Странное дело из прошлого

Глава 7. Письмо, которого не должно быть

***

Когда Эдик и Агата добрались до бывшего лагеря, небо было низким и хмурым, как будто само время сжималось над этим местом. Охранник, кряхтя и косясь на Сири, неохотно открыл ворота, и пара вошла в затихший, заросший участок. — Здесь всё как будто замерло, — произнесла Агата, прищуриваясь. — Только эхо и прошлое. — Отличное место для тайны, — буркнул Эдик, — или для того, чтобы она тут умерла. Они направились к зданию бывшей библиотеки. Когда-то здесь хранились все материалы турниров: протоколы, личные дела, копии задач. Дверь скрипнула, будто протестуя, и открылась. Внутри пахло сыростью, бумагой и чем-то металлическим. Агата кашлянула, отгоняя пыль, а Сири осталась на пороге, настороженно глядя внутрь. Комната была заполнена шкафами и картотеками, между которыми тянулись узкие проходы. — Осторожно, — сказал Эдик, включая фонарик. — Проводка здесь мёртвая. Но, возможно, документы — ещё нет. Агата расстелила свой платок на столе, чтобы не пачкать бумаги. Через полчаса скрупулёзного перебора она наткнулась на жёлтый конверт, спрятанный между страниц протокола о спорном финале. Он был без даты, но надписан аккуратно: Максиму Рогову, лично. — Эдик… посмотри. Он подошёл и прочитал подпись отправителя: Н.К. — Это может быть Никита Кожевников, — тихо сказал он. — Один из организаторов турнира. Он ушёл из системы вскоре после… этого случая. Внезапно. Без объяснений. Агата медленно вскрыла конверт. Письмо было коротким: "Ты копаешь слишком глубоко. Забудь. Или станешь задачей сам." Наступила тишина. Лишь капли воды падали с потолка в ржавое ведро. — Это не просто угроза, — проговорила Агата. — Это предупреждение. Или последнее, что он прочёл перед… Она не договорила. Сири вдруг зарычала, встав на лапы. Шаги. За стеной. Тихие, но быстрые. — Кто-то здесь, — прошептал Эдик. — Сюда, быстро. Он потянул Агату за руку, увлекая в узкий проход между стеллажами. Едва они успели спрятаться, как дверь скрипнула — и кто-то вошёл внутрь. Тяжёлое дыхание, глухой топот по полу, звук срываемых папок. Агата прижалась к полке, чувствуя, как сердце гремит в груди. Эдик рядом затаил дыхание, рука непроизвольно легла на её плечо, чтобы удержать в тени. — Где оно?.. — раздался чужой голос. Хриплый, злой. Фигура с фонариком металась по комнате. Вдруг — треск. Кто-то вырвал целый ящик, бумаги рассыпались на пол. — Он ищет то же, что и мы, — прошептала Агата. — Или хочет уничтожить. Через пару минут — хлопок. Фигура выскользнула через боковую дверь, оставив после себя хаос. Эдик бросился следом. Агата выбежала на улицу и увидела, как он исчез за поворотом. Через мгновение — визг шин. Мотоцикл, тёмный, словно выкрашенный в ночь, скрылся за деревьями. — Он ушёл… — выдохнул Эдик, возвращаясь. Лицо его было напряжено. — Главное, что у нас осталось, — Агата подняла письмо. — Хотя бы это. — Нам нужно усилить защиту улик, — сказал он. — Возможно, стоит поговорить с Холодовым. Он не одобрит, но поможет. Он... всё же мой дядя. Агата удивлённо посмотрела на него. — Я не знала. — Никто не знает. Он держит это в секрете. Говорит, репутация важнее. Они шли к машине в молчании. Агата держала письмо обеими руками, как будто боялась, что оно исчезнет. Сири тихо трусила рядом, время от времени озираясь. — Эдик, — сказала она внезапно, — мне иногда кажется, что я снова втянулась. Как в шахматы. Только здесь не фигуры — а люди. И ставка выше. Он не сразу ответил. Только взглянул на неё — долго, сдержанно. — Да, Агата Денисовна, — тихо сказал он. — Только теперь это партия, в которой мне не хочется проигрывать. Она улыбнулась, но не поняла. Или сделала вид, что не поняла.

Глава 8. Не тот гость, что зовёт, а тот, что ждёт

***

— Нам нужен кто-то, кто знает старую систему, — сказал Эдуард, остановившись у школьного крыльца. — Кто помнит, как всё устроено. Есть один человек… точнее, у меня один человек в голове. Агата взглянула на него с осторожным интересом: — Это снова не ваша бывшая соседка, надеюсь? — Нет. Это мой дядя. Холодов. Судья. — Он понизил голос. — Не самый тёплый человек, но он многое знает. Если кто и может пролить свет на эти странности — это он. — Ах, тот самый… — Агата закатила глаза. — Сири до сих пор помнит, как он смотрел на неё, будто она незаконно пересекла границу. — Обещаю: на этот раз без конфликтов. Он… может быть другим, если настроиться правильно. Сири, будто услышав своё имя, весело завиляла хвостом. — Только если он не скажет ни одного слова про мою собаку, — строго сказала Агата. — Я готова слушать кого угодно — даже вас, Эдик, — но не позволю никому оскорблять Сири. Эдуард мягко улыбнулся, опуская глаза: — Я всё устрою. Дом судьи Холодова стоял на окраине леса — высокий, старинный, окружённый высокими соснами и запахом хвои. Агата, выходя из машины, невольно оглядела фасад и сказала: — Этот дом напоминает мне дом моего отца. Строгий, как и он сам. В нём всегда было слишком тихо. — Мой дядя — человек привычек. И тишина — одна из них, — отозвался Эдуард. — Лучше не нарушать её, если хотите, чтобы он говорил. Внутри пахло дубом, кофе и старым воском. Холодов сидел в кресле-коляске у большого окна, с книгой на коленях и вязаным пледом на ногах. Он даже не повернулся, когда дверь скрипнула. — Эдуард. Агата Денисовна, — проговорил он, не отрывая взгляда от страницы. — Как приятно, что вы не забываете стариков. — Только если старики полезны, — парировала Агата, снимая перчатки. Сири осталась у порога, осторожно понюхала ковёр, но не зашла дальше. Холодов перевёл взгляд на собаку, нахмурился, но ничего не сказал. Агата подняла подбородок — победа. — У нас дело, — сказал Эдуард, кладя на стол письмо. — Это продолжение… того, что началось в клубе шахмат двадцать лет назад. Письма, совпадения, имена, которые всплывают снова. И Кожевников. Мы думаем, он не уехал. — Он и не должен был, — отозвался Холодов, листая письмо. — Такие, как он, не исчезают. Они прячутся. И часто — при помощи кого-то с доступом. Например, соцзащиты. Или старых друзей в правовых структурах. Агата села, положив руки на колени: — Вы что-то знаете. Расскажите. — Я слышал, что Власова снова в деле. Она работала с архивами по делам опеки. Сейчас у неё допуск. Она могла видеть личное дело Кожевникова. Или даже быть связующим звеном. — И вы просто так нам это говорите— спросила Агата с ноткой скепсиса. — Потому что мне интересно, как далеко вы готовы зайти, — с усмешкой произнёс он. — Особенно вы, Агата Денисовна. Вы были удивительно бойкой даже тогда, когда я впервые о вас услышал. — А я вас — не слышала вовсе. И прожила прекрасно. Между ними на секунду зависло напряжение. Эдуард кашлянул: — Дядя, спасибо. Мы начнём с Власовой. — Одна просьба, — сказал Холодов, повернувшись к Агате. — Не берите с собой собаку в архив. Там аллергики. Агата встала. Слово "спасибо" повисло где-то на губах, но так и не прозвучало. — Я удивляюсь, как вы до сих пор не судите животных, Холодов, — сказала она, направляясь к двери. — Или вы уже вынесли Сири приговор? — Только условный, — буркнул он ей вслед. На улице стоял лёгкий ветер. Сири бежала вперёд по дорожке, а Эдик и Агата шли чуть позади. — Вы с ним… — начал Эдик, но тут же осёкся. — Простите. — Что? — спокойно спросила Агата. — Вы с ним как будто… враждуете. Но при этом… разговариваете. Мне этого никогда не удавалось. Агата улыбнулась, но без веселья: — Он напоминает мне моего мужа. Прямота, язвительность, упрямство. И он знает, как нажать на болевую точку. Это и раздражает… и сбивает с толку. Эдик кивнул, глядя вперёд. Его голос был едва слышен. — А я вас не хочу сбивать с толку. Хочу… помогать. Она не ответила. Только взяла его под локоть — легко, дружески. И тут же отпустила, будто это был случайный жест. А он шёл и чувствовал, как этот короткий миг остался с ним — и сжал сердце гораздо сильнее, чем хотелось бы.

Глава 9. Архив, где пахнет ложью

***

Здание архива выглядело так, будто само давно забыло, зачем существует. Серое, облезлое, с облупившейся табличкой и кривой дверью, оно пряталось за поросшими травой кустами. Агата остановилась, придерживая Сири на поводке. — Знаете, если бы я была преступником, я бы прятала улики именно здесь, — сказала она негромко. — Если бы вы были преступником, — отозвался Эдик, — вы бы всё упорядочили по алфавиту и завели три журнала отчётности. Агата хмыкнула. Она вела себя сдержанно — как всегда, когда дело касалось официальных структур. Сири фыркнула, будто поддержала её настрой. Внутри пахло пылью, пересушенными книгами и чем-то неопределённо сладким. Свет тускло мигал над металлическими шкафами, запертыми на висящие замки. Из-за перегородки вышла женщина в старом кардигане, с сеткой на голове и очками на резинке. — Агата Денисовна… и Эдик? Вот уж кого не ожидала. — Лариса Власова, — кивнула Агата. — Нам нужно кое-что посмотреть. По поводу Кожевникова. Власова напряглась, как струна. В её взгляде мелькнуло что-то беспокойное, но она взяла себя в руки. — Он не числился официально. Не преподавал. У нас нет личного дела. Только кое-какие упоминания. И, возможно, старая докладная. — В которой вы обвиняли его в странностях? — уточнил Эдик. — Скорее, выражала обеспокоенность, — сухо ответила Власова. — Исчезновение тогда замяли. Всё списали на отъезд. Родственников не было, заявлений не поступало. — Вы сохранили копии? — спросила Агата. — Не здесь. Я забрала некоторые бумаги домой… когда начали сокращать хранилища. Побоялась, что выбросят. — Можем сегодня зайти? — Эдик был деловит, но голос стал мягче. — В шесть. Только без собаки, — добавила Власова, покосившись на Сири. Когда они вышли, воздух был свежий, с лёгкой влагой после дождя. Агата остановилась на крыльце. — Она что-то скрывает. — Она боится, — ответил Эдик. — И, возможно, не только за себя. — Ты заметил, как она изменилась в лице, когда услышала фамилию Кожевникова? — Да. И ещё — она знала, что мы придём. Агата взглянула на него с интересом: — Почему думаешь? — Она не удивилась. Только притворилась. Похоже, за нами следят. Сири залаяла на тень, промелькнувшую у соседнего дома. Эдик посмотрел в ту сторону, но там никого не было. — Думаешь, стоит обратиться к Холодову? — осторожно спросила Агата. — Да. Я поговорю с ним. Но без вас. Он... не в восторге от Сири. — Это мягко сказано. — Агата скривилась. — Надеюсь, он обойдётся без комментариев. По дороге к дому Агата шла молча. В голове крутилось слишком многое. Кожевников. Архив. Странности в делах. Письма без обратных адресов, которые она недавно нашла в старом учебнике. Почерк похож на тот, которым была подписана одна из шахматных задач. Что, если это всё — одна паутина, и центр её был ближе, чем она думала? Эдик обернулся: — Агата Денисовна, если вы обнаружите что-то в записях школы — позвоните мне сразу. Не пытайтесь разбираться в одиночку. — Думаешь, я полезу одна в логово? — усмехнулась она. — Думаю, вы так поступали не раз, — сказал он тихо, и в голосе не было иронии. Только беспокойство.