Вмешавшаяся

Проснулась Джейн оттого, что кто-то на нее смотрел. Она открыла глаза и обнаружила над собой рыжую голову Лили, которая рассматривала её с научным интересом. — Ты чего? — прохрипела Джейн, инстинктивно натягивая одеяло до подбородка. — Смотрю, — беззаботно ответила Лили. — Ты во сне хмуришься. Как будто решаешь мировые проблемы. — Может, и решаю. — Ага, — Лили усмехнулась. — Вставай давай. Завтрак через полчаса, а нам ещё умыться и собраться. Первый учебный день, между прочим. — Учебный день, — эхом повторила Джейн, садясь на кровати. — Боже, я даже не помню, когда в последний раз была на уроках. — Во Франции что, не учились? — удивилась Лили. — Учились, но... — Джейн замялась. — Последний год был странный. — Понимаю, — кивнула Лили, хотя ничего не понимала. — Давай, поднимайся. Мэри уже заняла ванную, так что нам придётся побыстрее. Джейн выползла из кровати, натянула джинсы и свитер и поплелась в ванную. В зеркало смотрела с трудом — глаза опухшие, волосы торчат в разные стороны. — Шикарно, — сказала она своему отражению. — Просто модель. Гермиона говорила, что у неё пунктик по поводу внешности. "Тебе не нужно так заморачиваться, Джейн. Ты и так красивая". Рон тогда фыркнул: "Красивая, если не видеть её утром". Получил учебником по голове. В ванной уже орала Мэри, пытаясь уложить свои густые волосы в какое-то подобие причёски. Алиса красила ресницы и одновременно читала учебник по трансфигурации. — Вы всегда такие активные с утра? — спросила Джейн, втискиваясь к умывальнику. — Всегда, — подтвердила Алиса, не отрываясь от книги. — Лили считает, что утро надо начинать с пользой. Я считаю, что утро надо начинать с кофе. Но Лили староста, так что приходится подстраиваться. — Я слышу! — крикнула Лили из комнаты. — И правильно! — крикнула Алиса в ответ. — Ты должна знать, что я тебя обсуждаю. Джейн фыркнула. Эти трое были такими... обычными. Нормальными. Они спорили из-за косметики, ругались из-за очереди в ванную, обсуждали мальчиков и учителей. Как будто войны не было. — Джейн! Ты где? — голос Лили вырвал из мыслей. — Иду! Завтрак в Большом зале напоминал улей. Студенты носились между столами, обменивались расписаниями, спорили о домашних заданиях. Джейн сидела с Лили и её подругами, жевала тост и чувствовала себя почти нормально. — У тебя какие предметы сегодня? — спросила Лили, заглядывая в своё расписание. — Зелья, Защита, Трансфигурация, — ответила Джейн, сверяясь со своим. — И История магии после обеда. — О, Зелья у нас с мародерами, — Лили закатила глаза. — Готовься к шоу. — К какому шоу? — Увидишь, — пообещала Алиса. — Слизеринцы и гриффиндорцы на зельях — это всегда весело. Особенно когда Снейп рядом. — Северус? — уточнила Джейн. — Ага, — Лили помрачнела. — Мы с ним... не общаемся уже. Долгая история. — Извини, — быстро сказала Джейн. — Я не лезу. — Да ничего, — Лили тряхнула головой. — Просто... не хочу об этом. Она посмотрела на Лили. Живую, настоящую, которая ещё не знает, что будет через четыре года. Я не дам тебе умереть. Никому из вас не дам. — Смотри, — Алиса кивнула в сторону мародеров. — Поттер опять пялится. Джейн обернулась. Джеймс действительно смотрел в их сторону. Но не на неё — на Лили. С таким выражением лица, что даже Джейн поняла: влюблён по уши. — Он всё ещё не оставил попыток? — спросила Мэри. — Не оставил, — вздохнула Лили. — И не оставит, судя по всему. Придурок. — А он симпатичный, — заметила Алиса. — Ты за него замуж иди, — огрызнулась Лили. — А меня оставь в покое. Джейн смотрела на эту сцену и чувствовала странный диссонанс. В рассказах других всё было иначе. Лили и Джеймс — великая любовь, родители Гарри. А здесь Лили его на дух не переносит. Время. Ещё есть время. Они будут вместе. Но когда? И как? — Джейн! — Лили помахала рукой перед её лицом. — Ты с нами? — А? Да, — Джейн тряхнула головой. — Извини, задумалась. — Ты много думаешь, — заметила Лили. — Это вредно. — Знаю. Подземелья встретили Джейн запахом сырости и каких-то трав. Класс зельеварения был почти таким же, как в её времени — те же котлы, те же полки с ингредиентами, тот же запах. Только профессор Слагхорн был моложе и толще. Джейн села рядом с Лили. С другой стороны плюхнулись Алиса и Мэри. Мародеры оккупировали заднюю парту — Сириус уже показывал Джеймсу какие-то карты, Римус читал, Питер суетился. — Итак, — Слагхорн хлопнул в ладоши. — Седьмой курс! Мой любимый курс. В этом году мы будем варить зелья повышенной сложности. Кто хочет стать целителем? Несколько рук взметнулись вверх. Джейн тоже подняла, почти автоматически. — А, мисс... — Слагхорн прищурился, заглядывая в список. — Мисс Хатт! Наша новая студентка из Шармбатона. И вы хотите стать целителем? — Да, профессор, — ответила Джейн. — Прекрасно, прекрасно! У меня чутьё на таланты. Посмотрим, что вы умеете. Джейн внутренне усмехнулась. Зелья она знала хорошо — Гермиона заставила их выучить всё наизусть во время побега. "Если мы не будем уметь варить зелья, мы умрём. Это не шутки, Джейн". Гермиона тогда была права, как всегда. Они сидели в палатке, и Гермиона гоняла их по рецептам, пока Рон не начинал храпеть над котлом. Гарри варил лучше всех — сказывалась наследственность. А Джейн просто запоминала. Зубрила. Потому что боялась подвести. — Сегодня будем варить Успокаивающий бальзам, — объявил Слагхорн. — Ингредиенты на доске. Приступайте. Джейн оглядела доску. Рецепт был простым — она варила такое зелье раз сто. Нарезала корни, отмерила настойку, поставила котёл на огонь. — Ты уверена, что делаешь? — шепнула Лили, наблюдая за её движениями. — Ага, — ответила Джейн. — Простое зелье. — Для тебя — простое, — хмыкнула Лили. — Я тут уже запуталась. — Корни надо мельче, — Джейн показала. — И огонь чуть слабее. Тогда не пригорит. Лили посмотрела на неё с уважением: — Ты реально шаришь. — Стараюсь. С задней парты донёсся шум. Джейн обернулась — у Питера что-то взорвалось, и теперь он стоял, перепачканный чёрной жижей, с самым несчастным видом. — Петтигрю! — вздохнул Слагхорн. — Опять? — Я не специально, профессор, — проблеял Питер. Сириус и Джеймс ржали в голос. Ремус пытался сохранить серьёзное лицо, но у него плохо получалось. — Блэк! Поттер! — прикрикнул Слагхорн. — Прекратите смеяться над чужим горем. Петтигрю, возьми новый котёл и начни заново. И будь осторожнее. Джейн отвернулась, чтобы не рассмеяться самой. Лили уже уткнулась лицом в парту, трясясь от смеха. — Боже, — прошептала она. — Каждый год одно и то же. — Они всегда так? — спросила Джейн. — Всегда, — подтвердила Лили. — Это их хобби — взрывать зелья и бесить профессоров. — Звучит как план. — Ты ещё не видела их на Защите. Там вообще цирк. Джейн улыбнулась. В её времени мародеров не было — они погибли или были слишком стары. Но она читала о них. Знала их историю. И сейчас, глядя на них живых, не могла поверить, что это те же люди. Гарри рассказывал об отце. Как он был задирой, как бесил Снейпа. Но в глазах у Гарри всегда была тоска. Он хотел знать больше. Хотел помнить. А она сейчас сидит и смотрит на них живых. Господи. Она сжала ложку так сильно, что костяшки побелели. — Эй, — Лили тронула её за руку. — Ты чего? — Ничего, — Джейн выдохнула. — Задумалась. — Ты много думаешь, — заметила Лили. — Расслабься. Первый день. — Стараюсь. Зелье у Джейн получилось идеальным. Слагхорн даже попросил показать остальным и поставил высший балл. — Мисс Хатт, вы меня поражаете! — воскликнул он. — Такой талант! Обязательно приходите на мой факультатив по продвинутым зельям. — Приду, — пообещала Джейн, хотя внутри смеялась. Если бы ты знал, профессор, кто меня учил. На выходе из подземелья её догнал Сириус. — Эй, Джейн! — он поравнялся с ней. — Ты реально круто сварила это зелье. Откуда такие навыки? — Училась. — Во Франции? — Ага. — Врёшь, — сказал он просто. — У тебя глаза бегают. — У меня не бегают, — огрызнулась она. — У меня расписание, я тороплюсь. — На Защиту? Я тоже туда. Пойдём вместе. — Я с Лили иду. — Лили не обидится, — он улыбнулся. — К тому же Поттер её отвлечёт. Вон, уже подкатывает. Джейн обернулась. Джеймс действительно крутился рядом с Лили, что-то оживлённо рассказывая. Лили закатывала глаза. — Бедная Лили, — хмыкнула Джейн. — Бедный Поттер, — поправил Сириус. — Она его уже четвёртый год динамит. А он всё никак не успокоится. — Упёртый. — Это у них семейное. Джейн посмотрела на него. Он улыбался — не нагло, а как-то тепло. — Ладно, — сказала она. — Пошли. Но если будешь бесить — уйду. — Договорились. Они пошли вместе. Сириус рассказывал какую-то чушь про квиддич, Джейн слушала вполуха и думала о своём. Гарри тоже любил квиддич. Играл лучше всех. Говорил, что это единственное место, где он чувствует себя свободным. Интересно, от кого он унаследовал этот талант? От Джеймса, конечно. — Эй, — Сириус тронул её за плечо. — Ты где? — Здесь, — ответила Джейн. — Слушаю. — Не слушаешь. Но ладно, проехали. Защита от тёмных искусств оказалась скучной. Профессор Вектор — Джейн наконец запомнила его имя — нудно рассказывал о теории, не показывая ничего практического. Мародеры на задней парте играли в карты. — Опять пялится.— Лили кивнула в сторону Джеймса. Джеймс действительно смотрел на Лили с таким выражением, будто она была единственным источником света в тёмной комнате. — Он когда-нибудь отстанет? — спросила Джейн. — Не знаю, — Лили вздохнула. — Наверное, когда женится на ком-нибудь другом. Но он, кажется, не планирует. — А ты? — Что — я? — Ты бы могла с ним... — Нет, — отрезала Лили. — Он невыносимый. Самоуверенный, наглый, вечно выпендривается. И этот его дурацкий квиддич... — Понятно, — улыбнулась Джейн. — Значит, есть шанс. — Какой шанс? — Что он изменится. Лили посмотрела на неё странно: — Ты веришь, что люди меняются? Господи, Лили. Если бы ты знала. Если бы ты знала, как изменится Северус. Как изменится Питер. — Верю, — сказала Джейн. — Иногда приходится. После Защиты была Трансфигурация. Макгонагалл вела строго, но справедливо. Джейн нравилась эта дисциплина — она требовала точности, концентрации, чёткости. Как раз то, что помогало не думать. — Мисс Хатт, — Макгонагалл остановилась у её парты. — Как вам наш урок? — Очень интересно, профессор, — вежливо ответила Джейн. — Рада слышать. Ваши работы из Шармбатона произвели впечатление. Надеюсь, вы продолжите в том же духе. — Постараюсь. Макгонагалл кивнула и пошла дальше. — Ты ей понравилась, — шепнула Лили. — Это редкость. Она обычно никого не хвалит. — Повезло, — пожала плечами Джейн. — Кстати, — Лили понизила голос. — Ты заметила, что Блэк на тебя смотрит? — Не заметила. — Врёшь. Он весь урок на тебя пялился, пока ты котел варила. — Пусть пялится. — Джейн, — Лили посмотрела на неё серьёзно. — Он реально запал. Я таких взглядов у него не видела. А мы с ним шесть лет учимся. — И что мне делать? — Не знаю. Но подумай. Он не такой плохой, как кажется. — Подумаю, — пообещала Джейн. В библиотеку Джейн попала только после обеда. История магии была настолько скучной, что она чуть не уснула прямо на парте. Пришлось щипать себя, чтобы не вырубиться. — Ты как? — спросила Лили, когда они вышли. — Живая? — Еле, — призналась Джейн. — Это было больно. — Привыкай, — посочувствовала Алиса. — Профессор Бинс — это пытка. Мы уже научились спать с открытыми глазами. — Полезный навык, — хмыкнула Джейн. — Ладно, я в библиотеку. Надо кое-что поискать. — По учёбе? — уточнила Лили. — Ага. — Помочь? — Нет, я сама. Лили посмотрела на неё внимательно, но ничего не сказала. Библиотека была почти пуста — только пара первокурсников копалась в книгах и мадам Пинс, которая следила за ними как ястреб. Джейн прошла в дальний отдел, где хранились книги по редким болезням и целительству. Драконья оспа. Где же ты. Она нашла несколько фолиантов — пыльных, тяжёлых, с пожелтевшими страницами. Села в самый дальний угол и начала читать. Драконья оспа — редкое, но крайне опасное магическое заболевание. Передаётся воздушно-капельным путём. Симптомы: высокая температура, сыпь, гнойники на коже, напоминающие чешую дракона. Смертность среди взрослых — 60%, среди детей — 30%. Лечение: настойка корня мандрагоры в сочетании с экстрактом драконьей крови. Вакцина существует, но её применение ограничено из-за сложности производства. Вакцина существует — значит, можно достать. Или сделать. Или предупредить. Но как? Письмо? Анонимное? "Уважаемые Поттеры, берегитесь драконьей оспы, привейтесь"? Они решат, что это шутка. Гермиона бы придумала что-то умное. Она всегда придумывала. Рон бы сказал: "Напиши им, что ты из будущего, они обалдеют". Гарри бы просто посмотрел на неё с надеждой. А она ничего не может придумать. — Интересная литература, — раздалось над ухом. Джейн подпрыгнула. Римус стоял рядом, заглядывая в книгу. — Твою мать, — выдохнула она. — Люпин, у тебя привычка подкрадываться? — Прости, — он улыбнулся. — Я просто искал кое-что и увидел тебя. Драконья оспа? Серьёзно? — Серьёзно, — ответила Джейн, прикрывая книгу. — Хочу стать целителем, вот и изучаю. — Похвально, — он кивнул. — Целители нужны. — Ага. — Тут тихо, — он кивнул на соседний стул. — Можно присесть? — Валяй. Он сел, раскрыл свою книгу и погрузился в чтение. Джейн тоже попыталась читать дальше, но мысли путались. Вакцина. Как? — Слушай, — вдруг сказал Римус. — А ты не хочешь пойти в субботу в Хогсмид? Девчонки собираются, вроде Лили звала. — В Хогсмид? — переспросила Джейн. — Зачем? — Шопинг, — он усмехнулся. — Начало года, надо прикупить всякого. Лили сказала, что вы с ними идёте. — Она мне не говорила. — Значит, скажет. Ты пойдёшь? — Не знаю, — честно ответила Джейн. — Может быть. — Сходи, — посоветовал он. — Полезно иногда отвлекаться от книг. Он снова уткнулся в чтение, а Джейн смотрела на него и думала: "Отвлекаться от книг. Легко сказать". Вечером в гостиной Лили подтвердила: — В субботу идём в Хогсмид. Ты с нами? — Зачем? — Джейн пыталась сопротивляться. — Затем, что у тебя нет тёплой мантии, нормальных перьев и сладостей, — перечислила Лили. — И ещё затем, что ты слишком много сидишь в библиотеке. Надо проветриться. — Я не слишком много... — Вчера ты была там три часа. Сегодня — два. Джейн, это не нормально. — Я люблю читать. — Я тоже люблю, — Лили упёрла руки в бока. — Но я ещё люблю дышать свежим воздухом и есть конфеты. Ты идёшь. Точка. Мэри и Алиса за спиной Лили показывали большой палец. — Ладно, — сдалась Джейн. — Иду. — Вот и отлично! — Лили просияла. — В субботу в десять у входа. Следующие дни пролетели быстро. Джейн втянулась в учёбу, нашла ритм, даже начала получать удовольствие от некоторых предметов. Зелья — лучший предмет. Она варила их легко и точно. Слагхорн был в восторге и прочил ей карьеру целителя. — Мисс Хатт, вы просто созданы для этого! — твердил он после каждого урока. Трансфигурация — тоже неплохо. Макгонагалл требовала точности, и Джейн старалась. Получалось средне, но она не расстраивалась. Защита — унылое говно. Профессор Вектор читал лекции так скучно, что даже Римус, который любил всё, засыпал. Джейн научилась писать конспекты во сне. Полезный навык. Травология — прикольно. Стебль была доброй, растения — интересными. Джейн даже посадила свой маленький кустик и назвала его Роном. Никто не понял, но ей было плевать. Рон бы обиделся. Сказал бы: "Почему именно я? Назови его Гарри, он тоже рыжий". Гарри бы засмеялся. Гермиона бы закатила глаза. А потом они бы спорили, кто из них больше похож на растение. Прорицания она не взяла — нафиг надо. Нумерология — тоже мимо. История магии — пытка, но надо. Она начала разговаривать с девочками. Лили стала кем-то вроде старшей сестры — заботливой, но не навязчивой. Алиса оказалась умной и ироничной, Мэри — доброй и немного наивной. С ними было легко. Почти как с Гермионой и Полумной. Почти. — Джейн, а у тебя парень был во Франции? — спросила как-то Мэри, когда они сидели в гостиной. — Нет, — коротко ответила Джейн. — Почему? Ты симпатичная. — Не до того было. — А сейчас? — Мэри подмигнула. — Блэк, например, очень даже ничего. — Блэк — придурок. — Придурок, но красивый, — вздохнула Алиса. — Это сочетание убивает. — Пусть убивает кого-нибудь другого. Лили засмеялась: — Джейн, ты безнадёжна. — Я практична. В пятницу вечером случилось то, чего Джейн пыталась избежать. Она сидела в библиотеке, дочитывала главу про драконью оспу, когда рядом плюхнулся Сириус. — Опять ты, — сказала она, не поднимая головы. — Опять я, — согласился он. — Слушай, Джейн, я понимаю, что бесил тебя всё это время. Но может, перемирие? — Зачем? — Затем, что мы в одной гостиной, одних курсах и вообще... — он замялся. — Ты мне интересна. Как человек. Не как девушка, а просто... ты умная, смешная, не лезешь в душу. Я таких не встречал. Джейн подняла глаза. Он смотрел серьёзно. Без своей обычной наглой ухмылки. — Сириус, — сказала она устало. — Я не могу быть твоим другом. Не могу быть ничьим другом. У меня... у меня свои проблемы. И они не решатся, если я буду впускать людей. — А если я не прошу впускать? — тихо спросил он. — Если просто... быть рядом? Не лезть? — Ты всегда лезешь. — Буду стараться меньше. Она смотрела на него и видела мальчишку, который не знает, как быть. Который вырос в доме, где его не любили. Который ищет тепло там, где его нет. — Ладно, — сказала она. — Перемирие. — Правда? — он просиял. — Но если ты опять начнёшь приставать — убью. — Договорились. Он встал и ушёл, насвистывая. Джейн смотрела ему вслед и думала: "Что ты делаешь, дура? Ты же не должна". Но внутри было тепло. В субботу утром они отправились в Хогсмид. Компания собралась большая — Лили, Алиса, Мэри, Джейн и, конечно, мародеры, которые увязались следом. — А эти что здесь делают? — спросила Джейн, кивая на парней. — Увязались, — вздохнула Лили. — Римус сказал, что им тоже надо за покупками. — Римус язык без костей. — Ага. Дорога была красивой — осенние листья, солнце, свежий воздух. Джейн шла рядом с Лили и старалась не думать о том, что будет через два года. В Хогсмиде было людно. Студенты толпились у витрин, заходили в кафе, покупали сладости. — Мне перья нужны, — объявила Лили. — Нормальные, не эти дешёвки. — А мне чернила, — добавила Алиса. Они зашли в лавку с канцтоварами. Джейн бродила между стеллажами, разглядывая товары. Всё было почти таким же, как в её времени. — Джейн! — окликнула Лили. — Иди сюда! Она подошла. Лили держала в руках красивое перо — серебристое, с узором. — Тебе идёт, — сказала она. — Купи. — Зачем? — Затем, что у тебя должно быть что-то красивое. Кроме твоих книг. Джейн улыбнулась: — Ты как моя мама. — Я лучше, — Лили подмигнула. — Я не буду читать нотации. — Ладно, уговорила. Она купила перо. И ещё блокнот. И ещё странную закладку с движущейся картинкой — сова махала крыльями. — Ты как ребёнок, — засмеялась Лили. — Мелочи — это важно, — ответила Джейн. — Особенно когда всё остальное — боль. Лили посмотрела на неё серьёзно, но ничего не сказала. Они зашли в "Сладкое королевство". Там пахло шоколадом и карамелью. Джейн набрала полный пакет лакричных палочек и шоколадных лягушек. — Ты что, армию кормить собралась? — удивилась Мэри. — Это про запас, — объяснила Джейн. — Вдруг война? — Какая война? — Мэри не поняла. — Да так, шучу. Она вышла из магазина и столкнулась нос к носу с Сириусом. — Осторожнее, — он придержал её за плечи. — Упадёшь. — Не упаду, — она отстранилась. — Чего тебе? — Поговорить хочу. — О чём? — О тебе. О том, почему ты вечно прячешься. О том, почему у тебя глаза как у старой женщины. — Не твоё дело. — Моё, — он наклонился ближе. — Ты мне интересна, Джейн. И ты это знаешь. — Знаю, — она посмотрела ему в глаза. — И что с того? — А то, что я не привык, чтобы меня отшивали. — Привыкай. Он усмехнулся: — Упрямая. — Умная. — Это одно и то же. — Нет, умная — это когда знаешь, что не надо связываться с самоуверенными мудаками. Сириус замер. Улыбка сползла с его лица. — Что ты сказала? — Ты слышал. — Я слышал, что ты назвала меня мудаком. — А ты не мудак? — Может, и мудак, — он вдруг стал серьёзным. — Но не заслуживаю, чтобы мне это бросали в лицо без причины. — Без причины? — Джейн почувствовала, как внутри закипает злость. — Ты пристаёшь ко мне с первого дня. Не слышишь слова "нет". Лезешь, когда я хочу побыть одна. Думаешь, что раз ты красивый, тебе всё можно. Это не причина? — Я просто хотел познакомиться, — голос Сириуса стал тише. — Ты первая девушка, которая меня заинтересовала за долгое время. И ты единственная, кто меня посылает. Может, я не умею по-другому? Может, я не знаю, как к тебе подступиться? Джейн смотрела на него и видела не наглого красавчика, а мальчишку, который не знает, как быть. И это било сильнее любого крика. — Сириус, — сказала она устало. — Я не могу тебе объяснить. Просто... не могу. Отстань. Пожалуйста. Она развернулась и пошла прочь, оставив его стоять посреди улицы. В "Трёх мётлах" было тепло и шумно. Лили уже заняла столик в углу и махала рукой: — Джейн, сюда! Она села. Лили подвинула ей сливочное пиво: — На, выпей. Вид у тебя такой, будто ты призрака встретила. — Почти, — буркнула Джейн. — Блэк? — Ага. — Что он сделал? — Ничего. В том-то и дело. Он... нормальный. А я его послала. — Ты его послала? — Лили приподняла бровь. — За что? — За то, что пристаёт. — Джейн, он пристаёт ко всем. Но ты единственная, кто его реально интересует. Это видно. — И что мне делать? — Джейн посмотрела на неё. — Сказать "да" и сделать ему больно потом? — Почему ты сделаешь ему больно? — Потому что... — Джейн запнулась. — Потому что я не могу быть с ним. Не могу объяснить. Просто не могу. Лили помолчала. Потом сказала тихо: — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы. Да? — Откуда ты... — Глаза, — Лили покачала головой. — У тебя глаза, как у человека, который уже всё видел. И не хочет видеть снова. Джейн смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё сжимается. — Ты права, — сказала она. — Но я не могу рассказать. — Ладно, — Лили кивнула. — Не рассказывай. Но знай: если захочешь — я выслушаю. — Спасибо. — А теперь пей своё пиво и не грузись. У нас выходной. Гермиона тоже умела слушать. И не лезть, когда не надо. Рон лез всегда. Гарри просто был рядом. А Гермиона — слушала. Как Лили. Оставшийся день прошёл спокойно. Мародеры держались отдельно — Сириус даже не смотрел в её сторону, и Джейн была этому рада. Или делала вид, что рада. Вечером, когда они вернулись в замок, её ждал сюрприз. На кровати лежал свёрток. Маленький, перевязанный ленточкой. Без записки. — Что это? — спросила Лили, заходя следом. — Не знаю. Джейн развернула. Внутри лежала книга — "Продвинутое целительство. Редкие болезни и их лечение". — Ого, — Лили присвистнула. — Кто-то знает твои интересы. Джейн перелистнула страницу. На форзаце было написано: "Прости, если вёл себя как мудак. Просто хочу понять. Сириус". — Вот же... — выдохнула она. — Что? — Лили заглянула через плечо. — О, Блэк дарит книги. Это серьёзно. — Это... — Джейн не знала, что сказать. — Он что, следил за мной в библиотеке? — Может, и следил, — Лили пожала плечами. — Он же Блэк. Они все такие. Джейн смотрела на книгу. На драконью оспу. На то, что ей так нужно. — Вот же мудак, — прошептала она. — Вот же... — Что? — Ничего. — Она спрятала книгу под подушку. — Спокойной ночи, Лили. — Спокойной, Джейн. Она лежала и смотрела в потолок. Вспоминала другие ссоры. Других людей. Гермиона однажды разругалась с ней в пух и прах из-за того, что Джейн хотела идти в опасное место одна. "Ты не одна! — кричала Гермиона. — Мы команда! Не смей решать за нас!" Рон тогда встал на сторону Гермионы, а Гарри пытался их помирить. А потом они сидели в палатке, пили чай и молчали. И всё было хорошо. Другая ссора была с Роном. Он сказал какую-то глупость про её внешность, не подумав. Она обиделась. Он извинялся потом целый день, таскал ей еду и делал глупые рожи. Гарри сказал: "Он идиот, но он наш идиот". И она простила. А однажды они поругались втроём — Гарри, Рон и она. Из-за того, кому идти в опасную вылазку. Гарри хотел идти один. Рон сказал, что пойдёт с ним. А она кричала, что они оба идиоты и что без неё они пропадут. Гермиона тогда сидела в углу и молчала. Потом встала и сказала: "Вы все идиоты. Пойду я, потому что я самая умная". Они рассмеялись и пошли вчетвером. Сейчас не будет хорошо. Сейчас — другое. Она достала книгу из-под подушки. Открыла на первой странице. И улыбнулась. Она закрыла книгу и положила рядом с подушкой. В комнате было тихо — только дыхание спящих девочек и далёкий шум ветра за окном. Лили что-то пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Джейн лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.И думала какой же все таки дурак Сириус Блэк. Гарри бы сейчас сказал: "Он не дурак. Он просто не знает, как к тебе подойти". И улыбнулся бы своей дурацкой улыбкой, от которой даже в самые пиздатые моменты становилось легче. Рон бы фыркнул: "Дурак. Но хороший дурак. Такие хотя бы не предают". И покосился бы на Питера, который тогда ещё был жив и с ними. Гермиона бы закатила глаза: "Вы оба дураки. Идите спать, завтра тяжёлый день". А потом, когда Рон и Гарри засыпали, подсела бы к ней и сказала тихо: "Ты скучаешь по дому?" "По какому дому?" — спросила бы Джейн. "По тому, где мы все были живы", — ответила бы Гермиона. Джейн зажмурилась, прогоняя видения. Но они не уходили. Они были здесь, в каждой тени, в каждом звуке. Она ихпотеряла. Не думать. Не думать. Не думать. Джейн сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Она не хотела привязываться к мародерам. Не хотела смотреть на Сириуса и видеть в нём Гарри. Не хотела слышать голос Джеймса и вспоминать, как этот голос будет звучать из уст его сына. Не хотела видеть Римуса и знать, что он переживёт всех. Но они были такими... живыми. Настоящими. Они смеялись, спорили, бесили её, лезли в душу. И с каждым днём становилось всё труднее держать дистанцию. Потому что если я привяжусь, если я позволю себе полюбить их — а я уже начинаю, господи, я уже начинаю, — то когда они умрут, я этого не выдержу. Я не выдержу второй раз. А они умрут. Она знала это. Знала, что Джеймс и Лили погибнут через четыре года. Знала, что Питер предаст. Знала, что Сириус попадёт в Азкабан, а потом умрёт, упав за чёртову арку. Знала, что Римус потеряет всех. Если только я не изменю это. Если только я не успею. Но изменить — значит рассказать. А рассказать — значит рискнуть всем. Временем, реальностью, собой. И если она ошибётся, если скажет что-то не то, если они не поверят или поверят не так... Я боюсь, — подумала она. — Я так боюсь, что однажды просто не сдержусь. Что увижу Джеймса, улыбающегося как Гарри, и скажу: "Твой сын будет похож на тебя".Что увижу Питера и... Что я скажу Питеру? "Ты предашь их всех, мелкий трус"? Она не знала. Знала только одно: она уже привязалась. Уже смотрела на них не как на персонажей книг, а как на... почти друзей. Почти семью. Слёзы потекли по щекам. Джейн уткнулась лицом в подушку, чтобы не разбудить девочек. Я скучаю. Я так скучаю, что иногда кажется — задохнусь. А вы здесь, живые, и я должна вас спасти. Но если я спасу вас, если я изменю всё... что станет с ними? С Гарри? С Гермионой? С Роном? Они уже мертвы. Я ничего не изменю для них. Но я могу сделать так, чтобы они не рождались? Чтобы Гарри не было? Мысль была страшной. Она гнала её, но та возвращалась снова и снова. Если я спасу Джеймса и Лили, Гарри родится в другом мире. В мире без войны. В мире, где его родители живы. Это же хорошо. Это же... Но это будет не тот Гарри, которого я знала. Не тот мальчик, который вырос в чулане под лестницей. Не тот, кто стал нашим лидером. Не тот, кто улыбался своей дурацкой улыбкой. Это будет другой Гарри. И я никогда его не узнаю. Она зарыдала в подушку, беззвучно, сотрясаясь всем телом. — Джейн? — тихий шёпот Лили. — Ты чего? — Ничего, — прохрипела Джейн. — Спи. — Ты плачешь. — Не плачу. — Врёшь. Лили села на кровати. В темноте Джейн видела только её силуэт — рыжие волосы, тонкие плечи. — Хочешь поговорить? — спросила Лили. — Не могу. — Почему? — Потому что... — Джейн всхлипнула. — Потому что если я начну говорить, я не остановлюсь. И скажу то, что нельзя. Лили помолчала. Потом пересела на край ее кровати и обняла её. Просто обняла, без слов. — Не надо говорить, — прошептала она. — Просто плачь. Я рядом. И Джейн плакала. Плакала по Гарри, по Рону, по Гермионе. Плакала по Сириусу, который ещё жив, но которого она уже теряла однажды. Плакала по себе — той девочке, которая хотела просто жить, а не спасать миры. — Всё будет хорошо, — шептала Лили, гладя её по голове. — Всё будет хорошо. Гермиона тоже так говорила. И Рон. И Гарри. А потом их не стало. Но сейчас, в темноте, в чужом времени, в объятиях почти незнакомой девушки, Джейн позволила себе поверить. Хотя бы на эту ночь.