Once upon a dream

Ветви деревьев уходили ввысь, переплетаясь между собой и закрывая вид на бескрайнее чистое небо. Сквозь их туманную дымку пробивались солнечные лучи, что лениво перелевались между собой и озаряли темноту вокруг. Блуждая по лесу, на пути встречались лишь массивные деревья и звуки лесных жителей. В кронах деревьев пронзительно кричали птицы, где-то трепетали крылья фей, шелест листвы и журчание ручья — всё это окружало пятнацатилетнего подростка. Он стоял в полном одиночестве посреди лесной чащи и не знал, как он попал сюда. До этого он спокойно прогуливался вдоль лесной линии около замка его тёти, после чего решил отдохнуть и присев под одним из деревьев, и сам того не замечая, уснул, а проснулся уже здесь, в лесу. Увидев всё, что его окружало, он задышал чаще, пока его сердце трепетало где-то в грудной клетке. Он уже видел это всё, но где, если он здесь в первый раз? В его королевстве нет таких деревьев, ведь местность сама по себе была там холмистая, окруженная высокими горами, а вокруг территории замка вымерло всё живое многое лет назад : стояли сухие поля, голые деревья и пустые улицы в близ лежайшей деревни. И пожалуй, это всё было из-за последствий сонного проклятия, что произошло сотню лет назад, из-за которого страдали абсолютно все : от королевы и её ближнего окружения до простого народа и окружающей природы. Чувство дежавю охватывало с ног до головы не позволяя трезво мыслить и думать о том, как же выйти из этого чёртово леса. Феликс никогда не был в лесу один в силу своего возраста и положения — наследный принц унаследовал от своей матушки сонное проклятие от Тёмной Феи, но слегка в другой форме, — он мог непредвиденно упасть в сон в любой момент. И именно поэтому его няньки, придворные дамы и господа, тщательно следили за ним везде где только можно, ведь кто знает, чем обернется это проклятье для Его Высочества? Ещё одного сонного проклятия на сотню лет королевство не перенесет, а просто исчезнет с лица земли. Fall Взмах крыльев и громкий неожиданный звук за спиной, заставил вздрогнуть. Кожа покрылась мурашками, почему-то резко стало прохладно и появилось чувство того, что за ним кто-то наблюдает. Феликс заставил себя медленно и без паники развернуться, — всё таки за его спиной могла быть обычная птица или же могло быть страшное существо из глубин леса — развернуться, чтобы встретится с обычным тёмным вороном, сидящем на одной из веток дуба. Парень облегчённо выдыхает, пока птица смотрела на него заинтересованно, слегка наклонив голову в сторону. Его тёмное оперение переливалось на солнечном свету, показывая насколько тот был велечиственен и красив. Снова взмах крыльев и птица летит в сторону подростка, заставляя того пригнуться, закрыв лицо руками и негромко вскрикнуть от неожиданности. Снова развернувшись, чтобы проследить куда улетала птица, он встречается со взглядом точно такого же подростка как и он сам, с той самой птицой, что теперь сидела на его предплечье. — Заблудился? — хрипло спросил тот, будто не говорил до этого долгое время. Его чёрные одежды с бордовыми узорами переваливались в свету точно также как и перья его птицы. Тёмные очи смотрели на птицу ласково, но стоило ему перевести взгляд на маленького принца, как он застыл удивленный увиденной красотой — светлые локоны в свете только что вышедшего солнца сияли как золото, а веснушчатое лицо с карамельными глазами выглядело как лица тех прекрасных лесных нимф, описанных в древних историях о тех чувствах, что юноше и не снились. Брюнет оглядел того с ног до головы ещё раз, после возвращая себе всё то же холодное и незаинтересованное выражение лица. — Есть такое. — согласился блондин, решив довериться знакомому-незнакомцу, хотя его родители не одобрили бы такого решения, а няньки так тем более. Хотя как они могут осуждать? — А ты? Наивный и по истине глупый вопрос, Феликс понял это когда лицо брюнета исказилось в усмешке. Лучше уж получить такое выражение лица, чем холодное и безразличное, подумал Ли. Просто он не мог по другому, ему просто хотелось услышать этот голос ещё раз. — Я? Ни в коем случае. — улыбается, хотя это больше похоже на ухмылку. Птица взлетает с его руки и он делает первый шаг — уверенный и вполне расслабленный для человека, что чувствовал, кто именно управляет ситуацией в данный момент. Парень тянет руку блондину, заводя другую за спину. По истине королевские манеры. — Не место тебе здесь. Так уж и быть выведу от сюда. Чуть поразмыслив, Ли тянет свою руку в ответ. Их пальцы скрепляются в крепкий замок, пронесся за собой небольшой ток по телу. Неясная дрожь в сердце заставила неловко улыбнуться, пока на другом лице была всё та же ухмылка. Fall in Всё кажется таким знакомым и правильным, что у Феликса не остаётся никаких опасений на счёт того, что неизвестный мог бы быть опасным для него. Глубоко в душе он чувствовал, что делает всё правильно и именно поэтому он доверился своему чутью, крепче перехватывая чужую большую ладонь. Они бегут сквозь чащу, ловко перепрыгивая корни больших деревьев, уворачиваясь от веток и резко вылетающих из ниоткуда птиц, пока их самих сопровождала целая стая воронов. Сердце трепетало в грудной клетке сильнее, пока лица обоих озаряла ребячья улыбка и обоих сопровождала лёгкость во всем теле. Незнакомец нехотя отпускает руку блондина, когда впереди начал показываться выход из леса и вид на знакомый замок, сделанный из чистого темного камня. — Спасибо! — поворачивается Ли к незнакомому человеку, но видит позади лишь пустоту и темноту леса, из которой он только что вышел. Он исчез. Исчез точно так же как и появился. Резко и неожиданно. — Феликс! Феликс! — раздается женский крик. — Я тут. — отзывается Ли на знакомый голос, всё так же смотря в чащу леса, выискивая своего спасителя. Даже из стаи птиц ни одного ворона не осталось, все улетели за хозяином. — Боже! Как же ты меня напугал. — женщина садится перед ним на корточки и укладывает свои теплые ладони на его чуть замёрзших плечах. За её спиной сразу же образовались и другие люди, среди которых Феликс узнает и своих нянек, и охранников, и подданных своей тёти. — Знаешь, сколько мы тебя искали?! Где ты был? — В лесу. Заблудился немного. — говорит Феликс с лёгкой улыбкой, всё ещё прибывая во вспоминаниях, указывает рукой в сторону леса, а завидев шокированные глаза, добавляет: — Но все хорошо, не переживай тётушка Бель, мне помогли выйти, как видишь. — Кто тебе помог? — Мальчик. — Мальчик? Кто он? Ты его знаешь? — завалила вопросами женщина и взяла подростка за руки, крепко прижимая к себе. Тихими шагами она направилась в сторону своего замка, и толпа ринулась за ними, шушукаясь о том, кто же всё таки вызволил принца из глубин лесной чащи. — Не знаю. — пожимает плечами Ли. — Но мы видились ... — Видились? Но ты же сказал, что не знаешь его. — Кажется, мы видились во сне. — Во сне? — Во сне. — зевает мальчишка, подтверждая свои слова и тут же проваливается в сон, падая примяком в руки сзади стоящей толпы. — Как это во сне, Феликс? — недоуменно спрашивает Бель, а после складывая два плюс два, закусывает нижнюю губу. Лес, незнакомец, с которым её племенник виделся однажды во сне. Это просто не могло быть ошибкой или бредом. Всё повторяется вновь. Очевидно, ответа на поставленный вопрос не последовало, что в прочем не удивительно. Такое происходило несколько раз на дню и могло затянутся от трёх минут до целого дня. Когда проведёшь сотню лет в волшебном сне, это даёт ряд побочных эффектов, из последствий которых страдала на только сама Королева, когда самолично клевала носом и, которая могла не спать целые сутки подряд, а ещё сам Феликс, проводя некоторое время во сне или бодрствуя целыми днями. Первый наследник получил сполна, а остальные отделались лёгким испугом. Наблюдая за всем этим со стороны, незнакомец с личным вороном и остальной стаей, сидел среди ветвей одного из деревьев и тихо улыбался сам себе. Странные чувства не покидали его, а наоборот, будто бы оседали на дне желудка приятным трепетом, словно в его животе завелись те самые бабочки. Чувства те, неизвестные и пугающие до дрожи, заставляли чувствовать себя свободной птицей в полете. Заподозрив неладное, юноша вздрагивает и хмурится от того, что он уже успел себе придумать. Не успевает придти в себя, как по дереву проходится удар и он сваливается вниз на землю. — Где ты пропадаешь Хёнджин? — спрашивает женщина, опираясь на свой посох, пока юноша тихо мыча от небольшой и неприятной боли в теле, поднимался на ноги. — Птиц выгуливал. — Птиц? — хмыкнула она. — Этих созданий, что свободны в своих действиях? Ты кого пытаешь обмануть, мальчишка? Хёнджину лишь оставалось молчать и не перечить, иначе громких возгласов и упрёков от любимой матушки было не избежать. Опять всю живность в лесу распугает и будет сидеть довольная в своём замке на холме. — Видела я вас, как вы бежали по лесу, сломя голову. Счастливые такие. — закатила глаза в отвращение та. — Не думай о лучшем, воронёночек мой. Любовь — это проклятье. — Любовь проклятье? — тихо переспросил Хёнджин, озадаченно отводя взгляд в сторону. Он даже и не думал .. О... Любви. — Проклятье. — подтвердила. — Особенно у маленького Ли. — зловеще заулыбалась женщина, разворачиваясь и уходя в глубину леса. — Ведь он проклят, проклят! Громкий смех Тёмной Феи слышали все живые существа в округе. Чувствуя как мурашки бежали по собственной спине, а неприятное чувство страха и отчаяния охватывало с ног до головы, Хёнджин решил для себя одно : он никогда не станет таким же, как его мать. Не позволит сломать себя так, чтобы он выбрал идти по тёмному пути, как сделала она. Даже если он испорчен насквозь тёмной магией, он будет бороться с собственной тьмой и держать внутренний баланс. А сонное проклятье он ни за что в слух не произнесёт и не обречёт невинного человека на вечный сон. — Уголёк, — позвал он одного из своей стаи ворона. — мой младший птенец, — погладил он того по маленькой головке. — будешь моими глазами и ушами, следи за спящим принцем и если что-то будет не так, сразу сообщай мне. Воронёнок каркнул и слегка боднулся головой об ладонь юноши, после взлетел и отправился по направлению в замок Красавицы и Чудовища, где сейчас находился спящий Ли. Хотел бы и Хёнджин точно так же улететь из этого леса и быть свободным, но к великому сожалению, он являлся заложником обстоятельств, в которые его поставила собственная мать и общество. Сталкиваясь с несправедливостью этой жизни, Хёнджин понимал, что быть добрым сердцем и душой недостаточно для того чтобы жить свободно, особенно тогда, когда люди видели в нём продолжение Тёмной Феи и просто боялись просмотреть правде в глаза. Они видили то, что хотели видеть, не желая даже взглянуть и увидеть, что Хёнджин совсем другой. Он прекрасно видел какое отношение было к тем, кто был рождён в королевско-геройской семье и к тем, кто родился у тех, кого было принято считать злодеями. Родится сказочным принцем — это, конечно, дар от самой судьбы, но принца ждёт вовсе не такая беззаботная жизнь, как многим кажется. Наследник королевской семьи каждый день должен принимать бесчисленное множество решений. Особенно когда ты старший наследник Спящей красавицы. Особенно когда твоё королевство пытается восстановится после страшного проклятия не первый год и ты стараешься изо всех сил, чтобы хоть как-то помочь. Особенно тяжело, когда тебе походу тоже предначертано проспать сотню лет. Феликс много думал о том, как же встретится с тем юношей, что помог выйти ему из леса. Вариант снова зайти в лес и заблудиться, казался очень привлекательным, но после той ситуации за ним усилился надзор, если он куда-то решался выйти за пределы замка один, так что вновь вырваться в лес не получалось от слова совсем. Да и с его сонной привычкой это было не так безопасно, как хотелось бы, всё же в лесу мог водится не только тот таинственный незнакомец, но и другие более страшные и опасные существа. Он пытался найти его в деревне недалеко от замка тёти, даже около собственного замка искал. Но таинственного знакомого незнакомца с воронами нигде не было. Лишь один, совсем маленький воронёнок, появившейся после происшествия в лесу, часто сидел на подоконниках и смотрел на Ли, который то спал, то занимался своими делами. И маленький принц не терял надежды на встречу, каждый раз встречая воронёнка с розочкой без шипов в клюве по особо одиноким вечерам. И больше нечего. Будто бы и не существовало вовсе того незнакомца. Маленький принц всё пытался вспомнить, где же он уже его точно видел? Неужели действительно во сне? А потом ответ на эти вопросы нашёлся сам. Стоило мальчику вновь непредвиденно уснуть, как он снова оказался в том лесу. Только там уже было намного светлее и на одной из полян сидел его знакомый незнакомец. — Ты пришёл. — улыбнулся брюнет, смотря снизу вверх. Во сне он выглядел куда дружелюбнее и был мягче в лице. Будто все тяготы реальности уходили прочь и именно здесь он может показать свои истинные эмоции и не скрываться. — Я тебя ждал. — А я тебя искал наяву. — буркнул Феликс, но всё же сел рядом, поджав ноги к себе и сложив на них руки. — Где ты? — Где-то здесь. — расплывчато ответил брюнет и с ласковой улыбкой надел на блондинустую голову венок из полевых цветов. Это нечего не дало Ли. Знакомый незнакомец всё так же оставался тайным. Ни имени, ни фамилии, ни места, где его можно найти в реальности. Брюнет будто бы и не хотел, чтобы его находили в реальности. Их встречи ограничивались лишь встречами во снах и на этом всё. Они просто встречались в долгих именно ночных снах, разговаривали о всем и не о чем одновременно, хорошо проводили время и потом расставались до следующей ночи. В такие моменты, Феликсу хотелось принять свою судьбу как данность и уснуть на сотню лет, лишь бы быть с тем, с кем ему хорошо. Но незнакомец всегда уходил первым, на последок бросая: — Это всё сон. Просыпайся. И Феликс просыпался, каждый раз надеясь, что незнакомец выйдет из темноты и явится перед ним таким какой он есть. Ли и в правду часто задумывался, а действительно ли тот вообще существовал или это всё были больные фантазии, или чего хуже, побочные эффекты его проклятья, которого он так боялся? Ожидание шестнадцатилетия было мучительным и страшным событием. Родители, да и вся остальная семья с придворными, переживали, что что-то случится и королевство вновь подет под новым проклятьем. Более сильным и опасным. А они ведь только начали приходить в себя после прошлого! Но на шестнадцатилетие Ли нечего не произошло. Никто не заявился на порог и не обрёк на вечный сон старшего наследника. — Что это значит? — тихо спрашивали придворные дамы, обмахиваясь веерами, пока смотрели как подросток веселился вместе со своими сёстрами и старшим двоюродным братом. — Значит, пока что мы спасены и вечного сна не будет. — отвечали другие, облегчённо выдыхая. Облегчённо выдохнул и Феликс, особо радуясь, что он не уснул на сто лет и когда ему наконец-то разрешили уехать на учебу в другое королевство одному, без толпы нянек и охранников под боком, которые за шестнадцать лет уже успели надоесть. Феликс ждал этого больше всего, ведь он мог чаще видится с друзьями и своим старшим братом, а ещё показать свои навыки, которым обучился на домашнем обучении и самостоятельно, через книги в их большой библиотеке. И конечно же теперь он был свободен в своих действиях и передвижениях! Никто ему не мог сказать как себя вести, мол это нельзя, то нельзя, опасно или безопасно! Полная свобода действия, не иначе. Но он совсем никак не мог ожидать, что именно в этой академии он встретит своего знакомого незнакомца. Наяву, а не как обычно во сне. Когда их взгляды встретились, время как будто бы застыло на месте. Как заворожённый Феликс следил за каждым движением своего незнакомца. Брюнет с красными чуть завитыми кончиками волос стал ещё выше, крепче и сильнее, шире в плечах, чем был до этого во снах и при самой первой их встрече; а его красоте мог позавидовать каждый встречный принц : бледная кожа, темные-темные глаза, завораживающие и отдающие холодом, запоминающаяся улыбка и такая же хитрая ухмылка. — Ты чего? — пихнул его в бок Ян Чонин, местный любитель яблок и перфекционизма, а по совместительству ещё и лучший друг Ли. — Да так. — отмахнулся Феликс и увел взгляд в сторону, странно улыбаясь уголком губ, делая вид, что подправляет солнечные очки на голове. Чонин проследил за тем, где был его взгляд до этого. После того как он увидел двух парней, Кима и Хвана, что были на другой стороне коридора, он тяжело вздохнул и театрально приложил одну ладонь ко лбу, вторую себе на грудь : — Моя головная боль приехала. И твоя тоже. На эти слова Феликс лишь хихикнул, позже осознавая весь их смысл, который хотел донести до него Чонин. Действительно, его знакомый незнакомец, пришедший много снов тому назад, оказался не кем иным, как Хван Хёнджином, сыном той самой Тёмной Феи, что прокляла его мать и всё королевство на вечный сон. Феликс не знал, что и чувствовать. Ненависть? За что, если Хёнджин нечего ему не сделал? Пока что не сделал? Феликс не знал, что и думать. Да и сильно думать об этом ему не хотелось. Именно тогда когда в его сердце появился маленький расток сомнения «а что, если ...» из-за их совместных снов. Или сны такие только у Феликса? Неясные чувства нагнетали, Ли чувствовал смесь страха и сомнения настолько сильно, что когда он уходил в думы настолько глубоко — было невыносимо дышать. Феликс задыхался не зная, что чувствовать и как себя вести рядом с Хваном. Ожидать ли от него подвоха или делать вид, что они никогда не повторят судьбу своих родителей и пойдут своим путём? Феликс не знал точно. И чтобы совсем не зацикливаться на том, что его судьба совсем скоро к нему придет (он почему-то был в этом сильно уверен, хотя сильно этого не хотел, да и каких-то признаков Хван для этого не подавал), он продолжил жить так, как жил до этого — несмотря на то, что Ли был склонен быстро засыпать, да и ещё где попало, он был слишком активным человеком. Ли был тем ещё любителем любого движа — будь то прыгнуть с парашютом, отправиться покорять бобовый стебель, уходящий далеко в небеса или же устроить вечеренку века. Любое такое мероприятие не приходило без его участия, доводя всех его нянек-гувернатоток до потери сознания и охранников до нервного тика. В этом деле он был мастером. Какой смысл учится и совсем не веселится? Скука смертная, да и только! Незабываемое веселье делало его счастливым, ведь кто знает, сколько ему предстоит проспать перед тем, как его кто-то разбудит? А разбудит ли вообще, это уже второй вопрос покрытый мраком, который Ли не хотел бы поднимать. Но всё это было ничем по сравнению со встречами во снах с Хёнджином, всё с тем же Хёнджином, что улыбался ему самой теплой и красивой улыбкой, со встречами во снах, где они снова и снова проводили время с друг другом и где Феликс чувствовал себя по настоящему счастливым, и любимым. Блондину было с ним хорошо, даже слишком, это усиливалось с каждым разом, с каждой встречей, но это было лишь во снах, в реальности же, Феликс сталкивался с холодным взглядом и таким же безразличным отношением, в реальности его ненавидили и отталкивали, не давая шанса приблизится и просто поговорить, иногда и вовсе ему казалось, что Хёнджин его намерено избегал. Такое странное отношение наталкивало на сомнения и лёгкий диссонанс. Что было между ними? И в реальности, и во сне. Кого Феликс любил, а кого остерегался? Так прошло три года, где ни ответа ни привета не нашлось, а игра в «горячо холодно» всё продолжалась и продолжалась. Проезжая знакомые улочки деревни около академии, белокурый, только отошедший после резкого прилива сна, стал размышлять о новом учебном годе. Третий год обучения должен был настать уже совсем скоро, оставалось всего лишь пару летних расслабляющих деньков и вновь должна была начаться эта учебная сумотоха. Феликсу она слишком нравилась, поэтому он приехал раньше на несколько дней, чтобы всё подготовить к вечеринке в честь начала учебного года, которую он делает каждый раз. В его прекрасной голове было слишком много идей и планов мероприятий, которые нужно было реализовать в скором времени. Очередная громкая вечеринка, после которой он и его феечки будут отрабатывать на дополнительных занятиях, нечего необычного, каждый год так было, есть и будет всегда. Феликс не будет Феликсом, если не сделает всё в своем стиле. Главной задачей из всех существующих было — не уснуть и не пропустить целый день зря. С возрастом он понимал, что его судьба ему никак не нравилась. Уснуть непредвиденно на сто лет и потерять абсолютно всё — такой себе выбор. Потерять семью, друзей, своё королевство, своё хобби и любимые развлечение. Потерять себя, в конце концов. Говорить об этом в слух он не решался, просто боялся принять это, да и кто бы его выслушал, если все в его окружении были довольны своей судьбой и будущим? Это была слишком большая жертва для Феликса, но не для других. Он должен принять свою судьбу такой какая она есть, отдавая своё сердце первому встречному, что разбудит его ото сна спустя сто, а может и больше, лет и он должен будет забыть то, что было век назад. Потому что этого всего просто не будет и само время изменится. Тех, людей, что являлись ему близкими не будет. Сердце неприятно кольнуло, а в глазах резко появились слезы отчаяния. Он не хотел такой жизни. Совсем не хотел. Автомобиль остановился перед общежитием и Феликсу пришлось сделать пару дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Никто не должен увидеть его таким! Он же вечно весёлый и активный, "незнающий" что такое печаль и скука. Тем более на улице уже ждали его верные друзья-феечки, с которыми точно не соскучишься. — Смотрите-ка, кто пожаловал! — встрепенулся Чан, завидев Ли, выходящего из автомобиля и поправляющего свои солнечные очки на голове. — Ваше высочество, что-то вы рано приехали, — сделал низкий шутливый поклон Чанбин, за что получил небольшой толчок в бок от Феликса. — Как спалось? — не отставал, третий и пожалуй самый шумный из них всех четверых, Джисон. Увидел его смятый внешний вид и решил подколоть. — Лучше всех. — улыбнулся Феликс, не давая плохим мыслям заполнить разум. Думать о плохом рядом с этими людьми у него просто не получалось. — Ну, тогда у нас для тебя подарок! — Очередная подушка для сна? — выразительно поднял бровь принц, скрещивая руки на груди. Троица тут же перестала капаться в бездонном рюкзаке Бана и уставилась на Ли. — А я говорил, что он сразу догадается. — Чанбин, прекрати ворчать, это вообще-то была твоя идея! — Конечно, догадается, мы же каждый раз ему дарим вещи для сна! — Так и знал, что солнечные очки надо было дарить, он же от них безума! ... Феликс лишь рассмеялся с этих троих, что продолжили спорить о всяких пустяках. Как и в истории его матери, три верные феи всегда заботились о ней, так и у Феликса было три феечки-переростка, что всегда были рядом и были его верными друзьями. — Ну, эй, прекращайте спорить, а лучше помогите мне вещи затощить. — перебивая, попросил о помощи Феликс. — Ты опять кучу шмоток взял? — дёргается глаз у Чана, видя сколько чемоданов и сумок стояло рядом с Ли. — Куда столько? — Ты же знаешь, что если мне суждено проспать сотню лет, я лучше повеселюсь сейчас, а внешний вид для меня очень важен. — с важным видом сказал Ли, поправляя спавшие солнечные очки на нос обратно на голову. — Тем более у меня столько идей на этот год! — Вот он – главный организатор вечеринок в студенческом совете. — хмыкнул Чанбин, закидывая на свои плечи сразу несколько чемоданов. — Спасибо, вы просто душки. — улыбается Феликс, закидывая спортивную сумку себе на плечо и идя вслед за парнями. В комнате было пусто, довольно чисто прибрано и пожалуй это было лишь пока. Вскоре Ли разложит огромное количество своих вещей по шкафам и полкам, места сразу станет меньше, да и Чонин ещё не приехал со своими чемоданами, а у того их явно будет больше. Прекрасный должен быть прекрасным абсолютно всегда. Тогда-то точно возможен "небольшой" беспорядок. — Чонин не говорил, когда приедет? — спросил Феликс, усаживаясь на чистую кровать, осматривая новое место обитания в ближайший год. — Вроде как должен прибыть перед первым числом. — отвечает Джисон, проверяя настольную лампу от скуки. Вроде работает, а вроде моргает как глаза у Чана после практик у Феи Крёстной. — Всего пару дней без него, нечего страшного. — зевает парень и тут же заваливается в сторону из-за резкого прилива сна. Рядом стоящий Чан только успевает подложить ему под голову подушку с изображением любимого исполнителя, перед тем как парень уснет совсем не пойми в каком положении. Троица тяжело вздыхает, оставляет сумки в стороне, оставляя их разбор на потом. Джисон укрывает Феликса одеялом, пока Чанбин задвигал шторы. — Совсем жизни нет с этим проклятьем. — тихо заговорил на выходе из комнаты Чанбин. И как же Со был чертовски прав, не будь сейчас Феликс во сне, он в тысячный раз согласился бы с этим. На следующие дни, когда приехал Ян, белобрысый узнает, что его соседом будет не яблочный любитель, а кто-то другой. — То есть, ты не шутишь? — всё таки не понимает Феликс после небольшого их разговора. — Неа. — хмыкает брюнет, смотрясь в зеркало. Его бледная кожа, выразительная улыбка и темные волосы, будто бы светились в солнечном свете. Ян как всегда был просто прекрасным. — Разве не Сынмин должен тебя кошмарить, а не наоборот? — спрашивает Феликс, сидя на кровати напротив, закинув ногу на ногу. — Должен, но почему-то он этого не делает. — дуется Чонин, держась двумя руками за расписную рамку зеркала. — Или делает, но только по праздникам. — М-да, конечно. — закатил глаза Ли и упал на спину назад на кровать, раскинув руки по сторонам. — Подожди, может ещё созреет. Тем более вы теперь соседи! — Эй, ну не обижайся, ладно? — Конечно. И именно поэтому ты попросил директора поселить вас вместе. — Мы ведь должны ... Кому кто что должен, Феликс совсем не понимал, да даже дослушивать Яна не стал. Принцип повтора того, что уже было с их родителями, тоже не понимал. Почему нельзя сделать что-то новое? Написать новую историю с другими сюжетами и концами? Истории, где есть выбор и возможный счастливый конец для всех, а не только для одних определенных персонажей. Феликс ненавидел свою судьбу всем сердцем, ведь ему всё равно предназначено уснуть и это никак не изменить. Интерес, кто же был его новым соседом по комнате, почти что достиг небес. Всё это время он жил с Чонином, и по правда говоря, он даже подумать не мог, что будет жить с кем-то другим. Кто бы это не был, знакомый или нет, Феликс всегда умел найти подход к людям и всегда мог найти общий язык. Только с одним определенным он не может заговорить наяву, а может только во снах, просто потому что тот человек его избегает и делает вид, что особо не вникает в то, что говорит Ли, когда всё таки удается столкнуться наедине в пустых коридорах. Каждый такой шаг покрытый лёгкой ненавистью сбивал с толку и огорчал. Феликс сложив руки на груди, ожидал своего нового соседа по комнате, пока смотрел в даль из окна. Солнечные лучи с маленьким ветерком ласково игрались с его волосами, делая их нежно персикового цвета смешанного с его блондом. На подоконник сел ворон небольшого размера. Феликс завидев его, слабо улыбнулся и подошёл ближе к окну, чтобы погладить птицу по головке. — Уголёк, — ласково проварковал тот, пока птица любопытно смотрела на него и тянулась ближе к ласкам и теплым рукам. — Давно не видились, как ты? Воронёнок каркнул и резко встрепенулся, тут же улетая, заставляя Феликса огорчённо вздохнуть. Послышались шаги в коридоре, после чего входная дверь резко открылась и в комнату завалился хохочущий Хёнджин вместе с Сынмином, Ли разворачивается в полуоборота и лишь поднимает правую бровь вверх. Завидев Ли, они останавливаются и переглядываются между собой не понимая абсолютно нечего. Вот так сюрприз. — Ты чего здесь делаешь? — первый отмирает Хван, делая шаг вперёд. — Я здесь живу. — хмыкает блондин, отходя от окна. — С этого года. — Вот это да. — выдает Сынмин и сделав смешной приветственный реверанс, говорит : — Ваше темнейшество, да вы в ударе. Словили такой джекпот! Феликс хмыкает ещё раз, после садится на одну из кроватей закидывая ногу на ногу. Сынмин усмехается и похлопав застывшего друга по плечу, уходит хлопнув дверью. Пускай эти двое разбираются сами, без него, детали разговора он всё равно потом узнает. Не важно как : от зеркал, от теней, или же от самого Хёнджина. Сейчас ему просто нужно найти свою комнату и желательно в другом направлении от яблочного любителя. Хван неловко улыбается и тут же ловит ответную нервную улыбку. Улыбка брюнета меняется на ухмылку, и медленно подойдя, он садится рядом так, что между ними не остаётся свободного места. Хёнджин едва утыкается носом в чужой висок и касается губами щеки, как Феликс чувствует сонливость, пришедшую как ни кстати, и заваливается на спину назад. Хван прикрывает глаза и сжимает губы в тонкую полоску, оставаясь всё в том же положении. Смотрит на спящего парня как-то слишком тоскливо, после ложится рядом, облокотившись на локоть. Пальцами чуть убирает розовые прядки в сторону, открывая вид на красивое лицо спящего. Рассматривает и наслаждается тем, что видит. Поглаживает большим пальцем по щеке и оставляет долгий поцелуй на лбу. Позволяет себе такую маленькую шалость, за которую потом будет себя ненавидеть. Он же обещал себе не подпускать Феликса настолько близко. — Просыпайся. Говорил тихо и спокойно, просто зная, что его услышат. Ещё одна удивительная способность Ли — слышать всё, что происходит вокруг, пока он был во сне. Узнал из наблюдений его маленького Уголька и своих собственных. Нередко, такая способность спасала Феликса, когда он резко засыпал и пропускал по половине занятий. Fall in love Хёнджин лишь усмехнулся, когда на очередную просьбу проснуться нечего не произошло, тогда он чуть наклонился и оставил лёгкий поцелуй на веснушчатом носу. Плюс ещё одна причина для самокопания. Глаза напротив чуть приоткрылись, а на губах бантиком появилась расслабленная нежная улыбка. Сердце Хёнджина дрогнуло, а его губы растянулись в такой же улыбке. Прикосновение лба ко лбу и тяжёлый выдох прямо в губы. Всё совсем как во сне, в их самом первом сне. Рука Феликса тут же оказалась в темных волосах, трепетно перебирая темные с красным пряди. Он наклонил Хвана ближе к себе, заваливая того на спину, чтобы самому лечь сверху, прижав чужие руки к кровати. — Теперь ты от меня не сбежишь. — Феликс устал от того, что он делит свою жизнь на сон и реальность, не зная как обращаться с одним и тем же человеком, почему бы ему просто не стать смелее в своих чувствах везде и сразу? — Разве что только в сон, чтобы видеть тебя там каждый день и каждую ночь. — зашептал тот и воспользовавшись моментом неожиданности и смущения на чужом лице, перевернул их местами, чтобы оказаться снова сверху, встать с кровати и уйти в свою сторону комнаты переживать трепещущие сердце и бурлящие запретные чувства. Хёнджин дураком не был, он видел каждый брошенный взгляд в коридорах, на общих занятиях, в кафетерии, где бы они не пересекались — он всё видел, и сам же прекрасно видел, как его такие же быстро брошенные взгляды и его действия влиляли на Феликса и его поведение, на их взаимоотношения в целом. И всецело ненавидел. Ненавидеть было легче, чем любить открыто. И Хван заставлял себя чувствовать эту отравляющую ненависть просто потому что так было проще. Но эта ненависть была настолько слабой перед любовью к Ли, что попросту терялась в неприязни. Избегая жестокой реальности, он отдавался Ли во снах целиком и полностью, чтобы потом наяву устраивать самокопание и анализ своих действий, и отталкивать того, кого любил всем сердцем и душой. Любить он умел, глупо это было отрицать, но быть любимым он не умел и не позволял. Феликсу все без исключения говорили, что Хёнджин — настоящее зло, его нужно опасаться, но видел он на деле другое. Хёнджин не злой, он никогда таким не был. Был грубым, был разгневанным, был раздраженным, был кем угодно, но только не злым. Хван следовал за ним по пятам, по теням коридоров, не чтобы навредить, а чтобы просто быть рядом и уберечь в случае необходимости. Даже его вороны были всегда рядом и на стороже. Тот же Уголёк, что стал роднее и ценее, чем все те птицы из садов его родственников и приятелей. Когда они оставались одни в попытках поговорить как нормальные люди, именно Хёнджин ловил его во время внезапных сонных отключек, потом неся Феликса на руках в его комнату и после чего уходя через окно спальни принца, не желая быть им замеченным и Чонином, которой резко возвращался обратно с занятий. Именно он таскал ему красные розы без шипов, когда другие только и дарили с ними, зная что тот может уколоться и уснуть, пропустив целый день. Он не вредил и даже не пытался. Хёнджин не герой, да и злодей из него не очень. Так уж вышло, что, если ты родился в семье злодея, то ты автоматически становишься злым. Хотя, злодеями не рождаются — ими становятся. Не важно каким ты был до этого или какая у тебя семья — добрая или злая, ты можешь стать злым всегда и когда угодно. — Судьба та ещё сука. — сказал как-то Сынмин, когда они вдвоём сидели недалеко от замка Чудовища и просто смотрели на дивные сады. — Сыграла злую шутку и хохочет где-то над этим, а вам страдай и скрывайся во снах. Хёнджин же тогда тяжело вздохнул. Потому ему только то и остаётся что прятаться во снах и любить только там, на большее у него не хватает смелости и уверенности в том, что это не выйдет боком для самого Феликса. Его судьба была не лёгкая, у Феликса она была ещё хуже. Но в глубине души они оба понимали, что уже идут своим путем, далёким от их родителей. Хёнджин не заявился на шестнадцатилетие и не проклял, не сумел подсунуть проклятье веретено, Феликс не уснул и его не разбудит какой-нибудь первый встречный, о котором только начиная думать, Хёнджин начинал злится. Они любили, хоть и не говорили об этом другу другу никогда, но они были готовы написать имена друг друга черными чернилами под веками, чтобы видеться даже в вечном сне. Everything is Для того, чтобы стать свободным для начало нужно стать сильным, чтобы стать сильным нужно избавиться от слабостей. А самой главной слабостью Хван Хёнджина был спящий красавец на соседней кровате. Если же он избавиться от своей главной слабости, он убьет весь тот свет, что в нём есть и полностью погрузиться во тьму. А этого он не хотел. Замкнутый круг получается. Но Хван довольно быстро осознал, что с помощью книг может добиться чего угодно. Чтение захватывало и тем самым приносило пользу в жизнь Хёнджина. Он читал, учился и делился своими знаниями со своими воронами и пожалуй со своим единственным другом, который понимал его как никто другой, Сынмином. В тех самых книгах, что юноша находил в самых темных уголках собственного замка в их библиотеке, говорилось о той разновидности волшебства, которой так не хватало на обычных уроках. И постепенно, читая и изучая, он начал осваивать собственную магию, так похожую на магию его родителя. В перерывах между самостоятельными учебными и художественными книгами, не уставая, Хван говорил Феликсу просыпаться и бороться со сном. Днями и ночами, исследуя библиотеку и другие источники, которые могли дать ему хоть какую-то информацию о снах, он пытался выяснить как же можно снять проклятье, чтобы его любимый человек не страдал. Потому что видеть то, как резко Феликс засыпал и пропускал часть жизни, больно давило на Хёнджина. Даже сейчас, когда идёт самый скучный урок в мире, Феликс закинув ноги на парту и откинувшись назад, сладко спал, пока в наушниках во всю играла музыка, а его закрытые глаза скрывали спавшие с головы солнечные очки. Сколько их было не сосчитать, но розоволосый их очень любил и считал важной частью своего гардероба. Хёнджин сидел рядом и со скукой слушал преподавателя, в мыслях считая, как скоро он может уйти в библиотеку и продолжить свои поиски, ведь библиотека их академии была куда больше тех библиотек, где уже бывал Хёнджин. Под партой, чтобы уж точно никто не увидел, он держал своего спящего красавчика за руку и мысленно был рядом. Опять позволяет себе слишком много, но пока никто не видит, считай, что и не было этого вовсе. Он не знал, что тому снилось, когда его не было рядом. Надеялся, что что-то очень хорошое. В их общих снах они могли делать, что угодно, быть где угодно и сколько они захотят. Главным правилом было то, чтобы всегда помнить, что всё это сон, а не реальность. Иначе был шанс, остаться там навсегда, позабыв о настоящем мире. И как ни странно, их отношения после того как они стали жить вместе изменились. Та стена, что была выстроена Хёнджином от Феликса постепенно рушилась. Их взаимоотношения стали не настолько неловкими и быстрыми как были до этого. Феликс проснулся со звонком. Медленно скидывая ноги на пол, он шипел от боли в пояснице. Хёнджин же улыбался уголком губ, смотря на это со стороны. — Весело тебе, да? — заворчал сильнее Ли, после чего пихая стул Хёнджина в бок. — Да не смейся ты. Позу не удобную выбрал. — Со мной было бы удобнее. — бросил не думая брюнет, вызывая сметенее на лице напротив. Феликс чуть нахмурившись пихнул стул с Хваном сильнее. — Прости, ты просто милый, когда спишь. — Тогда усыпи на сотню лет и любуйся сколько хочешь. — брякнул Ли, наблюдая за тем как лицо брюнета недовольно исказилось. — Эй, вы двое. — окликнул их Чан, за спиной которого стояли Чанбин и Джисон. — Вы же помните, что у нас встреча в библиотеке? — По какому поводу? — продолжал хмурится Хван. — По поводу фестиваля Спящей Красавицы. Забыли, что ли? После услышанного Феликс даже оживился и с большим воодушевлением поднял Хвана со стула под локоть. — Конечно, помним. — закивал Ли, утаскивая ворчащего брюнета к выходу. — Встретимся через пару минут! — Я то там зачем? — не понимал Хёнджин, когда они завернули за угол в пустой коридор. — Как зачем? Ты главный герой! — Но фестиваль то о твоей семье. — Если скажу, что хочу, чтобы ты был рядом, останешься? — встал перед ним Феликс и построил то самое выражение лица, против которого Хёнджин и пойти не мог. И когда он стал таким наглым рядом с ним? — Останусь. Даже чуть на подольше. — согласно кивнул головой, сдаваясь, смотря точно глаза в глаза. — На сотню лет? — На вечность. Феликс хмыкнул, отходя чуть в сторону, чтобы не было так неловко стоять близко к друг другу. Он всё ещё не знает как правильно вести себя рядом с этим человеком, хоть и их игра в «горячо холодно» перетекает больше в потепление, чем в обильные заморозки, и то большинство взаимодействия остаётся со стороны Ли и его резко появившейся наглости. В его голове всё ещё жил червячок сомнения, гадко говорящий о приближении подвоха, но Феликс продолжал травить его и старался не думать об этом так часто. От мозгового штурма Феликса отвлекает крикнувшая его имя одногруппница, которая просила немного помочь. Ли бросает что-то вроде "иди без меня, я скоро подойду", оставляет Хёнджина одного в коридоре. Хван пожимает плечами, ему всё равно нужно попасть в библиотеку, а то, что там придется пережить скопление представителей студенческого совета это не беда. Зная, что на все случаи жизни у Феликса есть план, как провести свободное время или какое-то важное мероприятие, Хёнджин со спокойной душой рассматривал книжные полки, всё ещё надеясь найти нужное ему издание. Несмотря на то, что это всё таки библиотека, место, где просто необходимо соблюдать тишину и покой, тихо здесь не было. — Я так и не понимаю, этот то что здесь забыл. — надулся Джисон, смотря на то, как Ли Минхо, он же двоюродный брат Феликса, следующее Чудовище по совместительству, раскинулся на диванчике напротив. — Я часть студенческого совета, точно также как и Чонин, который тоже здесь сидит. — выразительно поднял бровь Минхо, не понимая смысла наезда в свою сторону. — А ещё я брат Феликса и старший в совете. — Чонин хотя бы человек приятный, не то что ты. — Бьешь в самое сердце, Хани. Джисон хотел бы ему ответить на такое паршиво сладко-милое прозвище, но ворвавшийся как ураган в библиотеку Ли быстро поменял планы. — А ну-ка не ссориться. — Мы и не успели начать. — продолжил дуться Джисон, раздосадованный тем, что так и смог проучить самовлюблённого принца. — Славно. — хлопнул в ладоши заряженный позитивной энергией Феликс и тут же переключился на других. — У кого-то есть идеи как будет проходить фестиваль? — Я думал, что возьмем и сделаем как в прошлом году. — Проспать весь день? — разочарованно спросил Ли. — Зато выспимся! — поддакнул Чанбин. — Обожаю такие дни, когда можно спать сутками и никуда не ходить. — Оу, — изменившись в лице, Феликс присел рядом с Чонином на диванчик. Позитив резко стух, даже сказать было нечего. — А может, эм ну, что-то повеселее?.. — Что может быть веселее сна на целые сутки? — спросил Сынмин. — А этот то откуда появился. — Отвечаю, Чонин притащил. — Бинго. — щёлкнул пальцами Ким, после показывая большой палец вверх. Со стороны книжных полок послышался едва слышный кашель. Ким постарался, чтобы демонстративно не закатить глаза, но всё же продолжил : — Но, мне кажется, что небольшой праздник всё же нужен. А то скучно просто заснуть на сутки. Идей вообще нет? — Конечно есть. — развернулся к ним Хёнджин. — Проклянешь всех, а не только Феликса? — хмыкнул Ян, а Феликсу вдруг что-то стало не по себе. — Делать мне больше нечего, чем на вас свою энергию тратить. — презрительно фыркнул Хван. — Я знаю, что у Феликса есть идеи. Верно? — Верно. — закивал Ли, радостно сверкая глазами, тут же забывая о проклятье. — Как насчёт устроить вечеринку? Типо пижамной! — Можно столько конкурсов ещё устроить. — подкинул Джисон. — А для победителей сделать подарочные наборы для сна! — Да! — сказали одновременно Хан и Ли, давая друг другу пять. — Небольшой вечер, конкурсы, после сон на целые сутки. Идеально, записываем. — оживился Минхо, сразу щелкая ручкой и записывая всё в блокнот. — А что насчёт Дня Верных Сердец? Он же тоже скоро. — подаёт голос Чан, смотря календарь в телефоне. — О, я слышал, что Кай собирается признаться нашему Ликсу на День Верных Сердец! — счастливо заверещал Ян, хватая друга за руки. — Ходят слухи, что вы предназначены друг другу. — Ого, — только и выдает Феликс, а сам смотрит сквозь друга, на спину того, кто застыл столбом около книжных полок. Кажется перемену настроения вокруг заметили все, кроме самого Чонина, что продолжал болтать о судьбах двух не предназначенных друг для друга парней. — Думаю, обсудим это завтра. — пытается сгладить углы Чан, замечая как темнеет лицо Хвана. — Но ... — пытается сказать Чонин, но замолкает услышав хлопок книги об чью-то голову, а после об пол. Хёнджин шипит от неприятных ощущений в голове, потирая её после удара книгой. — Чего это с ним? — Полезную информацию добывает. — хохотнул Ким, а за ним и остальные феи. Феликсу с Минхо было не до смеха. — Ты бы лучше помог мне, а не просто так тут сидел. — недовольно сверкнул глазами Хёнджин. — Пользы больше будет. — Не в духе, моя Фея, разрешите откланяться. — Сынмин делает поклон и потрепав Чонина по голове, уходит в другую сторону книжных полок. — Эй, моя укладка! — Надеюсь, мы всё обсудили? — раздраженно спросил Хёнджин, забирая свою сумку с дивана. — Всё. — кивнул Чан. — Мы тогда добудем сонной пыльцы, и.... О дальнейших планах Хёнджин решил не слушать, а просто пошёл в след за Сынмином. У него были дела и по важнее каких-то фестивалей и обсуждений личной жизни Ли. — Я старался как мог. — начинает Сынмин, когда дверь в читальный зал закрылась за спиной его друга. — Честное слово, я когда-нибудь отравлю этого любителя яблок! — Блефуешь. — Чего это сразу блефую?! — оскорбился Ким. — Я потомок Злой Королевы, судьба у меня такая, гадов травить! — Но ты же не хочешь этого делать. — Не хочу это правда. — кивает головой Ким, пробегаясь глазами по корешкам старинных книг. — Но иногда он жуть как бесит. Особенно когда за судьбу затирает. — Не напоминай об этом. — скривился Хёнджин только от одного упоминания того, как Ян любил болтать о судьбах и о том, как важно соблюдать то, что ей уготовленно, он начинал выходить из себя. Особенно он раздражался, когда Ян говорил о предначертанных, Хёнджин вообще не собирался кому-то отдавать своего Феликса, даже если ему судьбой уготовлен кто-то другой, а не он сам. Они затихли на какое-то время, пока искали нужное, но библиотека всё ещё самое громкое место во всей академии, слова «тишина» и «покой» очевидно под запретом, а потому Сынмин спрашивает : — Опять пропустишь этот несчастный фестиваль? — Да нет. — Да-да. Спорим? — Отстань. — Ни во век. Хёнджин лишь скривил губы, а после усмехнулся от ответной реакции Сынмина. Вдвоём они вышли из библиотеки и уже хотели пойти в сторону общежития, как со стороны главного холла послышался шум. — Что там? — поинтересовался Сынмин. — Очередной всеобщий приступ у прекрасных принцев с их синдромом главного героя и мнением, что все от них безума? — предположил Хёнджин и потянул Кима в другую сторону. — Пошли, нам надо готовится к основам злодейства. — Ты не злодей Хёнджин, ты хуже. — От такого же индивида слышу. Хёнджин приложив усилия потащил друга в другую сторону. Смотреть на очередное сборище избалованных и самовлюблённых принцев не было особого желания. Fall Феликс не любил повышенное внимание к своей персоне, предпочитал больше искренний интерес и подпитый определенными положительными эмоциями. Обычно, когда вокруг него что-то происходит, это вызывает шум и гам, и очень часто от этого болела голова. Хотя сегодняшний шум издавал не он, а окружающие его люди и волшебные существа. Тот самый "предназначенный" Кай стоял в центре и сверкал своей идеально отбеленной улыбкой так, что Ли пришлось спустить с головы на нос солнечные очки. Слишком уж ослепительная она была, а Феликсу глаза ещё были нужны. От любований и невинного флирта, Кай перешёл к действиями. Стал раздавать стоящим неподалеку дамам цветы, осыпая их комплементами, от чего те потекли и стали хихикать, прикрывая рты ладонями. — Я не понимаю почему мы здесь стоим, а не идем дальше на занятия. — тихо и недовольно зашипел Феликс, рядом стоящему Чонину, что явно наслаждался всем происходящим. — Ну ты посмотри, как же он хорош. — Он явно хочет привлечь чье-то внимание. — Может твое? — спрашивает Ян, а после хватается за Феликса и начинает его трясти. — Смотри, он идёт к нам! Феликс закатил глаза с разочарованным вздохом, но как только Кай оказался довольно близко натянул приветливую улыбку. — О, Феликс ты так хорош сегодня! Чонин, ты прекрасен как всегда. — Я всегда хорош. — замечает Феликс, поджав губы и скрестив руки на груди. — А не только сегодня. Чонин широко улыбнувшись, пихает друга в бок, сквозь зубы шипя : — Что ты делаешь? — Согласен, сказал ерунду. — смеётся Кай. — Прошу, прими эти розы в знак моего прощения. Чьи-то руки из толпы (возможно, это был кто-то из друзей самого Кая) протянули букет небольших красных роз. И первое, что бросилось в глаза, это не количество цветов, и не то как красиво были упакованы розы, а то что они были все с шипами. Феликс вздохнул разочарованно ещё раз. Розы были красивыми, безусловно, но из-за их шипов, Феликс мог уснуть и пропустить весь день. А этого он не хотел. Молчание затянулось, а внимание со стороны значительно приувеличилось. Чонин пихнул друга в бок ещё раз, раздражая сильнее. Кай, продолжая натянуто улыбаться, сунул букет прямо в руки, от чего Феликсу пришлось их обхватить, чувствуя как мелкие шипы впивались в рукава его куртки. — Они предназначенны друг другу! — крикнул кто-то из толпы. — Да! — уверенно согласился Кай, закидывая свою руку на плечо Ли, пока сам Феликс убрав очки на голову, вскрикнул : — Нет! — Нет? — отшатнулся Кай в сторону, явно не ожидая такого ответа. — Но как же... Когда ты уснешь, то я смогу спасти тебя! — Когда усну? — разозлился Ли такой формулировке. — Ты так этого ждёшь, да? Только с чего ты взял, что именно ты сможешь меня разбудить? — Наша судьба.... — Судьба может и ошибаться. — вырвалось у Феликса, что сильнее сжимал букет в руках. О, ещё фраза о чертовой судьбе и он побьет этого принца его же букетом! — Судьба не ошибается. Никогда ... Кай не успел договорить, ведь Феликс ударил его букетом по голове, немного поцарапав его самовлюблённую морду. «Нечего страшного», думал Ли, «Тут целая толпа желающих оказать должное внимание Его Высочеству Выскочке.». — Феликс! Ты чего! Ты же принц! — Если у меня на голове корона, то это не значит, что я не смогу избить тебя цветами! Ах, да, забери их себе! — парень кинул цветы ему под ноги и развернувшись, пошел в сторону выхода из академии. — Он наверное не выспался! Не так понял просто! — решил смягчить ситуацию Чонин, неловко улыбаясь и смеясь. Окружающие его люди тут же стали соглашаться с ним и смеяться в ответ. Ах, какая же забавная ситуация произошла! Действительно, наверное, не выспался, с кем не бывает? Свежий воздух чуть дал придти в себя. Феликс не знал, что на него нашло. Обычно он спокойно воспринимал слова о своей судьбе, но сегодня, эта самоуверенность в правдивости его предначертанного так сильно вывела из себя, что он не смог сдержаться. — Что уже случилось? Феликс дернулся и посмотрел в сторону, откуда послышался голос. Говорящим оказался Хан, пока рядом стоящий Чанбин просто молчал. — Джисон. — выдохнул Ли, радуясь, что это оказался именно друг, а не кто-то другой. — Да там Кай, предназначение и я вспылил... — М-да, я понял тебя. — задумчиво протянул Хан, зачем-то продолжая копаться в клумбе. Резко он встал и протянул принцу небольшую розу без шипов. Маленький жест, а столько в нём понимания и заботы, что сердце Феликса закололо. — Феликс! — голос Чонина оказался как гром среди ясного неба. — Что ты творишь?! Так нельзя! — Как нельзя? Он перешёл черту! — В чем? В том, что может оказаться правым? Возможно он твоя судьба, а ты так с ним поступаешь! — Он не может быть настолько уверенным! Вдруг это ошибка. — Почему ты так негативно настроен? — не понимает Чонин, опуская руки. — Я не негативно настроен, меня просто раздражает, что все как один твердят, что мы с ним судьба, хотя это может быть не так! — Но все считают .. — Кто эти «все», Чонин? Вся Академия во главе с директором просто считают нас красивой парой, только потому что кто-то когда-то сказал, что возможно нам суждено разделить одну историю и все сразу подхватили, это ли не странно? — А вдруг, ты ошибаешься? — спросил Чанбин, влезая в перепалку друзей. Он выглядел вполне не заинтересованным внешне, но внутренне, вникал в каждое брошенное слово. — Тогда пускай судьба накажет меня больше чем на сотню лет. — проговорил Феликс сверкая злыми глазами. Трое друзей испуганно посмотрели друг на друга, после на блондина. — Нельзя с судьбой шутить и тем более такое говорить.. — Феликс, нельзя так ... — Всем плевать на мою судьбу, как и ей на меня, если уж на то пошло, и всем плевать на то, что я испытываю, просто потому что у всех судьба относительно нормальная и все смогут жить долго и счастливо здесь и сейчас, а не спустя век. Никто не задумывается о том, что чувствую я по этому поводу, только потому что у меня уже есть человек, который меня спасёт. Только вот вы забываете, что спасёт меня только истинная любовь, а не навязанная. — Нам не плевать на тебя. — хмурится Чонин. Феликс делает вдох, чуть прикрыв глаза, а открыв их, задает вопрос прямо в лоб : — Насколько тебя отравят, Чонин? — Что? — Я спрашиваю, насколько тебя отравят? На неделю? Или может быть на две? Чонин замолчал, закусив губу изнутри. Он шокировано смотрел на друга и не знал, что сказать. Признаться честно, он даже и не думал об этом. Как-то пропускал этот момент, просто зная, что его отравят и тут же спасут, и всё — вот оно долгожданное долго и счастливо. Только вот кто спасать будет Ян не знал, такой яркой и приписанной судьбы как у Феликса с Каем у него не было. Время спасения могло занятнуться и кто знает, спасёт ли его кто-нибудь вообще, не каждый сунется спящее тело в хрустальном гробу целовать. Когда понимаешь, что у самого нет особого временного ограничения по поводу отравления, должно быть сложно судить судьбы других людей, но когда это происходит в твоей голове (или прокручивается навязанная реальность от родителей) то всё происходит быстро, то и у других кажется, что будет так же, а на деле же оказывается всё наоборот. — А я вот точно усну на сотню лет и потеряю всё, в отличии от тебя Чонин. — Н-да, пропустишь столько классных вечеринок ... — протянул Джисон, прибывая не заинтересованным в разговоре, будучи занятым поисками потерянного волшебного артефакта. — Так вот каким вы меня считаете .. Гулякой? — ещё больше разозлился Ли. — Знаете ли, я не готов потерять настолько дорогое мне время и тем более моих друзей! Сотня лет это не неделя. Развернувшись, Феликс поплелся в сторону общежития. Теперь за ним уже никто не бежал, не пытался остановить и обсудить произошедшее. Феликс говорил о том, что он ненавидит свою судьбу? Он скажет об этом ещё раз. Он ненавидит свою судьбу. Будучи в комнате полностью один он разнес свою половину в пух и прах, Феликс давал волю своим эмоциям, не утаивая ни одной. Он терпеть не мог ссорится с друзьями, но ещё больше у него не было сил сдерживаться и молчать. Он сказал, всё что хотел сказать очень давно. На душе должно было стать проще, но почему-то стало ощутимее тяжелее. Сидя рядом с кроватью, Ли смотрел как закатное солнце заходит за горизонт, погружая разрушенную комнату во мрак. Его руки были опущены, колени согнуты и прижаты к груди. Рядом с ним лежала роза без шипов от Джисона, и куча других, что приносил ему Уголёк. Глаза его давно высохли от пролитых слёз, голова болела от кучи раздумий. А может это всё правда? И Кай действительно ему предназначен и Феликс просто надумывает? А как же Хёнджин? Его же Феликс любил, а не Кая. Входная дверь открылась, послышался небольшой шум со стороны комнаты Хвана. Он всё таки соизволил вернуться не в полночь, как он любил это делать. Феликс не разворачивался, продолжал так же сидеть на полу и делать вид, что всё в порядке, пока не почувствовал пронзительный взгляд на себе. Хёнджин осмотрел его лицо под солнечными лучами, делая про себя какие-то выводы. — Не понравились розы от прекрасного принца? — заухмылялся брюнет, усаживаясь рядом. Феликс недобро усмехнулся, как-то устало перевел взгляд на соседа. Хёнджин смотрел не отводя взгляда, было что-то чарующее, пленящее в его темном взгляде. Феликс тонул, и совсем не хотел выбираться из этих омутов. Чуть смелея Хван подсел ближе, крепко обнял за шею, прижав к себе, как что-то ценное и прижался щекой к чужому виску. — Если ты когда-нибудь возненавидешь меня по-настоящему, то будь добр, прокляни меня на тысячу лет. — зашептал Феликс, медленно проходя холодными пальцами по обнимающей его руке Хвана. — Тысяча лет это много. — Тогда на двести. — Тоже много. — Решишь сам. — закатил глаза Ли, пытаясь выбраться из чужой хватки. — Не смогу я, Ли. — Почему же? — Потому что .. — выдохнул Хёнджин, проглатывая слово «люблю» на конце. Феликс развернулся к нему и посмотрел так удивлённо, чем даже рассмешил Хёнджина. Конечно, он дал неоднозначный ответ, и тут только оставайся и думай, да я согласен тебя проклянуть, но сделаю это позже, или же, нет я никогда не смогу этого сделать, потому что люблю тебя не только во снах, но и в реальности тоже. Одно слово, шесть букв, а заставляет переживать столько эмоций. Они не говорили друг другу «люблю» в слух, просто зная, что это так и есть. Во снах, наяву, неважно. Взгляды говорили о многом, а Хёнджин только и смотрел слишком ласково и влюбленно, когда они оставались совсем одни в этой комнате, Феликс так всё и понял и отвечал тем же. Он пришел много снов тому назад и Феликсу был знаком этот ласковый взгляд. Глаза его вдруг говорят люблю, совсем как во сне, в том самом сне. В их первом сне. Чувствуя сонливость и слабость во всем теле, Феликс не сопротивляясь, расслабился в чужих руках, и тут же впадает в сон. Хёнджин тяжело вздыхает и прижимает тело к себе ещё ближе, перетаскивая того к себе на колени, начиная чуть покачивать из стороны в сторону. Пройдясь взглядом по разрушенной половине, его взгляд застревает на подоконнике, на котором одиноко сидел старый черный ворон. Ворон очень знакомый Хёнджину с самого детства — Диаваль, верный слуга и приспешник Тёмной Феи. — Уходи прочь, — шипит Хван, прижимая тело ближе к себе, прикрывая блондинистую голову руками. Они ведут немой диалог, в ходе которого ворон сдаётся, кричит что-то на своём и улетает прочь. Хёнджин выдыхает, но чувствует внутри тяжесть, кажется это его сердце в желудок упало. Прижимается губами к лбу блондина, и едва слышно шепчет : — Не отдам. Никому. Fall in Судьба действительно не предсказуемая штука. Сегодня ты счастлив и радостен, завтра ты страдаешь и плачешь сутками на пролет, лишь бы избавиться от внутренней боли, что сковывает всё тело и не даёт сделать лишнего вздоха. Что будет на следующей день — полнейшая пугающая неизвестность. Этим утром Хван проснулся с неясным чувством, раздражением и вселенской усталостью, такой будто он не спал сто лет. В такие моменты ему хотелось простого — уйти куда-нибудь глубоко в лес одному, отойти от выбранных ролей и быть собой. Возможно он бы взял с собой пару книг и воронов, без них он никуда. А возможно утащил бы Феликса с собой. Хёнджину, как будущему злодею и человеку, что таил в себе тёмную магию, просто необходимо было посещать определенные учебные предметы. Конечно, были предметы такие, которые ему не очень то и нравились, в силу того, что там действительно нужно было вести себя как самый настоящий злодей, кем по натуре своей Хёнджин не являлся, там уже приходилось играть определенную роль, выгодную для высоких отметок и чтобы в глазах директора не выглядить странно, он же всё таки зло, но конечно были и те предметы, которые ему нравились и ходил он туда с большим удовольствием и воодушевлением. Например, такие как «Основы и теории проклятий и заклятий» и «Зельеварение». — Сегоднящнее занятие у нас практическое. — начал вещать преподаватель «Основы и теории проклятий и заклятий», как только в классе наконец-то образовалась тишина. — Я раздам вам предметы, ваша задача заколдовать их. На выполнение задания даётся час. — Всего лишь час? — Предметы тесно связанны с вашей фамильной историей, какое именно проклятье вы должны использовать вы поймёте сразу. Часа вполне хватит. — Надеюсь, это будет роза или терновник. — тихо хмыкнул Хёнджин, молясь на что-то безобидное и простое. — Надейся. — хмыкнул Сынмин, уже получивший своё заветное яблоко. Хёнджину же пришлось заставить себя молчать и не выть волком от досады. Вместо желаемого цветка или колючего растения, он получил веретено. Ким лишь сочувствующе похлопал по плечу. — Только не веретено. — стучал головой об стол Хёнджин. — За что это мне? Почему не розы? Почему не терновник? — Розы слишком просто, терновник и так тебе подчиняется, а веретено будет по сложней. — хмыкнул мимо проходящий преподаватель, явно довольный своим выбором. — Ну спасибо. — зарылся пальцами в волосы Хван и тут же резко соскочил со своего места. Не забыв прехватить свой предмет, он отпросился у преподавателя в более тихое место, чтобы выполнить своё задание и сразу же вышел из кабинета, получив положительный ответ. Сынмин лишь пожал плечами, следя за странным поведением друга, после чего приступил к выполнению своего задания — готовке яда, а после и к нахождению подходящего проклятья. Спокойствие нашлось в Северной башне, в самом высоком месте в академии. Присев в позу лотоса, Хван поставил веретено перед собой и упёрся руками в свои бока. Рядом с ним небольшой компанией сидели вороны и с любопытством наблюдали за хозяином. Уголёк, только, держался чуть дальше остальных, чуя неладное. — Что же делать, что же делать? — шептал как в бреду Хёнджин, запуская пальцы в волосы и оттягивая их у корней. — Проклятье, я не могу. Читать фамильное проклятие где-то в библиотеке дома про себя — просто, читать его в слух, когда где-то рядом ходит Феликс, у которого это проклятье в крови — это было выше его сил. — Так, Хёнджин, успокойся, это всего лишь задание, нечего страшного не случится.. Сделав пару дыхательных упражнений, чтобы восстановить контроль над собой, Хёнджин прикрыл глаза и расслабил руки на своих ногах, занимая позу для медитации. — Не могу! — разочарованно вскрикнул спустя пару минут Хван, вскакивая со своего места и пугая этим птиц. И пока Хёнджин собирался с силами, чтобы заколдовать веретено, где-то далеко среди бескрайних темных лесов, на одной из вершин холмов величественный замок Тёмной Феи зловеще чернел на фоне грозового неба в ореоле зелёного сияния. Даже её приспешникам воронам было не по себе. Фея мрачно мерила шагами свои покои. На поверхности зачарованного зеркало закружился вихрь зелёного и фиолетового цвета — спустя какое-то время в нём показалось изображение её сына, что наворачивал круги вокруг веретена в попытках заколдовать его. — Хёнджин! — закричала она, и на мгновение ей показалось, что он услышал её зов и остановился на месте. Но на деле это было не так, он всё ещё прибывал в своих грызущих мыслях. — В твои годы, я проклинала целые царства, а ты даже не можешь наслать проклятье на несчастное веретено! Диаваль, захлопал крыльями сидя у неё на плече, соглашаясь со всем, что говорила его хозяйка. — Что ж, я подтолкну, помогу чем смогу. — ухмыльнулась она, крепче сжимая собственный посох. Шар на его конце ярко засветился. — Новое поколение фей даже не додумалось предостеречь милого Ли от такой напасти, а потому всё упрощается в стократ. Женщина бросилась к очагу, чтобы начать читать проклятье самой, как резко остановилась, прислушиваясь к звукам исходящим из зеркала. Хёнджин откинув голову назад, сильно зажмурился и сжал кулаки. Что ему будет, если он не сделает это задание? Он провалится, получит низкий бал, если вообще какой-то бал получит, возможно получит упрёки со стороны преподавателя, директора, и конечно, матери, которая обязательно об этом узнаёт, из хорошего только то, что Ли не уснет. В принципе переживет он этот низкий бал и все последующие последстаия, а жизнь и сохранность блондина была куда важнее. Парень вышел из башни, бросив свои попытки проклясть веретено и решился сдать то, что есть. Ну не злодей он. — Куда ты?! Нет же стой! — кричала женщина, приближаясь к зеркалу. — Диаваль разберись с этим! Верный ворон каркнул и слетев с плеча, прошёл сквозь зеркало, оказываясь на территории академии. Закружив между лестничными проемами, он сбросил одно своё перо, что мгновенно создало иллюзию Феликса и какой-то девчонки на выходе из башни. Очень красивой девчонки, от вида которой у Хёнджина кровь в жилах застыла. Невыносимо просто, опять вокруг этого блондинистого крутится кто-то и строит ему глазки, а Ли, будь он не ладен, отвечает тем же! Что-то тёмное и недоброе зашевелилось в груди. Юноша вдруг почувствовал как внутри распускается что-то огромное, жгучее, его как будто жгло изнутри, и казалось, что этот огонь вот-вот прорвётся наружу и сожжёт всё на своём пути, не жалея никого. Он и моргнуть не успел, как оказался снова в башне на коленях перед веретеном, находясь под влиянием негативных эмоций. Его переполняла злость, жгучая ревность и усталость. Ему никогда не быть рядом с Ли, ему до конца дней суждено любить только глазами, издалека, где-то в тени, но никак не рядом, потому что видите ли судьба у них такая, быть по разные стороны и быть врагами, но никак не возлюбленными. Тьма внутри юношеского сердца бушевала и в какой-то момент взяла вверх. Тихий шепот юноши доносился до ушей Тёмной Феи прямиком из зеркала, вникая в каждую строчку, она чувствовала удовлетворение. Наконец-то. Хёнджин шептал себе под нос с закрытыми глазами, пока вокруг веретена сгущалась зеленоватая дымка проклятья : — Дымом, пламенем, тьмой недоброй и ночной, я иглу начиняю своей ворожбой. И поникнет Роза, увянет с тоской, погруженная в сон колдовской. — намеренно пропускал некоторые строчки Хёнджин, по факту создавая своё собственное проклятье. — Ярким светом, огнём ты Розу зачаруй, без слез и страха мертвый сон даруй, пусть она будет чарами окружена, и в беспристрастный покой погружена. — облизав сухие губы, юноша открыл глаза и посмотрел на веретено, всё ещё погруженное в зеленоватую дымку. Проклятье ещё не завершено, от того, он закончил тихим : — Замыкай мое колдовство, что на век унесёт в царство снов, заклинаю, что снимет его тот, кто истинную любовь в Розе найдет. И если бы он мог видеть, что творилось за его спиной, то непременно увидел бы как собственная тень поднялась до потолка в форме ворона с широко раскинутыми крыльями по сторонам, на месте глаз тени сверкнули жёлтые глаза Тёмной Феи, которая всё же дала каплю своего колдовства, тем самым усиливая и пробуждая насланное проклятье в чужом теле. Проклятье было закреплено, веретено опасно блеснуло в свете открытого окна, вороны разлетелись кто куда громко каркая, а где-то среди лесов зло хохочет ведьма, произнося одно и тоже «проклят, он проклят!». Задание было выполнено. А для этого всего лишь нужно было пару раз уколоться самому (пока веретено не было заколдованно, конечно), постучаться головой об стенку, пробежать двести кругов вокруг, увидеть то, что устал видеть каждый раз и прочитать проклятье с мыслью, что Феликс никому не должен достаться, кроме него. Даже чужой помощи не понадобилось. Вроде как. Это же всего лишь практическое задание, нечего страшного не случится. Не случится же? Вернулся в класс Хван уже с готовым заданием и получив за него высший бал (преподователь просто сверил его веретено с веретеном его матери по имеющейся фотографии), он со спокойной душой (у Хёнджина чуть тридцать три раза сердце из груди не выскочило) пошел в свою комнату совсем вымотанным и уставшим. — Ты не хочешь избавиться от него? — спросил Сынмин, аккуратно рассматривая заколдованную вещицу в своих руках. — Я не могу его сжечь, как ты своё яблоко. — Ты даже не пробовал. — Даже пытаться не буду, просто знаю, что не получится. — Всё равно спрячь. — кивнул Ким и в комнату тут же заявился Феликс. — Только про тебя подумал, спящий красавчик. — О, правда что ли. — съязвил Феликс, не обращая внимания на то, что Сынмин валялся на его кровати с ногами в обуви. Блондин залез на стул, стал что-то искать на верхних полка своего шкафа. — Ты что-то забыл? — спросил Хёнджин, когда Феликс в очередной раз заворчал себе под нос что-то по поводу порядка в их комнате. — Не могу найти свои солнечные очки. — Какие именно, у тебя их много. — Мои любимые. — взвыл Ли, откидывая коробку в сторону. — Вот где они могут быть? — Посмотри под кроватью. — посоветовал Ким, закинув руки за голову и легко матая ногой в воздухе. Ли тут же нырнул под свою кровать, вылезая совсем с другой стороны без нечего. Парень не вставая, прополз через всю комнату, на сторону Хёнджина и залез уже под его кровать. — Там то откуда.... — Нашел! — вскрикнул радостно Феликс и вылез из под кровати. — Ну и бардак у тебя там Хёнджин. — Да кто бы говорил. — закатил глаза Хван. В комнату резко ворвалась девчонка с их потока и попросила Хёнджина, как самого высокого парня в общаге (других пока не было, все на учениях, грызут гранит науки), достать с верхних полок пару коробок для маленькой вечеринки исключительно для девчонок. Не имея шанса отказать (как он мог испортить такое событие, он же не как некоторые), Хван пошел с ней. Феликс спокойно сидел на полу около кровати Хвана, протирал свои очки от пыли, как вдруг он услышал зазывающий расплывчатый, похожий на женский голос, шепот. Парень резко вытянулся, его глаза будто затуманились и он медленно поднялся с пола. Прошел через всю комнату и встал перед тем самым веретеном на своей тумбочке. Только он хотел его коснуться, как его руку перехватывают, а после и вовсе с силой отводят от веретена в другую сторону. — Феликс! — вскрикнул Сынмин, встряхивая парня несколько раз. — Очнись. После встряски Феликс всё же пришел в себя. Туманность в глазах пропала, а вместо неё появился страх и непонимание. — Что это было? — тихо поинтересовался он, хватаясь за голову. — Не знаю. Но ты как зачарованный к нему потянулся. — ответил так же тихо Ким, потрясённый увиденным. Феликс лишь сглатывает, а после отскакивает от Кима в сторону стоило двери открыться. На пороге ожидаемо стоял Хёнджин и непонятливо смотрел на двоих близко стоящих к друг другу парней. — Что произошло? — Нечего. — встрепенулся Феликс и найдя свои очки на полу, быстро схватил их и выбежал из комнаты. — Сынмин? — Избавься от веретена, если не хочешь, чтобы твой красавчик уснул надолго. — только и сказал Сынмин, перед тем как выйти из комнаты. Мгновенное понимание ситуации бьёт под дых. Сорвавшись с места вместе с веретеном, Хван выбежал из комнаты. Хёнджин врывается в кабинет без стука и особого предупреждения, ставит веретено перед преподавателем, нависая сверху уперевшись руками в стол. — Как снять проклятье с веретена? — Никак. — Как это? Быть не может! — Теперь это заколдованный артефакт, оно проклято. Как не тебе это знать. — От него можно избавиться? — От проклятья можно избавиться, да, но лишь тогда, когда оно произойдет. — По другому нельзя? — с долей надежды спросил Хёнджин. — К сожалению, нет. — Но Феликс, он же может уснуть и .... — Это его судьба. А от неё не сбежать. Хёнджин хмурится и со злостью забирает веретено обратно. Только он хотел переступить порог кабинета и уйти, чтобы попытаться сжечь проклятое веретено, как его остановил голос преподавателя : — Хочешь спасти судьбу Ли, спрячь его подальше. Кого именно спрятать, Хёнджин так и не понял. То ли веретено, то ли самого Феликса. Выбрал он конечно первое, потому что это самый адекватный вариант в данной ситуации и единственное, что он может сделать. Надёжно спрятав заколдованное веретено, он пошёл обратно в комнату. Fall in love Феликс сидел с задумчивым лицом поджав к себе ноги, отбивная пальцами по коленкам известную только ему мелодию. — Смотреть на тебя тошно. Феликс вздохнул и всё с тем же лицом посмотрел на Минхо. Старший Ли отрабатывал удары по боксерской груше, пока младший сидел рядом и отвлекал его своим поникшим лицом. — Всё ещё тошно. — хмыкнул брюнет. — Ты будешь скучать по мне, если я вдруг усну? Минхо резко остановился, от чего груша, по которой до этого был совершен удар, вернулась в исходное положение и чуть наклонившись вперёд, ударила его. Старший схватился за ушибленное место и недовольно зашипел. — Чего это ты так ... вдруг. — Просто знаешь, у меня такое ощущение, что скоро должно что-то произойти. — И это обязательно вечный сон? — Это моя судьба, Лин. Кто знает, когда она произойдет. — Ах, судьба. — фыркнул Минхо, закатывая глаза в призрении. — Как же я ненавижу её. — Наша жизнь несправедлива. — Нечего не будет. Точно не завтра и не послезавтра. Не в фестиваль Спящей красавицы. — засмеялся Ли старший, разбавляя обстановку. — А вдруг. — Ну тогда, Хёнджин мудила. Он же видел как ты старался с организацией фестиваля на протяжении недели. — Видел. — согласился Феликс. — Но всё равно не спокойно. — Ты просто устал. Все эти дни, ты старался ради фестиваля и сделал всё в лучшем виде. — улыбнулся Минхо. — А ожидание результата всегда нервное дело. Просто расслабься. Феликс хотел бы, но чувство тревоги и предосторожности не давало покоя. — Лин, пообещай, что если я всё таки усну, то пускай вокруг меня будут розы. — Да я Хвана из под земли достану, — недобро ухмыльнулся Ли, с силой сжимая грушу, как бы показывая что будет с злодейским отпрыском в случае чего. — чтобы решил эту проблему по быстрому. — А если нет? — Феликс. — Молчу. — Он же любит, ну по твоим словам, конечно. Как и ты, по тебе то я всё вижу. — Минхо сел рядом и уложил руку на плече. — Люблю. Только вот кто моя судьба на самом деле не знаю. — А кого хочешь? — Хёнджина, конечно, что за вопросы? — Ну вот и всё. Я обещаю тебе, что в ближайшее время нечего не произойдет. — протянул мизинец для скрепления маленькой клятвы. Феликс протянул свой, скрепляя их обещания. Раздался стук в дверь, заставивший двоих напрачься. — Ты кого-то ждешь? — Совсем забыл. — промямлил Минхо. — Это Кай. Пришёл за заданием от преподавателя по боевым искусствам. — Ну, пускай берет и уходит? — хмурится Ли. Пересекаться, тем более говорить с Каем не хотелось. Он ещё даже с Чонином толком не помирился, а тут этот раздрожитель. — Он хотел отработать некоторые упражнения. Да и завидев тебя вообще не уйдёт. — Понял. Я выйду через окно. — резко сказал Феликс и забрался на подоконник. А затем случилось самое страшное из всего, что могло произойти. Феликс почувствовал знакомый прилив сонливости. Его веки начали опускаться, нестерпимо хотелось зевнуть. Только он хотел позвать на помощь, как тут же уснул на полуслове. Ему показалось, что он отключился всего на пару секунд, но, проснувшись, обнаружил, что он больше не цепляется за шторы и больше не стоит на краю подоконника. Он был внизу, во дворе, на руках парня. Очень знакомого парня, который вовремя оказался под окном и успел его поймать. Феликс выдыхает и неловко улыбается, пока спаситель хмуро осматривал его на наличие каких-либо травм. — Феликс, — начал парень, поднимаясь с колен вместе с принцем на руках, прижимая того ближе к себе, как что-то очень ценное. — Сколько раз я тебе говорил ... — Я случайно .... — ... чтобы ты не прыгал со окна, когда тебе вздумается.... — ... я не хотел прыгать .. — ... ты же знаешь, что у тебя привычка засыпать ... Они говорили одновременно, каждый стоял на своём, пока Феликс не решил слезть с чужих рук, чтобы продолжать говорить на своих ногах, а не на желанных руках. — Я не договорил. — продолжил стоять на своём брюнет, продолжая прижимать к себе Ли. Феликс лишь вздыхает, жмется ближе, сдаваясь, удобно укладывая голову на чужом плече и смотрит в тёмные глаза напротив. — Хёнджин, — останавливает Ли, улыбаясь слишком ласково, и брюнет должно быть падает от этих чар. — всё же хорошо ... — А чтобы бы было, если бы меня не было рядом? Ты бы разбился! — а нет, стойко стоит. — Но ты же всегда рядом как-то оказываешься и спасаешь меня. — Я не могу быть рядом всегда, как и кто-то другой вокруг тебя и ты об этом хорошо знаешь. Знает. Ещё как знает. Когда он тянулся к веретену Хёнджина рядом не было. Его чудом спас Сынмин. А что бы было, если бы Ким не успел или если бы его там вообще не было? Он бы уснул проклятым сном, вот что было бы. — Знаю. — как-то отстраненно отвечает блондин. — Чего из окна то прыгнул? — Кай. — Ясно. — недовольно фыркнул Хван, отпуская Феликса на ноги. — В следующий раз его из окна выкидывай, а не сам из него. — Определённо так ведь поступают герои. — Ты меня услышал. — серьезно проговаривает Хван, скрещивая руки на груди. Феликс вздыхает и закатывает глаза. Ну вы только посмотрите на него! Он ему ещё указывает, прыгать ему из окна или нет! — К сожалению, — буркнул Ли и поплелся к входу в общежитие. Когда он понял, что идёт один, развернулся назад и увидел, что Хван смотрел ему в след. — Идём? — Да. — Хёнджин продолжал странно смотреть, как будто бы выискивая что-то странное на его лице. Неужели проверял, действует его проклятье или нет? — Что ты так на меня смотришь? — не понимает Феликс. Хёнджин на него давно так не смотрел, никогда, если честно, разве что, только во снах. — Ты красивый. — Эм, ты тоже? — Феликс всё ещё не понимает. — Что с тобой такое? Ты странный какой-то. Странно то, что ты говоришь со мной дольше одной минуты и не торопишься куда-то убежать. Странно то, что ты всё таки заколдовал веретено, хотя клялся мне, что не сделаешь этого никогда. Странно то, что ты даже не говоришь об этом, а продолжаешь стоять и смотреть на меня. — Просто хотел тебе кое-что сказать, — Хёнджин в один миг оказался достаточно близко, чтобы можно было почувствовать аромат его духов, Хван дышал прямо ему в лицо и кажется не смущался такой близостью, в отличие от Ли. — никогда не оставайся один. — Ты мне угражаешь? — ухмыляется Ли, чуть уходя назад, но всё ещё оставаясь достаточно близко. — Предупреждаю, чтобы вот таких случаев больше не было. — отстраняется брюнет и смотря с свысока, продолжает с гаденькой ухмылочкой : — А то смешно будет от факта настолько глупой смерти. Уснул и выпал из окна. Феликс возмущённо ахает и бьёт брюнета по плечу, после по груди, а потом уже куда попадает, от чего Хван начинает уварачиватся, и сдержанно улыбаться и смеяться. — Смешно тебе?! — вскрикнул Феликс. — Ну, я тебе сейчас покажу! Хёнджин убегает в другую сторону от общежития прямиком в лесную часть их кампуса. Феликс побежал за ним, крича ему в след о своей расправе. Догнав брюнета, Ли запрыгивает ему на спину, обхватывая ногами за пояс и крепко держась руками за чужую шею. — Месть моя будет страшной. — шептал Феликс. — О, и что же ты сделаешь, Роза? — шкодливо спрашивает Хёнджин, подхватывая блондина под коленками, удобно усаживая того у себя на спине, и выравниваясь всем телом, чтобы не упасть назад. Феликс ухмыляется, и приблизившись довольно близко к ушной раковине, шепчет : — Я не приду к тебе во сне, а если и приду то в самом страшном из всех кошмаров. — Я не вижу снов, Роза, но попытка была славной. — ухмыляется Хван и наклоняется вперёд так, что Феликс соскользывает вперёд, перекинувшись через плечо. — Как это?! — встрепенулся Феликс, широко раскрыв глаза. — А как же наши сны... — Наши сны? Так я тебе снюсь? — задорно ухмыляется Хёнджин и садится на корточки перед Феликсом, который всё ещё лежал на земле. — Что ты себе придумал, Ли? — Ты лжешь. — шепчет блондин не веря. — Ты опять надо мной издеваешься! — Я даже не начинал. — Хм, тогда где же ты мне говорил о том, чтобы я не прыгал с окна? Если не во снах, то где, а Хван Хёнджин? Ты же меня избегаешь как проклятого. — Ну, ты и есть проклятый. Хван неоднозначно пожимает плечом, но его еле сдерживаемая улыбка выходила наружу, тем самым сдавая его. — Хёнджин! Лжец! — толкает брюнета Феликс, когда тот скручивается от тихого смеха. Улыбка сама лезет на лицо, но Феликс продолжал делать вид, что возмущен до крайности таким поведением. Удивительно, что это происходит в реальности, а не где-то во сне. Безудержное веселье прерывается вороньим криком. Двое парней смотрят в ту сторону, откуда был звук и застывают на месте. Между ветвями деревьев сидел черный ворон. Хёнджин прекращает смеяться и его лицо тут же примеряет на себя холодную отстранённость. Феликса пугает такая быстрота смены настроений. Он смотрит то на застывшего Хёнджина, то на ворона, и находит того до боли знакомым. Это не Уголёк, точно не он, этот ворон был куда старше, больше в размере, злее, и временами его проследовавший и пугавший до чёртиков. Феликс точно его узнал. — Хёнджин? — Пошли, уже поздно. — мрачнеет ещё сильнее парень. Встаёт и подаёт принцу руку, чтобы подальше увести его от Диаваля. — Что происходит? — переходит на шепот Ли, хватаясь пальцами за подставленную руку. Хёнджин дёргает его на себя и приобнимая за плечи ведёт в сторону общежития, иногда смотря назад. — Хёндж.... — Замолчи. — шипит парень, сильнее хватая за бок и руку, прижимая ближе и почти что переходя на быстрый шаг. — Просто сделай то, о чем я тебя попросил, ладно? Никогда не оставайся один. Феликс медленно кивнул головой, пока его мысли уходили совершенно в другое место. Тихим шепотом, едва различимым, чужим голосом звучали слова проклятья. В ясности разума его сохраняли объятья и крепкая хватка на плече. Уже в комнате Ли падает на кровать и тут же проваливается в безмятежный сон, пока Хёнджин оставив вещи на своей кровати, уходит закрыв дверь. Юноша возвращается на то место, где пару минут назад они были с Феликсом. На том месте всё так же сидел Диаваль и кажется ждал его возвращения. — Месяц. Ты ошиваешься здесь месяц. — вздохнул Хёнджин, скрещивая руки на груди. — Что тебе надо? Ворон молчит, нечего не говорит. — Ну же, говори. Его здесь нет. Ворон переминаясь с лапы на лапу, тихо что-то проворчал, заставляя Хёнджина хмурится ещё сильнее. — Да ты издеваешься! Диаваль захлопал крыльями и земля под ногами Хвана пропадает, открывая путь в кроличью нору. Парень падает в неизвестность, пока ворон прыгает за ним, и нора за ними закрывается. Юноша летит недолго, уже спустя мгновение он сидел на полу в собственном доме, прямо по средине главного зала и перед своей матерью. Птица садится на подлокотник большого массивного кресла рядом со своей хозяйкой. — Хёнджин, — обманчиво ласковым тоном. — Зачем я тебе? — Тебя давно не было дома, я не могу видеть своего воронёнка? — Ты могла позвонить. — Ты знаешь, мне чужды эти технологии. — наклоняет голову в сторону, внимательно изучая парня перед собой. — Ударился? — замечает, что тот всё время держался за плечо, всё ещё сидя на коленях перед ней. — С каких пор тебе интересно моё состояние? — хмыкает с грустной улыбкой Хван. — С тех самых, когда ты стал таким же как и я. — Я не ты. И никогда не буду. — Никогда не говори никогда, воронёночек. — заулыбалась женщина. — Помнится, ещё совсем маленьким ребёнком ты говорил мне, что ни за что не нашлешь сонное проклятье, потому что это несправедливо. Но что ты сделал сегодня днём? Ты всё таки сделал это. Хёнджин морщится от её слов, пока она сама продолжала искренне улыбаться. Она действительно гордилась им, но не такой гордости от неё Хёнджин хотел, точно не такой. — Это всё, что ты хотела мне сказать? — спрашивает и встаёт с колен. — Да, но ты не куда не уйдешь. — теперь она недобро ухмыляется. И стоило сделать шаг назад, как из-за стука посоха под его ногами открывается новая кроличья нора. Хван снова проваливается и падает уже в темноту подвальных помещений собственного замка. — Выпусти меня! — кричит, хотя знает, что его никто не услышит принципиально. Ворон внимательно смотрит на то место, где пару секунд назад стоял парень и тяжело вздыхает. Переводит не менее тяжёлый взгляд, от чего брови на лице Феи поднимаются. — Что? Не смотри на меня такими глазами! Я ради него стараюсь, он мне ещё потом спасибо скажет! Птица отрицательно качает головой, говоря, что «спасибо» навряд ли они услышат когда-либо. Доверие своего сына Тёмная Фея потеряла, когда тот был ещё совсем крохой. Хёнджин был самостоятельным ребёнком, который большую часть времени проводил со своими воронами где-то в лесу, играя и читая книжки разных жанров и направлений, пока его мать проклинала кого-то в своих покоях и на сына ей было равным счётом плевать. Ей правда было всё равно, пока он не стал взрослым юношей, сильно скрытым от неё и влюбленным в проклятого принца. Хёнджин сидел на полу одной из темниц и сжимая пальцами волосы у корней, тихо ненавидел сам себя. Он поддался на провокацию, проклял невинного Ли и застрял в темницах. Что может быть хуже? — Не удивлюсь, если эта камера, где сидел его отец. — хмыкнул сам себе Хван и откинул голову назад, ударяясь об стенку. Хёнджину хотелось бы почувствовать боль в голове от незначительного удара, но всё что он чувствовал — это страх за Феликса. Он хотел провалится в сон, встретить там свою Розу, предупредить, но он не мог. Что-то не давало ему впасть в колдовской сон и встретиться. Он сразу почуял неладное. Попробовал свою магию — нечего не случилось, даже огонёчка призвать не получилось, тогда попытался позвать своих воронов, или хотя бы Уголька, — тоже нечего. И Хёнджин понял, что попал в ловушку. В чательно спланированную ловушку. Юноша хмыкнул, будучи разочарованным, он прижал ноги ближе к себе, прикрывая голову руками. Ему оставалось только ждать, когда он сможет связаться с Сынмином или с кем-то ещё, чтобы выбраться от сюда и предотвратить катастрофу. Everything is Как только первый бледно-жёлтый солнечный луч лизнул шторы на окнах спальни, Феликс раскрыл глаза и перевернулся на другой бок. В комнате было прохладно, но утреннее солнце согревало. Будильник должен был прозвинеть с минуты на минуту и тогда наступит важный день. Сегодня фестиваль Спящей красавицы! — Эй, Хёнджин-а, ты встал уже? Сегодня важный день! — встал отключать будильник Ли. — Хёнджин? Чужая часть комнаты пустовала и как очевидно с того самого момента как Хван привёл его в комнату после встречи с Диавалем, а после куда-то ушёл. От воспоминаний о старом вороне по спине пошли мурашки. — Бр-р-р, — съежился Феликс. — жуть. Сегодня не тот день, чтобы вспоминать его. Ли был в прекрасном расположении духа, что даже мимолётное воспоминание о вчерашней встрече не омрачняло начинающийся день. Лёгкость во всем теле не настораживала, да и когда, если Феликс едва одевшись окунулся в дела. — Всё готово к началу. Нужно только принести те пироженые из кафетерия. — отчитался Чонин, пробегаясь глазами по списку дел. — Хорошо, сейчас принесу! — отозвался Феликс, слезая с лестницы. Он поправлял нависную ленту с надписью названии вечеринки. Первая часть фестиваля прошла просто успешно, все радовались и веселились, плавно переходя на вторую часть дня фестиваля. Пижамная вечеринка. Феликс чувствовал себя счастливым и удовлетвореным. — Чудесный запах. — тихо восхитился Ли, чуть прикусывая кончик языка, чувствуя как желудок урчит от голода. За весь день он не успел присесть и даже уснуть где попало, что конечно удивляло. Даже когда он находился рядом с фудкортами, что так аппетитно пахли и заманивали своими вывесками, где было куча пасадочных мест и просторное пространство, чтобы прилечь и отдохнуть, он не остановился, а продолжил следить за тем, чтобы все проходило так, как задумывалось. Вибрация в заднем кармане брюк заставила Ли остановится по середине коридора, чтобы достать телефон и ответить. От поиска гаджета отвлек небольшой, едва слышный перекатывающийся шёпот женского голоса, похожий на тот, что Феликс уже слышал. Ли остановился, прислушиваясь к пустым коридорам. Шёпот повторился вновь. А потом ещё, и ещё, пока и вовсе не стал слышаться в голове чужим голосом, смутно напоминающе голос Хёнджина. Перед глазами вспыхивает небольшой зелёный огонёк, который весело извиваясь, напевал смутно знакомые строчки, бросая желтовато-зеленые блики на бледное лицо. Коробка выпадывает из рук, пирожное вываливается на пол и Феликс, словно зачарованный, идёт на зовущий его шёпот, в след за огоньком. Вверх по лестнице, сквозь множество поворотов, которых раньше не знал и вот он оказывается перед дверью на лестницу в самую высокую башню из всей академии. Преодолев её, он оказался в небольшом зале, где на самом видном месте его ждало веретено. Медленными шагами, вытягивая руку он шёл навстречу заколдованной игле. Голос в голове так и просил коснуться её кончика. Коснись, коснись, коснись. Юноша почти что коснулся, но в последний момент замешкался в нерешительности, словно какая-то часть его сознания пыталась бороться с проклятьем. Коснись, коснись, коснись... Коснись же! Черная магия окончательно сломала волю Ли. Мгновение и Феликс касается веретена указательным пальцем, протыкая нежную кожу острием иголки. Лёгкая дрожь и холод по кончикам пальцев, и по телу распространяется несильный ток, разбавляя туманность ясным умом. Осознание содеяного приходит сразу же. — Что... — тяжело выдыхает Ли, смотря на небольшую каплю крови на пальце. Дышать становится тяжелее, точно так же как держать глаза открытыми. Веки тяжелеют и закрыв глаза, юноша вздыхает полной грудью воздуха перед тем как упасть и выдохнуть. Всё тело охватывает слабость, казалось, что жизнь вытекала из него, погружая во тьму, без шанса встать и выйти с чертовой башни на продолжающийся праздник. Ли бесповоротно проваливается в глубокий сон. В это же время его телефон разрывался от сообщений и звонков от Чонина, который потерял его. — Странно. — хмыкнул Чонин, отнимая телефон от уха, когда ему ответил автоответчик, а не друг. — Не берет. — Он ушёл полчаса назад. — Может очередь? — Какая очередь, Джисон? — рыкнул от злости Минхо, теряя терпение. Феликс никому не отвечал и на связь ответно не выходил. Быть такого не могло, просто потому что Феликс всегда отвечал на звонки, даже когда прыгал с парашюта или был в не очень удобных ситуациях. — Придёт не переживайте. — успокоил их Чанбин. — Я схожу, проверю. Вдруг устал и где-то уснул. — кивнул всем Чан. — Начинайте, мы скоро вернёмся. Пройдя весь путь от зала до кафетерия, Чан нигде не видел Феликса. Даже намека на его нахождение не было. Не мог же он испариться? Или правда где-то уснул? — Куда ты пропал? — не понимает Бан, а потом резко останавливается, цепляясь глазами за кое-что странное. За коробку с остатками пирожных на полу в пустом коридоре. Бан напрягся, понимая, что он близок к цели. Резко появившаяся тревожность не означала нечего хорошего. Точно что-то случилось. Ему несказанно повезло, что на полу остались небольшие следы обуви с кремом и он без проблем мог дойти по верному пути, чтобы потом оказаться на нужном месте. На входе на лестницу к Северной башне. — Ну нет. Чан влетает в зал с грохотом и тяжёлым дыханием, и сразу видит своего безжизненного друга на холодном полу. Его любимые солнечные очки, с которыми он никогда не расставался, валялись рядом — как знак того, что Ли уже никогда их не наденет на себя. На стенах повылазили бутоны роз, на глазах Бана расцветая ярким красным цветом. — Феликс! — отчаянно кричит он, падая на колени рядом. Чан прекрасно понимал, что произошло. Не нужно быть глупцом, чтобы понять это. Чан видел, как Хёнджин заходил сюда с веретеном, а после выходил уже без. Он знал, что сделал Хван, и что может произойти дальше, но Феликса так и не уберёг, даже не сказал, что опасность близко. А ведь он хотел это сделать ещё давно .... Но есть ли смысл думать о прошлом, когда самое страшное уже случилось? — Братец, прости. — взмолился он, виня себя в том, что не успел перекрыть двери личным заклятьем. Тогда бы Феликс не зашёл сюда и не уснул. От раздумий вывел звук рингтона чьего-то телефона. Чан сразу нашел чужой телефон и ответил на звонок. — Феликс, ты чего не берёшь трубку?! Мы тебя потеряли, фестиваль в самом разгаре! — недовольно проворчал Чонин. — Всё веселье пропустишь! — Чонин. — Чан? Ты нашёл его? — Нашёл. — глухо отзывается Бан, вставая с колен и смотря на бесполезное веретено. Теперь оно было обычным и не заколдованным. — Отправь в Северную Башню Чанбина с Джисоном, а сам сделай так, чтобы никто нечего не заподозрил и праздник продолжался. — Что-то случилось? — Просто сделай, как я сказал. На том конце трубки послышалось молчание. Секунда, две, а потом Чонин выдаёт : — Если он в опасности, спасите его. И сбрасывает звонок. Чан усмехается. Садится на корточки, убирает розовые, почти что блондинистые, пряди с лица в сторону и говорит : — Сладких снов, Ли. Мы о тебе позаботимся. Спустя какое-то время в зал влитают запыхавшиеся Чанбин и Джисон. Увидев Чана с телом Феликса, они переглягулись и в один голос спросили : — Уснул? — Уснул. — кивнул Чан, показывая веретено. — Что делать? — Для начала нужно незаметно перенести его в комнату, уложить в кровать, сделать как полагается. После погрузить замок в сон, на время фестиваля. — раздал указания Бан. — Тогда за дело. Парни кивнули друг другу, после преступили к выполнению поставленных задач. Перенести тело в комнату оказалось простым делом — практически весь замок сейчас находился на фестивале и в коридорах всё так же было пусто. Очевидно, никто нечего не заподозрил. — Теперь главная часть фестиваля. — зашептал Джисон и кончик его пальца засветился ярким светом. — Стоять! — закричал Минхо, резко врываясь в комнату к феям. За ним зашли Чонин с Сынмином и встали по обе стороны от негодуещего принца, чтобы в любой момент сдержать этого зверя от нападения. — Я не понял, что происходит?! — Успокойся, Минхо, мы выполняем часть праздника. — спокойно начал Хан. — Как я могу успокоится, когда мой брат уснул вечным сном?! — продолжал кричать Ли, махая руками в сторону спящего Ли. После того как Чан взял трубку с телефона Феликса и безжизненным голосом разговаривал с Чонином, Минхо понял, что Феликс всё же уснул, но по мере того, как его мысли развивались, а недавний разговор с братом всплывал в голове, — Минхо всё понял окончательно. Это не просто сон пять минут, а на целую вечность. — Ты зачем ему сказал? — Он сам догадался, да и он бы всё равно узнал когда-то. — пожал плечами Сынмин. — Как и остальные. — А Хёнджина вы нашли? — поинтересовался Со. — Он где вообще? — До него не дозвонится. Наверное опять в своей глуши потерялся. — вздохнул, закатив глаза Ким, а потом он взглядом находит телефон на полу рядом с кроватью друга. — И не дозвонимся походу. — Хёнджин то нам зачем? — не понял Ян. Он всё ещё находился в шоковом состоянии и не понимании того, что его друг всё таки уснул. По настоящему уснул, а не как обычно на пять минут или около того. Он прекрасно помнил их ссору и её причины, и то что они даже не помирились. А помирятся ли вообще? — Давайте с начала закончим с фестивалем, всех погрузим в сон и будем решать проблемы по мере их поступления. — влез в их разговор Чан, заставляя всех резко замолчать и слушать. — Встаньте в тот угол, чтобы не зацепило. — порекомендовал Чанбин с серьёзным лицом. Сынмин лишь в очередной раз хмыкнул, а Чонин, чтобы ускорить процесс, потащил его за собой. Трое парней послушались и встали чуть подальше, давая пространство для другой троицы. Произнося заклинание, сонная пыльца окутала весь замок и погрузила его в суточный сон. — В угол, кстати, необязательно вставать было. — хихикнул Хан, вызывая задорную ухмылку Чанбина. Сынмин тихо шепнул, что-то типо «так и знал», пока рядом стоящий Минхо багровел от злости. — Да как вы посмели... — почти что зарычал Минхо, идя вперед на смеющихся фей-переростков. И пока Минхо гонялся за этими двумя, Сынмин присел рядом со спящим Ли. — У нас есть ровно сутки, чтобы понять, как действовать дальше. — говорит Чонин, когда разворачивается к другим с серьезным лицом. — Если нечего не получится из того, что придумаем, то нужно рассказать другим. Скрывать такое нельзя. — Ты так уверен, что кто-то будет искать его спасение? — хмыкнул Сынмин. — Как по мне они оставят это на сотню лет, как положено, пока его кто-то не разбудит. — Зачем ждать сотню лет, когда у нас уже есть решение этой проблемы? — Это решение проблемы пропало без вести. — огрызнулся Минхо, прекрасно понимая, что они говорили о двух разных людях. Только Чонин об этом не знал и даже не догадывался. — И что делать будем? — А ты и не помнишь, как людей из вечного сна можно вывести? — ухмыльнулся Сынмин, наблюдая как чужое лицо старательно менялось в зависимости от поступления мыслей в черепно мозговую коробку. — Поцелуем любви... — тихо ответил Ян и до него тут же дошел смысл сказанного. — Мы что ли целовать будем?! Как же так? — Обыкновенно, — продолжал Сынмин. — Берешь, целуешь и наслаждае .... — Фу, замолчи. Это же мой друг! — И что? Дружеская любовь тоже может спасти от смерти, если ты не знал! — с важным видом сказал Джисон. — Да когда ему что-то понимать. Следование судьбе это же так важно. — дразнил Ким. — Сынмин. — Это сильное проклятье. Просто дружеский поцелуй здесь не поможет, нужная истинная любовь. — разочарованно вздохнул Чан, прикрывая глаза рукой. — Вы уверенны? — спросил Чонин. — Может когда Кай проснется мы попробуем разбудить Феликса с его помощью? — Можем конечно попробовать, но Феликсу это не понравится, когда он узнает об этом. — Я хочу заснять момент позора Кая! — Хан уймись. — попросил Минхо садясь в небольшое кресло напротив кровати Хвана. — Мы должны поставить в известность директора и родителей первостепенно, а потом уже остальных. Хотя такое разлетится быстро стоит всем проснуться. — Само собой. — кивнул Чан. — Но через сутки. Сейчас, идём спать. Нам всё равно нечего не сделать. — Я останусь здесь. — в один голос сказали Минхо и Сынмин. — Ты спишь на полу Чудовище. — тут же сказал Ким. — Тебе будет удобнее, Злюка. — Я не пущу тебя к себе в кровать! Чонин, чтобы не смотреть на этих двоих, перевёл взгляд на спящего блондина. Тот продолжал спать и даже не шевелился от шума, что устроили остальные. При виде такого друга у него комок в горле появился, что не давал сделать нормально вдох и выдох, глаза стали слишком быстро намокать, а в желудке стало до боли пусто, скручиваясь в комок нервов. Это же реально сейчас всё происходит, это не сон. — Прости меня, Ликс. Я ужасный друг. — зашептал тот, беря холодную ладонь в свою тёплую. Чонин чувствовал себя отвратительно, но менее отвратительно чувствовал себя и Хёнджин. Как только Феликс, ведомый проклятьем, пошел в башню, брюнет почувствовал это и сразу же начал молится, чтобы Ли не делал глупостей. Не помогло. Как только блондин коснулся веретена и погрузился в вечный сон, Хёнджин почувствовал это всем нутром. Никакого удовлетворения или удовольствия, только огромная ненависть по отношению к своим действиям и своей глупости. Он мог спросить об этой ситуации во сне, или же всё таки набраться смелости и спросить в реальности. Но Хёнджин трус, он всё ещё боится, а потому он слепо поддался на уловку. Полнейшее одиночество и нечего кроме. Магия всё ещё не работала, призыв воронов не срабатывал. Хёнджин чувствовал себя беспомощным и безнадежным. Ему даже во сне не было спокойно, что уж говорить о реальности. Каждой ночью, когда он пытается хоть как-то уснуть в своём неудобном положении, ожидая снова увидеться во сне с Ли и поговорить с ним, то встречается там не с ним, а с личным кошмаром. Глубоко дыша и бегая глазами по сторонам, он всегда просыпался мокрый от пота и со сбитым дыханием. — Это всё сон. — шептал Хёнджин, прикрывая глаза рукой, глатая слёзы. Я не приду к тебе во сне, а если и приду то в самом страшном из всех кошмаров. И Феликс оказался прав. Он не приходил во снах, а был участников кошмаров, в каждых смотря на Хёнджина как на предателя. И в этих кошмарах, Ли всегда уходил, оставляя брюнета одного. Ему было сложно в тишине собственного дома, даже если он находился в темнице, глубоко в подвалах. Обычно, на соседней кровати ворочался Феликс, иногда просыпаясь и поглаживая по голове брюнета, думая, что тот не знает об этом. Иногда, Хёнджину хватало только посмотреть на спящего Ли, чтобы уснуть самому. А теперь он один, далеко от него и не в силах помочь. Он так устал от тревоги вспышек и ожидания своей судьбы, что и вовсе спать перестал. Что с ним сделают, когда узнают, что он сделал? Сможет ли он выбраться и предпринять попытки снятия проклятия? Как только фестиваль Спящей Красавицы закончился, и все проснулись, все сразу же узнали главную новость, что Ли уснул вечным сном и Хёнджин куда-то пропал. — Он принял свою судьбу быстрее всех. — Хёнджин всё таки сделал это! — Кай его спасёт, вот увидите! — шептались студенты, горожане в деревушке рядом с Академией. Об этом говорили абсолютно все, кому не лень. Раз уж Феликс спал в своей комнате, которую делил с Хёнджином, то было принято решение перенести его в Северную башню, где он и уснул, чтобы в комнату не заходили всякие странные незнакомые люди, для того что бы просто поглазеть на спящего или что-нибудь стащить. Саму комнату закрыли на ключ. Рассекая толпу, с важным видом и при параде, вышагивал Кай. За ним с более серьёзным видом шёл Чонин, а с ним рядышком Сынмин, что в последнее время был рядом с ним всё чаще не только в пространстве одной комнаты, которую они делили, но и всюду, куда шел Ян. — Какой же клоун. — не скрывал своего истинного отношения Ким. — Три недели таскался по стилистам и парикмахерам, чтобы просто поцеловать спящего чувака. Чонин промолчал, но мысленно согласился с Кимом. Как-то раньше он не замечал насколько Кай наигранный и самоуверенный принц, и теперь то он понимал, почему Феликс особо не любил его. Действительно синдром главного героя присутствовал и доминировал. — Неужели вы всё таки пришли. — хмыкнул Джисон, замечая идущих к дверям парней. — Неужели сеанс с ещё одним парикмахером отменился? — Не язви, Хан. — отмахнулся Кай. — Я пришёл совершать великое дело! Сынмин хихикнул, пока Чонин ударил себя ладонью по лицу. Хан оценивающе приподнял брови и уже хотел всё высказать, всё что думал, всё что накопилось за это время, как его остановил вышедший из комнаты Чан. — Ну вы скоро? — Я уже тут моя любовь! — торжественно крикнул парень и заскочил в открытую дверь. — Надеюсь, он достанется тебе. — с нескрываемым раздражением прокомментировал Джисон, смотря на Чонина, что уже пожалел о своём предложении. — Упаси боже. — Он не поможет. — заулыбался Сынмин. — Я должен это увидеть своими глазами! Вот позорище века будет. В небольшом зале царила тишина. С недавних пор обстановка убранства сменилась. Вместо пыльных коробок и мебели, теперь тут стояла чистота и порядок, большая кровать и множество разных видов цветов, среди которых преобладали розы. Феликс всё так же лежал на кровате не шевелясь, едва дыша. Рядом с кроватью стоял Минхо и поправлял рядом стоящие красные розы. Он же обещал своему младшему позаботится о нем и про цветы он не забыл. Только о его безопасности не до конца позаботился. — Я здесь! — вскрикнул Кай ещё раз, подходя ближе к кровате. Ли лишь закатил глаза, отходя в сторону и теряясь в тенях длинных колоннах вместе с феями-переростками. Сынмин же достал и включил камеру, рядом с ним встал Джисон, чтобы видеть всё в первых рядах и тоже затих. Такого нельзя было пропустить. Кай собравшись и улыбнувшись в камеру, изящно отыгрывая свою роль спасителя, приблизился к спящему. Взял того за руку, и улыбнувшись произнёс : — Вот и конец проклятому сну. Здравствуй, наше Долго и Счастливо. Кай дотронулся до чужих губ и тут же отстранился, всё так же улыбаясь. Но Феликс не проснулся и даже не шелохнулся. Кай занервничал, когда понял это и сразу же поцеловал ладонь, что держал всё это время. Прикосновение к губам и рукам не произвёло должного эффекта. Феликс всё ещё спал. — Что это? — нервно засмеялся парень, смотря на остальных. — Что это значит? — Это значит, что ты не его судьба. — довольно ухмыляется Сынмин, но его ухмылка тут же теряется. Он убирает камеру и смотрит на тело, что продолжало спать. — Я не его судьба ... Осозновая свой провал, Кай встал с кровати и на едва передвигающихся ногах отошёл в сторону, повторяя как мантру : — Я не его судьба... — Да поняли мы уже, перестань! — повысил на него голос Минхо, выходя из темноты. — М-да. — вздыхает Джисон. — Теперь то что? — Только ждать. — ответил Чан. Кай не выдержав своего поражения, выбежал из зала башни прочь. Окружающие люди, видя как несётся принц в неизвестном направлении, поняли всё без слов и каких либо видео доказательств. Нечего не получилось. Вести о спящем красавце пронеслись по всему городу и за его пределы, а о чудо спасителе и вовсе говорили с разочарованием. — Найди мне его. — раздался голос Минхо среди тишины. Сынмин вздрагивает, когда понимает, что обращаются к нему. — Найди Хёнджина и приведи его ко мне. — Я не знаю где он. — покачал головой Сынмин. Минхо схватил его за воротник куртки и встряхнул. — Достань его мне, да хоть из под земли достань, из теней, не важно, просто найди его. — шипел Ли. — Он наш единственный шанс снять проклятие, Сынмин. — Я сделаю всё, что в моих силах. — Без него даже не смей мне на глаза попадаться. Понял? — Понял. Минхо отпускает парня и тот уходит, исчезая в тенях башни. Сев на край кровати, парень запускает пальцы себе в волосы и оттягивает у корней. День за днём, неделя за неделей, так и месяц за месяцем, спит не пробудным сном Ли, пока искатели приключений пытаются его разбудить и получить мировую славу. Прошел ровно год и сорок три дня, а решений всё ещё не было найдено. Тёмная Фея лениво перелистывала газету, читая свежие новости. После того как пресса узнала о том, что Ли уснул, ради такого события даже появился отдельный уголок для информации о всей текущей ситуации в одной газете, что знатно, подняла продажи. Пропускать такое Фея не могла, она глумилась и веселилась, когда читала о неудачах всех подряд. Увидев самые первые новости о провале принца Кая, она подсела на это и избавится уже не могла. Хёнджин всё ещё сидел в недрах её темниц. В первые месяцы он бушевал, пытался сбежать, как-то выбраться, сверкал глазами полной ненависти к ней и смотрел знакомым взглядом, которым смотрел на неё заточенный принц Спящей Красавицы когда-то много лет назад, то сейчас, когда уже прошло больше года, он затих, взгляд его потух, а сам он как будто угасал на глазах. — Выдохся, прошла его любовь наконец, — вынесла вердикт женщина. Ворон недоверчиво посмотрел в её сторону. — Иди посмотри как он там, не помер ли? — велела она махнув рукой. Ворон послушался, по другому и быть не могло, отправился внизы замка. С тех самых пор, как Хёнджин попал сюда нечего не изменилось. Всё та же сырость, полный мрак и факелы с огнями, чтобы не убиться. Но Хван настолько привык к этой темноте, что считал её частью себя. Диаваль присел прямо перед парнем, что сидел облокотившись на стену на полу. Вид его был болезненным и измученным. Ворону стало его жалко, если честно, всегда было жалко. Очевидно, что Хёнджин не заслуживал того, что с ним происходило. — Не помер ещё я. — захрипел юноша, заметив пристальное внимание к себе. — Можешь так и передать ей, не сдох ещё. Ворон переминаясь с лапы на лапу тихо каркнул. — Понять её? — болезненно усмехнулся Хёнджин. — А она понимала хоть когда-то меня? Ей не было всё равно на меня? Она могла изменится, встать на другой путь, но она не сделала этого. Хотя бы ради меня могла. Ворон промолчал, а Хёнджин снова усмехнулся. Что он мог ему сказать? Нечего. Его единственным собеседником всё это время был Диаваль и чаще всего он просто молчал, любимая матушка редко к нему заходила, не особо жаловала своим вниманием. То ли боялась его, то ли не было никакого дела, так что приходилось радоваться такой компании. — Он ещё спит, да? — тихо зашептал парень, боясь что их кто-то услышит. Птица лишь кивнула головой, мол да, спит. Он каждый раз спрашивает один и тот же вопрос и получает такой же одинаковый ответ. Внутри что-то жгло, не давая покоя. Пора было прояснить кое-какой момент. — Помнишь, когда мне было четырнадцать лет, то я увидел свой первый сон? — вдруг заговорил Хван поддаваясь воспоминаниям. — Забавно, что я начал видеть их после встречи с ним, а после его исчезновения они и вовсе пропали. Это же был не просто сон, это был вещий сон. Наш первый сон вместе. И я поделился этим с тобой, потому что доверял тебе. — поджал губы Хёнджин. — Это же ведь ты сказал ей, что я видел его во сне? — спросил парень, смотря точно на птицу. Диаваль явно не ожидавший такого вопроса, завис на месте. Хёнджин покачал головой и сделал про себя выводы. — Так я и думал. Ворон вздохнул и склонив голову вниз, изрёк короткое «извини». — Прошу, — приполз ближе к решеткам. — Прошу, выпусти меня, я должен попытаться снять проклятие. Он.. Он моя судьба, а я его судьба. Диаваль с недоверием хмыкнул. — Я всё время жил с ощущением, что мои чувства ошибка. Что я не должен любить его. — крепче взялся за прутья клетки. — Быть может я тоже проклят? Любовь это проклятье. Они ведут немой диалог, в ходе которого ворон просто улетает. Хёнджин опускает голову вниз, закусив губу до боли, пока его плечи потряхивались от предступающих эмоций. Сколько раз он умолял на коленях выпустить его, но ворон просто улетал, оставляя без ответа, и этот раз не был исключением. Сколько ещё он здесь просидит неизвестно. Сколько уже прошло, год? Тогда осталось всего лишь девяносто девять лет и его точно освободят, вынося отсюда вперёд ногами. Чьи-то шаги, а после и резкий звук открывающейся двери заставил Хёнджина поднять голову. — О, я конечно, знал, что могу довести до слез, но чтобы тебя, моя Фея .. — хохотнул Ким Сынмин. — Некогда нам пиздри распускать. — проворчал Минхо. — У нас спящая ведьма наверху и ворон на шухере, так что давайте быстрей. Хёнджин всё ещё не мог поверить своим глазам. Он сходит с ума? Ему же кажется? Или он сильно головой ударился, когда бился об стенку? — Ну вот, кажется, он умом тронулся. — хмыкает разочарованно Сынмин, хватая друга под руки. — Давай, Хёнджин, вставай, иначе твоя Роза завянет. Упоминание Феликса сработало как надо, Хван стоял на своих ногах и шел уже самостоятельно. Он всё ещё не мог поверить в то, что происходило. На выходе из темниц их ждал Диаваль, а рядом с ним и Уголёк. Завидев потерянного хозяина, воронёнок полетел к нему и сразу же уселся на плече, прижимаясь к его голове. — Спасибо, — едва шепчет брюнет. Старший ворон лишь кивнул и улетел. — Как вы меня нашли? — всё таки спрашивает парень, когда они были в нескольких метрах от холма, где был замок. — Ты через сон ко мне явился, я сразу по локации всё понял. — заговорил Сынмин. — Хорошо, что не ко мне. — недобро ухмыляется Ли и развернувшись лицом к Хвану, прописывает ему удар в челюсть. — Справедливо. — стонет Хёнджин, хватаясь за ушибленное место. — Только я не мог магией пользоваться, а значит и снами. — Значит кто-то помог. — хмыкнул Ли. — Не ворон ли? Вполне возможно, но мало вероятно. Диаваль помог выбраться, но это не значит, что он полностью на стороне Хёнджина. Немного поразмыслив к нему пришла одна идея, кто бы это мог быть, и только от такой мысли ему хотелось улыбаться как дураку и верить в лучшее. Феликс даже находясь в проклятом сне, мог помочь ему выбраться, придя во сне к Сынмину и показать где он находится. Fall in love again and again Хёнджин бежит сквозь толпу студентов прямо в общежитие, вырываясь вперёд от Сынмина с Минхо. Его не волнуют разговоры о его присутствии, о резком возвращении, о том, как люди осуждали его за содеянное. Ему важно сейчас оказаться рядом с Ли и поскорее решить проблему, остальное могло подождать. Добежав до нужной двери, он хотел зайти, но дверь не поддавалась. Не придумал нечего лучше, он стал биться плечом в дверь, желая выбить её с петель. — Феликс! — вскрикнул он, ударяя кулаками по двери. — Его там нет. Хван выпрямляется и развернувшись, встречается с Чонином взглядом. Ян выглядел измученным и опечаленным, а его прекрасный вид помрачнел и выдавал усталость. — Где он? — В башне. Чонина за этот год помотало хуже, чем на горках троллей, которые он не любил всем сердцем, но все равно туда ходивший из-за большой любви лучшего друга к ним. Все обязанности, которые выполнял Феликс в студенческом совете плавно перешли на плечи Чонина. Ответственности прибавилось, времени катастрофически стало не хватать. Без Ли было не то. Всё не то. За это время он успел переосмыслить всё и понять, что в некоторых моментах был не прав, и что неизвестность пугает сильнее, чем что либо встречал в своей жизни брюнет. — В какой? — Северной. Хёнджин не ожидая дальнейшего продолжения диалога рванул в сторону самой высокой башни из всей академии, в место куда он спрятал веретено и место, где сейчас спал Ли. И Чонин не отставая побежал за ним. Башня, окутанная розами и атмосферой сна, встречала привычной тишиной. Хёнджин не спеша, пытаясь отдышаться от длительного бега, шёл навстречу своей истинной судьбе. Он погибель и спасение в одном флаконе. Хёнджин рухнул на колени рядом с кроватью, осматривая парня с ног до головы. Привычное озорное весёлое лицо было бледным и спокойным, веснушки и губы выглядели ярче чем обычно, а блондинистые в перемешку с розовым волосы растрепались по подушке. Феликс всё так же неподвижно спал, его грудь едва поднималась при дыхании, а ресницы иногда трепетали. — А ты всё также прекрасен. Даже во сне остаёшься таким. — зашептал он с улыбкой на губах, беря прохладную ладонь в свою. Медленно водит большим пальцем по ладони, собираясь с мыслями. — Я совершил много ошибок, любовь моя.. Мне было больно делать тебе больно, я правда так старался найти выход, искал как можно избежать проклятья, как от него избавиться... но где мы сейчас? Ты спишь, а я здесь, чтобы разбудить тебя. — Хван прижимается своей щекой к ладони Феликса, касаясь её губами и прикрывая глаза с тяжёлым вдохом. — Ты спас меня, а я должен тебя.. Говорю об этом сейчас, пока ты спишь и слышишь меня, потому что я знаю, что это ты показал Сынмину, где я нахожусь.. И знаешь, я просто не смогу посмотреть тебе в глаза после всего, зная, что я правда не хотел этого, я ведь клялся тебе, себе, что нечего не сделаю, но твоё проклятье оказалось сильнее и моё практическое задание и глупая ревность вместе, я поддался ... За спиной, со стороны лестницы послышались посторонние голоса и Хёнджин понял, что пора кончать со всем этим. Раз и навсегда. — Просыпайся, Феликс. Это всё сон. Удерживая ладони на веснушчатых щеках, Хван касается губами губ Феликса, вкладывая в этот поцелуй всю любовь и желание вернуть Ли в реальность. Отстранившись, Хёнджин задержал дыхание и не ожидая пробуждения, исчез в темноте башни. Секунда, две. Кажется, что время вокруг остановилось, пока тело на кровате не зашевелилось. Феликс открывает глаза в надежде, что вот сейчас он увидит Хвана, скажет ему, что он не в чем не виноват, но видит лишь пустую башню. Из открытого окна в зал залетел Уголёк, завидев его Ли сонно улыбается. — Где он? — хрипит после долгого сна парень. Воронёнок каркает и улыбка гаснет на лице Феликса. — Проснулся! — закричал Джисон врываясь в зал, пугая блондина и ворона. За ним завались и остальные. Только Хёнджина среди них не было. Пока вокруг была суета и нервные смешки по типу, «с добрым утром, Спящая Красавица» и «как спалось?», Феликс сидел без настроения и всё высматривал, может Хёнджин где-то спрятался и это какая-то шутка? Очень неудачная шутка. Fall in love again and again Вечер Верных сердец настал сразу через две недели после долгожданного пробуждения. В прошлый раз его пришлось отменить, а в этом году перенести по причине того, что у студенческого совета не было идей проведения мероприятия. А тут такое событие, как не отметить? Этот вечер должен быть стать особенным и значимым, поэтому Феликс как и всегда занимался организацией вечера и пытался сделать всё в наилучшем виде. Так он хотя бы мог отвлечься от мыслей, что грузили его. Как только он смог вернуться в свою комнату (а это произошло спустя три дня, потому что кое-кто додумался перенести его вместе с кроватью в башню), то он увидел звинящую тишину и пустоту. Вещей Хёнджина на его стороне комнаты не было, и все последующие дни Феликс не видел его нигде. Ему оставалось только спрашивать остальных «где?», а в ответ получать лишь сожелеющие лица и поджатые плечи. Его избегали и избегали настолько хорошо, что было плохо. Хёнджин сбежал от него абсолютно везде без шанса поговорить. Опять. Лёгкое чувство дежавю не оставляло даже в самые веселые моменты. Оно покоилось на подкорке сознания, иногда то и дело всплывая и напоминая о событиях двухнедельной давности. Только вот теперь Феликс знал, что никакого проклятья на сотню лет с ним больше не будет. Ведь оно уже произошло и было всего лишь год и сорок три дня. И человек, что помог от него избавится опять исчез, делая больно двоим сразу. Танцы, отличный диджей, громкий смех, лёгкий алкоголь и разнообразный ассортимент напитков и закусок — вечер проходил на высшем уровне. Конец праздника должен был настать совсем скоро, а это значило, что время обмена сердцами наступит с минуты на минуту. — Эм, Феликс? Феликс отвлекся от рассматривания друзей на танцполе, обращая внимание на подошедшего Кая. — Что? — Я хотел извиниться. — склонил голову в сторону тот, невинно улыбаясь. — Я был не прав, когда настаивал на нашей истинности. Извини. — Всё в порядке. Надеюсь из-за того случая твоя репутация не пострадала. — хмыкнул Феликс, вспоминая все те статьи, что успели выйти за то время, что он спал и ждал Хёнджина в Стране снов. Были ли все удивлены, когда узнали кто разбудил Ли? Конечно, да. Но даже после пробуждения их не оставили в покое, а продолжили писать, мусолить и говорить за спиной обо всем подряд. Сколько же статей о том, кто же всё таки на самом деле разбудил Ли, ему пришлось разорвать в клочья, не желая видеть весь тот написанный бред. С ними он всё равно разберётся, чтобы не думали, что всё может сойти с рук. Главное, что он (и близкие ему люди) знает, кто на самом деле вернул его к жизни и ладно. А на остальных ему всё равно. — О, я уже решил этот вопрос. — закивал головой Кай. — Пришлось попотеть, чтобы вернуть былое величие. — О, да брось, — насмешливо фыркнул Ли, отмахиваясь от парня. — У тебя всё впереди! — Надеюсь. — улыбнулся принц и где-то в стороне от этой улыбки кто-то упал в обморок. — Хорошего вечера! — Взаимно. — натянуто улыбнулся Феликс дожидаясь, когда же его оставят одного. Кай ушёл и Феликс смог выдохнуть. Возвращая очки на голову, он прошёлся взглядом вокруг и резко затормозил на одном единственном человеке. В полу темном зале, Хёнджин смотрел на него не отрываясь. Феликс хмыкнул и не двигаясь смотрел в ответ. Было ощущение, что стоит сделать шаг навстречу, как Хёнджин опять растворится в толпе. День Верных Сердец был днём когда люди могли признаться друг другу в любви, сказать о том, что любят, укрепить свою связь. День всех влюбленных, иначе говоря. Феликс тоже готовился отдать своё сердце сегодня, хотя наверное давно отдал. Ещё много лет назад, однажды во сне. Движение со стороны заставило выйти из своих мыслей и встретится со сверкающим взглядом Хвана. Юноша встал перед блондином, держа руки за спиной. — Ты пришёл, — зашептал парень с лёгкой улыбкой. — Я тебя ждал. — После того, что я сделал? — скривился Хёнджин. — Я всегда тебя ждал. — пожал плечами блондин, копируя позу Хёнджина, сложив руки за спиной. — Я всё знаю. Ты не виноват. — Откуда тебе знать? Феликс поджал губы, уводя взгляд в сторону. — Когда я спал ... В месте, где я был, можно было следить за теми, кто находился в реальном мире. — тихо заговорил Феликс, всё ещё не смотря на парня. — Можно было увидеть не только настоящее, но и прошлое. Так что я всё узнал. — Я тебя предал ... — Перестань винить себя. — Я не могу Феликс. — Да, ты предал, но ты искупил свою вину. Частично, конечно. — закатил глаза Ли, строя обиженное лицо и скрещивая руки на груди. — Частично? — с ужасом переспросил Хёнджин. — Ты бросил меня, когда я ожидал, что проснусь и первым увижу любимого человека, но я увидел Уголька, не тебя, представляешь? Знаешь, каково мне было осознавать, что ты опять сбежал? — Мне было страшно. — тихо признался Хёнджин, чтобы слышал только Феликс. — Я вроде не кусаюсь, не обвиняю. Теперь не страшно рядом со мной находится? — зашептал в ответ Феликс, приближаясь. — Теперь не страшно. — повторил Хёнджин, смотря сверху вниз. Энергичная музыка плавно сменилась на более спокойную. Окружающие тут же поняли, что это значит. Наступал конец вечера, а это означало, что пора делать то, ради чего все здесь собрались. По залу в тот же момент залетали сотни красивых красных и розовых бабочек с крыльями в виде сердец, выискивая своих получателей, чтобы потом превратится в небольшое сердце с признанием в вечной любви. — Не буду врать. — зашептал Феликс, смотря в глаза напротив. — Хочу быть с тобой каждый день и каждую ночь. Хоть во сне, хоть наяву. Главное, чтобы ты был рядом и не сбегал, когда тебе особо тяжело. Мы можем решить всё вместе. Хёнджин улыбается и тянет Ли на себя, крепко обнимая. Он не собирается делится своим спящим красавчиком не с кем, да и убегать больше нет нужды. Никакие первые встречные ему не помеха, пока он знает, что любит и любим в ответ. — Я тоже хочу быть с тобой всегда. — зашептал в ответ Хёнджин, утыкаясь носом в блондинистую макушку. — А ещё я хочу кое-что сделать. — Что сделать? — спросил Феликс, удерживая руки на чужих боках, но поднимая голову вверх, чтобы увидеть Хвана. Хёнджин укладывает ладони на шее Ли и притягивая ближе к себе, целует. Феликс сначала не верит, что это происходит на самом деле, но после отмирает и отвечает с тем же чувством. Мир сужается до них двоих, музыка уже не слышится настолько громко насколько она есть на самом деле и остаётся фоновым звуком, пока двое влюбленных наконец нашли пути к друг другу. Ли чувствует как что-то толкается ему в спину, и отстранившись от брюнета, он разворачивается и видит красную бабочку, не похожую на других. Словив её, она раскрывается в виде красивого сердца с презнанием. — Я каждый год получаю их, но они всегда не подписаны. — замечает Феликс, кидая подозрительные взгляды на Хвана. — Да? Я тоже, представляешь. — задорно хмыкает Хёнджин, продолжая сверкать счастливыми глазами и улыбаться. Феликс краснеет и чтобы скрыть это, утыкается носом в маленькую бумажку, вчитываясь в каждую букву. Хёнджин закатывает глаза и скрещивает руки на груди. Смотрит за блондином, пока сам не чувствует как что-то садится ему на плечо. Красная бабочка. Сердце внутри трепещется и тут же замирает, когда Хёнджин только начинает читать любовное послание. — Самая красивая бабочка. — признался Феликс, отрываясь от открытки. Встаёт на носочки и целует в щеку. Он обязательно сохранит её и будет перечитывать, как делает с остальными. Ведь теперь, послание было подписано именем его вечной любви. — А твоя ещё красивее. — шепчет брюнет, утыкаясь своим лбом в лоб Феликса. Ему хотелось расстроится в этом моменте, потому что спустя столько лет он наконец ощущает себя свободным и чувствует как на душе царит спокойствие. — Феликс? — голос Чонина разрушает идиллию. — Да? — разворачивается парень к другу. — Я хотел бы извиниться. — Ого, сегодня что, День Извинений? — улыбнулся Ли, сжимая Хвана за руку. — Ну, наверное? — неловко мнется Ян. — Я понял, что был не прав и я был эгоистичен, признаю.... — Я рад, что ты понял, но и я бываю не прав. Иногда конечно, но об этом потом. — хихикает Ли и обнимает друга. — Чонин, жизнь слишком коротка, чтобы обижаться на кого-то. Все мы совершаем ошибки, главное уметь их признавать. — Верно, — улыбнулся Чонин и посмотрев за спину друга, спросил : — Теперь ты счастлив? Феликс развернувшись назад замечает как Хёнджин совместно с Сынмином подначивают Джисона пить стопку алкоголя, который он на дух не переносит. Ли хихикает, и возвращая взгляд на Чонина, отвечает : — Всегда был. Они пришли к друг другу много снов тому назад, отдавая свои сердца взаимно в том самом сне, в их первом сне. Глаза их скажут вдруг «люблю» и окажется это правдой на века. В слух, во сне или наяву, неважно. Ведь главное, что они были друг у друга всегда и наконец-то приняли свою судьбу такой какая она есть. Да, не исключено, что им есть над чем работать, но это не будет мешать им продолжать влюбляться друг в друга с каждым разом сильнее и сильнее, ведь любовь — это проклятье.