Взаимовыгодное сотрудничество

Прототип, эксперимент 1006. Харли никогда раньше особо не интересовался тем, кем было это существо при жизни. Но создавалось впечатление, что даже не смотря на довольно долгие годы, проведенные в изоляции и под постоянным надзором самого Харли, что-то человеческое в нём ещё оставалось. Об этом говорили решения, часть из которых Харли, как ни пытался, понять не мог. Ладно сироты, которых Прототип забрал, в этом была логика. Но запирать Поппи? Какой в этом был смысл? Что скрывалось за желанием оградить непутевую игрушку? И почему из всех именно она? Да, она, если верить тем немногим данным, что Харли смог достать, была 1007. Удачный образец, но... Что-то незримо связывало их. Эта связь была связана с тем огромным секретом, которым был покрыт как сам Прототип, так и кукла Поппи. Оба не нуждались в пище, как другие, оба были гораздо более разумны, чем те, над кем работали как сам Сойер, так и другие. Он хотел узнать, почему именно эти двое имеют такие значительные различия. Он не думал, что сможет узнать об этом каким-то образом, потому что Прототип охранял тайну своего происхождения чуть ли не лучше Поппи. Но однажды судьба впервые за долгое время повернулась к нему лицом. *** Спускаться в лаборатории обычно строго запрещено, а даже если Прототип и желает его там видеть, то лишь тогда, когда ему требуется помощь в обучении. Что в последнее время было редкостью. Но сегодня он позвонил и просто приказал спустить одного робота. Причин объяснять не стал и Харли не оставалось ничего, кроме как отправить одного робота вниз. Здесь, на нижних уровнях всё ощущалось как и раньше: тихо, почти стерильно, многие комнаты были закрыты, но они мало интересовали Харли. Блок операционных был дальше, но прежде чем пройти туда, он заглянул в свои старые лаборатории. Хотел забрать некоторые документы, которые помогли бы ему в проведении некоторых опытов, но в одной из комнат, что так же была разкурочена, как и все остальные, он заприметил ящик, в котором было несколько кассет. Маркировка стёрлась или поплыла, поэтому прочитать на них что-то почти не представлялось возможным. Подстегиваемый интересом, Харли решил послушать их. Первые три записи были про эксперименты и опасения насчёт них. Ничего такого, что Сойер бы не знал. Но вот последняя кассета была наиболее старой и... Наверное, лучше бы ему никогда её не находить. Голос Эллиота он узнал сразу. А вот голос мальчишки, с лёгкими перебоями, сначала показался знакомым лишь отдаленно, но потом он с холодящим осознанием понял, что это за запись. Пазл в голове сложился мгновенно. Эллиот Людвиг превратил приемного ребенка в свой первый удачный эксперимент. И всё ради кого? Ради близкого... Дочь. Точно. У него же была дочь. Значит 1007 это... Он замер с кассетой в руках. Соображать надо было быстро. Он мог скрыть, что нашел такое, что раскрыл секрет, но рано или поздно Прототип всё равно узнает. Даже если перестраховаться. Но есть ли в этом какой-то смысл? Взвесив все за и против, Сойер положил кассету в карман растрёпанного плаща и пошёл таки в сторону операционных. Прототип встретил его там и находился он явно в прискверном настроении. После серии удачных проб, он наконец-то столкнулся с тем, что у него не получалось. Ни с первого, ни со второго раза. Что там, судя по количеству разорванных частей, проб было гораздо больше, чем Харли может предположить. — Ты не торопился. — железный коготь обвиняюще упирается в монитор. — Было дело, которое нужно было сделать. Я тоже не сижу сложа руки, 1-0-0-6. Что сейчас потребовало моего присутствия? — Неудачи. — коротко, агрессивно выплюнул Прототип, курсируя вокруг него явно в самом дурном своем расположении духа. — Тогда пока предлагаю сделать перерыв. Я нашёл нечто занимательное. — У нас НЕТ ВРЕМЕНИ! — Правда? Значит, это тебя не интересует? — Харли достал кассету и показал её эксперименту. — Таких тут сотни! Половина бесполезная болтовня, ничего особенного. Просто выкинь её. — А я бы не был так уверен в этом. — С чего бы? — раздражённо отозвался Прототип. Вместо ответа Харли просто снова поставил запись на повтор. Прототип замер. Сейчас Харли не мог предсказать, что он сделает. Они оба слушали запись в гробовой тишине. — Где... Ты это нашёл? — спросил Прототип спустя минуту после конца записи. — Валялась среди бесполезных кассет, как ты выразился. Я чуть было тоже не поверил, что ничего полезного там не будет. Но как оказалось... Иногда находки бывают довольно любопытными. — И что ты намерен делать с этим знанием? — с нарастающей угрозой спросил Прототип. — Ничего. Я всё пытался понять почему Поппи так тебе важна, что ты запер её. Но всё оказалось куда проще. Семейные узы странная вещь. — Это тебя не касается. — Совершенно не касается, тут ты прав. Но я подумал, что ты захочешь оставить её себе. В конце концов он ведь не так часто приходил. — Ты не расскажешь об этом Поппи. Ни единого слова, ты меня понял? — Абсолютно, 1-0-0-6. Пусть она и дальше думает, что её благодетель это кто-то другой, но не ты. Железные когти осторожно перехватили из железных пальцев робота кассету. Прототип не стал ничего говорить больше, просто на какое-то время ушёл, чтобы позже вернуться уже без неё. — Так и что ты там говорил о неудачах? — вернулся к прерванной теме Сойер. — Они больше не получаются. Не так, как надо. Харли подошёл к операционному столу. Не смотря на то, что на полу был полный бардак, сама рабочая секция была в порядке. Видимо, даже в период сильного стресса Прототип старается держать рабочее пространство в чистоте. — Дай мне посмотреть на последние два-три образца. — менторским тоном велел доктор и Прототип, даже не смотря на явное нежелание, подчинился. Существа были сделали плохо. Хуже тех первых, хотя по мнению Сойера должно было быть наоборот. — Первые успехи тебя ослепили. — с упрёком произнёс Харли, беря в железную руку скальпель и начиная медленно вскрывать объект. — Перешил, слишком сильно сдавил и их органы просто сгнили. Здесь тоже. Ты торопишься. Слишком заносишься. Такая работа требует, чтобы ты держал темп, но при слишком высокой скорости ты рискуешь больше облажаться. — Доктор... — начал было с угрозой Прототип, но Харли навёл на его маску скальпель. — Не перебивай. Ты хочешь научиться или так и дальше будешь тыкаться во всё подряд и перебирать игрушки бессмысленным образом раз за разом? Я прекрасно знаю, чему я тебя учил и ты пренебрегаешь основами. — Основы слишком долго. — Основы потому и основы, потому что на них всё держится, сколько раз я должен тебе это повторить? — в тоне мелькнуло раздражение, но сейчас было почти всё равно, что он отчитывает Прототипа так же, как его когда-то отчитывали в Университете. Прототип злился, это было хорошо заметно, но Сойер знает, что лучше тыкнуть его в это сейчас, пока он ещё на начале, чем в будущем разгребать огромные проблемы, если у ребёнка вдруг случится кризис. Прототип умный, но внутри он всё ещё глубоко обиженный ребёнок и это нужно учитывать. Теперь нужно. — Мы начнем с самого начала. — Снова?! — Да. И будем повторять столько раз, сколько потребуется для отработки. Материала пока, благо, хватает. И ты либо это запомнишь, либо и дальше будешь терпеть неудачи. Реши, что для тебя важно сейчас. — Думаешь, что можешь мне приказывать?! — взвился Прототип, сжав когтями монитор так, что тот чуть не пошёл трещинами. — Думаю, что с учётом того, что ты запортачил уже не первый вариант, а я единственный, кто действительно разбирается в этой теме, то да, я имею полное право тебя тыкать носом в то, где ты косячишь. — спокойно парировал Сойер. Его отбросили. Вот так вот легко и просто. Больно не было, в конце концов тела-то у него теперь практически нет. Но удар клешни заставил робота погаснуть. Переведя сознание в серверную, Харли только раздраженно вздохнул. Ладно, если уж этот самодовольный ребёнок хочет мучаться сам, пускай, не его дело, он был почти рад помочь, но его помощь отвергли. Но спустя некоторое время его опять, по всей видимости насильно, снова перенесли всё в того же робота. Он осмотрелся. Лаборатория. Всё та же. Только значительно чище. Тел больше не было видно. Прототип стоял у стола. Помедлив с минуту, робот двинулся к нему. Надо же, кто-то оказался настолько любезен, что починил его. Какая честь. — Успокоился? — Да. — глухо, отрывисто и всё ещё немного недовольно, но по крайней мере он готов был слушать. — Хорошо. Давай попробуем ещё раз? Возможно, ты просто что-то упустил. В создании живых игрушек и у меня были промахи. — Нужно ускорить процесс. — Есть какая-то причина? — Не причина... Хотя можно сказать и так. Грейси Грин. Харли издал тихий звук понимания. Ему не надо было объяснять, кто она такая, во время работы они нет нет да пересекались. Он знал о её целях и методах, а потому не было ничего удивительного в том, что Прототип хотел сделать с ней что-то «особенное». — Для начала проверим базис, потом пробежимся по главным частям и если скорректировать скорость работы можно, я тебе в этом помогу. Идёт? — Хорошо. Это снова были утомительные часы, но Прототип больше не пытался прыгать выше головы, а Харли старался объяснять так, чтобы своенравный ребёнок понимал и главное осознавал, что есть вещи, которые необходимы. — Плавнее. Вот так, иначе будет слишком глубоко и ты заденешь внутренние органы. — иной раз приходилось буквально брать за железную руку и направлять своей, чтобы Прототип понял почему нужно именно так, а не иначе. — Легче. Теперь зашивай. — в какой-то момент он снова отошёл в сторону, теперь контролируя поодаль, но всё равно очень тонко направляя. Как оказалось, если не пытаться перебодать друг друга, работать было почти в удовольствие. Когда они закончили, то существо снова было живо, хоть и чувствовали себя не очень хорошо. Но это было корректируемо. Харли думал, что теперь его отправят обратно наверх, но Прототип, обычно не терпящий его в своем окружении дольше положенного, сегодня был особенно тих и молчалив. — Почему ты решил и дальше помогать? — спросил он, убирая удачный экземпляр в кейс для дальнейшей работы. — Потому что у тебя есть талант, который было бы неплохо взрастить. — И ты совсем не боишься, что я заменю тебя? — На этой фабрике работали одни идиоты. Настолько же умного и разбирающегося во всех тонкостях ещё поискать надо. Ах да, он же умер. Остаёшься ты, который сам ещё только учишься, либо ты где-то откопаешь того, у кого такой же багаж знаний, как у меня. — Сам себя не похвалишь... Но да. К моему большому сожалению, пока ты будешь полезнее, чем остальной сброд. — Вот видишь. Это похоже на взаимовыгодное сотрудничество, Оливер. — хмыкнул Сойер. — Разве я разрешал тебе называть меня по имени? — Харли почти слышал, как раздраженный мальчишка пытается не дать себе снова вспылить. Получалось с переменным успехом. Он всё ещё был импульсивен местами, потому что мимика рук прекрасно выдавала, какое Прототип испытывает раздражение насчёт того, что у него не получается заткнуть надоедливого учёного привычным способом. Нужен ведь. — А я что, его просил? — Не думай о себе слишком много, доктор. Если ты перестанешь быть полезным, я избавлюсь от тебя в тот же самый момент. — Пока ты ещё похож на олененка, что делает первые шаги в мир. Научись хотя бы твердо стоять на ногах и не косячить при трепанации. А там поговорим и о том, чтобы я тебя не поучал, Оливер. — Хорошо, С о е ч к а. — голос Оливера был язвительно-иронизирующим. Не таким печально-обиженным, каким Харли слышал его на записи. Оливер невозможный, высокомерный и невыносимый засранец, Харли не имеет ни малейшего понятия, почему он всё ещё терпит подобное отношение к себе. Ах да, он хочет жить. Но ничего, он тоже найдет как уколоть эту язвительную умную заразу, иначе он не Харли Сойер.