Гримм из Нью-Йорка

Коридор тонул в стерильном, мерцающем гуле люминесцентных ламп. У палаты Смита стоял офицер — безмолвный часовой в полумраке. Он поднял взгляд, когда подошли Беккет и Касл; их тени длинными полосами растянулись по линолеуму. — Райан вам звонил? — спросила Беккет. Ее голос звучал отрывисто, профессионально, но в нем сквозила острая, едва сдерживаемая усталость. — Да, звонил, — ответил офицер, проводя ключ-картой по замку. Дверь с шипением отъехала в сторону. Внутри воздух был пропитан запахом медицинского спирта и мерным писком мониторов. Майкл Смит полулежал на подушках — изломанный, в синяках и обмотанный марлей, — но его широко раскрытые глаза смотрели на удивление ясно. — Вы живы, — прохрипел Смит, впившись взглядом в Кейт. — Добро пожаловать в клуб, — пробормотал Касл, хотя его лицо было лишено привычной игривости. Дыхание Смита было неглубоким. Он не стал тратить время на любезности. — А что насчет второго файла? Касл взглянул на Беккет. Она коротко, резко кивнула. — Мэддокс открыл сейф, — подтвердил Касл. Смит издал хриплый выдох, и на его избитом лице застыло мрачное удовлетворение. — Нам удалось собрать кое-что по крупицам из того, что уцелело, — сказала Беккет, шагнув в круг света у кровати. — Мы знаем, что Брэкен забрал деньги. Знаем, что это он кормился за счет группы Монтгомери. Грудь Смита тяжело вздымалась. — Закройте дверь. Касл быстро подчинился, щелкнув замком. Комната словно сжалась, а тайны внутри нее стали еще тяжелее. — Ирония в том, — прошептал Смит, и каждое слово давалось ему с трудом, — что именно на эти деньги он профинансировал свою первую кампанию в Конгресс. Он построил свой трон на выкупах за монстров. Беккет подалась вперед, ее челюсти были плотно сжаты. — Нам понадобятся доказательства. Настоящие, неоспоримые. Вместе со всем остальным, что он похоронил за эти годы. Смит посмотрел на нее с пустой, призрачной улыбкой. — Доказательств нет, детектив. Больше нет. Беккет почувствовала, как воздух покинул легкие. — Ну, есть вы, — настаивала она, и в ее голосе зазвучала отчаянная убежденность. — Вы можете дать показания. Вы — связующее звено. Внезапно черты лица Смита пошли рябью. Кожа натянулась, глаза расширились и превратились в темные многогранные сферы, а челюсть заострилась, напоминая жвалы насекомого. От его вибрирующего тела пошел низкий ритмичный гул. Беккет в ужасе отшатнулась, едва не повалив монитор сердечного ритма. — Кейт, что такое? Что не так?! — лихорадочно спрашивал Касл, переводя взгляд с дрожащей Беккет на Смита, который в его глазах по-прежнему выглядел просто избитым стариком. Смит издал хриплый вздох, и его лицо снова приняло человеческий облик, хотя взгляд оставался пронзительным. — Вы ничего о нас не знаете, — прохрипел он, не отрывая глаз от Беккет. — А если вы не знаете о нас ничего, значит, вы не знаете вообще ничего. Мы —Медоносы. Нас связывают уникальные древние узы с вашим родом. С Гриммами. — Гриммами? — вмешался Касл, нахмурившись. — Я... Гримм? — прошептала Беккет, теряя голос. — Да, — твердо сказал Смит. — Я не могу сейчас объяснять историю. Знайте только одно: наша цель — ваша защита. Мы отвечаем за вашу безопасность всей силой роя. Мы — предвестники грядущего. Но Брэкен... он слишком могущественен. Он вам не под силу. Рой тоже был одним из нас. — ЧТО?! — в один голос воскликнули Касл и Беккет. — Да. И мы подчиняемся напрямую Матриарху… Королеве. — Подождите… — выдохнула Беккет, и в её памяти всплыло лицо из прошлого Роя. — Вы имеете в виду Эвелин? — Вы проницательны, — заметил Смит. — Да, Эвелин. Она направляет нас. Рой годами пытался защитить Джоанну, но он совершал ошибки, и наемник Брэкена добрался до неё. Дик Кунан был Сокрушителем — огром невероятной силы. Но он был хитер и умел скрываться у всех на виду. Пуля в сердце с близкого расстояния для них смертельна, как и для любого человека. — Но… — начал Касл. — Их носы тоже уязвимы, — парировал Смит, предвосхищая вопрос. — Рой годами защищал тебя в участке, Кейт. Он подстраивал события так, чтобы ты была в безопасности. А когда судьба переплела твою жизнь с жизнью Касла, Эвелин осознала истину: он привязан к тебе навеки. Рой сделал всё, что было в его силах, чтобы ты не оттолкнула его надолго. Касл и Беккет стояли в оцепенении; мир, который они знали, рушился на глазах. — Мэддокс как-то вышел на меня вчера, — продолжил Смит. — Обычно мои пчелы разорвали бы его в клочья. Но, скорее всего, его защищал чистокровный Заубербист — Колдун. Обычные ведьмы, Хексенбисты, нас мало заботят, но Колдун — совсем другое дело. — Хексенбисты? Заубербисты? — Касл запнулся на немецких словах. — Вы имеете в виду… ведьм и колдунов? Это что, магия?! — вскричали они вместе. — Да. И если Брэкен один из них или находится под их защитой, он неприкосновенен. Голова Смита бессильно упала на подушку, силы оставили его. — Я устал. Вам пора идти. Касл убрал телефон, закончив разговор с Райаном. Он подошел к Беккет, которая в неистовом беспокойстве мерила шагами линолеум. — Это был Райан, — негромко сказал Касл. — У них ничего нет. Ни бумажного следа, ни логов звонков — никакой прямой связи между Мэддоксом и Брэкеном. — Конечно, нет, — ответила Беккет, застыв на месте. — И мы её не найдем. Брэкен не строит мосты, он их сжигает. — Смит — это и есть связь, Кейт. Он и Эвелин. — Да, но они не станут сотрудничать, Касл. Смит ясно дал это понять. Они играют по своим правилам, и дача показаний в суде в них не входит. — Это его единственный шанс выжить, — настаивал Касл. — Он достаточно умен, чтобы это понимать. Ему просто нужно немного… подтолкнуть его. Беккет тяжело вздохнула, не отрывая взгляда от пола. Наконец она подняла глаза. — Ладно. Давай попробуем еще раз. Они повернули к коридору, ведущему в реанимацию, и увидели офицера, который охранял дверь, — он направлялся к выходу. — Эй, подождите! — окликнула его Беккет, инстинктивно потянувшись туда, где раньше висел её значок. — Почему вы не со Смитом? — Диспетчер вызвал, — ответил офицер, сверяясь с часами. — Сказали отбой. Охрана снята. Беккет побледнела. Она не стала ждать объяснений и бросилась мимо него, Касл следовал по пятам. Они резко затормозили у палаты Смита. Внутри медперсонал уже увозил реанимационную тележку. Мерный, мучительный гул прямой линии на мониторе эхом отдавался от стерильных стен. — Записывайте время смерти, — сухо бросил врач. Пока медсестры убирали оборудование, врач накрыл голову Смита белой простыней. Беккет рванулась вперед, схватив медсестру за руку. — Подождите! Что случилось? Его состояние было стабильным! Он разговаривал с нами! — Похоже на обширный инфаркт миокарда, — ответила медсестра голосом, привыкшим к рутине. — Мы сделали всё возможное, но сердце просто не выдержало. Медсестра ушла, оставив их в оглушительной тишине палаты. Их зацепка исчезла. Их свидетель стал трупом. Внезапно телефон Беккет завибрировал в ладони. У неё перехватило дыхание, когда она взглянула на экран. Сообщение от Эвелин: «Гейтс можно доверять. Мы уходим в подполье». Лицо Брэкена заполнило экран телевизора, источая лощеный шарм человека на пике власти. Он стоял перед переполненным залом, а рядом с ним — вице-президент Соединенных Штатов. — Дамы и господа, — голос Брэкена разносился по лофту, — я с гордостью представляю вам вице-президента США, мистера Джона Рассела. Беккет нажала на паузу. Кадр замер на торжествующем лице Брэкена. Пульт выскользнул из её рук и с глухим стуком упал на ковер. Касл подошел сзади, окутывая её своим молчанием, словно плащом. — Я наконец поняла, кто он такой, — прошептала она, глядя в застывший экран. — Человек, который убил мою мать… и я ничего не могу с этим поделать. Она помолчала, осознавая тяжесть ситуации. — Райан говорил с тобой? Он проверил камеры наблюдения возле палаты Смита? Касл внутренне сжался, его сердце ухнуло вниз. — Да. Она повернулась к нему, ища правду в его глазах. — И? — Камеры были отключены, — негромко произнес Касл с выражением бесконечной усталости и печали. Беккет даже не вздрогнула. Она оставалась пугающе спокойной. — Понятно. Значит, они придут за мной. — Райан выставил две группы снаружи, — напомнил ей Касл, протягивая руку. — А что будет завтра? — спросила она глухим голосом. — И послезавтра? — Позволь мне отвезти тебя кое-куда, Кейт. Туда, где ты будешь в безопасности. Она издала долгий, прерывистый вздох и прижалась головой сначала к его подбородку, а затем к груди. Он крепко обнял её. — Видимо, я — Гримм, — прошептала она, слушая стук его сердца. — Я больше никогда не буду в безопасности. Беккет пристально смотрела на старую фотографию: её мать, сияющая и полная жизни, и она сама, ещё совсем молодая, не знающая горечи утрат. Кейт запустила руку под воротник водолазки и вытянула цепочку. На ладони лежал тяжелый и холодный кованый железный ключ — безмолвный свидетель тайн, которые Джоанна Кесслер-Беккет унесла с собой в могилу. Оружие уже было заряжено и заткнуто за пояс на пояснице. В голове стучала только одна мысль: покончить с этим. Пуля для Брэкена, правосудие любой ценой. Но тут она посмотрела на Касла, мирно спящего рядом, и почувствовала внезапную, острую ясность. Зачем губить свою жизнь из-за монстра? Что, если Смит был прав? Что, если обычный свинец не остановит Брэкена? — Рик. Проснись. — Еще минутку, Беккет... — пробормотал он, не открывая глаз. — Просто побудь здесь со мной... — Касл, проснись! Нам нужно поговорить. Сейчас же. Касл заставил себя открыть глаза и увидел её — одетую для охоты, стоящую над ним с убийственной решимостью во взгляде. Он мгновенно сел, остатки сна улетучились. — Что ты задумала, Беккет? — Кажется, я чуть не совершила худшую ошибку в своей жизни, Касл. Я собиралась его убить. — Боже, Кейт... — голос Касла дрогнул от тревоги. — Даже не думай об этом. Это не в твоем духе. — Я знаю, Касл. Моя одержимость едва не победила. Но я посмотрела на тебя... и передумала. Мы не станем бросаться в огонь. Нам нужен план, чтобы заставить Брэкена отступить. Хотя бы на время. — У нас есть его имя, — сказал Касл, и его мозг уже начал просчитывать варианты. — Мы должны доказать ему, что файл у нас. Это единственный способ выиграть время, пока мы не поймем, с чем именно столкнулись. Пока не узнаем, кто он на самом деле. Тогда, и только тогда, мы решим, как его уничтожить.

Гостиная Беккет казалась тесной от невысказанных слов. Касл, Райан и Эспозито стояли у обеденного стола, но никто не садился — воздух был слишком наэлектризован. Эспозито замер каменным изваянием, подчеркнуто повернувшись спиной к Райану. Кевин, напротив, нервно переминался с ноги на ногу, постоянно собираясь что-то сказать, но всякий раз натыкаясь на ледяную стену молчания напарника. Беда затаилась у окна, чувствуя себя чужой в этом мире значков и разрушенных карьер. Её рука крепче сжала рукоять ножа в кармане — молчаливая защита от напряжения, к которому она не имела отношения. — Где сенатор Брэкен сейчас? — спросил Касл, перекрывая гнетущую тишину. Райан, благодарный за возможность отвлечься, выхватил телефон. Эспозито издал резкий, горький смешок, но не шелохнулся. — Да. Это детектив Кевин Райан, жетон номер 42344, — сказал Кевин в трубку, избегая взгляда Хави. — Мне нужны координаты сенатора Брэкена. Живо. Он выслушал ответ и посмотрел на группу: — Он в отеле «Уиндмарк». Устраивает закрытый благотворительный вечер. Там вся политическая элита города. — Отличное место для удара, — подала голос Беда из теней у окна. Её острый взгляд был прикован к Беккет. — Охрана будет ждать угрозы с улицы, а не из бального зала. — Никаких ударов, — твердо отрезала Беккет. Она проверила магазин и загнала пистолет обратно в кобуру. — Мы идем туда не стрелять. Нам нужен план, чтобы заставить его отступить. Мы расскажем ему историю: Брэкен должен поверить, что Смит передал нам копию того файла перед смертью. Мы зайдем и блефанем. Если он поверит, что у нас есть улики, он не посмеет нас тронуть. Я пойду к нему одна. — Это самоубийство, — сказал Райан. — Тебя никто не спрашивал, — огрызнулся Эспозито, впиваясь взглядом в напарника. — Хватит! — крикнул Касл, вставая между ними. Он перевел дыхание и повернулся к Кейт. — Одна? Ни за что, Беккет. — Касл, послушай. Ты, Эспозито и Райан будете в зале. Смешайтесь с толпой, следите за выходами. Беда, ты на периметре, снаружи. Если всё пойдет наперекосяк, ты должна быть рядом, но Брэкен должен видеть только меня. Он должен видеть человека, которому абсолютно нечего терять. Беккет вошла в вестибюль с уверенностью хищника. Путь в зал преграждал плотный кордон охраны. Офицер Гастингс проверяла приглашения, когда из толпы внезапно возникла Беда. В своей поношенной кожаной куртке она выглядела как зазубренное лезвие на шелковой скатерти. — Эй, офицер! — рявкнула она, хватая Гастингс за рукав. — Какой-то придурок на «Лексусе» только что зацепил патрульную машину на стоянке! Я записала номера, идемте быстрее, пока он не смылся! Застигнутая врасплох, Гастингс отошла от ограждения. Этого короткого окна Беккет хватило, чтобы проскользнуть мимо, словно призрак. Она не оборачивалась: она знала, что Беда её прикроет. В то же время через главный вход с другой стороны вестибюля вошли Касл, Райан и Эспозито. Райан, не замедляя шага, коротким властным жестом предъявил свой золотой жетон. — Детектив Райан, сопровождение консультанта и оперативная поддержка, — бросил он, даже не глядя на охранников. Его официальный статус в сочетании с безупречным смокингом Касла сработали как магия. Охрана расступилась, пропуская их без единого слова. Троица быстро рассредоточилась по залу, занимая позиции, пока Кейт пробиралась к балкону. Сенатор Брэкен был в своей стихии, купаясь в обожании спонсоров. Беккет двигалась сквозь толпу, коснувшись его лишь мимоходом, и подбросила «одноразовый» телефон ему в карман. Он даже не моргнул. Когда телефон в кармане зазвонил, Брэкен вытащил его с недоуменным видом и отошел в тень. — Алло? — Это Кейт Беккет. Брэкен застыл. — Вижу, имя вам знакомо, — прошептала Беккет ему в трубку голосом холодным, как могильный камень. — Не оглядывайтесь. Я слежу за вами. — Не знаю, о чем речь, но мне не интересно играть в игры. — Придется заинтересоваться. У меня есть информация, которая испепелит вашу карьеру. И я пущу её в ход, если вы не сделаете ровно то, что я скажу. Брэкен повернул голову, всматриваясь в верхний ярус, пока его взгляд не встретился с её взглядом. С балкона она не могла отчетливо видеть его сквозь дымку огней бального зала, но воздух между ними внезапно наэлектризовался. На долю секунды его лицо словно размылось, по чертам прошла влажная, склизкая рябь, а в глазах блеснуло что-то холодное и неестественное. Это была лишь вспышка — человеческая маска на мгновение соскользнула. У Беккет перехватило дыхание. Она еще не понимала, что именно видит, но каждый инстинкт кричал: это существо — не человек.

Кухня представляла собой лабиринт из холодной нержавеющей стали и глубоких, искаженных теней. Брэкен шел непринужденной походкой хищника, пока тишину не прорезал резкий металлический щелчок взводимого курка. — Достаточно. Беккет вышла из полумрака, целясь ему прямо в грудь. Ее руки не дрожали. Брэкен остановился; на его лице промелькнуло замешательство, которое тут же сменилось привычной маской политического высокомерия. — Чего вы хотите, мисс Беккет? — Правды. Брэкен издал тихий издевательский смешок. — Никогда не ждите этого от политика. Кроме того, если бы у вас действительно были сведения, разве вы бы уже не знали правду? Она сделала шаг вперед, не опуская дула пистолета. — Рой Монтгомери, МакАллистер, Джон Рэглан, моя мать… Все, кого вы когда-либо приказали убить. Я хочу, чтобы вы в этом признались. Брэкен подошел чуть ближе, его голос стал вкрадчивым и мягким: — Смерть вашей матери была трагедией. И мне искренне жаль, что вы понесли такую утрату. Но я не могу дать вам то, чего вы хотите, потому что я не несу за это ответственности. Он был само совершенство — воплощение государственного служащего. Беккет не дрогнула. Брэкен сделал еще шаг, и она вскинула пистолет выше, заставив его замереть на месте. — Когда мне было четырнадцать, — начал он, впиваясь взглядом в ее глаза, — у меня в округе был друг. Ламарр Докс. Славный парень. Однажды он не пришел в школу. Я пошел к нему и нашел дверь открытой. Ламарр был мертв, лежал прямо на матрасе. Его младшая сестра тоже. Мать была в спальне… она повесилась. Оставила записку: потеряла работу, их выселяли. Я подумал: как женщина могла дойти до такого отчаяния, чтобы подсыпать таблетки в горячий шоколад своим детям? Это был тот самый момент. Момент, когда я понял, что хочу сделать жизнь людей лучше. И я сделал. Я создал систему социальной защиты. Создал рабочие места. Я совершил великие дела. Так же, как и вы. Беккет почувствовала прилив холодной, концентрированной ярости. — Как ты думаешь, с кем ты разговариваешь? — прошипела она. — Как ты смеешь оправдываться передо мной? Мою мать зарезали в подворотне из-за тебя. Она истекла кровью в одиночестве на куче мусора! Оставь свои предвыборные речи для других! Брэкен холодно улыбнулся. — Вы бредите. Но кто вы? Опозоренный коп. А кто я? Достойный человек, который заботится о простых людях. Вот кого видит публика. И я не позволю вам встать у меня на пути. — Не думаю, что вы в том положении, чтобы угрожать, сенатор. — Вы не понимаете, — сказал Брэкен, сокращая дистанцию. — Дело не в том, у кого пистолет. Дело в том, у кого власть. Вы действительно думаете, что она у вас? Беккет тяжело сглотнула, но не отступила. — У меня есть файл, — произнесла она. Брэкен замер. — У Смита была еще одна копия. Он медленно повернулся к ней лицом. — 0862241. Номер счета, на который вы переводили деньги. Вы правы, сенатор. Дело во власти. Я могла бы уничтожить вас этим прямо сегодня. Но я хочу остаться в живых. Так что условия такие: договор, который был у вас со Смитом, теперь наш договор. Если что-то случится со мной или с кем-то, кто мне дорог, файл станет достоянием общественности. Я ясно выразилась? Челюсть Брэкена сжалась. — Это вопрос, требующий ответа «да» или «нет». — Да, — выплюнул он. Беккет подошла вплотную, ее глаза горели темным, хищным светом. — И еще кое-что. Кем бы вы меня ни считали, вы понятия не имеете, на что я способна. С меня хватит страха. Теперь ваша очередь. Резким, жестоким движением она наотмашь ударила его пистолетом по лицу. Брэкен вскрикнул, схватившись за щеку; кровь начала сочиться сквозь пальцы. И в этот миг маска разлетелась вдребезги. Вспышка боли и ярости сорвала человеческое обличие. На глазах у Беккет его кожа стала болезненно-бледной, полупрозрачно-зеленой. Черты исказились, челюсть удлинилась, а зрачки сузились в тонкие вертикальные иглы. Рептилоидный ужас в дорогом костюме уставился на нее в ответ. — Что ты такое?! — прошептала Беккет, крепче сжимая рукоять пистолета. Брэкен, всё еще прижимая ладонь к окровавленному лицу, смотрел на нее с подлинным, первобытным ужасом. Он смотрел не на оружие. Он смотрел в ее глаза — глаза, ставшие абсолютно черными, бездонными, отражающими тьму, которую он не ожидал увидеть. Гримм… — эта мысль отозвалась в его мозгу похоронным звоном. Он наблюдал за ней годами, убежденный, что родословная спит, что ее время прошло. Он считал ее безобидной. Но сейчас он смотрел в лицо своему прирожденному палачу. И она уже пустила ему первую кровь. — Останется скверный шрам, — произнесла Беккет, и ее голос прозвучал в его ушах как рычание хищника. — Каждый раз, когда будешь видеть его, вспоминай обо мне.

Рваное, неровное дыхание Беккет было единственным звуком в огромной кухне. Брэкен, все еще сжимая окровавленное лицо, медленно заставлял свою человеческую маску вернуться на место, но тяжелый, мускусный запах — нечто рептильное и древнее — все еще висел в холодном воздухе. Тяжелые двойные двери распахнулись. Ворвались Касл, Райан и Эспозито. Они замерли как вкопанные при виде Беккет, стоящей с пугающим огнем в глазах, и согнувшегося от боли сенатора. — Беккет?! — рявкнул Райан, нарушая внезапную тишину. Кейт медленно опустила пистолет, не сводя взгляда с Брэкена, который теперь выглядел не более чем избитым политиком. — Мы пришли к соглашению, — сказала она голосом, напоминающим скрежет камня. — Что дальше? — тихо спросил Касл, подходя к ней. Он осторожно коснулся ее плеча, чувствуя, как она вибрирует от странной, первобытной энергии. Беккет повернулась к нему, и они обменялись долгим, понимающим взглядом. В этом мимолетном моменте было сказано всё: и о изменившейся реальности, и о пути впереди. — Нам нужно к Гейтс, — твердо сказала она. — Без жетона я официально никто. Мои руки связаны. Эспозито мрачно взглянул на Брэкена, затем снова на Беккет. Он и Райан всё еще были привязаны к старому миру — миру улик и процедур. Они не видели того, что видела Кейт. Для них Брэкен был просто коррумпированным убийцей, а не чешуйчатым кошмаром в дорогом костюме. — Даже если Гейтс тебя восстановит, — возразил Эспозито резким тоном, — она просто отправит тебя в административный отпуск. Как и меня. У нее не будет выбора после такой выходки. — Посмотрим, — коротко бросила Беккет. Она развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь. Касл шел следом. Райан и Эспозито обменялись коротким, всё еще напряженным взглядом и пошли за ними, оставив сенатора Брэкена в тенях безмолвной кухни — со свежим шрамом на лице и со страхом перед Гриммом в душе.