Янтарные глаза.

Ястреб не помнил, когда это началось. Он не помнил, как это случилось. Но понимал, что больше не способен игнорировать то острое влечение, которое, несомненно, таковым и являлось, сколько бы он не пытался его отрицать, оправдывать, опять же игнорировать, в целом делать всё возможное чтобы оно не смогло завладеть его сознанием, а вместе с тем и действиями (особенно действиями). Видимо недостаточно старался. Потому что теперь оно буквально сжирает его изнутри. Кейго чувствует то самое давление в грудной клетке, когда наблюдает за небрежными движениями, жестикуляцией, мимикой, слышит этот (о боже) голос, стараясь запомнить всё до мельчайших подробностей. Он не сомневается, почти уверен что Даби, который к слову должен быть его заклятым врагом, с его заострённым вниманием и недоверием ко всему, чему можно и нельзя, уже давным-давно что-то подозревает, а может и вовсе прекрасно всё видит и понимает. Когда на тебя постоянно пялятся(уже выяснилось, как у нас обстоят дела с самоконтролем), а по другому не назовешь, становится как минимум некомфортно, а как максимум появляется желание жестоко замучать и придушить, после выяснения причин настолько повышенного к себе интереса. Даби максимума пока что исполнять не спешил, а об ощущениях от постоянного на себе взгляда Ястреб ну никак узнать не мог, даром что у объекта его наблюдения напрочь отсутствует большинство эмоций, если судить по постоянному Как-Же-Мне-На-Вас-Всех-Похер выражению лица, изредка сменяющегося безумной улыбкой. Когда взгляды на долю секунды пересекались, когда изредка переговаривались, находились в радиусе пяти метров друг от друга, и далее, и далее, а уж про случайные, как хотелось думать, прикосновения стоило бы умолчать, где-то в горле бешено стучало сердце. В общем увяз он в этой трясине основательно так. Учитывая все эти...Обстоятельства, не сложно догадаться, что именно он сделал при первом удобном случае(ага, ага, самоконтроль) когда они остались наедине. Вариантов было несколько: 1. Быть сожжённым заживо, или как минимум на долгое время обездвиженным. Зато всё это наконец закончится. 2. Быть высмеянным, разумеется не без участия всей Лиги, оскорблённым, посланным куда подальше, и тд и тп. 3. Просто быть проигнорированным - самый лучший исход событий. Но Кейго больше не мог сопротивляться. Больше не мог постоянно сражаться за это желание с самим собой. Всё равно, что будет с ним после, останется ли он в живых, учитывая показную ненависть черноволосого к любым прикосновениям, сейчас уже без разницы. Обратного пути нет. Важен только данный момент, в котором хотелось бы застыть, и не думать никогда о последствиях. В котором он мягко, почти трепетно коснулся губ Даби своими, в котором он, полуприкрыв глаза, наслаждался до дрожи в коленях тем, что несомненно приведёт к неминуемой гибели. Кейго почувствовал на своём плече руку, настолько же обжигающую холодом, насколько и жаром... Вот и всё. Конец. ... Аккуратно притянувшую его чуть ближе к обладателю. Что. Нет. Сон. Наверняка просто очень уместная шутка, которая могла бы возможно исправить его положе- Вторая рука по шее спустилась ниже Проскользнула под тонкую ткань Снова тот леденящий жар он чувствует уже под кожей. Крылья слегка подрагивают. Губы разомкнулись сами собой, начиная непроизвольное движение, притягивая, обволакивая, соединяя их друг с другом. Второй перемещает горячие касания на подбородок, шею, целует теперь открытые его руками ключицы и вновь возвращается. Терять больше определённо нечего. И так себя чувствует большей частью на том свете. Ястреб проникает медленно в того, кто отвечает мгновенно и с таким нетерпением, будто только этого и ждал. Языки сталкиваются, переплетаются раз за разом всё быстрее расширяя границы дозволенного. Теперь слишком много, глубоко, тесно. Руки мимолётно касаются дрожащих, сейчас особенно чувствительных крыльев, спускают куртку с плеч. Движутся под футболкой всё ниже, от лопаток к рёбрам, легко касаясь, от рёбер... Ещё чуть дальше они зайдут, и ноги совсем держать перестанут. Свалится тут замертво, всё же по вине Даби, как и предполагалось. За секунду до того момента, когда останавливаться было бы уже поздно, двое с трудом отрываются друг от друга, будто еще немного, и сплелись бы в единое целое. Оба тяжело дыша смотрят в глаза, пытаясь разглядеть ответ. - Долго ещё собирался ждать? - Даби снова мучительно близко. - Я уж думал придётся всю инициативу брать на себя. Разве мог он хоть что-то ответить теперь, когда не единой цельной мысли собрать не может. И всё же с трудом задаёт этот вопрос, больше похожий на утверждение: - Так ты... Ты знал. - Да как же тут не заметишь, когда на тебя постоянно пялят такими глазами. - Такими это... - Умопомрачительными, сногсшибательными, охренительными янтарными глазами. Тебе наверняка уже осточертело слышать об этом, а? - Нет. О глазах... О глазах мне ещё никто не говорил. - слова всё ещё собирались в предложения с трудом. - Да неужели я первый такой. Ни за что не поверю. - чем ближе, тем тише его голос, уже срывающийся на шёпот. - Скажи еще что и о волосах, и о крыльях, лице, шее, руках тебе никто ничего не говорил. А губы твои... - взгляд мечется по всему телу. Снова целует. Теперь увереннее, мягче и спокойнее, заключая в тёплые объятия. Запоздало приходит осознание. Пока тот медленно тонет в дымке наслаждения от слов и прикосновений, есть время наконец подумать. Настолько несвойственная нежность даже пугала немного. Никогда ещё на памяти Ястреба лицо Даби не выражало столько настоящих эмоций. Вернее, чувство то было всего одно, но переполняло настолько, что не могло уже скрываться за постоянной маской безразличия. - А тебе наверняка говорили уже, как тебе идёт такая улыбка. - Такая это... - Искренняя.