120 писем Гермионы Грейнджер

Первое, что хотелось Грейнджер после открытия глаз, так это закрыть их обратно. Тот, кого она не видела почти 11 лет, тот, кого она впервые назвала другом и тот, который стоит перед ней сейчас. Тот, который Гарри Поттер. Мальчик, который проебал все. — Ущипни меня. Поттер, ущипни меня, я не верю, что это ты! — то, как Гермиона кинулась в объятия своего старого друга, можно было сравнить с запуском маггловской ракеты в космос. — Тише, Гермиона, ты меня задушишь. Я тоже очень рад тебя видеть, но хотелось бы пережить эту встречу, — Поттер аккуратно снял цепкие руки со своей шеи и слегка отстранился. — Мерлин, прости, я просто все еще не могу поверить. Пройдем в дом? Родители уже уехали на работу, так что нам никто не помешает, — хоть и натянуто, но Грейнджер улыбается и берет друга под руку. Блядство. Про Агату знали только Джинни и Джордж. Если дочь проспит еще час, то можно будет оставить Поттера в неведении, а это все, чего хотела Гермиона, потому что узел под ребрами не сулил ничего хорошего. Пройдя в зону кухни и усевшись за барный островок, улыбка Гарри моментально исчезла. Пока Грейнджер разливала кофе по кружкам, он решил не медлить. — Он ищет вас. — Поттер воровато понизил голос и сжался. Незаметно, но вполне очевидно, что он тоже немного нервничал. Она не оборачивается в попытке уточнить, о чем он. Сердечный кульбит и потупленный взгляд в стену. Это было ожидаемо. И с этим нужно что-то сделать. Срочно. — Откуда ты знаешь, и почему ты не обижен на меня? — Он приходил ко мне, ну как приходил: ворвался в мой дом и угрожал натянуть мне глаз на задницу, если я не расскажу, где ты. А я честно и не знал, но почему-то думал, что смогу найти тебя в Австралии, — голос Поттера становился все ближе, пока рука друга не зацепила Гермиону в объятия, заваливая на себя. 11 чертовых лет они скучали. — Я не знаю что мне делать, Гарри. Наложить Обливиэйт? Джинни не оценила эту затею… Залечь на дно? Мы и так ведем затворническую жизнь, а Агате в следующем году в школу… — мокрый шепот дал понять, что говорить бессмысленно. Это накипело. Внутри реберного корсета нагаром копилось годами это блядское чувство. — Джинни, как всегда, умна и хладнокровна, но я не понимаю, почему ты не хочешь просто сказать ему? — Поттер не знал всей истории и поэтому его ждал часовой экскурс. Невербально призвав сигарету, Гарри догадался, что день будет не из легких. Спустя пару часов и знакомства с Агатой, ребята покинули дом. Отец ждал внучку на пляже, что в 2 милях от дома, а рыжеголовая бестия ожидала подругу в ресторане. Дел было с Мерлинову бороду, но предвкушение вечера придавало сил. Да, она не особо любила все эти «тусовки» и алкоголь, но проветрить голову было необходимо, хоть и бессмысленно, ведь за 10 лет она так и не смогла этого сделать. Мысли в ее голове никогда не затихали. — Мам, а тетя Джинни знает, что мистер Поттер был у нас в гостях? — Милая, называй его хотя бы дядей Гарри, но нет, он не знает. А что? — Нет, он мне не нравится. А учитывая то, что рассказывала тетя Джинни, то можно сказать, что я его презираю, — дочь задорно размахивала руками, но по лицу было видно, что она и впрямь его ненавидит. Что ж, сценарий повторяется. Но кто сказал, что Грейнджер этим довольна? Остановившись и повернувшись к дочери, Гермиона собрала всю мамскую строгость в себе и начала нотацию. *** — Пэнси, ну хоть ты помоги, прошу! — Ты и сам знаешь, что такие книги, как эта, невозможно подделать. Мы сидим над ней битый час и ни одно заклинание не показало следов магии, но я тоже считаю, что ребенок твой, — Забини-Паркинсон сидела на подлокотнике кресла и легонько поглаживала ноготками голову Драко правой рукой, а левой делала затяжку из тонкой сигареты. Блондин, уткнувшись щекой в кулак, смотрел пустым взглядом вперед. Уже третий день он не смыкал глаз и пытался найти подвох в книге, но она была чиста, как пятикурсница Хаффлпафа. Двери гостиной отворились, и в проходе с сияющей улыбкой стоял ее любимый муж. Любимый, но такой бесячий в данный момент. Это было и плюсом, и минусом Блейза одновременно — он всегда сохранял оптимизм. — Мерлинову мать, дорогая, я так начну ревновать, — смешок Блейза и глаза Малфоя, делающие круг внутри черепной коробки, действуют ей на нервы. — Забини, заткни пасть. Не помогаешь, так хоть не мешай. — стряхнув пепел с сигареты, Малфой поднял глаза на друга и обратил внимание на стопку писем в его руках. Ее писем. Секундный рывок и письма, что лежали в руках Забини, оказались у Малфоя. — Да, мой дорогой друг, я знаю, что ты бесконечно мне благодарен за то, что хоть у кого-то здесь есть мозги. — победно улыбнувшись, Забини очертил себя руками и подмигнул Малфою — Рот закрой. Откуда письма? — вот сейчас стало некомфортно всем. Паркинсон, которая сидела на подлокотнике с глазами размером с блюдце у Трелони в кабинете, и Малфой, который выглядел как маньяк. — Ты реально думал, что твоя ненаглядная зубри… Грейнджер написала тебе только одно несчастное письмо? Друг мой, да ребенка в Лютном переулке сложнее надурить, чем тебя. По велению Люциуса все письма, что приходили в менор на твое имя, были сложены на чердак, да только Гермиона не знала, что ты сменил дом после ее ухода, а рассказывать тебе было запрещено. Но не спрашивай, как мне это удалось, я все равно не расскажу. Уставившись на конверты в своих руках, он не мог поверить в то, что все эти годы она писала ему. Перед глазами встало воспоминание о том, как он сжег ее письмо. Чертов долбоеб. — Если ты продолжишь молча смотреть на эти письма, то я их сам читать начну, а кто знает, может, там есть что-то пикантное? Может она и колдографии в белье присылала. — ехидная улыбка и мечтательный голос Забини были моментально убраны невербальным заклинанием кашля от любимой женушки.