Забыла, как плакать.

      — Елена Анатольевна, поймите меня правильно: у меня два зачёта на носу. Как вы себе это представляете?       Телефонный разговор в людном месте превращался в глупую сцену из фильма с очередным шаблонным сценарием. Гаджет с упоительным голосом из динамика удерживался на плече, пока руки были заняты приготовлением кофе на светлой, просторной кухне. Казалось, женщина по ту сторону вовсе не хотела слышать оправданий. Она ставила новую работу выше любых аттестационных экзаменов, а девушку, на которую, как она выразилась, можно положиться, — перед фактом.       — Послушайте, я не... — женщина вновь перебивает шатенку, обрывая её фразу на томном вздохе. Две ложки сахара в кофе явно не подсластят её трудную студенческую жизнь.       Обещание помочь с зачётами звучит довольно интригующе. Теперь девушка с интересом слушала аспекты новой работы, на которую нужно выйти немедленно. С учётом автоматической аттестации и освобождения от бессонных ночей за конспектами, она была готова на всё.       — Хорошо. Скиньте, пожалуйста, график работы и адрес, куда нужно приехать.

***

      Загородный дом, ещё вчера переполненный ссорами и скандалами, теперь казался самым умиротворённым местечком планеты. Несколько часов назад в центре помещения были разбросаны опустошённые бутылки алкоголя, смятые бумажные стаканчики и осколки разбитых тарелок. Казалось, здесь побывала целая стая кровожадных гиен или более крупного скота. Сравнить такой бардак также можно было с внезапно образовавшимся смерчем, что снесло абсолютно всё на своём пути. Но, к сожалению, это было дело рук двенадцати девушек, благодаря которым юная практикантка получит зачёт по двум предметам.       Всё только начинается.       Последующий день начинался с психологической консультации, названной испытанием. Девушки, подобные солдатам в армии, которые ничем не отличаются друг от друга, спустились со второго этажа и выстроились в ровный ряд с математической точностью. Ладони потели при виде незнакомой женщины в деловом костюме, а коленные чашечки подрагивали от предвкушения. Этот детский интерес и любопытство были плодородным зерном в коллективе каждого факультета, ведь это только первая неделя.       — Здравствуйте, девочки, — улыбчивая женщина напротив одарила волной позитива и лёгкости. Услышав приветствие в ответ, она продолжила заготовленную заранее речь. Без единой запинки, без единой заминки, без единого намёка на плохое качество словарного запаса: — Сегодня нам предстоит провести первую практику. В этом мне поможет моя воспитанница – Маргарита Алексеевна Веббер.       Прозвучало приглашение войти в помещение. Двенадцать учениц школы Пацанок с секундной точностью обернулись в сторону входной двери, ожидая увидеть точно такую же женщину в возрасте, в тошнотворно ярком костюме и тонне скатавшегося тонального крема. Однако каково было их удивление, когда в просторный зал вошла другая личность.       Каштановые локоны, небрежно завитые на концах, спускались по её строго расправленным плечам. Острый подбородок фактурного лица был гордо приподнят, словно она чувствовала собственное достоинство и возвышенность над окружающими. Тело было оковано строгим классическим костюмом-тройкой: белоснежная корсетная рубашка, чёрная жилетка и брюки того же цвета. К серьёзности её внешнего вида добавлялись отнюдь не имиджевые очки с тонкой серебристой оправой.       При виде молодой и довольно привлекательной девушки все обомлели. Неужели настолько юная и неопытная ученица психолога действительно сможет подкорректировать их ментальное здоровье? Неужели она действительно на что-то способна?       Однако возраст был далеко не решающим фактором в её карьере психолога. Она сумела сразу заявить о своей строгости, хладнокровии и статности одним только внешним видом, а это стоило дорого. Поэтому, когда Веббер выпорхнула из коридора двухэтажного дома, плавно появляясь в помещении и оставляя после себя шлейф резких духов, все продолжили стоять смирно.       — В этом сезоне вы сорвали куш. У вас будет целых два психолога! — бурные аплодисменты раздаются эхом по просторному помещению, заставляя молодую практикантку невольно улыбнуться. Кратко, но миловидно, — Предлагаю приступить к испытанию.       Старшая мельком смотрит на свою воспитанницу, ожидая её ответа на предложение. Веббер едва склоняет голову вниз, давая согласие на начало.       Первая часть испытания была полностью закреплена на ней. Провокационные вопросы и ответственность за них младшая взвалила на собственные плечи, не волнуясь о последствиях. За них уже будет отвечать Елена Анатольевна.       — Наша сегодняшняя работа будет построена на откровении. Вы должны понять, что ваше отличие друг от друга основывается на внешности. Внутренне вы очень схожи друг с другом, — чётко и внятно начала Веббер, — Я буду называть фразы, в которых заложена правда о вас. Те, кому соответствует описание, — делают шаг вперёд. Если описание не подходит, остаётесь на месте.       Девушки, словно единый организм, положительно кивают в ответ, морально настраиваясь на худшее, что можно было бы услышать с уст молодой практикантки. Сама же Веббер делает несколько миниатюрных шагов назад, освобождая импровизированное игровое поле для участниц игры.

«Я – не любимый ребёнок в семье. Я никогда не чувствовала заботы родителей».

      На раздумья о последующем действии у школьниц есть всего несколько минут. Когда отведённое время подходит к концу, практически весь коллектив делает первый шаг вперёд. Позади остаётся лишь одна участница, на которой Веббер и Новоселова мимолётно акцентируют внимание.

«Я мечтаю отказаться от зависимости, которая меня убивает».

      Голубые глаза напротив, подглядывающие сквозь прозрачные линзы очков, внимательно рассматривают тех, кто делает следующий шаг. Всё те же люди, всё те же лица.

«Я отказалась от своей мечты. В моей жизни нет смысла».

      Снова дружно делают шаг. По той же схеме психологи с интересом в глазах осматривают тех, кому не удалось добиться главной цели в жизни. Теперь среди толпы выделялась другая девушка. Не зная её имени и характера, Веббер подмечала, насколько добрые и мягкие её глаза. Она была подобна маленькому брошенному котёнку, который отличался от своих братьев и сестёр. Участница игры с горькой правдой сталкивается взглядом с психологом, в связи с чем не может сдержать грустной улыбки.       Это первый пункт доверия. И он благополучно выполнен.

«Я убила в себе женщину».

      Последняя фраза звучит, как остро заточенный нож, беспощадно воткнутый под рёбра. Горькая правда действительно режет слух, но почти все девушки снова шагают вперёд, становясь всё ближе и ближе к Маргарите Алексеевне.       Её главная цель – добиться не физической, а духовной близости. За короткий промежуток времени она должна завоевать доверие каждой девушки, чтобы в дальнейшем их работа была более эмоциональной и интересной.       Часть работы молодой практикантки была успешно завершена. Оба психолога присаживаются на заранее поставленные стулья и начинают проводить профилактическую беседу. К большому счастью Маргариты Алексеевны и к сожалению тех, у кого возник колоссальный интерес к ней, она не была задействована в разговорах. Девушка молча слушала истории из жизни участниц проекта, что-то кратко помечала в своём чёрном блокноте на резинке и с сочувствием смотрела на горькие слёзы.       Она выписывала на бумагу небольшие замечания, касающиеся девушек. Кто-то часто заикается при попытке совладать с эмоциями во время рассказа, что является следствием применения насилия к ребёнку. Кто-то нервно кусает губы, что тоже указывает на повреждение нервной системы. Кто-то старается не смотреть в глаза психологам, что может быть признаком стеснения или чего-то гораздо худшего.       Веббер анализировала поведение абсолютно всех, но её неусыпное внимание удалось заполучить только одной. Девушка с особенностью на глазах, что так сильно удивило психолога, активно рассказывала о тяжести своего детства, не отводя взгляда от молодой практикантки. Она поддерживала с ней зрительный контакт без угрызения гладкого чувства стеснения, будто всё её повествование опыта принадлежало исключительно Маргарите Алексеевне.       Сама же психолог внимательно слушала рассказ, в некоторые моменты кивала и вновь помечала некоторые детали в блокноте. Когда Шайбакова завершила диалог с Еленой Анатольевной, практикантка нарушила гробовую тишину.       Не просто нарушила. Она разрезала её тонким кончиком пера, выпуская скребущихся кошек с острыми когтями наружу.       — Ты забыла, как плакать? — первая фраза, которая прозвучала спустя длительное время молчания, вызвала недоумение на лицах девушек. Каждая поочерёдно сначала пронизывает вопросительным взглядом психолога, а затем обращает внимание на Адель, которая была в замешательстве. После сказанного на лице Маргариты Алексеевны не дёрнулся ни единый нерв, она была совершенно спокойна.       — Нет, — сдержанно отвечает черноволосая, — Просто не люблю.       Вопрос Веббер для окружающих прозвучал довольно странно. Им показалось, что она обращается к травмированной девушке с претензией, с крупицей грубости на кончике языка. Конечно, это не осталось без внимания в коллективе учениц, которые после беседы с психологами разошлись по комнатам. Кроме того, на этом заострила своё внимание и Елена Анатольевна, которая тоже посчитала младшую грубой и черствой по отношению к подопечным.       Женщина попросила немедленно посетить её личный кабинет на первом этаже в назначенное время. Её пунктуальность и придирчивая точность в деталях всегда вымораживали Веббер, особенно на первом курсе обучения. С учётом врождённой неуклюжести и неряшливости, от которой удалось избавиться лишь во втором семестре, она любила опаздывать на несколько минут. Однако опоздать сейчас, будучи сформированной и статусной личностью, она не могла.       Просторное помещение в минималистичном стиле встретило практикантку своей привычной мрачностью. Диван, обтянутый тёмной кожей, стоял в углу помещения, словно отброс окружающего общества. Массивное зеркало в пол служило также вешалкой для голубого пиджака, который Новоселова только сегодня забрала из химчистки. Рабочий стол в тех же тёмных оттенках выдерживал на себе стакан с канцелярией, папку рабочих листов и документов, а также серый ноутбук с открытыми таблицами.       Веббер присаживается в гостевое кресло, закинув одну ногу на другую по привычке. Её тонкие худощавые руки складываются на колене в крепкий замок, что показывает серьёзность её личности. Елена Анатольевна моментально отводит взгляд от работы, переключая внимание на воспитанницу.       — Марго, скажи, пожалуйста, — женщина точно так же складывает руки в замочек, упираясь локтями в край стола, — В какой момент практики я позволяла себе проявлять грубость к студентам?       — Никогда, — задумчиво произносит шатенка, пожимая плечами.       — Тогда почему ты, будучи опытной практиканткой, позволяешь себе такие вещи?       Её тон не был хладнокровным или стальным, как это могло бы показаться на первый взгляд. Наоборот — Елена Анатольевна старалась объяснять суть ситуации в довольно мягкой форме. Она не переходила на личности, не выплёскивала слюни от злости, не била крепко сжатым кулаком по столу. Она лишь вопросительно вздёрнула бровь, желая услышать чётко сформулированный ответ.       — Я не особо понимаю, к чему вы клоните?       — Я клоню к тому, что твоё поведение сегодня было непедагогичным, — услышав претензию, Веббер тяжело вздохнула и медленно сняла очки с переносицы. Аккуратные пальцы с естественным маникюром устало потёрли уголки глаз, которые казались красными от усталости пережитого дня. — Твой грубый вопрос к Адель был неуместен.       — Почему же? — она была готова оспорить версию наставницы, ведь была полностью уверена в своих способностях и умении общаться с людьми. — Тот факт, что она «не любит плакать», — это не есть хорошо. С каких пор мы нормализуем проблемы с психикой?       — Если тебя так волновали её эмоции, ты могла поговорить с ней наедине, — Веббер отвела недовольный взгляд в сторону, дабы не показывать открыто своих эмоций. — Ты находишься здесь не для лечения их психики и нервной системы. Ты здесь для того, чтобы только разобраться с этим, а остальным я займусь сама.       — Тогда я совсем не понимаю, чего вы от меня хотите, — нахмуренные брови свелись к переносице. Локоть установился на подлокотнике кресла, а холодные подушечки пальцев потирали виски. — Мой вопрос был уместен, я выписала несколько возможных причин по этому поводу. Что не так?       — Ты слишком грубо обратилась к девочке, — раздался очередной недовольный вздох. Скрывать своё негодование от диалога было невозможно. К тому же, Елена Анатольевна давно заметила, с каким выражением лица сидит её воспитанница. Прятаться было бессмысленно. — Пожалуйста, постарайся быть с ними более мягкой. Всё-таки тебе с ними жить.       Совместное проживание с ученицами школы не входило в планы Кудрявой. Безусловно, ей было дозволено уезжать на выходные домой и заниматься личными делами. Однако большую часть времени она должна была посвящать различным тренингам и психологическим практикам, по которым необходимо было писать отчёты. И, на удивление, об этом Веббер узнала совсем недавно. Ранее Новоселова не оговаривала подобных условий, что было возмутительно.       — Как тебе на новом месте? Успела расположиться? — наставница плавно меняет тему разговора, стараясь не ухудшить взаимоотношения с воспитанницей.       — Если бы. Только чемодан в комнату занесла, — честно признаётся девушка, которую по приезде мгновенно попросили выступить на испытании. Личные границы здесь явно никто не собирался уважать.       — Ну ничего, будет ещё время, — добродушная женщина легко махнула рукой, забирая пиджак с зеркала и чёрную кожаную сумку с документами. — Я поехала. Желаю тебе удачи в нахождении контакта с девочками. И, пожалуйста, будь толерантнее.       Маргарита покинула кабинет психолога, полная разочарования и опустошения. Обесценивание её проделанной работы — вот что на самом деле непедагогично. А обыкновенный вопрос об отсутствии слёз на глазах травмированной девушки — это вполне разумно и вовсе не грубо.       С другой стороны, если поставить себя на место той девушки, её вопрос звучал действительно грубо. У неё нет ни единого права так снисходительно обращаться с теми, кто видит её впервые. К тому же, задача психолога — помочь людям открыться, добиться откровений и дружеских, тёплых взаимоотношений.       Похоже, Веббер упустила свой шанс.       Тревожные мысли по поводу неудачного первого рабочего дня не покидали её голову. Она провела вместе с ними оставшиеся четыре часа, перечитывая биографии девушек и теряя суть на половине. Она приняла вместе с ними водные процедуры, пытаясь смыть не только остатки невидимой грязи после тяжёлого дня, но и эти гадкие мысли. Она смотрелась в запотевшее зеркало ванной комнаты и чувствовала себя настоящим монстром, который одним только дыханием отверг от себя всех девушек.       И эта оставшаяся половина дня была мучительной.       Краткий стук в дверь прервал самокопание и угнетение психолога. Огласив вполголоса разрешение войти, она продолжила разбирать базовый гардероб из чемодана, аккуратно складывая вещи на идеально застеленную кровать.       — Можно?       — Нужно, — устало выдыхает Веббер. Как только положительный ответ был получен, одна из учениц легко помахала рукой остальным, после чего личное пространство было нарушено тремя девушками. — Девочки, вы почему не в кроватях? Случилось что-то?       — Мы пришли пообщаться с вами, — блондинка с собранными волосами носила розовую шапку даже в домашней одежде, что весьма позабавило психолога.       Помимо более глубокого знакомства, девушек также интересовала личная комната Веббер.       Просторное помещение выглядело в точности минималистично, как и её личный кабинет. Шкаф с зеркалом в полный рост, занимающий самую дальнюю область стены, был выполнен в бежевых оттенках. По дизайну ничем не отличалась двуспальная кровать с белоснежным постельным бельём и плюшевый ковёр, на котором как раз и сидела девушка, упираясь коленями в пол. С какой-то целью, неизвестной для обладательницы комнаты, здесь также был установлен миниатюрный диван, на котором как раз хватило места всем трём девушкам. Рядом с кроватью находилась прикроватная тумбочка, на которой стояли ночник и пара личных вещей Веббер. Минимальный объём интерьера создавал довольно уютную атмосферу.       — Я так понимаю, общаться хотите не по поводу своих переживаний, верно? — тяжело вздыхает девушка, выкладывая последнюю укороченную рубашку на кровать. Компания из трёх учениц положительно кивнула, когда она обернулась к ним. — Тогда не могли бы вы назвать свои имена? Мне ваш список выдали, а изучить я не успела.       Каждая по очереди напомнила своё имя, не замечая в просьбе психолога ничего сверхъестественного. Она завершила только первый рабочий день, и запомнить каждую девушку поимённо действительно сложно. Как ни крути, а шаблонная фраза преподавателей здесь очень уместна: «Вас двенадцать, а я одна».       — Отлично. Предлагаю сразу договориться, — закрывая чемодан, она решила позаботиться не только о собственном, но и о их комфорте. — Когда дома нет Елены Анатольевны, я для вас просто Марго. Никаких «Маргарита Алексеевна» — либо Марго, либо Рита. Не хочу чувствовать себя старой бабкой в таком возрасте.       — Кстати, она тебя сильно ругала? — интересуется Саша, поджав колени к груди. — Ну, в смысле, Елена Анатольевна.       О её разборе полётов не мог знать никто. Диалог происходил в кабинете Новоселовой, а распространять его на публику не собиралась ни Маргарита, ни Елена.       — Вы подслушивали? — вопросительно дёргает бровью, на что в ответ получает лишь тихие смешки. Ругаться на них Веббер не планировала. Не умела. — Елена Анатольевна не умеет сильно. Считайте, просто погладила по макушке и попросила быть толерантнее.       — А сколько тебе лет? — задаёт личный вопрос Усачёв, хотя данная информация волнует большинство участниц проекта. — Выглядишь молодо для психолога.       — Сочту за комплимент, — усмехается Веббер, распаковывая новый десяток специальных плечиков для одежды. — Я от вас недалеко ушла.       — Ну скажи, — теперь к детскому любопытству присоединилась Романюк, которая всё время до этого лишь внимательно слушала диалоги девушек. — Тебе больше двадцати?       — Больше.       — А как тебя тогда поставили работать с нами?       Этот вопрос волновал и саму Маргариту, которая отнюдь не горела желанием погружаться в данную деятельность после сегодняшнего дня. Желание было отбито собственной грубостью, которую нельзя считать открытым хамством, но и толерантностью, о которой говорила Новоселова, не назвать.       — Честно? Сама не знаю, — минута откровений с добавлением личной информации начала свой обратный отсчёт. — Если так посудить, я занимаюсь только практикой. Заумные беседы с вами проводит Елена Анатольевна. Моя задача — дать тренинг, написать по нему отчёт и заниматься своими делами.       — Почему тогда ты живёшь с нами? — вопросы девушек погружали Веббер в атмосферу интервью, где сбежать от ответа практически невозможно. К тому же, подобные беседы сближали с коллективом, а это именно то, что необходимо ей в данный момент. — Не подумай, что мы имеем что-то против. Просто это немного странно.       — Я здесь на случай ваших нервных срывов: погладить по головке, пожалеть, успокоить и всё в этом духе, — был озвучен новый пункт, который входил в работу девушки. К слову, о нём она узнала в то же самое время, когда были оглашены график тренингов и условия проживания. — Так что если вам плохо или грустно — двери в мой кабинет всегда открыты. Я либо на втором этаже, либо здесь.       Когда пытка личной информации наконец завершилась, а базовый гардероб полностью развешан в шкафу, девушки поспешили оставить молодую практикантку в покое. Всё-таки время отбоя было ещё тридцать минут назад.       Трое учениц с лучезарными улыбками пожелали ей доброй ночи, а затем покинули комнату. Однако одну из них Веббер была вынуждена остановить в дверном проёме, обратившись по имени.       — Саш, постой, — блондинка обернулась на источник звука, любопытно дёргая бровями, — Ты случайно не в одном факультете с Адель?       — Нет, я в розовом, — психолог тяжело вздохнула от услышанного. Ученица мгновенно заметила некую грусть, мелькнувшую на веснушчатом лице, — А что?       — Да так. Не важно.       Несмотря на свою специальность, по которой она движется с подростковых лет, она не могла озвучить собственные переживания. Работа психолога заключается в обратном – слушать чужие проблемы, копаться в черепной коробке и нервной системе других людей. К тому же немой конфликт с ученицей был исключительно её ответственностью.       Однако Гастелло была любопытной натурой.       — Я хорошо общаюсь с ней. Передать что-то нужно?       Веббер задумалась. С одной стороны, посторонняя помощь в работе была бессмысленной. Она вполне разумный человек со здравым складом ума, который не зависим от гордости. С другой стороны, тревожить ученицу в столь поздний час самостоятельно было довольно странно. Остальные могут надумать чрезмерно много лишнего.       Шатенка вытянула из-под чехла маленький, плотный листок бумаги, на котором был акварельный рисунок. Светлые, местами блеклые краски соединялись между собой в изображение породистой собаки – хаски. Её главной особенностью были глаза разных цветов, чем обладала та девушка, что не покидала мысли Веббер. Снизу аккуратным почерком чёрной ручки были выведены шесть букв, а рядом маленькое сердечко.

«Прости».

      — Передай ей вот это, — она вручила небольшую открытку в руки Саши, стыдливо улыбаясь, — Мне безумно стыдно за сегодняшний инцидент.       — Не переживайте, — привычка обращаться к психологу во множественном числе ещё долгое время будет крутиться на языках девушек. Поэтому Марго не противилась этому – сама когда-то находилась на их месте, — Я обязательно передам. Доброй ночи.       — Доброй ночи.

***

      Законный выходной участниц проекта не мог обходиться без развлекательной деятельности. Наверное, молодая практикантка по большей части и была назначена на свою должность по этой причине. Чтобы девушки не убивали время впустую, было поручено задание от Елены Анатольевны – провести какой-нибудь тренинг для психологического анализа, по которому также необходимо написать отчёт.       Похоже, женщина наивно считала, что другой работы у её воспитанницы нет.       Ошибочное мнение. Но противостоять приказаниям она не могла. Как ни крути, а за это она получает не только рабочий опыт, но и автоматические зачёты по экзаменам.       Деревянные мольберты расставлены по просторному помещению в хаотичном порядке для большего удобства участниц. Рядом стояли деревянные стулья со спинками, на которые можно свободно облокотиться в момент усталости. Базовый набор для рисования имелся на каждой подставке мольберта: холст с прикреплённым листом бумаги, кисти разной толщины и мягкости, две пары красок на выбор и чёрная гелевая ручка.       Марго в ожидании девушек сидела на подоконнике, пролистывая мессенджер в поисках новых сообщений. Благо, обошлось без тревожных уведомлений с отдельным звуком, который был установлен на номер Новоселовой. Больше никаких указаний на сегодня. Слава Богу.       Ученицы школы не заставили себя долго ждать. В выходной день, освобождённый от основных съёмок, они могли выглядеть свободно. Поэтому каждая девушка вошла в помещение в уличной, привычной для неё одежде. К слову, так было удобнее и комфортнее даже для Веббер, которая сама в этот день решила освободить себя от официального стиля одежды.       Серые спортивные штаны плотно сидели на бёдрах благодаря упругой резинке, которую прикрывал край белого лонгслива. Ткань верхней одежды была весьма тонкой, поэтому казалось, что она просвечивает некоторые участки тела девушки. На ногах красовались помученные жизнью спортивные кроссовки с красными полосами, которые были сменной обувью на случай, подобный сегодняшнему. Всё-таки ходить круглосуточно на каблуках было невыносимо даже ей – молодой, привлекательной и полной сил девушке.       — Марго!       Услышав собственное имя в радостном тоне, девушка оторвала взгляд от телефона и спрыгнула с подоконника. Состав розовой комнаты чрезмерно быстро успел сблизиться с психологом, поэтому приветственные объятия стали нормой при встрече. Девушки быстро окружают молодую практикантку, стягивая в кокон тёплых рук. Шатенка лишь поглаживает их по макушкам, отвечая на приветствие взаимной тактильностью и любовью.       Участницы проекта выстраиваются в ровную линию, что было вовсе не обязательно на индивидуальных занятиях с младшим психологом. Однако выбивать из них дисциплину она не стала. Заняв позицию по центру, чтобы лучше видеть каждую из девушек, она приступила к объяснению задания.       — Сегодня у нас с вами немного творческая практика. Вы будете рисовать карту вашего внутреннего мира. Всё, что вам может потребоваться, уже есть на мольбертах. Можете занять любые места.       Девушки мгновенно занимают удобные позиции, ориентируясь не только по местонахождению мольберта, но и по людям вокруг себя. Заметив полную готовность, Веббер стала объяснять условия их творческого задания.       Посторонняя помощь была, конечно же, запрещена. Карта внутреннего мира настроена на то, чтобы разобрать подводные камни именно одного человека, а не целой группы. Также Маргарита предупредила сразу, что сама помогать тоже не собирается – рисунок должен получиться исключительно от руки художника. Аспект времени также был упомянут. На данную работу Новоселова выделила два часа, чтобы просто размять мозги девушек и потратить это время с пользой.       — Первым делом обозначаем границы вашего мира. Любым цветом, любой кистью.       По просторному помещению мгновенно раздался стук кистей в баночках с водой. Абсолютно все приступили к написанию картины с озвученным условием Веббер. Она же, в свою очередь, медленно передвигалась по комнате, отвечая на поступающие вопросы в её адрес.       «Маргарита Алексеевна, я ничего не поняла», «Маргарита Алексеевна, какую именно границу обозначить – небесную или земную?», «Маргарита Алексеевна, я не умею рисовать» – и много тому подобных фраз, на которые девушка отвечала с большим удовольствием и энтузиазмом.       — Теперь, когда граница намечена у всех, рисуем горы.       С этим трудностей возникнуть не должно. На протяжении всех своих лет Веббер всегда рисовала горы несколькими незавершёнными треугольниками. Благо, остальные девушки тоже знали о такой технике, поэтому горные вершины были выполнены в довольно быстрой форме.       Проходя мимо мольбертов, она обращала внимание на детали рисунка каждой девушки. Кому-то было любопытно услышать мнение Маргариты: «Посмотри, это красиво?». Кому-то требовалась помощь в смешивании цветов, с чем Веббер могла без угрызений совести помочь. Кому-то было достаточно мягкого прикосновения к макушке с нежной фразой: «Хорошо, молодец».       — Третий этап – источник с водой. Выбирайте любой, который вам нравится.       Тишину просторного помещения нарушал шелест кистей, которые мягко проходились по плотно закреплённым холстам. В гробовом молчании присутствовал тихий скрип спортивных кроссовок шатенки, которая продолжала передвигаться по залу, рассматривая промежуточные результаты участниц проекта.       У каждой получались абсолютно разные карты. В этом и была вся основная задумка – добиться индивидуальности. Конечно, ни одна работа не останется без внимания психолога. Чуть позже, когда каждая из девушек объявит о завершении написания картины, она вывернет их души наизнанку, взглянув только на несколько объектов, написанных красками.       — Теперь один из самых интересных моментов, — ступив на небольшой подъём помещения по центру, она вскинула руки в воздухе и соединила их в замочек возле груди, — Ваша задача нарисовать клад и какое-нибудь чудовище.       Вопросов о том, каким цветом и характером должен выглядеть персонаж, не возникло. Девушки уловили мысль фантазии на лету. Без вмешательства Веббер каждая стала активно подбирать подходящие цвета для написания того самого чудовища, которое тоже многое расскажет о их внутреннем мире.       Пока участницы проекта увлечённо писали картины, психолог вовремя вспомнила о просьбе наставницы. Быстро метнувшись к подоконнику, она открыла камеру на телефоне и стала подбирать подходящий ракурс для отчётной фотографии. Елена Анатольевна не сомневалась в трудолюбии и ответственности своей воспитанницы, однако по-прежнему требовала отчёты не только в письменной форме, но и в виде снимков.       — Эй, — неуклюжий фотограф был мгновенно замечен девушкой из чёрного факультета, имя которой Веббер не успела выучить. По всей видимости, одноклассницы успели выдать ей своеобразное прозвище, выбранное из мультфильма про бурундуков.       — Это отчёт для Елены Анатольевны, — оправдывается психолог, настраивая свет на камере, — Улыбаемся и машем.       Девушки выглянули из-за массивных мольбертов, показывая ладони, испачканные в краске, и рабочие кисти. Невольно улыбнувшись, Веббер делает несколько снимков, а затем откладывает телефон на подоконник, возвращая девушек к рисованию.       — Завершающий этап вашей картины — это путь. Рисуем тропинку любых размеров и цветов. Всё производится всё также на ваше усмотрение.       Двенадцать девушек напоминали новорождённых котят. Эта детская неопытность и горящие любопытством глаза забавляли Веббер. Те же вопросы о личной жизни заставляли её чувствовать себя кошачьей мамой, которой предстоит воспитание своих детей. Благо, в её график работы не входило чтение книжек перед сном и смена постельного белья.       Спустя двадцать минут комната постепенно стала наполняться фразами о завершении работы. У освободившихся девушек появилась возможность отдохнуть, размять пальцы рук после долгого рисования и выпрямить спины.       Когда все работы были благополучно закончены, а тренинг с рисованием завершён, двенадцать листов плотной бумаги были выложены в строгий ряд на паркете. Дождавшись момента, когда чётко проработанные детали высохнут, Веббер приступила к главной сути тренинга. Присев на колени перед выставкой пейзажей, она стала рассказывать о внутреннем мире каждой девушки, опираясь на цвет красок и размеры тех или иных деталей.       Многие вещи удивляли участниц проекта, ведь психолог называла именно те факты, которые таились в глубине души. Внутренние переживания, страхи, незакрытые гештальты, масштаб амбиций – всё это было читаемо по обыкновенному рисунку.       — А у меня что? — тихий женский голос раздался где-то сверху, когда Веббер завершила рассказ внутреннего мира Николаевой. Приподняв голову, она увидела над собой любопытную Адель, которая ранее казалась ей вовсе не заинтересованной в данном испытании.       Надо сказать, её внезапный интерес вызвал лёгкую улыбку на губах Маргариты. Она попросила показать, в каком месте находится рисунок Шайбаковой. Следом она стала разбирать некоторые детали и цвета картины.       — Смотри. Большие горы, которые ты нарисовала, — это твои проблемы и трудности. Ты привыкла к ним и, возможно, некоторые создаёшь сама.       Черноволосая положительно кивнула, подписываясь под каждым словом психолога. Любопытство взяло верх, и Шайбакова присела на корточки напротив Веббер, продолжая внимательно слушать её объяснения.       — Твоё чудовище прячется в горе. Отсюда идёт твой страх проблем. Боишься неправильного выбора, боишься оступиться.       — Всё верно, — вновь подтвердила она слова психолога.       — Водопад – это твоя энергия, и она огромная. Сундук, который ты спрятала под водопадом, – это твой талант, — расшифровка картины интересовала всех. Даже тех, кто получил ответы после анализа собственных рисунков. Хотелось знать глубину каждой девочки. — У тебя есть большой потенциал развивать свой талант, но только при условии, что ты сможешь правильно проживать эмоции и соглашаться на чужую помощь.       Под фразой «чужая помощь» Веббер не подразумевала исключительно себя и её наставницу. Здесь были руки помощи и других участниц проекта, которые должны двигаться на испытаниях подобно единому организму. А она и её психологические тренинги – это лишь толчок к наставлению на путь исправления.       Все расшифровки были высказаны. Картины остались досыхать в просторном помещении. Участницы проекта разошлись по комнатам, предварительно поблагодарив Маргариту за интересное испытание, а сама психолог направилась в кабинет Елены Анатольевны, куда была вызвана пять минут назад.       Женщина приехала с проверкой успеваемости девушек и плодотворности работы молодой практикантки. Она отслеживала её статус в коллективе, её трудолюбие и первоначальные этапы доверительных отношений с девочками. Благо, сегодня Веббер могла поделиться только положительными эмоциями.       — Вызывали?       Шатенка заглянула в кабинет наставницы через маленькую щель. После немого позволения войти она пересекла дверной проём, оказываясь в большом тёмном кабинете. По привычке Марго заняла мягкое кресло напротив Новоселовой, морально готовясь посвятить женщину в успеваемость участниц проекта.       — Как ты? Как успехи? — мягкий голос Елены Анатольевны подкреплялся лёгкой улыбкой одним уголком бледных губ.       — Всё отлично, — спокойно пожала плечами девушка, а затем поправила очки на переносице, — провела тренинг, скинула вам фотоотчёт. Все девочки хорошо поработали, им даже всё понравилось, наверное.       — Это радует, — женщина кивнула. Она медленно повернула рабочий ноутбук экраном к девушке, а после произнесла интригующую фразу: — У меня тоже есть хорошая новость для тебя.       Вновь поправив тонкую оправу, Веббер взглянула на светящийся прямоугольник перед ней. На экране была выведена таблица всех зачётов, а сверху — наименование студента.

«Веббер Маргарита Алексеевна».

      Она продолжала бегло проходиться по предметам, аттестация по которым была успешно закрыта. Более того, последние два зачёта точно так же светились зелёным светом, что повергло Веббер в лёгкий шок. Преподаватели по этим лекциям никогда не соглашались на автоматическую аттестацию, но сегодняшний день стал исключением.       Маргарита закрыла все долги, сдала зачёты на отлично и теперь полностью освобождена от бессонных ночей за конспектами. Это действительно хорошая новость для сегодняшнего дня.       — Да ладно...       — Поздравляю с закрытой сессией, Марго, — женщина широко улыбнулась, заметив удивление на лице воспитанницы. Обе были безумно рады. Веббер была готова прыгать от счастья после автоматических зачётов, а Новоселова радовалась тому, что её воспитанница — настоящая и трудолюбивая девочка. — Ты можешь быть свободна. Поезжай домой, отдохни и возвращайся к работе с новыми силами.       Последняя фраза наставницы была довольно странного характера, ведь её можно было воспринять по-разному. Сама же Веббер была только счастлива собрать необходимые вещи в дорожный рюкзак и покинуть пределы загородного дома. В её черепной коробке мгновенно возникла идея отметить успешно закрытую сессию в компании друзей, что только поддерживало предложение психолога.       Однако кто-то воспринял слова Елены Анатольевны в штыки. Когда шатенка с тонкой оправой на переносице прошла мимо кухни с рюкзаком на плече, параллельно вставляя беспроводные наушники в уши, некоторые ученицы школы переглянулись между собой. Их привычка подслушивать чужие разговоры заставила тревожиться за судьбу молодой практикантки, поэтому несколько девушек мгновенно поднялись со стола, перехватывая Веббер на пороге дома.       — Маргарита Алексеевна, постойте, — мягкий голос Кати, не вяжущийся с её острой внешностью, заставил девушку остановиться на уличном коврике, недоумённо рассматривая лица учениц.       — Не говорите, что вас уволили, — Вика с некоторой тревожностью в глазах взглянула на психолога. Они продолжали обращаться к ней во множественном числе, ведь за стеной находилась её наставница. Никому не хотелось очередной беседы по поводу правил этикета и уважения к молодой практикантке.       — Не буду, — тихо хихикает Веббер, натягивая второй лакированный ботинок с рантами на ногу, — я домой еду. После выходных вернусь.       Ученицы школы облегчённо выдыхают. Каждая по очереди подходит на шаг ближе к психологу, заключая её в прощальные объятия. Пожелав хороших выходных, девушки вернулись за обеденный стол, предварительно проводив молодую практикантку тоскливым взглядом до ворот дома.       Её свободная комната не стала обителью для уединения. Однако отсутствие Веббер в доме стало идеальным шансом для Шайбаковой принять извинения в той же немой форме. После завершения трапезы она быстро поднялась на второй этаж, захватила лимитированную бежевую толстовку собственного изделия, а затем проникла в личную комнату психолога.       До конца выходных на кровати лежала толстовка интересного фасона на железном замке, а в массивном капюшоне — самодельная открытка. Адель никогда не увлекалась рисованием, но изобразить котёнка и снизу подписать его было не сложно.

«Я прощаю вас».