Skydive

      Хонджун тяжко вздыхает и смотрит на операционную сестру с разочарованием, на кое способен только очень недовольный, очень не выспавшийся и в край заебавшийся жить эту жизнь Хонджун. В кой-то веки он решил прийти на операцию вовремя, почти заранее, и что слышит? Что доктор Чон отменил операцию, и это когда Хонджун уже намылся! Настроился. И он очень надеется, что это не потому что вчера кое-кто умер у него на столе. И не потому что он крайне неудачно делал не тронутое этим фактом лицо перед их штатным психологом.       — Какого хера, доктор Чон? — Хонджун отлавливает Уёна возле кулера с водой, но тот выглядит готовым ко всему и познавшим всю бренность бытия, так что даже сведенные брови Хонджуна его не трогают. Он только хлопает Кима по плечу, проигнорировав брезгливое выражение на его лице, и отпивает водички, мерзко хлюпая.       — Госпожа Ок решила, что навернуть немного рисовой каши перед операций офигенная идея. Она же жидкая и легкая, — Уён кидает в мусорку стаканчик, в котором мать его ещё была вода по крайней мере на один глоток (веко Хонджуна дергается и его руки тоже). Хонджун морщится от тупости некоторых пациентов даже больше, чем от невоспитанности Уёна, и решает оставить последнего жить. Ладно. Он переживет этот день, а вот госпожа Ок — уже вопрос.       — Тебя кстати искали, — говорит Уён словно невзначай, и указывает пальцем вниз.       — Кто? — Хонджун напрягается. Он уже говорил, что операция вчера прошла откровенно не очень? Пациент умер на столе, как и предрекали девяносто процентов вероятности неудачного исхода. Но родственники и Хонджун решили рискнуть, всё же десять процентов на выживание больше, чем сто процентная смерть без вмешательства. Хонджун не назвал бы себя сентиментальным, за столько лет работы в медицине он почти очерствел, но. Видимо не в этот раз. В этот раз он не мог уснуть, чувствуя фантомное тепло на своих руках, просачивающееся через перчатки вместе с кровью.       Вскрытие должен был произвести какой-то приглашенный патологоанатом, так как их местный лежал в инфекционном отделении.       — Новенький. Говорят, он здесь насовсем, — делится сплетнями Уён, провожая Кима к лифту, как на убой. Неужели старина Ли помер тоже?       — А имя есть у новенького? — хмуро спрашивает Хонджун, предвкушая эту встречу.       — Пак Сонхва.

*

      Сонхва откладывает написание отчета сколько может.       Врачебные ошибки попадались ему редко, но поглядите-ка первым же серьезным делом на новом месте стала именно она. Шансов выжить у пациента было не то чтобы много, и за дело взялся отличный хирург — Сонхва честно присвистнул, читая все его заслуги прошлых лет, а вот одна ошибка теперь лежала на его столе. Ошибка, при более стабильном пациенте, не закончившаяся бы столь фатально.       — Ким Хонджун, — Сонхва прикусывает колпачок ручки, задумчиво рассматривая не очень хорошего качества фотку на мониторе, — что же с тобой сделать?       Сонхва в принципе жалостливостью не отличался, но прежде чем дописать отчет всю подноготную доктора вытянул — его график, абсолютно неадекватный, при котором ошибка была лишь вопросом времени, список его заслуг и количество вытянутых буквально с того света пациентов. Что ж. Он мог бы написать отчет так, что ни у кого и малейших подозрений бы не возникло. Интересно было только, сам Ким Хонджун знал, что причастен к кончине пациента?       Сонхва снимает тугую резинку и ерошит волосы на затылке, блядская прическа — у него чертовски разболелась кожа. Постанывая от боли, Сонхва все-таки берется за отчет. Что ж. Если родственники не решат подать в суд, возможно, некий Ким Хонджун отделается штрафом и повторным курсом лекций.       — Добрый вечер, коллега, — мягкий тон будто мурлыкающего голоса плеснул в уши Сонхва словно ядреная настойка валерьянки коту в пасть. Мурашки спокойно сидящие в недрах его дубовой кожи, словно по свистку, прорвали поры и стартанули кто вперед до мозга.       — Вы хотели меня видеть? Я доктор Ким Хонджун, — произносят совершенно блядски сексуальные губы, формы созданной по макету — абсолютно во вкусе Пак Сонхва, блядь. И Сонхва натурально обтекает от тона голоса, синяков под острыми глазами, неебейше сексуальной груди под синей хирургичкой, и просто поразительно прекрасных бедер — кто-то слил все фетиш-запросы Сонхва на порнхабе Господу Боженьке, и он зачем-то их исполнил. Бонусом сразу в одном человеке. Сонхва швыряет отчет в сторону, экстренно вставая в позу призванную показать всю красоту его телосложения.       — Эм, — десять лет обучения Сонхва вылились в одну позорную фразу, — Здравствуйте, да. Я новый патологоанатом, Пак Сонхва.       Ким Хонджун смотрит на него как на дерьмо, возможно слегка необычного цвета, иначе этот шлей заинтересованности не обозначить — и Сонхва в тотальном краш-тесте прямо сейчас, и он его не выдерживает. Словно нехотя Ким протягивает ему свою руку — Сонхва давится воздухом от вида на эти не слишком большие ладони, и Сонхва жмет его руку в ответ, нихуя не приличное количество времени.       — Так какие вопросы? — Хонджун тащит свою руку обратно из цепкой хватки, абсолютно долбанутого на внешний вид патолога, хотя они все такие.       — Сколько сантиметров? — хочет завопить Сонхва и тут же опуститься на колени, чтобы померить самому. А он человек дотошный, и пока не будет знать точно, не встанет. Но он конечно же не настолько отчаялся, так что с сожалением убирает только что облапанную Кимом руку в карман, и примеряет самую невинную свою улыбку.       — Нет, вопросов нет. Мне настоятельно советовали завести с вами знакомство, только и всего.       — И кто такой гений? — сурово спрашивает Хонджун, и переводит взгляд с высокого доктора на тело на столе, — хм.       — Чон Уён, сказал вы замечательный человек, — врёт Сонхва, экстренно переключая внимание со вскрытого тела на себя.       — Советую затолкать эти слова ему же в глотку, — и так по-отечески хлопает Сонхва по плечу, что тот сразу вспоминает все свои daddy issues и просто бухается обратно на стул с разъезжающихся ног.       — Ты ок? — говорят брови Хонджуна, но сам почему-то прикусывает нижнюю губу, скрывая улыбочку, — в любом случае, если что столовая для персонала на третьем этаже, можем пообедать как-нибудь.       Ким Хонджун, озаренный зеленым светом в глазах Сонхва, удаляется из морга, ещё не зная, что охота на него официально началась.