Skydive

      — Это пиздец, — вздыхает Хонджун, когда Сонхва, зацелованный до отключения всех систем мозга, проводит ногтями по задней стороне его шеи. Мурашки тут же устраивают марш по его горячей коже, дружно отправляясь вниз поднимать Хонджуна-младшего. Будто рука Сонхва с этим не справлялась на отлично.       Ким легко перехватывает его за запястье, отрывая слишком шустрые пальцы от своей ширинки, и старается добавить в голос больше серьезности.       — На моих правилах, помнишь? — спрашивает, уставившись в темные, блестящие глаза.       — Ммм, — вместо ответа. Но руки теперь держит при себе, хотя дается ему это с явным трудом.       Хонджун вздыхает ещё раз, глубоко. Сонхва приоткрывает красные губы и его блядский язык скользит по ним слишком провокационно. Хонджуну нужно осмыслить, что он уже был внутри этого рта и не надо набрасываться на него снова, в конце концов, весь Сонхва не собирался никуда исчезать. Но ничего у него не получается.       Сонхва, слишком прекрасный в своей бесстыдной наготе, с медовой кожей и легким румянцем на высоких скулах, слишком прекрасен. Слишком хорошо смотрится на его простынях с этими растрепанными волосами и приоткрытыми алыми губами.       Хонджун, ведомый одними лишь желаниями, легко касается большим пальцем уголка его губ, и целует ещё раз. Так хорошо. Хонджуна в который раз поражает, как идеально их губы подходят друг другу. Язык Сонхва определенно был дан ему, чтобы целоваться только с Хонджуном. Чтобы так чувственно проходится по его дрожащему горлу.       Сонхва руки-то держит при себе, но вот свой греховный рот использует на всю катушку. Скользит мокрыми поцелуями по чувствительной коже на шее и плечах, облизывает и прикусывает, пока Хонджун пытается стянуть с себя чертовы джинсы. Это отвлекает. Это заводит, от бешеного желания горит кажется весь Хонджун. И черт возьми ему не пятнадцать, но долго он в таком темпе не продержится.       Хонджун с силой сжимает подбородок Сонхва, заставляя оторваться от ласк, и шипит в самые губы.       — Ты можешь просто…       Он даже не знает, что хотел сказать. Слова не идут, когда Сонхва буквально пожирает глазами его лицо и каждый его поверхностный, резкий вдох сталкивает их друг с другом. Его ноги крепко сжимают бедра Хонджуна, и мать их джинсы пиздец как мешают чувствовать ему всё в полной мере.       — Я помогу, — Сонхва опускает свободную руку на его задницу и, подцепив пальцами шлевки джинс, тянет их вниз. Ну пытается. Хонджун решает, что пора менять эту позу. Он поднимается с распростертого Сонхва, недовольно надувшего губы, и быстро избавляется от остатков одежды.       — Давай же, — выдыхает Сонхва, слегка приподнявшись на локтях, — иди ко мне.       — Завались, — фыркает Хонджун, замерев на коленях между раскинутых длинных ног. Его руки скользят по гладким коленям Сонхва, выше на мелко дрожащие бедра, стискивая с силой горячую кожу. Он не отказывает себе в желании поцеловать эти шикарные бедра, сжать зубами чувствительную кожу. Парочка синяков будет отлично смотреться на его теле.       Пальцы Сонхва вцепляются в его волосы, прижимая голову немного сильнее. Он почти умоляет, и Хонджун исполняет его мольбу, кусая сильнее, оставляя отчетливые следы.       — Ох, пожалуйста, — глухо просит Сонхва, вскидывая бедра. Хонджун фыркает в его кожу и ведет губами к паху. Легко проходится губами по напряженному члену, не касаясь его руками.       Сонхва вздрагивает, и его горящий взгляд впивается в Хонджуна.       — Ты… правда?       Он определено не ждал этого от Хонджуна, бывшие натуралы не так уж любят отсасывать с места в карьер. Но Хонджун поднимает глаза, заставляя сердце Сонхва остановиться к черту, и легко целует влажную головку члена. Очень легко. Облизывает губы, словно пробуя вкус, и Сонхва больше не может жить на этой планете, в этом мире, где Ким Хонджун собрался отсосать ему. Не так он представлял их первый минет, но ладно, лучше бы ему заткнуться пока сумасшествие Кима не закончилось.       — Не хочешь? — спрашивает Ким хриплым голосом, развалившись на его бедрах и лениво проводя рукой по всему его истекающему члену. Сонхва нечленораздельно сипит, краснея до самой груди, и откидывается обратно на подушку. К черту. Пусть делает, что хочет.       Хонджун определенно сейчас чувствовал себя победителем. Он слегка усиливает нажим, так как сделал бы себе, и проводит рукой вверх. Член в его руке определено ощущался очень хорошо, почти правильно, и Хонджун получал от этой тяжести в ладони намного больше кайфа, чем думал. Во рту скапливается слюна от предвкушения, и он более не хочет медлить. Он решительно вбирает головку в рот, осторожно, пытаясь не задевать зубами и легко посасывает. Это было странно. Но всхлип Сонхва определенного того стоил.       Хонджун на самом деле не признался бы, что гуглил как правильно делать все это непотребство, но реальность оказалась немного более иной. Сонхва на его языке был тяжелым и терпким, губы Хонджуна немели, а челюсть определенно не хотела такого обращения с собой, но Сонхва едва ли не признавался ему в любви, ерзая и извиваясь под ним. Почти мешая.       Хонджун легко выпускает член изо рта и шлепает Сонхва по бедру, чтобы тот перестал так возиться. От шлепка Сонхва вздрагивает и выстанывает что-то такое от чего у Хонджуна в голове мутнеет окончательно, а ткань в паху намокает. Рука Сонхва проходится по его губам в почти благоговейном поглаживании, зарывается в растрепанные волосы на затылке даря легкую ласку.       — Хонджун, — зовет он, просительно заломив брови, и это абсолютно нечестно. Хонджун скользит вверх по его телу, чтобы тут же оказаться в горячем объятии. Их губы снова встречаются в глубоком, медленном поцелуе. Хонджун подхватывает бедро Сонхва снизу, отводя его ногу шире, и вжимается собственным членом в его пах.       — Боже, — Сонхва тут же пристраивает свои бесстыдные руки на его заднице, сминая и устраивая их бедра удобнее, так что член Кима теперь скользит по его животу, — можно мне?       Хонджун только кивает, опускаясь поцелуями на его горло. Рука Сонхва вжимается в его грудь, давит и сжимает буквально пару мгновений, легко гладит твердый от возбуждения сосок и опускается вниз, жадно и собственнически лапая все на своем пути. Хонджун в долгу на остается, прикусывая маленькую мочку его уха. Сонхва жарко выдыхает в ответ, тут же прижимаясь губами к его шее. Это не похоже на поцелуй, скорее он просто обхватывает его мышцы раскрытыми губами, выдыхая стоны прямо в кожу.       Рука Сонхва наконец-то опускается на их притиснутые друг другу члены. Хонджун не хотел, но стон все-таки вырывается из горла, а бедра непроизвольно дергаются, требуя более сильного контакта.       Сонхва словно читает каждую его мысль, стискивает сильнее и скользит пальцами вниз. Это так хорошо, но этого так мало.       Хонджун задыхается, и опускает руку к его. Легко оглаживает его ладонь.       — К-как ты хочешь? — шепчет на его ухо Сонхва, движения его руки сильные, но слишком медленные, — закончим так или?       Он не договаривает, но Хонджун понимает. Его мозг почти отключается от одной только мысли. Взять Сонхва? Его член в чужой ладони вздрагивает, выплескивая немного смазки, и Сонхва двигает рукой чуть резче.       — Я, ах, — Сонхва ловит его безумный взгляд, едва Хонджун поднимает голову, — подготовился, нужно только…       Он замолкает. Хонджун дергает бедрами, проезжаясь по его члену и животу, пачкая и увлажняя.       Хонджун не уверен, что не облажается. Кончить, едва вставив, будет пиздец как позорно. Он едва сводит брови, пока его рука бездумно гладит лоб Сонхва, отбрасывая темную прядь волос назад.       Сонхва словно читает его сомнения и едва улыбается. Легко и жутко влюбленно. Он чмокает Хонджуна в губы, и двигает бедрами вверх.       — Не будем торопиться, — решает он за двоих, и Хонджун ничего не может поделать с тем теплом, что разливается прямо сейчас в его груди от одного вида на сияющие глаза Сонхва.        Он легко фыркает, возвращая ему поцелуй, более долгий. Их руки сплетаются внизу, продолжая сильные, неспешные движения. Хонджун почти умирает в этой горячей ладони, от становящихся все более жадными поцелуев, от хриплого голоса Сонхва, который вовсе не стесняется шептать о том, как хорошо Хонджун его сжимает.       — Да вот так, — Сонхва направляет их руки, контролирует, но делает это так хорошо, что у Хонджуна не возникает желания бороться.       Он пробует всего Сонхва на вкус, ищет его самые чувствительные точки губами и стоны Сонхва, несдержанные, искрение распаляют словно ещё больше, хотя его тело и так на грани. Живот Хонджуна поджимается, по вискам течет пот, удовольствия так много. Оно в каждой клеточке его тела звенящее и почти невыносимое, тяжелое и густое внизу его живота. Ему нужно лишь немного: ещё пара движений в тесной, горячей хватке, пульсации чужого тела, задыхающихся стонов Сонхва, который так близко… Хонджун усиливает хватку, скользит мокрыми пальцами по головке чужого члена и Сонхва почти плачет.       — Я-я…ооо, ещё немного, — он дергает бедрами и всхлипывает. Хонджун чувствует, как дрожит его тело от всплеска удовольствия, слышит тихий вскрик в свою кожу. Рука Сонхва слабеет, и Хонджун тут же перехватывает инициативу, продолжая двигать рукой, пока горячая сперма Сонхва заливает их соединенные ладони. Он и сам близко, но ему нужно ещё несколько сильных движений, и Сонхва позволяет ему, даже если стал слишком чувствителен, почти до боли.       Он тяжело дышит, прижимаясь короткими поцелуями к губам Хонджуна, словно благодаря. Ошеломленный, немного вялый, он падает на подушку, утягивая Хонджуна на себя и тот совершенно не против.       Их мокрые тела так хорошо соединяются.       Сонхва ловит его взгляд и улыбается. Хонджун не может не сцеловать эту улыбку.       — Не так и плохо, да? — тихо спрашивает Сонхва.       Хонджун только мычит в его шею, сильнее обнимая за талию.       — Нужно в душ, — вяло бубнит Хонджун, лежать в собственной сперме ему быстро надоедает.       — Тогда поднимайся с меня, — Сонхва едва ерзает, пытаясь выбраться, но Хонджун почему-то не спешит подниматься. Его лицо в сгибе шеи Сонхва такое горячее. Сонхва с нежностью улыбается и легко зарывается пальцами в волосы на его затылке. Гладит и слегка сжимает, помогая прийти в себя. Коротко целует в мокрый висок и дает им обоим ещё немного времени.       Чтобы Сонхва не думал по поводу дальнейшего развития событий, все идет не так, как он хотел. Из плюсов его не выгоняют домой тут же.       После раздельного душа, в котором Сонхва проводит много времени просто уставившись в стену и осознавая, что заполучил Хонджуна в свои руки, они неспешно ужинают. Хонджун выглядит хмурым, как и всегда, но глаза его то и дело оглядывают всего Сонхва так красноречиво, что уши дымятся. И Ким даже не послал его нахуй ни разу за оставшийся вечер, видимо понимая, что Сонхва определенно бы взялся исполнять посыл прямо сейчас.       Они немного говорят о прошедшей конференции, но Ким на разговор оказывается не очень настроен. Он смотрит на Сонхва так, будто тот опухоль на позвоночнике, которую точно нельзя вырезать без последствий, но придется. Крайне задумчиво. Сонхва легко тыкает его нахмуренный лоб пальцем и даже не отхватывает за это. Хонджун вздыхает и перехватывает его ладонь, слегка сжимая.       — Сонхва, — произносит он так будто собирается объявить о расставании.       — Не переживай, я в курсе, что ты любишь побыть один, и не любишь много тактильного контакта, обещаю не вешаться на шею, — мягко говорит Сонхва, забирая свою руку, — я могу уйти, если тебе нужно пространство.       — Нет, — тут же отзывается Ким, взъерошив немного влажные волосы надо лбом, — хочешь посмотрим фильм?       Сонхва улыбается от всего сердца, тут же кивая. И смотрит фильм один. Зато в одежде Хонджуна, на его диване, с его пледом и приготовленным им кофе. Пока сам Ким бродит по квартире: то постель перестилал, то консультировал кого-то по телефону, то вовсе занимался чем-то в своем ноутбуке. Сонхва следил за ним краем глаза, но после фильм увлек его, так что он с чистой совестью продолжил давать Киму необходимое ему уединение.       На финальной сцене прохладные кончики пальцев едва касаются его плеча, и Сонхва тут же поднимает голову на застывшего за спиной Хонджуна.       — Останешься на ночь? — спрашивает Ким и это слишком удивительно. Сонхва испытующе смотрит на него пару минут, пытаясь удостовериться в правдивости его вопроса, а после едва кивает. Это же не было переделанной на манер Хонджуна фразой: «может свалишь уже»?       — Если поцелуешь меня, — говорит он, и Хонджун поджимает губы. Состроив самое странное, недовольное хлебало, он склоняется к Сонхва и легко прижимается к его губам. Очень целомудренно, очень быстро. Сонхва фыркает себе под нос и решительно укладывает руку на шею Кима, чтобы поцеловать его ещё раз, как надо. Он чувствует, как по коже под его ладонью бегут мурашки, и с удовольствием приоткрывает губы, когда Ким слегка толкается языком.       Сонхва воодушевленно топает в спальню Кима. И спит в ней один. Потому что через час, как они оба улеглись по разным краям постели, Ким срочно вскочил и умчался. Что ж. Никто не обещал, что после секса станет проще.       Сонхва подумывает уйти, но постель слишком мягкая. Они только что на ней переспали, и он собирался смаковать это воспоминание до следующего раза. И засыпает он чересчур быстро.        Утром Сонхва выплывает в кухню уже умытый и со своими вещами в руках (даже если он собирался украсть выданные ему Кимом вещи, это должно было быть нормально, потому что ну, это вещи его парня в конце концов). Хонджун только смотрит на него подозрительно, а потом выдает порцию утреннего Хонджуновского настроения.       — Жду тебя на парковке в одиннадцать, опоздаешь, ждать не буду.       Сонхва мысленно пищит, потому что кажется научился переводить с языка Кима на язык обычных людей.       — Я буду вовремя, — обещает он, застенчиво осматривая насупленного Кима, своего мать его горячего парня. Он собирается напиться формалина на радостях.       — Что? — Ким подозрительно вздергивает бровь, но Сонхва только мотает головой. Чтоб Хонджун сдох, он определенно на что-то намекал. И Хонджун боялся гадать на что именно, потому что уже хватанул лишнего, предложив Сонхва остаться, хотя это вроде как было правильно. Они же встречались. Выгнать своего парня после секса то ещё дерьмо, но и спать вместе с кем-то Хонджун не привык. Так что ночью он позорно отступил, и если у Сонхва проблемы на этот счет, то это его проблемы.       Уже на пороге квартиры Сонхва решается сократить расстояние и легко подходит ближе. Хонджун же хочет запретить утреннего Сонхва ко всем чертям, потому что он такой же милый, как когда пьяный. И это слишком. Киму иррационально хочется погладить его по голове и положить в свой карман.       — Что? — снова спрашивает Хонджун с вызовом, возможно слишком резко, но он понятия не имеет, что ему делать со всеми этими бушующими в груди чувствами. Их слишком много, и это его бесит.       Сонхва осторожно целует его в губы, внимательно смотря за реакцией. А то ещё бежать придется.       — Увидимся, — хмыкает Пак, когда замечает, как медленно ползет румянец по чужим скулам. Это победа.       — Пиздуй уже, — грубит Хонджун, но его рука легко поправляет волосы Сонхва, так осторожно. И Сонхва пиздует, слишком счастливый для такого пасмурного утра.

      *

      Что-то определенно происходило, прямо на глазах менялось. Юнхо потягивает свою водичку из пластикового стаканчика и наблюдает занимательнейшую картину. Не удивительную после того вечера, когда он подвозил пьяных Сонхва и Хонджуна, но очень необычную. Во-первых, препирались они как-то вяленько, будто только для вида и на чистом упрямстве доктора Кима. Сонхва и вовсе улыбался, как придурок, во весь рот и то и дело укладывал руку на стойку регистрации за спиной Кима, почти обнимая его. Во-вторых, Юнхо вовсе не идиот, тут окучивание одного противного карлика полным ходом шло. И он как всегда был свидетелем. Мог бы даже написать мемуары их взаимоотношений, но ему лень.       — Ой, иди нахуй, — наконец без обычного задора говорит доктор Ким, и, господи срань какая, краснеет скулами. Машет рукой на Сонхва, почти погладив его при этом по плечу, но в последний момент изменив траекторию, и топает в сторону лифта.       Сонхва переводит счастливый взгляд на Юнхо и приветственно машет.       — Привет, хён, — говорит Юнхо, подходя поближе, — смотрю динамика положительная?       — Так и есть, — Сонхва бросает быстрый, острый взгляд по сторонам и, убедившись в приватности их разговора, склоняется чуть ближе, — мы встречаемся.       Юнхо поздравительно хлопает Сонхва по плечу, выражая почти искреннюю радость.       — Его заебы терпеть можешь только ты, — говорит Юнхо с чувством, и отпивает ещё немного воды, — надеюсь теперь он не будет выкидывать мои отчеты в окно.       — Сильно не надейся, — Сонхва едва улыбается, — его вызвали в больницу около трех утра, я как раз снимал с него штаны, так что он не в духе.       — Черт, тогда пойду-ка я за бабл-ти схожу, — вздыхает Юнхо, сминая стаканчики в своей огромной ладони, — и брауни, — подумав, добавляет он.       — И мне захвати.       — Хорошо, хён.