Skydive

      Хонджун аккуратно стучит в дверь с табличкой Главный врач, недоумевая с какого такого лысого хрена его вызвали. Нарушений за ним в последние пару месяцев не водилось: все пациенты живы, косяков на операциях не было, интерны тоже живы, к его сожалению, а благодарностей в кабинете на шестьдесят стен хватит. Пораскинув спекшимися от ядерного смущения и недотраха мозгами он рискнул предположить, что дело в намечающейся через неделю конференции, к которой он готовился в перерывах между операциями и пиздостраданиями по потерянной гетеросексуальности.       — Войдите! — звучит зычное и Хонджун, аккуратно утерев руки о штанины, являет своё серьезное лицо пред очи главного. Чего он не ожидает увидеть в важном кабинете с не менее важной задницей так это надыханного трупными газами Пак Сонхва. Что ещё хуже, он выглядит почти пристыженным: плечи и наглое хлебало вниз, руки по швам, подозрительно. И он мог бы обмануть кого угодно этими уловками, но только не Хонджуна. Засранец явно только притворяется, потому что покосив свои сияющие глазищи на Хонджуна, он скользко так улыбается. Тихонько и беспалевно, но улыбается. Хонджун фыркает себе под нос, становясь от него как можно дальше и строя внимательную кукурузилку: смотрите босс, ваш главный хирург как никогда готов внимать наставлениям. Но выражение лица босса настолько НЕ доброжелательное, что вариант с конференцией вылетает в окно.       — А вот и второй виновник! — говорит главный, и ощущение пиздеца вырастает до размера неоперабельной опухоли в тазу.       — Виновник? — Хонджун с остатками попранного в лифте достоинства приподнимает бровь, ожидая объяснений, и они прилетают прямо в его изумленное ебало со скоростью выпадения волос после химии. Главный встает за своим столом, приподняв величественную оплывшую жирком задницу, ради того чтобы проорать обвинения прямо в лицо своих неблагодарных, застрявших в пубертатном периоде, растерявших последние мозги подчиненных. На словах о возмутительном поведении в общественных лифтах у Хонджуна вся кровь отливает от лица: неужели его восставшее из продолжительной комы одиночества и переработок достоинство было видно на допотопных камерах в лифте?! — но на продолжении об их вражде как у дошкольников приливает обратно. Так вот как это выглядит в чужих глазах! Они как две пубертатные язвы срутся на ровном месте и пытаются придушить друг друга в лифте. Хонджун тактично глотает слова, что придушить там пытались только его змея.       — Вы же чуть лифт не уронили, недоноски! Не могли на стоянке кулаками махать, а?! Это порча имущества! Из ЗП вычту! Двое мужиков за тридцать, а разобраться не можете! — главный со злостью швыряет им в ноги кипу бумаг в корявых записках от руки и уже натурально брызжет слюной, — и это жалобы только за последнюю неделю, абортыши вы недобитые!       — Вот суки, — пыхтит в ковер Хонджун, мысленно отмечая знакомые почерки от лаборантов или санитаров, мысленно прикидывая, как сладко будет мстить всем и каждому. Сонхва фыркает в нос и только сейчас Хонджун замечает, что этот голубоватый пододвинулся к нему на четверть шага. Скривив угрожающее лицо, Хонджун одними губами шепчет «шевельнись и я тебя отмудохаю словарем проктолога».       — Меня заебало ваше поведение, так что завтра же вы двое после работы едете со мной на корпоративные посиделки и будете бухать и мириться, пока я не скажу «достаточно», вам ясно?!       — Конечно босс, стоп, чего блять?! — Хонджун в ахуе смотрит на довольного главного, а после на схватившегося за сердце Сонхва, и тут же встаёт на дыбы, — да я с этой шл! этим шлю! Этим ушлепком в одном поле срать не сяду, не то что пить!!! — орет Хонджун тыкая пальцем в доктора мертвых.       — Да мне похуй, я всё сказал, а не согласен я тебя с волчьим билетом на вольные хлеба отправлю, понял Ким?! Ты же парень умный, вот и врубай мозги епт твою мать!       — Я не могу завтра! — внезапно заявляет до этого косплеющий Инумаки Сонхва, и две пары глаз изумленно на него смотрят. Хонджун то думал, что этот голубей будет только поддакивать, а вы поглядите, уже нос воротит от такого шанса, тоже влюбленный нашелся.       — И чем же? — босс аж приседает от его твердого тона, любопытно смерив его фигуру строгими глазами, а Хонджун чувствует как светлые крылья надежды приподнимают его над полом.       — У меня лазерная эпиляция! Я два месяца очередь ждал, не могу пропустить, ну никак, давайте послезавтра? — рапортует Сонхва и даже не краснеет, пока босс ловит челюсть на полу.       — А нет ты всё ещё сука, — вздыхает Хонджун тихонько.       — Учись Ким, вот так работу любить надо!       — Да не работу он любит, а меня, — хочет возразить Хонджун, но язык не повернется такую гадость произнести.       — Зачем тебе эпиляция? — недоумевает босс, осматривая Сонхва так словно видит в первый раз, — что тебе брить-то? Ты вроде гладенький…       Хонджун чувствует как душа покидает его бренное тело прямо сейчас. Гладенький блядский Пак Сонхва…       — Ну, — Сонхва застенчиво, словно девственница перед первым интимом, смотрит на Хонджуна, а после тупит взгляд в пол, — всё…       — Вот молодежь пошла, тьфу позорище, лень яйца руками брить? А в моё время усы сбрил и готово, каждое утро по три волосинки и хорошо, от дамочек отбоя не было…       Хонджун стискивает зубы до хруста, едва представив как Пак в кабинете, подозрительно напоминающем его, скидывает халатик с обнаженного тела, уже гладкого, и просит быть по нежнее, а то завтра на работу, и со всей дури бухается на колени, начиная бить лбом ковер.       — Пощадите! У меня дел доху...очень много! Операции, отчеты, документы, у меня конференция в конце концов, интерн и лучший друг при смерти! Да вы что?! Какие нахуй эпиляции и алкоголь?! — Хонджун едва не запрыгивает на стол, пытаясь ухватить главного за морщинистые руки и взглянуть пронзительно и жалобно в глаза, — сжальтесь, да я вообще забуду про этого Пак Сонхву, десятой дорогой обходить буду! Кто вообще такой Пак Сонхва, никогда не видел и не слышал! — кричит он, когда одна наглая рука хватает его за шиворот и тащит обратно на пол.       — Охуел моё имя склонять? — обиженно сопит Сонхва ему в ухо. Хонджун взвизгивает от этого вероломного нападения на его эрогенную зону и мчит к двери, наплевав уже на всё и вся.             — Я не могу! Я пожалуюсь в трудовую инспекцию!       — Премию выпишу! — вскрикивает главный буквально за миг до того как рука Хонджуна касается ручки двери.       — Сколько? — Хонджун деловито оборачивается, игнорирую загоревшийся нехорошим блеском взгляд одного заднепроходноприводного.       — ****** вон, — вздыхает босс и в голове Кима начинает отсчет банкомат со сладким шелестение новеньких купюр.       — Ну какие же у вас чудесные идеи, господин главный врач! — сладко улыбаясь Хонджун мчит пожать руки главного и даже на Сонхва бросает более теплый взгляд, — как вы о нас заботитесь, прямо как отец родной, вы только скажите куда и во сколько, я обязательно приду! — и пока босс офигевает с его переобувки, хватает Сонхва под руку и тащит на выход, — считайте мы уже друзья, да я дочь в его честь назову, ха ха ха, Ким Сонхва, будет лапушкой!       Сонхва радостно топает за любовью всей своей мучительной жизни до коридора, напялив розовые очки до ушей, но едва дверь за их спинами хлопает, как ему прилетает ледяным шипящим тоном, разбивая эти самые очки в мелкое крошево влажных фантазий.       — Не налажай Сонхварик, а то я тебя в твоей морозилке похороню, понял? Мне эта премия нужна как тебе моя задница, так что будь хорошим мальчиком, подыграй послезавтра и съеби, ок? — говорит Хонджун, пока его внутренняя девочка визжит и плачет от запаха духов Сонхва и милейшей резиночки с солнышком на его макушке.       — Ты мелочная, продажная душонка, — в восхищении почти мурлычет Сонхва, но сразу решает не сдаваться во чтобы то ни стало. Его нос почти соприкасается с носом Хонджуна и это немного отрубает его от смысла разговора.       — Какой есть. А нет, так…!       — Да я согласен, но хочу кое-что взамен, сущий пустяк, — перебивает Сонхва, принимая стратегическое решение немного отойти от Кима, а то мало ли какая реакция будет на его дальнейшие слова.       — И что же? — подозрительно спрашивает Хонджун, складывая руки на груди.

*

      — Оно само, — испуганно говорит пациент с круглыми от страха глазами, пока доктор рассматривает его рентгеновский снимок.       — Само? — с вежливым сомнением уточняет Юнхо, наблюдая прекрасный экземпляр дезодоранта Дав в прямой кишке стоящего и потирающего ручки пациента.       — Я мылся в душе и…и упал, — дрожащим голосом выдает мужчина, краснея.       — Вот оно как, — все с той же улыбкой говорит Юнхо, пытаясь внушить пациенту ложное чувство того, что ему поверили, — мне жаль, но потребуется операционное вмешательство, мне нужно пригласить к нам старшего хирурга и… — он не договаривает, когда дверь резко раскрывается и в кабинет влетает лохматый и взбудораженный Ким Хонджун, — а вот и он, доктор Ким!       Хонджун замирает, как кролик перед двумя удавами, и на его покрасневшем лице пролетает миллиард эмоций, прежде чем он берет себя в руки. Как можно спокойнее он поправляет смятую и почему-то мокрую на шее хирургичку ("где его халат?" — думает Юнхо мимолетно) и подходит ближе, хватая протянутый снимок. Максимально провальная попытка выглядеть по-деловому настолько смешна, что Юнхо приходится покашлять, чтобы скрыть смех. Ладно халат и мятая одежда, покрасневшие губы он как собирался прятать? Силой убеждения?       — Кхм, кхм, что тут у вас, — говорит Хонджун, вперивая блестящий взгляд в снимок, — еб твою мать, опять! Почему бы вам всем не загуглить значение слова секс-шоп, если так охота острых ощущений в простате, а?! Мне блядь делать больше не хуй, как в очке ковыряться?! — потрясая снимком орёт старший хирург престижной больницы, — Слышал Пак ёбанный Сонхва?! — уже куда-то в так и не закрытую дверь, и Юнхо слышит очень знакомый смешок.       — Н-но я случайно уп-упал! — взвизгивает пациент, но получает два синхронных саркастичных взгляда.       — Ещё и дезодарант! — фыркает Хонджун, закатывая глаза, — наверняка дешман подзаборный, Юнхо готовь его к операции в четыре и не беспокой меня до этого времени.       — Я-я пожалуюсь в министерство! — почти плача говорит мужчина.       — Знал бы ты как мне похуй, ты бы расплакался и десять раз подумал, прежде чем присаживаться на баллон под давлением, — фыркает Хонджун, пихая снимок обратно в руки Юнхо, и явно намыливая лыжи на выход, - всё, работай стажёр.

*

      Минхо долгим взглядом смотрит на порхающего по рабочему месту Сонхва, собирающего вещички. Счастливого и тупого, как оказывается, а жаль Минхо был о нём чуть более лучшего мнения, чем о всех остальных.       — Вы, два долбаеба, решили каминг-аут сделать? — спрашивает Минхо подозрительно.       — Почему? — Сонхва одаривает его любящим взглядом и начинает снимать халат, чтобы бросить в стирку.       — Доктор Ким, — говорит Минхо, закатывая глаза.       — Где? — встаёт в боевую стойку Пак, и Минхо раздраженно хватает не доснятый халат, тыкая им прямо в нос коллеги.       Сонхва опускает взгляд и тихонько охает. На кармашке его халата красуется звучное Др.Ким Хонджун.       — Ох, а я-то думаю почему халат маловат, — с довольной улыбкой говорит Сонхва, после смущенно прикусывая губу, явно вспомнив что-то приятное.       — Он тебя убьёт, — уверенно говорит Минхо.       — Нет, — улыбается Сонхва.       — Да, — звучит замогильное от двери.