Ты вёл себя так, будто это твой парень в больнице лежит. А не тот, кто тебя избил. — Он не избивал... ну, избивал, но... — Но? — ДэСон прищурился. — Ничего не но! — Джиен отвернулся, чувствуя, как щёки заливает краска. — Просто... я переживаю за всех нормальных людей. И за него тоже. — Ага. И поэтому ты ночь не спал, палец грыз по дороге до крови и чуть дверь в больнице не выломал? — Ты преувеличиваешь. — Ни капли. Джиен замолчал. Солнце светило в глаза, но ему казалось, что вокруг серая мгла. Мысли путались, и одна из них была особенно навязчивой: «он ведь прав» — Джиен, — ДэСон подвинулся ближе и положил руку ему на плечо. — Я не лезу, правда. Просто... мы же друзья. Я вижу, что ты мучаешься. И если тебе нужно выговориться — я рядом. Джиен сглотнул. Горло пересохло, в глазах защипало. Он не плакал, — но сейчас было близко. — Я не знаю, — выдохнул он наконец. Голос звучал хрипло, чужо. — Я правда не знаю. — Чего не знаешь? — Нравится он мне или нет. — Джиен запустил пальцы в волосы, сжимая их до боли. — Я его ненавидеть должен. А вместо этого... вместо этого я вижу его в больнице, бледного, с капельницей, и у меня сердце останавливается. Я ночь не сплю, боюсь, что его убьют. Я в магазине мужиков тех чуть не расспросил, кто они и зачем. — Он рассмеялся — горько, безрадостно. — Идиот, да? ДэСон молчал. Просто сидел рядом и слушал. — А ещё... — Джиен запнулся, покраснел ещё сильнее. — Неважно. — Говори. — Не могу. Это стыдно. — Джиен, я твой друг. Что бы ты ни сказал — не убегу. Джиен посмотрел на него. В глазах ДэСона было столько тепла и поддержки, что защитная корка, которой он окружил себя, дала трещину. — Он мне снится, — выдохнул он одними губами. — По ночам. Такое... ну, ты понял. Я просыпаюсь и ненавижу себя за это. ДэСон моргнул. Потом ещё раз. А потом, вместо того чтобы ужаснуться или осудить, вдруг улыбнулся. — Охренеть. — Чего «охренеть»? — Джиен, ты втюрился по уши. Это же классика. — Ничего не классика! — Классика, классика. — ДэСон хлопнул его по спине. — Поздравляю, бро. Ты влюбился в того, кто тебя чуть не угробил. Это максимально в твоём стиле — выбирать самый сложный путь. — Заткнись, — буркнул Джиен, но без злости. — Не заткнусь. — ДэСон вдруг стал серьёзным. — Слушай, я не знаю, что там у вас было. И не лезу. Но если ты его любишь — это твоё право. Даже если он козёл. Даже если всё плохо. Сердцу не прикажешь, да? Да и он не так уж плох. Джиен молчал. Смотрел на свои руки, сжатые в кулаки, и молчал. — А он? — осторожно спросил ДэСон. — Он знает? — Нет. И не узнает. Он сегодня сказал, что это не моё дело. Что я не должен лезть. — Голос Джиена дрогнул. — я для него никто. — Джиен... — Всё нормально. — Он резко встал. — Автобус подъезжает. Пошли. ДэСон поднялся следом. Они зашли в автобус, сели на свободные места. Джиен уставился в окно, но ничего не видел. — Знаешь, — тихо сказал ДэСон, когда автобус тронулся. — Я Сынхена давно знаю. Он не такой, каким кажется. Если он сказал «не лезь» — может, он просто боится за тебя. — Ага, конечно. — Правда. Он всегда так делает — отталкивает, чтобы защитить. Я видел. Джиен повернул голову и посмотрел на друга. — Ты правда так думаешь? — Правда. — ДэСон улыбнулся. — Но даже если нет — ты же не перестанешь его любить от этого, да? Джиен вздохнул. Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. — Похоже, что так, — прошептал он. — Похоже, что да. Автобус вёз их через утренний город. За окном мелькали дома, деревья, люди. А Джиен впервые за долгое время позволил себе признаться — самому себе, вслух, при друге. Он любит Сынхена. И от этого признания не стало легче. Но стало как-то... честнее, что ли. — Спасибо, ДэСон, — тихо сказал он. — За что? — за то, что выслушал. — А, ерунда. — ДэСон махнул рукой. — Ты главное держись. А с Сынхеном... разберётесь как-нибудь. Я верю. Джиен слабо улыбнулся. Остаток пути они молчали. Каждый думал о своём. Но молчание это было тёплым, дружеским, не тягостным. Когда вышли на своей остановке, Джиен вдруг остановился. — ДэСон. — А? — То, что я сказал... про сны и всё такое... никому, ладно? — Обижаешь. — ДэСон приложил руку к сердцу. — Могила. — Спасибо. — Обращайся. Теперь надо выудить у Сынхен-хена про его чувства. Они разошлись в разные стороны. Джиен медленно побрёл к дому Теяна, чувствуя странную смесь облегчения и тоски. Впереди был новый день. И в этом дне снова будет Сынхен — где-то там, в больнице, живой. А значит, есть за что держаться. «Я люблю Сынхена». Сказать это вслух оказалось одновременно страшно и освобождающе. Как будто он сбросил с плеч тяжёлый груз, который тащил сам не зная сколько времени. Он достал ключи от дома, которые забрал у Теяна когда уходил. В квартире было тихо — родители Теяна, видимо, уже ушли по своим делам. Из комнаты доносилась негромкая музыка. Теян сидел за компом, но, услышав шаги, обернулся. — О, вернулся! Ну как он? Живой? — Живой, — Джиен плюхнулся на кровать, уставившись в потолок. — Температура спала, выглядит лучше. Теян цокнул языком, — Жаль, А чё такой кислый тогда? — Подъехал на стуле ближе. — Вроде должен радоваться. — Радуюсь. — По тебе не скажешь. Джиен вздохнул. Теян умел видеть насквозь. — ДэСон спросил, нравится ли он мне, — тихо сказал Джиен. Теян поднял бровь. — И что ты ответил? — Сначала отнекивался. Говорил, что нет, что это глупости, что он меня избил... — А потом? — А потом признался. — Джиен повернул голову и посмотрел на друга. В глазах было столько боли и растерянности, что Теян нахмурился. — Сказал, что похоже на то. Теян молчал несколько секунд. Потом откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Ну, я это узнал раньше него, так что мне всеровно. Да и ты не то чтобы особо скрываешь это. — Чего? — А ты думал, все слепые? — Теян фыркнул. — Ты на него смотришь так, будто он для тебя весь мир. Даже когда ты злился, когда ненавидел. Это ж видно невооружённым глазом. — Почему не сказал? — А смысл? Ты бы всё равно не поверил. Сам должен был дойти. Джиен закрыл глаза. Сучка Теян. — И что теперь делать? — спросил он в пустоту. — А что хочешь? — Не знаю. — Ну, вариантов несколько. — Теян загнул пальцы. — Первый: забыть его и жить дальше. Второй: признаться и посмотреть, что будет. Третий: ничего не делать и мучиться дальше. — Третий звучит как самый хреновый. — Ага. Но люди часто его выбирают. Джиен сел на кровати, обхватил голову руками. — Он сказал, что это не моё дело. Что я не должен лезть в его разборки. Для него я никто. — Он так сказал? — Ага. — И ты поверил? Джиен поднял голову. Теян смотрел на него серьёзно, без обычной насмешки. — Джиен, я этого козла не люблю, — сказал он. — Но одно я знаю точно: если бы ты был для него никем, он бы не стал тебя в принципе трогать. Звучит странно, но подумай сам. Он старше, сильнее, в опасной банде. Если бы ты был просто пацан с улицы — он бы даже внимания не обратил. А он обратил, да, довольно жёстко, но все же... — Это называется «обратил внимание»? — В его бандитском мире — да. — Теян вздохнул. — Я не оправдываю его, понял? Он поступил как последняя мразь. Но если смотреть на ситуацию со стороны... может, он просто не знает, как по-другому. Джиен молчал. В голове крутились слова Сынхена: «Спасибо, что сказал». Взгляд, которым он смотрел. То, как напрягся, когда Джиен заговорил о боссе. — Ты думаешь, я должен ему признаться? — А ты хочешь? — Не знаю. Боюсь. — Чего? — Что пошлёт. Что засмеёт. Что скажет, что я ему не нужен. Теян встал, подошёл и сел рядом на кровать. — Слушай, — сказал он тихо. — Я тебе одно скажу. Лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, что не сделал. Если ты ему не скажешь — будешь всю жизнь гадать, а что было бы, если. А если скажешь и пошлёт — ну, значит, не судьба. Зато будешь знать точно и сможешь двигаться дальше. Джиен посмотрел на него. В глазах друга была такая поддержка, что комок снова подкатил к горлу. — Спасибо, Теян, но я всеровно боюсь. — Почему? — Ты ведь знаешь Теян отвёл взгляд. — Да ладно... Не кисни. Всё наладится. — А если не наладится? — Значит, будем придумывать что-то другое. Мы ж команда. Джиен слабо улыбнулся. Команда. У него была команда. Друзья, которые не бросят, что бы ни случилось. Он лёг обратно на кровать, глядя в потолок. Мысли всё ещё путались, но где-то глубоко внутри зарождалась решимость. — Теян. — А? — Если завтра меня убьют — ты мою технику себе заберёшь? — Иди ты. — Теян закатил глаза. — Никто тебя не убьёт. А если попробуют — я им устрою. У меня СуХек есть, он заговорит всех до смерти. — Ладно, — сказал он — Попробуй. А я пока придумаю, как тебя отмазывать, если что. — Договорились. Они замолчали. Джиен закрыл глаза. В комнате было тихо и уютно. За окном уже разгорался день, но плотные шторы надёжно удерживали полумрак, создавая атмосферу вечернего покоя. Джиен лежал на кровати, глядя в потолок, и чувствовал, как напряжение последних часов потихоньку отпускает. Теян сидел в своём кресле, крутясь из стороны в сторону и лениво листая что-то в телефоне. — Теян, — голос Джиена прозвучал тихо, но в этой тишине он отозвался эхом. — Мм? — Теян даже не поднял головы, продолжая пялиться в экран. — Знаешь, почему я боюсь ему признаваться? Теян замер. Палец, листавший ленту, остановился. Он поднял глаза на друга и отложил телефон в сторону. В его взгляде мелькнуло что-то между любопытством и настороженностью. — Ну? — осторожно спросил он. — Почему? Джиен молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Пальцы теребили край одеяла, взгляд блуждал по потолку, не задерживаясь ни на чём. — Из-за его босса, — наконец выдохнул он. Теян нахмурился. Откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. — Босса? — переспросил он с недоумением. — Он тут вообще каким боком? Мы его видели всего пару раз, и то мельком. У меня с ним больше романтики, чем у тебя, если честно. Джиен резко повернул голову и посмотрел на друга с возмущением, которое даже в полумраке читалось на его лице. — Чего?! — он приподнялся на локте. — Какая романтика? Ты вообще о чём? — Ну а что? — Теян пожал плечами, но в глазах его заплясали смешинки. — Мужик видный, солидный. Чёрный костюм, взгляд тяжёлый. Чем не романтический герой? — Теян, заткнись, — Джиен фыркнул, но фырканье вышло каким-то нервным. — А что? Я просто говорю... — Ты просто несёшь чушь. — Джиен снова откинулся на подушку, уставившись в потолок. Помолчал. А потом вдруг выпалил: — Я тебе не рассказывал, но перед тем роковым днём в кафе... ну, когда мы подрались с Сынхеном... Теян насторожился. Он подался вперёд, вглядываясь в лицо друга. — Что? Джиен глубоко вздохнул. Слова застревали в горле, но он заставил себя произнести их вслух. Раз уж начал — нужно договаривать. — Я трахался с этим боссом, — выпалил он одним духом. Тишина. Абсолютная, звенящая тишина повисла в комнате. Было слышно, как за окном проехала машина, А в комнате — ни звука. Теян замер. Челюсть его медленно отвисла, глаза расширились до невозможных размеров. Он смотрел на Джиена так, будто тот только что признался в убийстве или в том, что он инопланетянин. — Чего? — выдохнул он наконец. Голос прозвучал хрипло, будто Теяну перекрыло кислород. — Чего-чего? — Того. — Джиен отвернулся к стене, не в силах смотреть на реакцию друга. — Было дело. Случайно. Глупо. Я даже не знал, кто он. Просто... ну, ты понимаешь. — Не понимаю, — честно признался Теян. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с него ошеломление. — Джиен... ты... с боссом банды? Тем самым, в чёрном? — Ага. — Охренеть. — Это ещё не всё, — глухо добавил Джиен. — Кажется, он на мне зациклился. Я ему тогда, по пьяни или по глупости... да накачен был если честно, рассказал про Сынхена. Про то, что он мне нравится. И теперь он считает его крысой, хочет убрать. А если узнает, что я к Сынхену чувства испытываю... по-настоящему... — он сглотнул, — он что-то сделает с ним. Или с нами обоими. Вот чего я боюсь. Теян молчал. Долго, очень долго. Просто сидел в своём кресле, переваривая информацию, и молчал. На его лице сменялись эмоции — шок, неверие, осознание, и снова шок. — Джиен, — наконец выдохнул он. — Ты понимаешь, что ты по уши в дерьме? — Понимаю. — И как ты собираешься оттуда вылезать? — Не знаю. — Может... — Теян замялся, подбирая слова. — Может, просто забудь Сынхена? А? Ну серьёзно. Это спасёт вас обоих. Если босс реально на тебя запал — он может отстать от Сынхена, если ты будешь с ним. А если узнает, что ты к другому... — Теян, — перебил Джиен, и в голосе его зазвенела сталь. — Я уже пробовал забыть. Не получается. — Но... — Поздно. — Джиен сел на кровати, повернулся к другу. В его глазах горел тот самый огонь, который Теян видел редко — когда Джиен был готов идти до конца. — Я влюбился по уши. И я его защищу. Как рыцарь на белом коне. Теян смотрел на него несколько секунд. А потом вдруг расхохотался. Громко, почти до слез. — Ты... ты сейчас серьёзно? — выдавил он сквозь смех. — Рыцарь на белом коне? Джиен, ты себя слышишь? — А что такого? — обиженно надулся Джиен. — Да просто представил... — Теян вытирал выступившие слёзы. — Сынхен в роли принцессы, попавшей в беду. Это ж надо! Он больше тебя, здоровый, в банде, а ты его спасать собрался! — Ну и что? — Ничего. — Теян всё ещё улыбался, но в глазах его появилась теплота. — Просто... удачи тебе, бро. Правда. Она тебе понадобится... В принципе только она тебе помочь и может в этом деле. Джиен фыркнул, но в уголках его губ тоже затаилась улыбка. — Спасибо, — тихо сказал он. — За поддержку. — Обращайся. — Теян хлопнул себя по коленям и встал. — Ладно, уже день скоро, а мы так и не спали. Давай хоть пару часов прикорнём. Вечером опять куда-нибудь попрёмся, наверное. Он подошёл к окну и задёрнул шторы плотнее, погружая комнату в почти полный мрак. Потом стащил футболку, бросил её на стул и плюхнулся на кровать рядом с Джиеном. — Подвинься. — Сам подвинься. — Ты на моей кровати, между прочим. — Ты сам меня сюда пригласил. — И теперь жалею. Они возились несколько секунд, пихаясь локтями и борясь за место, как в детстве. Наконец устроились — Джиен на своём краю, Теян на своём, между ними небольшой зазор. Теян повернул голову, пытаясь разглядеть лицо друга в полумраке. — Ты это... не кисни. Всё будет хорошо. Я не знаю как, но будет. — Откуда такая уверенность? — А куда мы денемся? — Теян усмехнулся. — У нас СуХек есть. Джиен фыркнул, представив эту картину... Сухек скорее первый убежит бросив их. — А если не поможет? — Тогда ДэСон... будет плакать, СынРи... Тоже. А я буду шутить. Авось пронесёт. — Оптимист. — Реалист. — Теян зевнул, прикрывая рот ладонью. — Ладно, давай спать. А то завтра... ну, сегодня уже... короче, когда проснёмся, тогда и будем думать. Спать хочу. — Ага. Они замолчали. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только ровным дыханием и редкими звуками с улицы. Где-то далеко проехала машина, залаяла собака, зазвенел трамвай. Город жил своей жизнью, не подозревая о буре, что бушевала в душе одного подростка на окраине. Джиен лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Мысли всё ещё крутились вокруг Сынхена, вокруг босса, вокруг всего этого безумия, в которое он вляпался. Но рядом было тепло друга, его надёжное присутствие, и это помогало не провалиться в панику. — Теян, — прошептал он. — М? — сонно отозвался тот. — А если я проиграю? — Не проиграешь. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — это ты. — Теян повернулся на бок, устраиваясь поудобнее. — Ты сильный. Даже когда кажется, что нет. И у тебя есть мы. А мы — сила. Джиен улыбнулся в темноту. Улыбнулся по-настоящему, впервые за долгое время. — Спи, Теян. — Ага. И тебе не хворать. Через несколько минут дыхание Теяна выровнялось, став ровным и глубоким — он провалился в сон с лёгкостью, свойственной только тем, кто умеет не тащить груз чужих проблем на своих плечах. Или просто очень устал. Джиен ещё долго лежал, глядя в потолок и слушая этот ровный ритм. Где-то там, в больнице, спал Сынхен. Где-то по городу ходил тот мужчина в черном, возможно, думая о нём. Где-то прятались те двое из магазина, готовящие покушение. А здесь, в этой маленькой комнате, было тихо и безопасно. Здесь можно было просто дышать. Он закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон. Солнце уже садилось, когда Джиен открыл глаза. Комната была залита золотистым светом, пробивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы. Рядом, разметавшись по кровати, спал Теян — одна нога свешивалась на пол, рука была закинута на подушку, рот приоткрыт. Храпел он негромко, но ритмично. Джиен пошевелился и поморщился — тело затекло от неудобной позы. Несколько секунд он просто лежал, глядя в потолок и собирая мысли в кучу. А потом реальность обрушилась на него всей своей тяжестью. Не мог он просто выкинуть из головы свои переживания. — Чёрт, — прошептал он, проводя рукой по лицу. Джиен осторожно выбрался из-под одеяла, стараясь не разбудить друга. Ноги коснулись прохладного пола, и он поёжился. В коридоре было тихо. Из гостиной доносились приглушённые голоса — родители Теяна смотрели телевизор. Джиен прошлёпал на кухню, налил себе воды и сел за стол, уставившись в одну точку. «Что теперь делать?» Мысли путались, натыкались друг на друга, создавая в голове невообразимый хаос. С одной стороны — Сынхен. Живой, но в опасности. С другой — босс, который, кажется, реально на него запал. И если он узнает... — Проснулся? Голос матери Теяна заставил его вздрогнуть. Она стояла в дверях кухни в своём цветастом фартуке и смотрела на него с той самой материнской заботой, от которой у Джиена каждый раз щемило в груди. — Добрый...день — выдавил он. — День? Уже почти ночь, — мягко улыбнулась она. — Вы спали как убитые. Я заходила ещё дням, но Теян только рыкнул и отвернулся. Решила не будить. — Извините. — За что? — она подошла к плите. — Есть хочешь? Я суп сварила, оладьи остались. — Не стоит... — Стоит-стоит. — Она уже ставила перед ним тарелку с дымящимся супом. — Ешь. Выглядишь бледным. Джиен не стал спорить. Суп оказался вкусным, домашним, и с каждым глотком он чувствовал, как возвращаются силы. Не только физические. — Теян рассказывал, вы в больницу ходили, — осторожно сказала тетушка, присаживаясь напротив. — К другу? — Ага. — Поправляется? — Да. Вроде. Она внимательно посмотрела на него. В её взгляде было что-то такое, отчего Джиену захотелось провалиться сквозь землю. Слишком проницательно. Слишком по-матерински. — Джиен-а, — тихо сказала она. — Я не лезу, ладно? Но если нужна помощь — ты только скажи. Мы с мужем... мы за тебя переживаем. У Джиена защипало в носу. Он сглотнул, отводя взгляд. — Спасибо, — выдавил он. — Правда. Спасибо. Она мягко улыбнулась, погладила его по голове и ушла, оставив его одного с его мыслями и тарелкой супа. Джиен доел, помыл за собой посуду и побрёл обратно в комнату. Теян уже не спал — сидел на кровати, лохматый и сонный, и тупил в телефон. — О, проснулся, — зевнул он. — А я уж думал, ты до ночи проспишь. Который час? — не знаю — Ничего себе мы вырубились. — Теян потянулся, хрустнув суставами. — Есть хочу. — Твоя мама кормила меня супом. Там ещё оладьи остались. — А мне? — Не знаю. Сходи посмотри. Теян кряхтя встал и поплёлся на кухню. Вернулся через пять минут с тарелкой оладий и чашкой кофе. — Мама сказала, чтобы я тебя не грузил своими проблемами, — сообщил он, плюхаясь обратно на кровать. — Сказала, что у тебя своих полно. — Умная у тебя мама. — Ага. — Теян откусил оладушек. — Так что там с нашими планами? Опять в больницу попрёмся? Джиен помолчал. Подошёл к окну, отдёрнул штору. — Не знаю, — честно признался он. — Хочу. Но боюсь. — Чего? — Всего. — Джиен повернулся к другу. — Что он снова пошлёт. Что босс узнает. Что я не справлюсь. Теян дожевал оладушек, облизал пальцы и посмотрел на него серьёзно. — Джиен, я тебе одно скажу. Если ты будешь бояться — ничего не изменится. Сынхен так и останется в больнице под прицелом, босс будет думать, что ты его собственность, а ты будешь сидеть здесь и мучиться. А если рискнёшь — может, и выгорит что-то. — А может, и нет. — Может, и нет, — согласился Теян. — Но тогда хотя бы будешь знать, что попытался. Джиен смотрел на друга и чувствовал, как внутри закипает что-то — не злость, не страх, а какая-то странная решимость. Теян прав, но страшно. — Ладно, — выдохнул он. — Пойду. — Сейчас? — Сейчас. — Джиен уже натягивал куртку. — Пока не передумал. — Я с тобой. — Не надо. Я сам. Теян хотел возразить, но встретился с ним взглядом и понял — бесполезно. В глазах Джиена горел тот самый огонь, который не погасить никакими уговорами. — Ладно, — сдался он. — Но если что — звони. Я примчусь. — С СуХеком? — С СуХеком. Джиен улыбнулся — коротко, но искренне. Подошёл к двери, остановился на пороге. — Теян. — А? — Если меня убьют — скажи Сынхену, что я... — Сам скажешь. — Теян перебил его, не давая договорить. — Иди уже. Герой. Джиен вышел. На улице было свежо. Он шёл быстрым шагом, почти бежал, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. В голове крутилось тысячи вариантов того, что он скажет, но ни один не казался правильным. «Я люблю Хёна? Я люблю его! Сынхен, я тебя люблю. Сынхен, ты мне нравишься. Сынхен, я знаю, что ты в опасности. Сынхен... я трахался с твоим боссом, а хочу с тобой...» — Блять, что за херня, — выдохнул он вслух. — Полный бред. Но ноги сами несли его к остановке, к автобусу, к больнице. Когда он вошёл в знакомый вестибюль, сердце колотилось где-то в горле. Та же медсестра за стойкой подняла на него глаза и узнала. — Опять вы? — беззлобно сказала она. — К Чхве Сынхену? — Да. — Идите. Только недолго. Ему сегодня лучше, но всё равно слабый. Джиен кивнул и почти побежал к лифту. Он уже давно запомнил кабинет. Он остановился перед дверью, переводя дыхание. Рука дрожала, когда он тянулся к ручке. «Войду — и скажу. Всё скажу. Будь что будет». Он толкнул дверь. Дверь распахнулась с такой силой, что ручка с глухим стуком ударилась о стену. — Чхве Сынхен! — голос Джиена ворвался в палату раньше, чем он сам переступил порог. И замер. Картина, открывшаяся его глазами, была настолько абсурдной, что мозг отказался её обрабатывать. Сынхен полулежал на кровати, облокотившись на подушки. Выглядел он... растерянным. Но не это главное. Напротив него, понурив головы, стояли ТЕ САМЫЕ ДВА АМБАЛА. Те, из круглосуточного магазина. Те, что говорили про крысу и покушение. А рядом с кроватью, на стуле, сидел ДэСон с круглыми от удивления глазами. Время остановилось. Четыре пары глаз уставились на Джиена. Тот, кто стоял ближе — здоровенный мужик с бычьей шеей — машинально потянулся рукой под пиджак. Жест был неуловимым, но Джиен заметил. И заметил, как Сынхен едва заметно повёл пальцем. Один короткий жест — «опусти». Рука амбала вернулась на место. Пальцы сплелись в замок. Голова опустилась ещё ниже. — Чт... Джиен-хён? — голос ДэСона прозвучал жалобно и растерянно. Он переводил взгляд с Джиена на Сынхена и обратно, явно пытаясь понять, что происходит. Джиен вышел из оцепенения. Адреналин ударил в голову, заглушая все вопросы. Какая разница, кто эти люди? Какая разница, почему они здесь? Он шёл сюда с одной целью — и он её добьётся. — Чхве Сынхен! — его голос прозвучал громко, почти на грани крика. — Нам надо срочно поговорить! Сынхен уставился на него с таким выражением лица, будто Джиен только что признался в желании взорвать больницу. Рот приоткрылся, но ни одного слова не вылетело. — Может... нам выйти? — осторожно предложил ДэСон, приподнимаясь со стула. — Нет! — рявкнул Джиен так, что ДэСон плюхнулся обратно. — Оставайтесь! Можете все остаться! Мне плевать! Он глубоко вдохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Четыре пары глаз — ДэСона, двух амбалов и, наконец, Сынхена — смотрели на него в полном оцепенении. — Чхве Сынхен... Хён... — голос дрогнул, но Джиен заставил себя продолжать. Слова вырывались из самой глубины, горячие, отчаянные, глупые. — Ты мне нравишься! Я люблю тебя! Тишина. Гробовая, абсолютная, звенящая тишина. У ДэСона челюсть отвисла так, что, казалось, вот-вот коснётся пола. Глаза стали размером с блюдца. Он замер, превратившись в статую. А потом кто-то фыркнул. Один из амбалов — тот, что пониже ростом, с перекошенной рожей — не выдержал. Плечи его затряслись. Второй, стоящий рядом, тоже начал подрагивать, прикрывая рот кулаком. Они давились смехом, пытаясь сохранить серьёзные лица, и у них это не особо получалось. Джиен почувствовал, как кровь приливает к щекам. Жар стыда обжёг с головы до пят. Что он несёт? Зачем он это сказал? При всех? При этих... при этих бандитах, которые сейчас ржут над ним как кони? «Теян, — пронеслось в голове. — Теян, сволочь, со своими дурацкими советами! Чтоб ты провалился со своим «просто скажи»!» Сынхен сидел, не двигаясь. Он выглядел так, будто его огрели по голове чем-то тяжёлым. Он полностью вошёл в транс. А потом он медленно, очень медленно поднёс руку ко лбу. Прижал ладонь. Выдохнул — так, словно сбрасывал с плеч тонну груза. — Господи, — произнёс он измученно. — За что? За что мне это? Где я так провинился? Рука метнулась к подушке. В следующую секунду подушка полетела в сторону хохочущих амбалов, но те ловко увернулись. Тогда Сынхен схватил со столика три яблока — красных, наливных, которые, видимо, принесли посетители — и швырнул их один за другим. — Вы чё ржёте, идиоты?! — рявкнул он, хватаясь за четвёртое яблоко, но ДэСон проворно перехватил его руку. — Хён, хватит! Это последнее! Сынхен выдохнул, тяжело, шумно. Ткнул пальцем в сторону двери. — ПРОВАЛИВАЙТЕ! ПСИНЫ! ПРОВАЛИВАЙТЕ ОБА! Амбалы, всё ещё трясясь от смеха, быстро, но с какой-то странной почтительностью подобрали с пола подушку и яблоки. Сложили их аккуратной стопкой. А потом — Джиен чуть глаза не выронил — поклонились. Два раза, под девяносто градусов. — Как скажете, босс, — прогудел тот, что с бычьей шеей. И на выходе, поравнявшись с застывшим Джиеном, один из них сунул ему в руки подушку и яблоки. — Держи, невестка — хмыкнул он и вышел, прикрыв дверь. Джиен стоял с подушкой наперевес и яблоками в другой руке, чувствуя, как реальность трещит по швам. Босс. Они сказали «босс». — Что за хрень? — выдохнул он, поворачиваясь к Сынхену. Голос его звенел, как натянутая струна. — Что за хрень тут происходит? В смысле — босс?! Сынхен открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джиен уже не контролировал себя. — В СМЫСЛЕ БОСС?! — заорал он, и яблоки, только что вернувшиеся в палату, снова полетели в цель. Одно, второе, третье — Джиен швырял их с яростью оскорблённого достоинства. — КАКАЯ ЖЕ ТЫ ПАДЛА! ТЫ ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ЗНАЛ?! ЗНАЛ И МОЛЧАЛ?! Сынхен дёрнулся, пытаясь увернуться, но Джиен никогда не был метким стрелком. Яблоки летели мимо, зато ДэСон, сидевший на линии огня, получал одно за другим. — Ай! Хён! — взвыл ДэСон, прикрывая голову руками. — В меня же! В меня летит! — Извини! — рявкнул Джиен, запуская четвёртым яблоком. Сынхен тем временем совершил стратегический манёвр — натянул одеяло на голову и свернулся калачиком, поджав колени к груди. Из-под одеяла доносилось только приглушённое: — Я не знал... ну, не сразу... Джиен, успокойся... — НЕ ЗНАЛ ОН! — Джиен метался по палате, размахивая подушкой. — ТЫ МНЕ ВРАЛ! ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ВРАЛ! — Я не врал! — донеслось из-под одеяла. — Просто не говорил! — ЭТО ТО ЖЕ САМОЕ! — Разница есть! — НЕТ! ДэСон сидел, вжав голову в плечи, и наблюдал за этим бедламом с выражением человека, который случайно оказался в эпицентре войны. Яблоки валялись на полу, подушка была в руках у разъярённого Джиена, а его старший хён прятался под одеялом. — Может... — осторожно начал ДэСон. — Может, вы поговорите? — МОЛЧИ! — рявкнули на него оба — и Джиен, и Сынхен из-под одеяла. ДэСон заткнулся и вжал голову ещё сильнее. Джиен остановился посреди палаты, тяжело дыша. Адреналин схлынул, оставляя после себя опустошение и дикую усталость. Он смотрел на одеяло, под которым прятался человек, которому он только что... признался в любви? И который оказался тем самым боссом? — Вылезай, — глухо сказал он. — Нет. — Вылезай, я сказал. — Ты кидаешься яблоками. — Больше не буду. — Обещаешь? Джиен закатил глаза к потолку. Господи, за что ему это? — Обещаю. Одеяло медленно сползло вниз, открывая взлохмаченную голову и настороженные глаза. Сынхен выглядел... почти забавно. Как ребёнок, который нашкодил и теперь боится наказания. — Ты босс, — констатировал Джиен устало. — Тот самый. Да? — Да, — перебил Сынхен, чтобы не договаривать при ДэСоне. — Тот самый. — И ты знал. — ... Может быть. — И молчал. — А что я должен был сказать? Джиен сжал подушку так, что она чуть не лопнула по швам. Внутри всё кипело — обида, злость, непонимание. Но где-то глубоко, под всем этим, теплилось что-то другое. То, что заставляло его сердце биться чаще. — Ты идиот, — выдохнул он. — Знаю. — Придурок. — Согласен. — Падла. — Это уже было. Джиен шагнул к кровати, сильнее сжал подушку и со всей силы шваркнул ею по голове Сынхена. — Врунишка! — Сынхен дёрнулся и тут же нырнул обратно под одеяло, заматываясь с головой, как кокон. — Ты обещал! — Я обещал не кидаться яблоками! Про подушку разговора не было! Вылазь! — Не вылезу! — Я СЕЙЧАС В СТРЕССЕ, А НУ ВЫЛЕЗ! — Джиен дёргал одеяло, но Сынхен держал мёртвой хваткой. — Нет! — Вылезай, кому сказал! — Не-а! Джиен рыкнул от злости. А потом сделал то, чего от него никто не ожидал. Он запрыгнул на кровать. Буквально оседлал бёдра Сынхена, прижимая его к матрасу своим весом. Картина открылась та ещё — взлохмаченный, раскрасневшийся Джиен верхом на парне, который пытается спрятаться под одеялом. — А ну отдай одеяло! — Джиен тянул ткань вверх. — Не отдам! — Сынхен тянул вниз. — Отдай, я сказал! ДэСон, наблюдавший за этим бедламом, сидел на стуле с круглыми глазами и не знал, куда себя деть. Его лицо медленно вытягивалось, приобретая оттенок переспелого помидора. — Может... мне выйти? — пискнул он, но его никто не услышал. — Ты всё знал! — Джиен наконец стащил одеяло, открывая лицо Сынхена. — Ты всё это время знал, да? Что ты тот самый мужик в чёрном? Сынхен смотрел на него снизу вверх. В его глазах плясали чёртики, но голос звучал серьёзно: — Знал. — То есть у тебя не амнезия? Не раздвоение личности? Ты просто... просто играл? — Ну... — Какого хрена ты меня избил?! — Ты первый начал! — Я первый начал? — Джиен аж задохнулся от возмущения. — Я первый начал?! Ты пришёл в кафе, довёл меня до белого каления, а я первый начал?! — Ты ударил меня сахарницей! — Потому что ты меня достал! — Ну прости... — Прости он! — Джиен снова огрел его подушкой. — А сразу после моего первого раза ты так докапывался до меня в кафе?! Сам-то какой чистенький пришёл, да? Сынхен открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джиена уже понесло: — А у меня тогда всё текло по ногам! Я даже ходить нормально не мог, не то что сидеть! Падла! Собака! Ненавижу тебя! Ненавижу! Подушка летала в воздухе, методично приземляясь на голову Сынхена. Тот даже не пытался защищаться — просто лежал, принимая удары судьбы и подушки с удивительным смирением. — Ты! Меня! Бросил! После первого раза! — каждое слово сопровождалось новым ударом. — И! Избил! Потом! — Я же извинился! — Сынхен прикрывался локтями. — Мало! — Я деньги заплатил! — Ещё меньше! — Ай! — Будешь знать, как играть в бандита! Мы же не в дораме какой-то! И в этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла медсестра — та самая, которая уже привыкла к визитам Джиена. С подносом в руках. С выражением лица, которое медленно, но верно трансформировалось из служебного доброжелательного в абсолютный ужас. Картина, открывшаяся её глазам, не поддавалась описанию. Джиен сидел верхом на Сынхене, размахивая подушкой. Сынхен лежал под ним, лохматый и красный. А ДэСон сбоку пытался ухватить Джиена за рукав, чтобы стянуть с кровати, и при этом издавал звуки, похожие на предсмертный хрип. — Джиен-хён, слезь, пожалуйста, ну слезь, ну пожалуйста... — бормотал он, дёргая его за куртку. Сынхен, пытаясь понять, где находятся ноги Джиена, чтобы не скинуть его случайно, машинально положил руку ему на бедро. Просто чтобы сориентироваться, просто чтобы понять... Медсестра смотрела на эту руку. На то, как пальцы сжимают чужое бедро. На то, как Джиен сидит верхом. На ДэСона, который вот-вот заплачет. Поднос в её руках дрогнул. — Ой, — выдохнула она. Глаза закатились. Медсестра медленно, очень медленно сползла по дверному косяку на пол. Поднос с грохотом упал, разбрызгивая чай и разбрасывая печенье. Она сидела на полу, без сознания, с выражением глубочайшего шока на лице. В палате повисла тишина. — Охренеть, — выдохнул ДэСон. — Она... она в обмороке? Джиен замер, глядя на бесчувственное тело. Подушка выпала из рук. — А вдруг приступ? Инсульт? — Она в обмороке, идиот, — Сынхен тоже смотрел на медсестру. — От страха. — От какого страха? — От такого! И в этот момент, воспользовавшись тем, что Джиен отвлёкся, Сынхен сделал резкое движение. Рука, лежавшая на бедре, дёрнула Джиена вниз. Вторая обхватила затылок, притягивая лицо к себе. И поцеловал. По-настоящему. Глубоко. Жадно. Джиен не успел даже пискнуть — просто провалился в этот поцелуй, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Сынхен перевернул их, укладывая на бок, не разрывая поцелуя. Теперь они лежали лицом друг к другу, переплетённые. ДэСон издал звук, похожий на вскрик чайника. — АААА! — вырвалось у него. Он зажмурился и закрыл лицо руками, но пальцы предательски разъехались, позволяя подглядывать. Джиен и Сынхен оторвались друг от друга, тяжело дыша. В глазах Джиена было такое изумление, будто он только что увидел призрака. . — Это... — выдохнул он, пытаясь выровнять дыхание. — Как мне это интерпретировать? Сынхен слегка улыбнулся. — Можешь интерпретировать как «ты мне тоже нравишься». — А можешь как «я тоже тебя люблю»? — Можно и так. — Сынхен коснулся пальцами его щеки. — Но предупреждаю: со мной опасно. Джиен тут же рукой схватил челюсть Сынхена — не опаснее чем со мной. Мне не страшно. — Зря. — Потом разберемся. ДэСон на полу заскулил. — ААААА, что происходит, мать твою — простонал он, раскачиваясь в позе эмбриона. — Я не хочу это видеть! Я не хочу это слышать! Я вообще не хочу здесь находиться! — ДэСон, заткнись, — синхронно сказали Джиен и Сынхен, не разрывая зрительного контакта. — НЕ ЗАТКНУСЬ! — истерично выкрикнул ДэСон. — У меня сейчас психика сломается! Я видел то, что не должен был видеть! Я теперь до конца жизни буду в терапии! — Иди в коридор, — предложил Сынхен, не оборачиваясь. Он нежно убрал руку Джиена со своего лица и начал целовать то кисть руки, то шею. — ТАМ МЕДСЕСТРА В ОБМОРОКЕ! — Тогда сиди и молчи. — Я не могу молчать! У меня шок! Джиен фыркнул, уткнувшись лицом в плечо Сынхена от смущения. Плечи его тряслись — то ли от смеха, то ли от облегчения, то ли от всего сразу. — Что теперь будет? — спросил он тихо. — Не знаю, — честно ответил Сынхен. — Потом разберемся? — Обещаешь? — Обещаю. ДэСон на полу застонал громче. — Нам надо поговорить, — Джиен отодвинулся, садясь на кровати. Сынхен нехотя отпустил его, но продолжал держать за руку. — О чём? — Обо всём. — Джиен посмотрел на него серьёзно. — Ты вообще понимаешь, что мы школьники? Малолетние? Сынхен усмехнулся. — Я в курсе. — И как ты, будучи пиздюком, стал боссом банды? — Джиен прищурился. — Это же не за один день делается. Сынхен вздохнул. Посмотрел куда-то в сторону, собираясь с мыслями. — Долгая история. Если коротко — отец был в этой структуре. Когда он погиб, пришлось впрягаться самому. Мне тогда было шестнадцать. Джиен почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Шестнадцать... Сынхен уже... — А мать? — Мать есть. И сестра старшая. — Сынхен посмотрел на него. — Они не в курсе деталей. Думают, я просто бизнесом занимаюсь. — Им не говорил? — Не хотел, чтобы они боялись. Джиен помолчал, переваривая информацию. Потом собрался с духом и выпалил: — А я теперь сирота. Живу у Теяна. Сынхен напрягся. В его глазах мелькнуло что-то тёплое и болезненное одновременно. — Я знаю. Мне ДэСон рассказал. — Ага... Говнюк, где там его могила?— Джиен отвёл взгляд. — Ну и... я подумал... раз уж у нас теперь взаимно... я в принципе готов переехать к тебе. Сразу. Сынхен моргнул. Потом ещё раз. — Чего? — Ну, чтобы вместе жить. — Джиен чувствовал, как щёки заливаются краской. — Ты же сказал, что я тебе нравлюсь. И ты мне. Чего тянуть с таким признанием? Я лишь предупреждаю, что этот момент настанет. Сынхен смотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. А потом рассмеялся. Тихо, но искренне. — Чего опять? Слушай, я всё понимаю. Но давай по порядку? Сначала надо сходить на пару свиданий. Узнать друг друга получше. А уже потом думать о совместном проживании. Но я говорю заранее, что уже готов. Ты же со мной согласен? — Абсолютно. — Сынхен улыбнулся. — Я хочу сделать всё правильно. Ты заслуживаешь, чтобы тебя добивались. — Но... — Никаких «но». — Сынхэн перебил его мягко, но твёрдо. — Первое свидание — моя инициатива. Второе — тоже. И третье. А там посмотрим. Джиен чувствовал, как внутри разливается тепло. — Я хотел сказать, что так и должно быть, — выдохнул он — Но у меня есть вопрос. — Давай. — Если я тебе нравился, — Джиен посмотрел ему прямо в глаза, — то почему, когда предупреждал про крысу, ты меня так жёстко отшил? Сказал, что это не моё дело? Сынхен вздохнул. Отвёл взгляд, потом снова вернулся к Джиену. — Потому что боялся, — признался он тихо. — Чего? — За тебя. — Сынхен сжал его руку. — Ты мне понравился ещё давно, наверно при проверке проекта. И когда мы подрались... я буквально возненавидел себя. Джиен молчал, слушая. — Я думал, что будет лучше, если ты будешь подальше от меня. Я живу в опасном мире. У меня враги, у меня ответственность. А ты... ты чистый. Светлый. Я не хотел марать тебя всем этим дерьмом. — Но потом? — тихо спросил Джиен. — Потом ты пришёл. — Сынхен улыбнулся. — И поцеловал меня в лоб. Когда я лежал с температурой. Джиен покраснел. — Ты знал? — Я не был в отключке, просто притворился, чтобы с тобой не разговаривать... — В голосе Сынхена звучала нежность. — ... Псина. — Да, подло — Сынхен приподнял его лицо за подбородок. — Но это был самый лучший момент в моей жизни. Потому что я понял, что все взаимно. Джиен шмыгнул носом. В глазах защипало. — И я тогда решил, — продолжил Сынхен, — что как только встану на ноги, пойду к тебе. Признаюсь. Буду добиваться. Даже если ты пошлёшь — попробую снова. — А почему сразу не пошёл? — Потому что не заслуживаю, — просто ответил Сынхен. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. Джиен замахнулся, чтобы ударить его подушкой, но Сынхен перехватил его руку. — Дерьмовая у тебя жизнь, не смей так говорить, — прошипел Джиен. — Понял? Не смей. — Хорошо. — Ты идиот. — Хорошо, — Сынхен улыбнулся. — И ещё, — добавил он. — Те двое дебилов, что в меня яблоками кидались... — Я кидался, не они. — Неважно. Всеровно по шапке получат они— Сынхен махнул рукой. — Они уже скорее всего всем в банде рассказали, что у меня появился любимый человек. — Чего?! — А ты думал, они молчать будут? — Сынхен усмехнулся. — Теперь весь мой криминальный мир будет в курсе, что у босса есть парень. Так что готовься к славе. Джиен схватился за голову. — Я не выдержу. — Выдержишь. — Сынхен притянул его к себе. — И ещё. Как выпишусь — познакомлю тебя с семьёй. — С кем? — С мамой и сестрой. — Сынхен говорил спокойно, но в глазах его была такая серьёзность, что Джиен замер. — Они должны знать, что у меня есть человек, которого я люблю. — А они... не против? Ну, что я парень? — Мама? — Сынхен улыбнулся. — Мама у меня прогрессивная. А сестра будет в восторге, она любит всё такое. Джиен выдохнул. Откинулся на подушку рядом с Сынхеном, глядя в потолок. — Как-то всё слишком быстро, — признался он. — Можем сбавить темп. — Не надо. — Джиен повернул голову, встречаясь с ним взглядом. — Просто... Не верится, что реально это происходит. Сынхен погладил его по щеке. — Я сделаю всё, чтобы ты всегда был счастлив. Обещаю. Джиен сбросил руку Сынхена — У меня дорогой уход за лицом, пообещай не трогать меня своими грязными лапами. Где-то в углу завозился ДэСон, который всё это время сидел тихо как мышка, боясь дышать. — Я... я пойду, наверное, — пробормотал он, поднимаясь. — А то вы тут... ну... а мне ещё жить. — Иди, — махнул рукой Сынхен. — И медсестру подними, — добавил Джиен. — А то лежит уже полчаса. А нам надо кое-чем заняться. — Ага. — ДэСон попятился к двери. — Вы это... не убивайте друг друга. И не... ну... не при мне. — ДэСон! — Всё-всё, ухожу! Дверь за ДэСоном закрылась, и в палате снова воцарилась тишина. Слышно было только, как за стеной он суетится над медсестрой, причитая что-то про «молодёжь совсем с ума сошла». Джиен проводил взглядом закрытую дверь, потом медленно перевёл глаза на Сынхэна. Тот лежал на подушках, расслабленный, с лёгкой улыбкой на губах. Больничная рубашка расстегнулась на груди, открывая ключицы и начало твёрдых мышц. Капельницу уже убрали, и ничто не мешало рассматривать его без помех. — Чего смотришь? — спросил Сынхэн, заметив этот взгляд. — Думаю, — загадочно ответил Джиен. — О чём? — О том, что мы наконец одни. Сынхэн приподнял бровь. В его глазах мелькнуло что-то — то ли удивление, то ли предвкушение. — И что ты предлагаешь? Джиен вместо ответа подвинулся ближе. Сел на край кровати, прямо у бедра Сынхена. Провёл пальцем по его руке — от запястья до локтя, медленно, дразняще. — Джиен... — голос Сынхена чуть сел. — Что? — Ты чего творишь? — А на что похоже? — Джиен наклонился, касаясь губами его плеча. Легко, едва ощутимо. Сынхен дёрнулся, но не отстранился. — Мы в больнице, — напомнил он хрипло. — Я знаю. — Сюда могут войти. — Не войдут. — Джиен уже целовал его шею, медленно, со вкусом. — ДэСон дверь караулит, он там справляется, — шепнул Джиен, проводя пальцем по груди Сынхена. — У нас есть время. Сынхен перехватил его руку, поднёс к губам, целуя каждый палец медленно, почти благоговейно. — Ты хоть понимаешь, что со мной делаешь? — голос его звучал хрипло, срываясь. — А что я делаю? — Джиен смотрел на него с притворной невинностью, но в глазах огоньки. Он приподнялся на локте, нависая над Сынхеном. — Я просто лежу. — Ты просто лежишь и сводишь меня с ума. — Правда? — Джиен наклонился, касаясь губами его ключицы. Легко, едва ощутимо, дразняще. — А так? Сынхен выдохнул сквозь зубы. Руки сами легли на талию Джиена, притягивая ближе. — Так... тоже. — А так? — Джиен прикусил кожу за ухом, и Сынхен дёрнулся, глухо застонав. — Джиен... — Что? — тот отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Улыбка была такой довольной, такой кошачьей, что у Сынхена перехватило дыхание. — Тебе не нравится? — Нравится. — Сынхен перевернул их, оказываясь сверху. — Слишком нравится. Теперь уже Джиен оказался прижатым к матрасу, а Сынхен нависал над ним, тяжёлый, горячий, с бешеным взглядом. — Ты специально? — спросил он низко. — Ага. — Джиен обвил его шею руками. — И буду продолжать. — Провоцируешь? — А ты поддаёшься. Сынхен усмехнулся и поцеловал его. Жадно, по собственнически. Джиен ответил с той же страстью, пальцы зарылись в волосы на затылке, притягивая ближе. Поцелуй длился долго, пока не закончился воздух. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Раздевайся, — выдохнул Джиен, дёргая за больничную рубашку Сынхена. — Здесь? — тот оглянулся на дверь. — Здесь. — Джиен уже стягивал с него рубашку, оголяя плечи, грудь, живот. — Или боишься? Сынхен посмотрел на него. В этом взгляде было столько всего — желание, нежность, лёгкое смущение, которое так не вязалось с его обычным образом. — С тобой — нет, — ответил он тихо. Джиен улыбнулся и потянул его обратно в поцелуй. Мягче, нежнее, но не менее страстно. Руки скользили по обнажённой коже, изучая его. — Ты очень красивый, — прошептал Джиен между поцелуями. Сынхен смущённо отвернулся, но Джиен поймал его лицо ладонями, заставляя смотреть в глаза. — Не прячься. Я серьёзно. — Я не... — Сынхен запнулся. — Просто непривычно. — К комплиментам? — К тому, что они от тебя. Джиен поцеловал его в уголок губ. — А тебе много кто комплименты говорит? Интересно... Сынхэн выдохнул, закрывая глаза на секунду. А потом стянул с Джиена футболку одним движением, прижимаясь к нему всем телом. Кожа к коже, жар к жару. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он куда-то в шею. — Знаю. — Джиен выгнулся, трогаясь об него. — И мне это нравится. Дальше слова стали лишними. Сынхен целовал его везде, до куда мог дотянуться — шею, плечи, грудь, спускаясь всё ниже. Джиен выгибался, закусывая губу, чтобы не стонать слишком громко. Пальцы вцепились в простыни, потом в волосы Сынхена, притягивая ближе. — Ты даже не представляешь, — выдохнул Джиен, когда Сынхен поднял голову, — как я хотел твои руки. Сынхен замер, глядя на него сверху вниз. В его глазах мелькнул идиотизм. — Чего? Где? — Везде. — Джиен провёл его ладонью по своей груди, вниз по животу, останавливаясь у паха. — На себе... В себе. Сынхен сглотнул. Кадык дёрнулся. — Ты уверен? — А ты сомневаелся? — Джиен усмехнулся и, не отпуская его взгляда, поднёс его пальцы к своим губам. Медленно, очень медленно, он взял в рот сначала один палец. Потом второй. Язык скользнул по подушечкам, обводя, дразня. Глаза были прикрыты, но он чувствовал, как Сынхен замер, как его дыхание сбилось. — Чёрт, — выдохнул тот. — Джиен... — Ммм? — тот выпустил пальцы с влажным звуком, довольно улыбаясь. — Что? — Ты меня убьёшь. — Не сегодня. Сынхен выдохнул и опустился ниже, целуя его живот, бёдра, возвращаясь к губам. Руки тем временем скользнули между ног, раздвигая, подготавливая. Джиен ахнул, когда прохладные пальцы коснулись самого сокровенного. — Холодно? — шепнул Сынхен. — Нет... горячо... Пальцы вошли медленно, осторожно, давая привыкнуть. Джиен выгнулся, закусывая губу, чтобы не закричать. Ощущение было странным, новым, но нежнее чем первый раз. — Ещё, — выдохнул он. — Ещё. Второй палец вошёл легче. Сынхен двигал ими осторожно, растягивая, подготавливая, и одновременно целовал — в шею, в ключицы, в грудь. Джиен таял под этими прикосновениями, чувствуя, как внутри закипает жар. — Я хочу тебя, — выдохнул он. — Весь. — Весь? — Весь. Сынхен убрал пальцы и навис над ним, глядя в глаза. В его взгляде было столько всего — желание, нежность, благоговение. — Если будет больно — скажи. — Не будет. Он вошёл медленно, очень медленно, давая Джиену время привыкнуть. Тот выдохнул сквозь зубы, вцепившись в плечи Сынхэна. Было... странно. Полно. Горячо. — Ты как? — спросил Сынхен, замирая. — Или будет, больно... — выдохнул Джиен. — Двигайся И Сынхен начал двигаться. Сначала осторожно, потом смелее, находя ритм, который заставлял Джиена забывать, как дышать. Каждый толчок отдавался во всём теле сладкой дрожью. — Сынхен... — выдохнул Джиен, запрокидывая голову. — Ещё... Тот ускорился, прижимая его к себе, целуя куда придётся — в шею, в ключицу, в губы. Руки скользили по телу, сжимали бёдра, талию, грудь. Джиен чувствовал каждое прикосновение, каждый миллиметр этих больших, горячих ладоней, о которых так долго мечтал. — Я близко, — выдохнул он. — Сынхен... — Я тоже. — Тот прижался сильнее, двигаясь быстрее, глубже. — Джиен... В момент Джиен выгнулся, вскрикнув, чувствуя, как по телу разливается жаркая волна. Сынхен замер на секунду, а потом со стоном рухнул на него, тяжело дыша. Несколько минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в ушах, в висках, в кончиках пальцев. — Я люблю тебя, — выдохнул Сынхен куда-то в шею. — И я тебя, — ответил Джиен, гладя его по спине. Но уже через минуту Джиен почувствовал, что Сынхен становится слишком тяжёлым. Не в плохом смысле — просто дышать становилось трудно. — Эй, — он толкнул его в плечо. — Любовь любовью, но слезь с меня пожалуйста. Сынхен нехотя перекатился на бок, всё ещё тяжело дыша. Джиен выбрался из-под него, встал с кровати и сладко потянулся, закинув руки за голову. Позвоночник предательски хрустнул. — Ох, — выдохнул он, разминая шею. — Кажется, мне нужен массаж. Сынхен лежал на кровати, растрёпанный, расслабленный, и смотрел на него. Взгляд скользил по его телу — по ключицам, по груди, по животу, по бёдрам. В этом взгляде было столько восхищения, что Джиен смущённо отвернулся. — Чего уставился? — буркнул он, подбирая с пола футболку. — Ты кстати в будущем будешь мне его делать. — Я просто любуюсь. — Засунь своё любование знаешь куда? — Знаю. — Сынхен улыбнулся. — Но сейчас я слишком устал. Джиен фыркнул и начал одеваться. Футболка налезла, джинсы застегнулись, волосы пригладились руками. Он подошёл к маленькому зеркалу на стене, критически осмотрел себя. Щёки красные, губы припухшие, взгляд... Со взглядом все нормально. — Ну как я выгляжу? — спросил он, поворачиваясь к Сынхену. — Не ребенок, а порнозвезда. — ... Кого я вообще спрашиваю. — Не ну, а что? Джиен подошёл к кровати, наклонился и чмокнул Сынхена в губы. Тот ответил, притягивая его ближе. — Отпусти, — Джиен высвободился. — Мне пора. — Останься. — Не могу. Теян волнуется, ДэСон там за дверью, наверное, уже поседел. Сынхен вздохнул, но отпустил. — Когда увидимся? — Завтра. — Джиен уже натягивал куртку. — Если ты, конечно, не сбежишь опять. — Не сбегу. — Точно? — Обещаю. Я обещания сдерживаю в отличии от кого-то. Джиен улыбнулся проигнорировав колкость. А потом вдруг сделал серьёзное лицо и протянул руку. — Кстати. Первый денежный вклад в своего партнёра. Сынхен уставился на его ладонь. — Чего? — Деньги. На такси. — Джиен говорил с самым невинным видом. — На автобусе я после такого ехать не хочу. Спина болит, сам понимаешь. Сынхен смотрел на него несколько секунд. А потом рассмеялся. Джиен даже бровью не повёл. — Мне кажется я честно отработал эти деньги. Так что раскошеливайся. Свои я тратить не буду раз у меня есть такой кошелек в лице тебя. — Джиен, ты невыносим. — Знаю. Так дашь денег или мне пешком топать? Сынхен всё ещё смеясь, потянулся к своей тумбе, где лежали его личные вещи, достал бумажник и протянул несколько купюр. — Хватит? Джиен посчитал, довольно кивнул. — Хватит, но я всегда не против бонусов — Он спрятал деньги в карман. — Ладно, я пошёл. — Джиен. — А? — Я правда тебя люблю. Джиен замер на пороге. Повернулся, посмотрел на него долгим взглядом. — И я тебя, — ответил он тихо. — Очень. И вышел. Тихо сказав, уже закрывая дверь, так, что только он себя и слышал — наверно... За дверью его встретил взлохмаченный, измученный ДэСон, который сидел на стуле, обхватив голову руками. — Живой? — спросил Джиен. — Нет. — ДэСон поднял на него красные глаза. — Я умер. Ещё час назад. — Пошли, — Джиен хлопнул его по плечу. — Я тебя чаем напою. — А если я теперь никогда не смогу смотреть на вас без слёз? — Привыкнешь. Они пошли по коридору. Палаты оставались за спиной. Они попрощались с медсёстрами. Джиен вышел из больницы, глубоко вдохнул вечерний воздух и улыбнулся. Полосы жизни постоянно чередуются. Но за черной всегда следует белая и наоборот. Жизнь продолжается и будет продолжаться ещё долго. Конец.