Школьные приключения

— Держись, — скомандовали джиену, одной рукой продолжая играть с соском, другой опускаясь вниз, к животу Джиена, к его снова твердому, протекающему члену. Он обхватил его, начал двигать рукой в такт своим мощным толчкам. — Кончай, мальчик. Кончай, пока я трахаю твою глупую, податливую дырочку. – Эти развратные разговоры ещё больше возбуждали и смущали Джиена. Двойная стимуляция – грубая, властная, не оставляющая выбора – сделала свое дело. Волна нарастала с неистовой силой. Боль смешалась с невероятны запретным, унизительным наслаждением. Джиен закричал, когда его тело взорвалось оргазмом, судорожно сжимаясь вокруг вторжения Мужчины. Тот не остановился. Его движения стали яростными, животными, он загнал себя в последние, мощные толчки, прежде чем зарыться в Джиена до предела с низким, победным стоном, заполняя его горячим потоком. Они замерли. Джиен лежал на коленях, дрожа всем телом, чувствуя жгучую боль, липкую влагу внутри и на животе, и тяжелое дыхание мужчины у себя на спине. Пустота. Абсолютная, оглушающая. И стыд, такой глубокий, что хотелось провалиться сквозь землю. Босс медленно вышел из него. Джиен рухнул на бок, свернувшись калачиком, лицом к стене, все еще в повязке. Он слышал, как мужчина встает, как поправляет одежду. Шум воды в каком-то санузле. Потом вернулся. Влажное полотенце сново коснулось его спины, бедер, живота. Движения были резче, чем в первый раз. Деловитые. — Вот и расплата, — произнес он ровно. — Первая часть. — Он вытер его начисто. Потом его пальцы коснулись повязки на глазах. На этот раз он не спрашивал. Шелковая ткань спала. Джиен зажмурился от внезапного света, даже приглушенного. Когда он осмелился открыть глаза, он увидел лишь спину уходящего к двери мужчины в идеально сидящем темном костюме. Он не оборачивался. — Отдыхай, — бросил он через плечо, уже у двери. — Тебя отвезут домой. Чистого. И… молчащего. — Он остановился, рука на дверной ручке. — Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твой Хён узнал, как его маленький обожатель на коленях просил оттрахать его… И не только. — Он открыл дверь. — Помни об этом. Джиен остался один. В огромной, чужой постели. С телом, ноющим от грубого использования. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить навязчивый звук – твердые, властные шаги босса которые, казалось, все еще звучали в его голове. Щелчок дверной ручки прозвучал как выстрел в тишине, отозвавшись эхом в разбитом сознании Джиена.Этот ужасающий факт, смешавшись с адреналином после унижения, наркотическим откатом и яростью от слов о Хёне, сработал как детонатор. Пустота внутри вдруг заполнилась белым, жгучим гневом. Босс уже сделал шаг в прихожую, его силуэт растворялся в полумраке. Спокойный. Уверенный. Джиен двинулся прежде, чем успел подумать. Он сорвался с кровати, игнорируя боль в растянутых мышцах, липкость на бедрах, головокружение. Его пальцы впились в дорогую ткань пиджака мужчины сзади, там, где швы сходятся на плечах. Рывок. Отчаянный, яростный, неожиданный. Босс – человек, привыкший к абсолютному контролю, расслабленный после оргазма и уверенный в своей неуязвимости – не успел среагировать. Он пошатнулся, потеряв равновесие. Джиен, используя инерцию и слепую ярость, толкнул его изо всех сил назад, в комнату, к кровати. Твердое тело с глухим стуком ударилось о край матраса, и он рухнул на спину. На его обычно бесстрастном лице мелькнуло чистое, не притворное изумление. На миг. Затем в глазах вспыхнула опасная ярость. Он попытался подняться, опираясь на локти, губы уже складывались для ледяной команды или угрозы. Но Джиен уже был над ним. Он не дал ему ни секунды. Коленями, все еще дрожащими, но неудержимыми, он впился в матрас по бокам от бедер мужчины, поймав его в ловушку собственного тела. Одна рука Джиена впилась в твердый живот мужчины под расстегнутой рубашкой, пальцы вцепились в теплую кожу и мышцы, прижимая его к постели с силой, которой никто, включая самого Джиена, не ожидал. Вторая рука резко, грубо прижала запястье босса к простыне выше его головы. Было видно как он напрягся, но не особо пытаясь вырваться. Его свободная рука рванулась вверх, чтобы схватить Джиена за горло или волосы. Но Джиен был быстрее. Он перехватил и второе запястье, с силой, граничащей с жестокостью, пригвоздив обе руки босса к матрасу над его головой одной своей ладонью. Его пальцы сжали кости запястий так, что невольно стиснул зубы. Но руки мужчины были больше и держать их не особо и получалось, надёжности никакой. Но мужчина не спешил освобождаться, ему были интересны дальнейшие действия. – Сиди тихо. Голос Джиена был низким, хриплым от недавних криков и нахлынувшей ярости. В нем не было ни страха, ни прежней дрожи. Только холодная, почти животная решимость. Его глаза, темные и расширенные зрачками, в которых еще плавал остаточный блеск экстази, но теперь горели иным огнем. Джиен наклонился настолько низко, что грудью впился в лицо босса. И одной рукой нащупал ту повязку. Он расправил ее – это оказался обычный шелковый платок. Джиен не глядя накрыл им лицо мужчины. Босс замер. Но не от страха. Он перестал бороться физически, но напряжение в его теле было подобно сжатой пружине. Его губы тронула едва заметная, ледяная усмешка. Ого… Нашлись силы, мальчик? Или наркотик так бьет по мозгам? — его голос, даже в таком положении, сохранял привычную, презрительную властность, но под ней сквозило настороженное возбуждение. Джиен не ответил. Слова босса о Хёне, о его праве, о кладовке – все это звенело в его ушах, подпитывая ярость. Он больше не был пассивной игрушкой. Он был здесь. Сверху. Контролировал. Его свободная рука опустилась. Не ласково. Не исследуя. Она скользнула вниз, к поясу босса, к ширинке. Пальцы, все еще дрожащие от адреналина, но решительные, расстегнули пуговицу, резко дернули за молнию. Джиен заглянул вниз. Член Босса, полувозбужденный от борьбы и шока, лежал на животе. Он был внушительным, влажным на кончике. Теперь это мой фаллос, — прошипел Джиен, его голос звучал чуждо, властно. Он не стал ждать, не стал готовить себя. Боль от предыдущего проникновения была фоном, тупым и далеким. Адреналин и ярость гнали его вперед. Он плюнул себе в ладонь, смазал вход грубо, одной рукой все еще держа запястья босса. Затем, глядя прямо на его лицо закрытое платком. Джиен поднялся на коленях. Он навис над членом Босса, почувствовав его тепло, его пульсацию. Это было оружие. И сейчас Джиен собирался обратить его против хозяина. Он опустился. Но джиену не дали сделать желаемое, мужчина с лёгкостью освободил руки от хватки джиена и не дал ему опуститься схватив его по обе стороны за бедра, тем самым держа его. – ты совсем долбан? Ты думаешь мой сможет войти ? Может ты хочешь остаться с порванной задницей, но мне ещё нужен мой член. – и одной рукой где-то сзади себя начал нащупывать шкафчик , открыл верхнюю полку и провел пальцами по каким-то бутылькам. Вскоре вытащив одну из них и протянул джиену. Он взял ее и не читая тут же залил себе руку. А с руки обильно смазал член мужчины и свой вход. Сдавленный стон вырвался из губ Джиена, когда головка уперлась и начала раздвигать его. Это было больно. Остро, жгуче. Но это была его боль. Его выбор. Его контроль. Он впился пальцами в грудь мужчины заставляя его почувствовать эту боль через хватку. Босс замер под ним, его дыхание участилось, глаза как будто сузились, следя за каждым движением из-под платка. В нем читалось нечто большее, чем гнев – почти научный интерес к этой вспышке дикой силы. Джиен опускался медленно, неумолимо, преодолевая сопротивление собственного тела и плотную плоть под собой. Каждый сантиметр давался через жгучую боль, постепенно заменяя приятным чувством, но он не останавливался. Он видел, как напряглись мышцы живота «Босса», как его член дернулся внутри него, реагируя на тесное, горячее сжатие. Джиен сел до конца, почувствовав, как основание члена упирается в него. Он замер, тяжело дыша, чувствуя полное владение, растяжение, жгучую смесь боли и невероятного ощущения наполненности. Чувствуешь? — Джиен наклонился, его губы почти коснулись уха босса, паря над ним. Голос хриплый, дышащий жаром и торжеством. — Чувствуешь, как твой инструмент служит мне? Он начал двигаться. Не как босс– методично, сокрушающе. Его движения были резкими, порывистыми, дикими. Он поднимался почти до конца, чувствуя, как головка члена готова выскользнуть, а затем с силой опускался вниз, поглощая его целиком, заставляя мужчину под собой вздрагивать и глухо стонать от этого грубого трения. Каждое движение было ударом по его гордыне. Да… вот так… — прохрипел Джиен, чувствуя, как чужое тело отзывается, как его член пульсирует внутри него, наполняясь кровью, становясь еще тверже, еще неотступнее. — Податливый… Скоро совсем растаешь… Расплатишься сполна.– Он бросал слова босса ему в лицо, как камни. Его руки, уперлись в твердую грудь мужчины. Пальцы впились в мышцы, цепляясь за них для рычага. Босс не пытался схватить его, пальцы впились бедра Джиена – не чтобы сбросить, а чтобы направлять, контролировать ритм, требуя большей глубины, большей силы. Было видно как он пылал неутоленной яростью и… порочным, темным наслаждением от этой борьбы за доминирование. Кончай — приказал Джиен, его ритм стал бешеным, неистовым. Он чувствовал, как волна нарастает внизу его живота, подпитываемая болью, властью, остатками наркотика и неистовым трением. Его собственное тело взорвалось первым. Оргазм накрыл его сокрушительной волной, заставив выгнуться дугой с хриплым, победным криком. Его внутренности судорожно сжали член Босса, выжимая из него ответную волну. Мужчина зарычал, низко, его бедра резко дернулись вверх, вгоняя себя в Джиена до предела, когда горячая влажность затопила его внутри. Его руки сжали бедра Джиена так, что останутся синяки. Они замерли, тяжело дыша. Джиен, все еще сидя верхом, чувствовал, как под ним дрожит мощное тело мужчины, как его собственный член медленно покидает его, оставляя пустоту и жгучую боль. Он смотрел вниз, на лицо мужчины закрытое платком. Джиен медленно, с усилием поднялся, глядя на босса, который не спешил прикрываться или вставать. Его семя смешивалось с чужим на внутренней стороне бедер Джиена, стекая на пол. Джиен хотел было сделать хоть куда-то шаги, но боль отзывалась с каждым вдохом, а ноги подкашивались и он чуть не упал, но в этот момент встал босс и быстро поймал его и уложил назад на кровать. Джиен был уставший, глаза слипались и держаться стало выше его сил. Он быстро заснул. Холодный серый свет пробивался сквозь щели тяжелых штор, когда Джиен открыл глаза. Сознание вернулось медленно, волной тошноты и ужаса. Каждая клетка его тела кричала. Голова раскалывалась – тупое, гнетущее эхо вчерашнего экстази, смешанное с чем-то ещё. Но хуже всего было внутри. Жгучая, рвущая боль внизу живота, отдававшая в поясницу и бедра, напоминала о каждом грубом движении, о каждом властном толчке мужчины и о его собственном, яростном ответе. Он чувствовал себя опустошенным, вывернутым наизнанку, грязным. Стыд, липкий и всепоглощающий, обволакивал сильнее простыни. Он лежал на боку, в той же огромной, чужой постели. Шелк простыни был холодным под щекой. В комнате царил мертвый порядок, лишь помятое место рядом и едва уловимый запах секса, дорогого парфюма и его собственного пота напоминали о кошмаре. Никакого Босса. Только он и гулкая тишина, давящая тяжелее камня. Джиен попытался пошевелиться. Резкая боль заставила его застонать. Он сжался в комок, прижимая руку к низу живота. Боже, как же все болит… Мысли путались, обрывки вчерашнего – унижение, ярость, незнакомые руки, шепот о Хёне, собственная дикая вспышка – все смешалось в кашу, приправленную тошнотой. Тихо щелкнула дверь. В комнату вошел мужчина. Не босс, Другой. Высокий, поджарый, в безупречном, но неброском темном костюме. Лицо каменное, без возраста и эмоций. Взгляд скользнул по Джиену, свернувшемуся на кровати, не задерживаясь. – Время ехать, – голос был ровным, без интонаций, – Вас отвезут домой. Чистого. – Он сделал едва заметный жест к дверям, за которыми, видимо, была ванная. Джиен молча кивнул, не в силах разжать зубы. Подняться было пыткой. Каждый шаг отдавался болью в промежности и висках. Он плелся в ванную, опираясь на стены. Глядя в зеркало на бледное, осунувшееся лицо с синяками под глазами, он едва узнавал себя. Быстро, механически, он смыл остатки позора, стараясь не касаться особенно чувствительных мест. Он повернулся, нашел свои штаны и трусы на полу. Одевался медленно, чувствуя на себе тяжелый, неотрывный взгляд, словно физическое прикосновение. Каждое движение давалось через боль, но он не позволил себе ни стона, ни дрожи. Мужчина ждал в прихожей. Он молча подал Джиену его телефон. Батарея была почти мертва. – Пойдемте, – сказал он, открывая входную дверь. Утро было серым, влажным. Воздух после холода бара показался густым и неприятным. Джиен шагал следом за мужчиной, ковыляя, стараясь не отставать. Каждый шаг по асфальту отдавался в воспаленных мышцах. Голова кружилась, желудок сжимался от тошноты. Мужчина шел чуть впереди, не оборачиваясь, его спина была прямая и недоступная. Они шли молча несколько минут. Тишину нарушал только городской гул и тяжелое дыхание Джиена. Он чувствовал на себе взгляд прохожих – ему казалось, все видят его грязь, его боль, его стыд. Внутри все кричало: домой! Завалиться в кровать, закрыться от мира, исчезнуть. И вдруг, сквозь туман похмелья и боли, в его затуманенный мозг ударило, как обухом «проект!» Он резко остановился, заставив мужчину в костюме сделать шаг назад и обернуться с едва заметным вопросом в глазах. – Команда… – Джиен сглотнул ком в горле, его голос звучал хрипло и чуждо. – Проект… Сегодня утром… Мы собирались в кафе тут на углу. В десять. Он посмотрел на часы на телефоне. 9:37. Паника, острая и холодная, пронзила тошноту. Он не мог пропустить. Не после всех усилий проделанных в этой команде. Не перед лицом Хёна… Мысль о нем вызвала новый прилив стыда, смешанного с чем-то невыносимо острым. Джиен резко махнул рукой в сторону переулка, где виднелся знакомый подъем его не самого лучшего, но своего дома. – Вон там. Я сам. Идите. Мужчина в костюме посмотрел на него. Взгляд был все таким же пустым, но в нем мелькнуло что-то – оценка? Предупреждение? – и исчезло. – Вас провели, – констатировал он ровно. – Чистого – Он слегка кивнул. – Доброго дня. Он развернулся и пошел обратно тем же ровным, неспешным шагом, растворяясь в утренней толпе. Джиен стоял, опираясь о холодную стену дома, переводя дыхание. Страх сменился острой необходимостью. Дом. Быстро переодеться. Умыться. Хотя бы попытаться выглядеть человеком. Ковыляя по лестницам он проклинал каждую ступеньку оплачивая новой волной боли и тошноты. Мысли путались. С горем пополам он дошел до своей двери. Он впихнул ключ в замок, едва попав дрожащими руками. Дверь распахнулась, впуская его в не в столь крохотную, но ощутимо бедную, берлогу. Он не раздеваясь, рухнул на кровать лицом в подушку. На миг все поплыло. Всего пять минут… Но в ушах уже звенел голос куратора проекта, как тот будет опускать его за опоздание. Стон, Джиен заставил себя подняться. Движения были медленными, мучительными. Он сменил одежду на чуть менее помятую, плеснул ледяной воды в лицо, пытаясь сбить одутловатость и приглушить головную боль. В зеркале отразилось все то же изможденное, испуганное лицо. Никакой косметикой не скрыть этого. Он сунул в рюкзак ноутбук и папку с бумагами, почти не глядя. Батарея телефона показывала 5%. А на месте нужно быть через 7 минут. Он выскочил из дома, хлопнув дверью. Острая боль при беге заставила его согнуться, но он не остановился. Через три квартала. Бегом можно успеть. Он поплелся, скорее ковыляя, чем бежал, по тротуару, чувствуя, как каждый шаг отдается огнем внизу живота, как голова вот-вот лопнет, как мир вокруг плывет в серой дымке похмелья и недосыпа. Он был грязным, разбитым, униженным изнутри. Но он должен был быть там. Он должен был играть роль. Цена искушения оказалась неподъемной, но платить приходилось вперед. Игра с огнем продолжалась. Дорога до кофейни превратилась в адское испытание. Каждый шаг отдавался не только жгучей болью внизу живота, но и глухим стуком в висках. Серый городской свет резал глаза, гул машин и голоса прохожих сливались в оглушительный, бессмысленный грохот. Он чувствовал себя призраком, бредущим сквозь слишком яркий, слишком шумный мир, от которого хотелось спрятаться в темноту и тишину. «Чистого.» Слово сопровождавшего висело в ушах. Он был вымыт, переодет, но грязь вчерашнего вечера, стыд и страх въелись под кожу, в самую душу. Ему казалось, что каждый встречный видит его насквозь – видит следы чужих рук, синяки, которые он не смел разглядывать в зеркале, внутреннюю дрожь, которую не мог унять. Он свернул на знакомую улицу, и вот она – кафе куда они перенесли свое собрание. Уютное, обычно приветливое место с большими окнами теперь казалось ослепительно яркой сценой, на которую он должен выйти совершенно разбитым. Через стекло он увидел свою команду. За большим угловым столом. Сынхен сидел спиной к окну, его осанка, даже в расслабленной позе, говорила о собранности. Рядом – Черин энергично что-то объясняющая, сухек склонившийся над ноутбуком. Дэсон перебирал какие-то листы, а теян лежал лицом в столе. Рядом – ноутбуки, кружки с парящим кофе, папки. Деловая, рабочая атмосфера, в которой он чувствовал себя чужеродным, грязным пятном. Джиен сделал глубокий, дрожащий вдох, пытаясь вобрать в себя хоть каплю уверенности, но в легкие ворвался лишь холодный воздух и тошнотворный страх. Он расправил плечи, игнорируя протест мышц спины, и толкнул дверь. Звонок над дверью прозвенел слишком громко. Несколько голов повернулись. Теян тут же вскочил и махнул рукой: – Джиен! Ну наконец-то! Мы уже начали без тебя, думали, ты уже того. Он попытался улыбнуться, но губы дрогнули, превратив улыбку в гримасу. – Извините… Транспорт, – пробормотал он хрипло, направляясь к столу. Каждый шаг по полу казался гулким. Его ноги подкашивались, но он заставил себя идти прямо. Взгляд Сынхена скользнул по нему, быстрый, оценивающий. Джиен почувствовал, как кровь приливает к лицу. «Видит? Должен видеть. Может синяк на шее? Или как я еле держусь? Он опустился на свободный стул рядом с теяном и напротив Хёна. Боль при посадке была такой острой, что он невольно ахнул и схватился за край стола, чтобы не покачнуться. – Все в порядке? – спросила Черин, поднимая бровь. – Да, да, – Джиен быстро отдернул руку, заставляя себя выпрямиться. – Просто споткнулся по дороге. Ужасное утро. – Он постарался вложить в голос легкое раздражение, маскируя панику. Достал ноутбук, включил его. Экран замерцал, батарея показывала 3%. Бляяя. Теян тут же повис на руке джиена – куда ты пропал после школы? –взвыл теян, – ты не отвечал на сообщения и звонки, мы так переживали. Подключился сухек: – почти сразу после твоего побега, бандиты ушли и нас всех выпустили. Жертв и раненых нет, они скорее всего забрали что хотели и ушли… Его перебил дэсон – Джиен-хен, мы два часа ещё ходили по школе и искали тебя, а потом и по улицам прошлись, по больницам ближайшим. Ты где был ? И почему не отвечал на телефон!? Спереди прозвучал недовольный кашель в кулак – Потом поговорите, а сейчас продолжим – Хён вернул внимание к проекту. Его голос был ровным, деловым, но Джиену казалось, что в нем звучит ледяная насмешка. « Он моя ответственность, И твои грязные мыслишки о нем… они оскорбительны» Слова босса врезались в сознание, заставляя Джиена сжимать кулаки под столом. Он попытался сосредоточиться на схеме проекта, которую показывала черин, но цифры и линии плыли перед глазами. В ушах звенело. Желудок сжимался от тошноты. – Джиен? – Голос Сынхена прозвучал четко, как удар хлыста. – Твое мнение по поводу точки входа на рынок? Мы обсуждаем вариант А или Б? Все взгляды устремились на него. Джиен почувствовал, как горит лицо. Он тупо посмотрел на графики на экране ноутбука Хёна, которые видел впервые. Мозг, затуманенный болью и страхом, отказывался работать. – Эм… – он прокашлялся. – Вариант Б кажется… менее рискованным? Но… – Он замолчал, понимая, что не может связать двух слов. В голове была пустота, замешанная на панике. Наступила неловкая пауза. Сухек смотрел на него с недоумением, Черин – с легкой брезгливостью. А взгляд Хёна… Взгляд Хёна был тяжелым, изучающим. Он не сводил глаз с Джиена, и в его обычно сдержанных глазах мелькнуло что-то – не гнев, а скорее… разочарование? Или понимание чего-то неприятного? – Вариант Б требует больших первоначальных вложений, но дает стабильность в долгосрочной перспективе, – спокойно продолжил Хён, отвечая сам на свой вопрос, но его взгляд все еще был прикован к Джиену. – Но нам нужны точные расчеты. Джиен, ты отвечаешь за финансовую модель. Где твои выкладки? И почему ты выглядишь так, будто провел ночь в мусорном баке? Легкий смешок Теяна. Джиену показалось, что земля уходит из-под ног. Он судорожно потянулся к своему ноутбуку, который наконец загрузился. Экран погас. Батарея села. – Черт! – вырвалось у него громче, чем он планировал. – Батарея… Я… забыл зарядить. Вчера… – Он замолчал, понимая, что оправдания звучат жалко. – Вчера что? – мягко, но неумолимо спросил Хён. Его пальцы постукивали по столу. – Ты пропустил вчерашний вечерний созвон без предупреждения. Голос того мужчины смешался с голосом Хёна. Джиен почувствовал, как его предательски трясутся руки. Он был в ловушке. Между холодным разочарованием человека, которым он бредил, и угрожающей тенью того, кто знал его самый постыдный секрет. – Я… – он искал слова, любое внятное объяснение, кроме правды. – Мне плохо стало. Очень. Не смог… – Он жестом показал на свою бледность, на пот, выступивший на лбу. Это, по крайней мере, была правда. Хён смотрел на него еще несколько томительных секунд. Потом его взгляд смягчился на долю, сменившись на что-то похожее на усталую озабоченность. – Ладно. Сходи в туалет, умойся. Попроси у официантки стакан воды. И найди розетку, заряди ноут. Быстро. – Его тон снова стал деловым, но в нем уже не было прежней резкости. – Мы пока разберем маркетинговый блок. У тебя есть 15 минут, чтобы прийти в себя и подготовить свои цифры. Не подведи команду. Это «не подведи» прозвучало как последнее предупреждение. Джиен кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и, чуть не опрокинув стул, потащился в сторону туалета, чувствуя на спине тяжесть взглядов. В уборной он оперся о раковину, глядя в зеркало на свое искаженное страданием и стыдом лицо. Дверь туалета захлопнулась за Джиеном, отрезав его от мира, где звучали деловые голоса и шипела кофемашина. Здесь царила гулкая тишина, нарушаемая лишь слабым гудением вентиляции. Джиен прислонился к прохладной кафельной стене, закрыв глаза. Сердце бешено колотилось, отдаваясь болезненным эхом в раскалывающейся голове. Он чувствовал себя так, будто его вывернули наизнанку и бросили в ледяную воду. Стыд горел под кожей, жгуче и невыносимо, перемешиваясь с остатками тошноты и всепроникающей, рвущей болью там, глубоко внутри, где тело помнило последствия прошлой ночи. Слова мужчины в костюме, холодные и неумолимые, как приговор, висели в воздухе рядом с презрительным тоном Хёна: «Ты выглядишь так, будто провел ночь в мусорном баке». Джиен сжал кулаки, ногти впиваясь в ладони. Боль от этого была ничтожной, но хотя бы реальной. Он толкнулся от стены и подошел к раковине. Вода хлынула ледяным потоком. Он плеснул ее на лицо, на шею, пытаясь смыть липкий пот страха, призрачные запахи чужих духов и пота, ощущение чужой кожи, чужого семени. Но грязь была не снаружи. Она сидела глубоко, въевшись в кости, в душу. Он посмотрел в зеркало. Бледное, осунувшееся лицо. Темные, огромные от остатков наркоты и ужаса глаза. Синяк, смутный и желтеющий, у края челюсти, где, возможно, были пальцы того мужчины или его собственные зубы, когда он стискивал их, чтобы не кричать. И глубокие тени под глазами – печать бессонницы и кошмара. Он выглядел не просто больным. Он выглядел оскверненным. Всего пятнадцать минут, надо было возвращаться. Цифры плясали перед глазами. Финансовая модель. Цифры. Расчеты. Его мозг, обычно острый и быстрый, был похож на забитую грязью трубу. Мысли путались, цепляясь за обрывки вчерашнего: холодные усмешки, его властные руки, жгучий стыд, ярость, боль, унижение… Как он мог сейчас думать о коэффициентах рентабельности? Он вытащил телефон. 2% заряда. Отчаянно нажал на знакомый номер – сестра. Она работала в этой сфере в другом городе, она бы точно помогла. Гудки. Бесконечные гудки. Потом – отбой. Батарея телефона погасла. Окончательно. Джиен чуть не швырнул мертвый кирпич в стену. Паника, холодная и липкая, снова подступила к горлу. Без телефона, без ноутбука… Он был голым перед их вопросами, перед взглядом Сынхена. Он намочил бумажное полотенце, прижал его к лицу, к шее. Холод ненадолго приглушил пульсацию в висках. «Дыши. Просто дыши. Соберись. Хотя бы для вида». Он попытался выпрямиться, расправить плечи. Резкая боль внизу живота заставила его согнуться, схватившись за раковину. Черт! Слезы выступили на глазах от бессилия и боли. Он не мог даже стоять прямо. Как он выйдет туда? Как будет сидеть за столом еще час? Но выбора не было. «Не подведи команду». Последние слова Хёна звучали как ультиматум. Провал сейчас означал не просто позор. Он означал крах всего, ради чего он так боролся. Возможно, единственного, что еще связывало его с Сынхёном, пусть и на таком далеком, профессиональном уровне. Он медленно, как старик, вышел из туалета. Официантка бросила на него быстрый, оценивающий взгляд. Он подошел к стойке, голос звучал чужим, хриплым: – Вода… Пожалуйста. Большой стакан. И… есть ли розетка? Зарядить ноут? – Он показал на мертвый ноутбук. Бариста молча кивнула, налила воды в высокий стакан и указала на розетку в углу, у стены. Джиен побрел туда, чувствуя себя изгоем, прикованным к стене. Он подключил ноут, видя, как индикатор наконец замигал красным – заряжается. Но загрузится он не раньше, чем через десять минут. А времени… Он глотнул воды. Холодная жидкость обожгла горло, но немного прояснила мысли. Он прислонился к стене возле розетки, наблюдая за своим столом. Дэсон что-то активно рисовал на планшете. Сухек печатал. Сынхен слушал, его профиль был сосредоточен и… напряжен. Его взгляд скользнул по залу, нашел Джиена. Задержался. В этих глазах не было уже ни насмешки, ни даже разочарования. Была тяжелая, усталая озабоченность. И вопрос. Глубокий, невысказанный вопрос. Джиен отвел глаза, чувствуя, как снова краснеет. Он сделал еще глоток воды, пытаясь заглушить ком в горле. Он должен был вернуться. Сейчас. Пусть без цифр. Пусть с пустыми руками. Но вернуться и попытаться… что? Врать? Извиняться? Молчать? Он оттолкнулся от стены, заставляя ноги нести его обратно к столу. Каждый шаг был пыткой. Он подошел, потупив взгляд. – Извините, – пробормотал он, опускаясь на стул с предельной осторожностью, чтобы не вскрикнуть. – Ноут… заряжается. Данные… я… у меня сбой. Телефон сел. Я не могу… – Голос предательски дрогнул. Он замолчал, уставившись на узор столешницы. Наступила тягостная пауза. Дэсон перестал рисовать. Сухек перестал печатать. Все смотрели на него и на Сынхена. Тот вздохнул. Звук был громким в тишине. – Джиен, – его голос был тихим, но резал, как лезвие. – То, что происходит с тобой последние сутки… Это выходит за рамки обычного «плохого дня». Ты пропустил созвон, пришел в неадекватном состоянии, не можешь выполнить свою часть работы. – Он сделал паузу, его взгляд был неумолим. – Это ставит под угрозу не только твое место в команде, но и весь проект. И моё доверие, которого изначально было не много. Джиен почувствовал, как земля уходит из-под ног. Холодный пот выступил на спине. Доверие… – Я… – он попытался заговорить, но слова застряли в горле. Что он мог сказать? Правду? «Я принял какую-то хрень и решил поебаться с твоим боссом, сначало он меня изнасиловал, а потом я его трахнул в отместку, и теперь все болит, и я умираю от стыда и боли в заднице»? Он сглотнул, чувствуя вкус желчи. – Произошло… нечто. Личное. Внезапное. Я не справился. Прости. – Это было жалко. Ничтожно. Но это была вся правда, на которую он был способен. Хён долго смотрел на него. Его лицо было непроницаемой маской, но в глазах шла какая-то внутренняя борьба. Гнев? Разочарование? Или… понимание? Понимание того, что «личное» может быть очень темным и опасным в их мире? – «Не справился» – это не объяснение, – наконец сказал он, и в его голосе появилась сталь. – Это оправдание. А проект не терпит оправданий. – Он посмотрел на часы. – Совещание заканчиваем. Дэсон и Теян– сведите свои блоки, пришлите мне. Джиен. – Его взгляд снова приковал Джиена к месту. – Ты остаешься. Ледяной ужас сковал Джиена. Остаться. Наедине. С Хёном. После всего. Черин быстро собрала вещи, а дэсон, теян и сухек чуть медленнее бросив на Джиена сочувственные взгляды. Провожая его взглядом до самого выхода. Они ушли, оставив за собой звенящую тишину и запах остывшего кофе. Джиен сидел, не смея поднять глаз, чувствуя, как тяжелый, аналитический взгляд Хёна изучает его, сканирует, видит каждую трещину, каждый синяк, каждый след стыда. – Посмотри на меня, – тихо приказал Сынхен. Джиен медленно, с невероятным усилием поднял голову. Его глаза встретились с глазами Хёна. В них не было прежней холодной отстраненности. Была напряженная, почти болезненная сосредоточенность. И что-то еще… тревога? Предчувствие? – Что случилось, Джиен? – спросил Хён. Его голос был низким, без привычной начальственной резкости. Почти… человеческим. – Настоящая правда. Ты вляпался во что-то? Долги? Наркотики хуже вчерашних? – Он слегка наклонился вперед через стол. – Говори. Сейчас. Потому что то, что я вижу… – Он жестом показал на его вид. – Это не просто похмелье. Это… Это похоже на то, как будто по тебе проехался грузовик. И я должен знать почему. Ради проекта. Ради… – Он запнулся. – Ради… того, чтобы понять, могу ли я тебе еще доверять. И могу ли я тебе помочь. Слово «помочь» прозвучало как нож в сердце. Джиен почувствовал, как предательские слезы подступают к глазам. Хочет помочь. Хён. Человек, перед которым он падал ниц в своих снах и фантазиях. И единственное, что он мог ему сказать, было ложью, которая погубит его окончательно, или правдой, которая разрушит все. И свяжет Хёна с его собственным кошмаром еще крепче. « Моя ответственность…» Джиен открыл рот. Слова застряли в горле, смешавшись со слезами, стыдом и невыносимой болью. Он видел, как напряглись мышцы челюсти Хёна в ожидании ответа. Мир в кофейне сузился до этого стола, до этого взгляда, до невыносимого выбора между окончательной ложью и самоубийственной правдой. А где-то на периферии сознания, как призрак, маячила тень босса и щелчок той дверной ручки, напоминая, что их адская игра только началась, и следующая жертва может быть гораздо ближе, чем он думает. Тишина после ухода команды была гулкой, как в пустом соборе. Запах остывшего кофе смешивался с ароматом выпечки, но Джиена от него только мутило. Взгляд Хёна, тяжелый и неумолимый, пригвоздил его к стулу. Слово «помочь» висело в воздухе, такое притягательное и такое невозможное. – Говори, Джиен. – Голос Хёна был тише прежнего, но от этого только сильнее резал. – Настоящая правда. Сейчас. Джиен сглотнул. Ком в горле был размером с кулак. Он видел отражение своего жалкого вида в темных зрачках Хёна: бледность, тени под глазами, синяк, дрожь в руках, которую он безуспешно пытался скрыть под столом. Правда? Правда была чудовищна. Она означала не просто конец карьеры. Она означала, что он навсегда запятнает себя в глазах Сынхена. Мысль о том, что Хён может узнать о его приключении, его влажных, постыдных фантазиях, была невыносима. Лучше смерть. Но ложь… Ложь была очевидна. Сынхен не дурак. Он видел. – Я… – голос Джиена сорвался на хрип. Он закашлялся, пытаясь заглушить предательскую дрожь. – Я серьезно отравился. Вчера с друзьями ходили в бар. Не только выпил что-то… но и съел… что-то не то. – Он говорил быстро, глотая слова, избегая прямого взгляда. – Сильно… стошнило. Температура поднялась. Я… я еле добрался домой. Провалялся всю ночь… – Он жестом показал на свою бледность, на пот на лбу. Это была полуправда. Тошнота и жар были реальны – от шока, от похмелья, от остатков наркоты и адреналина. – Телефон… я его уронил, когда… когда бежал в туалет. Разбил. Экран не работает. Поэтому… созвон… – Он замолчал, чувствуя, как горит лицо. Ложь была липкой и нелепой. Хён не перебивал. Он сидел неподвижно, пальцы сложены домиком перед лицом, глаза – узкие щелочки – не отрывались от Джиена. Его молчание было страшнее крика. Оно висело в воздухе, давящее, разоблачающее. – Отравился, – наконец повторил Сынхён. Его голос был плоским, лишенным интонаций. – Съел что-то не то. В баре. И уронил телефон в туалет. – Он медленно покачал головой. – Джиен. Я не идиот. И ты не должен меня за него держать. Джиен почувствовал, как земля окончательно уходит из-под ног. Он опустил глаза, уставившись в узор столешницы, чувствуя, как слезы позора подступают. Он проиграл. Безнадежно. – Синяк на челюсти, – продолжил Хён, его голос стал жестче, холоднее. – Ты дрожишь, как осиновый лист. Ты не можешь сидеть прямо. Ты выглядишь так, будто… – он запнулся, подбирая слова, – будто тебя избили. Или… – пауза стала ледяной, – или нечто похуже. Что на самом деле произошло? Джиен молчал. Слезы катились по щекам, падая на стол. Он не мог их сдержать. Стыд, страх, боль, усталость – все смешалось в один клубок невыносимого отчаяния. – Долги? – настаивал Хён, его тон смягчился на долю, но лишь от прагматизма. – Игровые? Наркотические? Криминальные связи? Говори! Я не могу тебя прикрывать, если не знаю масштаба катастрофы! Ты втянул себя во что-то опасное? « Моя ответственность…» Голос Босса заглушил голос Хёна. Джиен резко вдохнул, поднял заплаканное лицо. – Нет! – вырвалось у него с такой отчаянной силой, что Хён откинулся на спинку стула. – Нет долгов! Нет криминала! Ничего такого! Я… я просто… – Он искал слова, любые слова, кроме правды. – Я встретил… человека. Вчера. После прогулки. В баре. И… и все пошло не так. Очень не так. – Он замолчал, видя, как брови Хёна поползли вверх. Человек – это звучало двусмысленно. Унизительно. Но это было ближе к истине, чем отравление. – Мы… поссорились. Сильно. Он… он был агрессивен. Я пытался уйти… – Он снова жестом тронул челюсть. – Получил это. И… и упал. Потом… потом мне было физически очень плохо. От всего. От стресса, от… выпитого. Я еле добрался. Вот и все. – Он вытер лицо рукавом, стараясь выглядеть просто жалким и несчастным, а не оскверненным. Хён смотрел на него долго. Очень долго. Его взгляд сканировал лицо Джиена, ища трещины во лжи. Джиен выдержал этот взгляд, вкладывая в свои глаза всю возможную искренность отчаяния. Он был отчаянным. – Человек, – наконец произнес Хён. В его голосе звучало разочарование, но и какое-то… облегчение? Может, он ожидал услышать что-то хуже? – Личная жизнь – твое дело, Джиен. Но когда она калечит тебя и ставит под удар проект – это становится и моим делом. Агрессивный тип… – Его губы сжались. – Он еще будет проблемой? Каждый день. Каждую минуту.Джиен сглотнул. – Нет. Я… я больше его не увижу. Обещаю. – Ложь резала горло, как стекло. Он снова опустил глаза. Хён вздохнул. Звук был усталым. – Ладно. – Он отодвинул свой ноутбук. – Вот что будет. Ты идешь домой, сейчас. Не на прогулки, а домой. Спишь. Лечишься. Приводишь себя в порядок. Физически и… морально. – Он посмотрел на Джиена строго. – Завтра утром, к 9:00, у меня на столе – твоя финансовая модель. В полном объеме. Идеальная и без ошибок. Это твой шанс, Джиен. Единственный. Если она будет хоть на грамм хуже, чем должна быть, или если ты опоздаешь хоть на минуту – ты вылетишь с проекта. Без разговоров. Понял?