Вмешавшаяся

Первая неделя в кафе Маргарет пролетела как один бесконечный день. Джейн вставала в шесть утра, умывалась ледяной водой, натягивала джинсы и тот самый мешковатый свитер, который скрывал всё, что могло привлечь лишнее внимание, и к восьми была на месте. Работа оказалась спасением. Когда руки заняты, когда надо улыбаться клиентам и считать сдачу, когда мозг загружен простыми бытовыми задачами — мыслям просто не остается места. Мысли — злейший враг. Мысли — это Гарри, падающий под зеленой вспышкой. Это Гермиона, кричащая имя Рона. Это Рон, который успел только повернуться и... Не думать. Просто не думать. — Джейн! — голос Маргарет вырвал из оцепенения. — Третий столик кофе просит уже десять минут. Ты уснула что ли? — Иду, — отозвалась Джейн, хватая поднос. Клиент — пожилой мужчина с газетой — недовольно покосился на нее, но кофе принял. Джейн механически улыбнулась и вернулась за стойку. — Ты сегодня сама не своя, — заметила Маргарет, протирая кружки. — Случилось что? — Нет, всё нормально, — Джейн выдавила улыбку. — Просто не выспалась. Маргарет посмотрела на нее долгим взглядом, но ничего не сказала. Только через час, когда посетителей стало меньше, пододвинула к ней чашку чая: — Пей. И рассказывай. — Нечего рассказывать, — Джейн пожала плечами, но чай взяла. Руки благодарно обхватили теплую кружку. — Правда, всё нормально. Просто иногда бывает... тяжело. — Из-за родителей? — прищурилась Маргарет. — Из-за всего, — честно ответила Джейн. — Из-за родителей. Из-за того, что пришлось уехать. Из-за друзей, которых... которых больше нет. Сказала — и сама удивилась. С чего вдруг она разоткровенничалась с этой незнакомой женщиной? Но Маргарет только вздохнула: — Молодая ты еще. Слишком молодая, чтобы таскать на себе такое. Сколько тебе, говоришь? — Шестнадцать. Через пару недель будет семнадцать. — А выглядишь на четырнадцать, — Маргарет хмыкнула. — Но глаза у тебя старые. Очень старые для такой молодой мордашки. Видала я такие глаза у беженцев после войны. Только войны давно не было, а ты уже с ними. Джейн промолчала. Что она могла сказать? Что война была? Что она видела такое, что этой доброй женщине и не снилось? Что её друзья погибли у неё на глазах, а она теперь в чужом времени и пытается сделать вид, что она обычный подросток? — Ладно, — Маргарет махнула рукой. — Не хочешь — не говори. Но если что — я здесь. И запомни: мудаков отшивать — это правильно. Ты в прошлый раз молодца, того козла уделала. Джейн фыркнула, вспоминая незадачливого ухажера: — А то. У меня практика большая. — Вот и держись так, — Маргарет одобрительно кивнула. — А теперь работай, клиенты пошли. На пятый день работы пришёл ответ из Хогвартса. Сова влетела в открытое окно кафе как раз в тот момент, когда Джейн разносила заказы. Белая полярная сова уронила конверт прямо на столик перед изумленным клиентом и улетела. — Это что за херня? — клиент, здоровый мужик в рабочей робе, уставился на конверт. — У вас тут голубиная почта? — Извините, — Джейн схватила письмо быстрее, чем мужик успел его разглядеть. — Это мне. Соседка дрессирует птиц, вечно путают окна. Мужик посмотрел на неё как на сумасшедшую, но спорить не стал. Джейн засунула конверт в карман фартука и до конца смены места себе не находила. Домой она бежала бегом. В номере, дрожащими руками вскрыла конверт. Уважаемая мисс Хатт! Директор Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс профессор А. Дамблдор ознакомился с Вашим письмом и приложенными документами. Мы рады сообщить, что Ваша просьба о зачислении на седьмой курс удовлетворена. Ваши академические достижения в Академии Шармбатон производят впечатление, и мы будем рады принять Вас в число наших учеников. Поскольку Вы не проходили распределение в одиннадцать лет, Вам необходимо будет пройти его по прибытии. Церемония состоится 1 сентября, в день начала учебного года. При себе необходимо иметь школьные мантии, учебники и инвентарь согласно прилагаемому списку. В случае возникновения материальных трудностей просьба связаться с профессором Макгонагалл, которая курирует вопросы финансовой помощи студентам. С нетерпением ждем Вас в Хогвартсе. Искренне Ваша, Минерва Макгонагалл, Заместитель директора P.S. Профессор Дамблдор просил передать, что Вы всегда можете обратиться к нему лично, если у Вас возникнут вопросы или трудности. Двери его кабинета открыты для студентов. Джейн перечитала письмо три раза. Потом еще раз. Потом уткнулась лицом в подушку и выдохнула так, словно все это время не дышала. — Получилось, — прошептала она в подушку. — Боже мой, получилось. Она в Хогвартсе. Через две недели она будет в Хогвартсе. В замке, где спрятана диадема. В замке, где учится Сириус Блэк. Стоп. Не думать о нем. Ты там для крестражей, а не для... не для этого. Но как не думать, если он был её первой любовью? Дурацкой, детской, невозможной любовью к мужчине, который был старше её вдвое. Ей было четырнадцать, когда она впервые увидела его на площади Гриммо. Кричал на кого-то, ругался, а потом вдруг посмотрел на неё — мельком, просто скользнул взглядом — и улыбнулся. Не ей, вообще непонятно кому. Но Джейн запомнила эту улыбку на всю жизнь. А потом он умер. А теперь он здесь. Восемнадцатилетний. Живой. И даже не знает, что она существует. Не думать. Просто не думать. Она заставила себя успокоиться. Оставалась одна проблема: школьные принадлежности. В списке значились мантии, учебники, котёл... всё это было у Гермионы в сумке. Но мантии были не её размера. — Блять, — выдохнула Джейн, глядя на себя в зеркало. Она всегда следила за тем, как выглядит. В Хогвартсе над этим посмеивались — мол, Хатт полчаса перед зеркалом крутится, хотя могла бы и учебники почитать. Но для Джейн это было важно. Может, потому что в остальном она была негероической — не гений, как Гермиона, не храбрец, как Гарри, не тактик, как Рон. Единственное, что она могла контролировать — это как она выглядит. Мама всегда говорила: "Джейн, следи за собой. Люди встречают по одёжке". Мама была маглом, но в этом она была права. Но Сириус там. И если он увидит меня в первый раз... С чего ты взяла, что ему вообще будет дело? Он даже не знает, что ты существуешь. И не должен узнать. На следующее утро Джейн поехала в Косой переулок. Джейн проснулась рано, умылась, причесалась и надела лучшее, что у неё было — чистые джинсы и ту самую блузку, которую носила ещё в своём времени. Блузка была хорошая, приталенная, подчёркивала то, что нужно. Она трансгрессировала в Лондон. Косой переулок встретил её привычной суетой. Семьдесят седьмой год, магия ещё не под подозрением, люди улыбаются, дети тащат родителей к витрине с метлами. В этом времени я ещё не родилась. Мои родители ещё даже не встретились. А я здесь. Первым делом — мантии. Лавка мадам Малкин была почти пуста — начало августа, большинство студентов уже закупились. Маленькая кругленькая ведьма с палочкой в зубах обернулась на звон колокольчика: — Доброе утро, дорогая! На примерку? — Да, — Джейн улыбнулась. — Мне нужны мантии на седьмой курс. Повседневные, парадная, и... может, ещё что-то из одежды? — Из одежды? — мадам Малкин приподняла бровь. — Обычно студенты ограничиваются мантиями. — Я не обычная студентка, — Джейн пожала плечами. — Я из Франции, только переехала. У меня вообще ничего нет. — Ах, из Франции! — лицо мадам Малкин просветлело. — Тогда другое дело. Шармбатон, да? У них там форма другая. Конечно, дорогая, сейчас подберём. Встань-ка вот сюда... Джейн встала на возвышение, и мадам Малкин принялась колдовать с тканью. Ленточки сами обмеряли её фигуру, палочка чертила в воздухе какие-то схемы. — Фигура у тебя хорошая, — заметила мадам Малкин деловито. — Рост только маловат. Но это не беда, ушьём. — Спасибо, — Джейн почувствовала, что краснеет. — И правильно, — мадам Малкин кивнула. — Значит так: три повседневные мантии, одна парадная, тёплая мантия на зиму. И, раз уж ты говоришь, что ничего нет... может, платье? Для особых случаев? У нас есть готовые, подберём по фигуре. Джейн задумалась. Деньги... деньги у неё были. Гермиона, готовясь к побегу, запаслась золотом на годы вперёд. Джейн не знала точно, сколько там, но, судя по весу сумки, хватило бы надолго. А тратить их на себя... Гермиона бы одобрила. Гермиона всегда говорила, что Джейн слишком мало думает о себе. — Давайте, — решилась она. — Платье. И... может, ещё что-нибудь? Джинсы, свитера, нормальная одежда? Здесь такое продают? Мадам Малкин рассмеялась: — Дорогая, у нас магический переулок, а не магловский рынок. Но есть лавка через три дома — там торгуют и обычной одеждой. Для тех, кто не хочет ходить в мантиях круглый год. Зайди туда обязательно. А пока — давай-ка примерим платье... Через два часа Джейн вышла из лавки мадам Малкин с огромным свёртком, уменьшенным и зачарованным на невесомость, но всё равно ощутимым. В кармане лежал чек на сумму, от которой у нормального человека глаза бы на лоб полезли, но Джейн старалась не думать о деньгах. Она зашла в лавку, о которой говорила мадам Малкин. Там и правда продавалась обычная одежда — джинсы, юбки, свитера, даже нижнее бельё. Всё с легким магическим отливом — ткань не пачкалась, пуговицы не отрывались, молнии не заедали. Джейн провела там ещё час, перемеряя всё подряд. Она поймала себя на том, что улыбается — впервые за долгое время. Просто потому, что может выбирать. Потому что новые джинсы сидят идеально. Потому что свитер мягкий и тёплый, и пахнет новыми вещами. Мама бы гордилась. Она всегда говорила, что шопинг — лучшая терапия. В итоге она накупила всего: две пары джинсов, тёплые брюки, несколько свитеров (один — огромный, уютный, в котором можно утонуть), нижнее бельё, пижаму, кроссовки и даже одно платье — простое, чёрное, но которое сидело на ней так, что она сама себе понравилась в зеркале. — Дорогая, с такой фигурой любое платье будет сидеть хорошо, — заметила продавщица, пожилая ведьма с добрыми глазами. — Ты только не сутулься, и всё будет замечательно. — Спасибо, — Джейн улыбнулась. На выходе из лавки она столкнулась с девушкой примерно своего возраста — высокая, худая, с копной рыжих волос и веснушками. Девушка окинула её быстрым взглядом, задержалась на свёртках и улыбнулась: — О, ты тоже закупаешься к школе? Я думала, я одна такая, кто откладывает всё на последний момент. Джейн моргнула, не сразу сообразив, что с ней разговаривают. Обычные люди. Просто разговор. Без войны, без страха, без необходимости прятаться. — Ага, — выдавила она. — Я только переехала, так что пришлось закупаться с нуля. — Переехала? Откуда? — Из Франции. — Круто! — глаза девушки загорелись. — Я всегда хотела побывать во Франции. Говорят, у них там школа круче нашей? Шармбатон, да? — Ну... другая, — Джейн пожала плечами. — Не круче, просто другая. — А в Хогвартс перевелась? На какой курс? — На седьмой. — О, и я на седьмой! — девушка обрадовалась так, словно они были лучшими подругами. — Меня, кстати, Лили зовут. Лили Эванс. У Джейн внутри всё оборвалось. Лили Эванс. Живая. Настоящая. Стоит перед ней в Косом переулке и улыбается. Та самая Лили, чьё лицо она видела на старых фотографиях у Гарри. Та, кого он так любил, хотя никогда не знал по-настоящему. Та, кто погибнет через четыре года. — Джейн, — выдавила она, протягивая руку. — Джейн Хатт. — Очень приятно, Джейн! — Лили пожала руку крепко, по-деловому. — Слушай, а ты уже знаешь, на какой факультет попадешь? Или распределение будет? — Распределение, — Джейн кивнула. — Я в одиннадцать не проходила. — Ого, так ты вообще первый раз в Хогвартсе? — Лили удивилась. — Ну ничего, не бойся. Хогвартс — это лучшее место на свете. Правда. Я на Гриффиндоре, кстати. А ты на какой хочешь? — Не знаю, — честно ответила Джейн. — Наверное, куда распределят. — Правильный подход, — Лили одобрительно кивнула. — Слушай, я тут с подругой должна была встретиться, но она, кажется, опаздывает. Может, кофе вместе выпьем? Тут есть неплохое место... Джейн колебалась секунду. Лили. Мать Гарри. Та, кого она должна защитить. Та, с кем нельзя сближаться, потому что... Потому что потом будет больно. Очень больно. — Прости, — сказала она. — Мне ещё нужно в "Флориш и Блоттс" за учебниками. В другой раз, хорошо? — Конечно! — Лили улыбнулась. — Тогда до встречи в Хогвартсе! Она помахала рукой и побежала дальше, рыжие волосы развевались на ветру. Джейн смотрела ей вслед и чувствовала, как щиплет глаза. Лили. Живая. Настоящая. И она улыбалась мне. В "Флориш и Блоттс" она купила все учебники по списку, плюс пару книг по тёмной магии (никогда не знаешь, что пригодится) и одну книгу по истории Хогвартса — просто чтобы понимать, что здесь изменилось. К концу дня она была завалена покупками, вымотана, но впервые за долгое время чувствовала себя почти нормально. Почти живой. Это случилось в последнюю неделю августа. Джейн уже привыкла к работе. Маргарет кормила её завтраками и называла "дочкой". В тот день было солнечно, и кафе заполнилось народом к обеду. Джейн носилась между столиками с подносом, когда дверь открылась и вошли четверо парней. Обычные магловские парни. Джинсы, футболки, наглые рожи. Джейн скользнула по ним взглядом и... замерла. Высокий, черноволосый, с серыми глазами и улыбкой, от которой у неё внутри всё перевернулось. Сириус. Он был в джинсах и простой белой футболке, которая подчёркивала плечи. Рядом с ним — трое других: очкастый, бледный и мелкий суетливый. Джеймс, Римус, Питер. Мародеры. В магловском кафе. Блять. Она забыла, что они могут ходить и в магловский мир. Конечно, могут. Почему нет? Лето, Хогсмид рядом, Лондон рядом — почему бы не зайти куда-нибудь пообедать? — Тут нормально, — сказал Джеймс, оглядываясь. — Пахнет вкусно. — Лишь бы кормили, — отозвался черноволосый и вдруг посмотрел прямо на Джейн. Их взгляды встретились. У него были глаза цвета грозового неба. Джейн знала это. Она помнила их. Помнила, как смотрела на него украдкой на площади Гриммо, когда думала, что никто не видит. — Ого, — сказал он, не сводя с неё глаз. — Поттер, смотри, какая... — Вижу, — перебил Джеймс. — Не пялься, Блэк. — Я не пялюсь, я смотрю, — черноволосый ухмыльнулся и направился к столику в углу. Джейн глубоко вздохнула. Спокойно. Ты просто официантка. Ты не знаешь его. Ты никогда его не видела. Она подошла к их столику с блокнотом. — Добрый день. Что будете заказывать? Черноволосый — Сириус, Господи, это же Сириус — посмотрел на неё снизу вверх. Улыбнулся той самой улыбкой, которую она помнила. — А что у вас вкусного? — Всё вкусное, — Джейн постаралась, чтобы голос звучал ровно. — Могу рекомендовать сэндвичи с курицей. И пирог с яблоками. — Сэндвичи, — решил Джеймс. — Четыре. И четыре колы. — И твое имя, — добавил Сириус. — Можно узнать твое имя? Джейн посмотрела на него. Ты даже не представляешь, сколько раз я хотела услышать этот вопрос. Сколько раз представляла этот момент. — Джейн, — ответила она. — Заказ будет через десять минут. — Джейн, — повторил Сириус, пробуя имя на вкус. — Красивое имя. А меня Сириус. — Очень приятно, — кивнула Джейн и ушла на кухню. За столиком раздался смех. Джейн принесла заказ. Поставила тарелки на стол. Сириус перехватил её за локоть: — Подожди. Ты местная? Я тебя раньше не видел. — Я работаю, — Джейн мягко высвободила руку. — Приятного аппетита. — Слушай, может, после смены? — не унимался он. — Сходим куда-нибудь? Я тут недалеко живу, могу показать... — Нет, — сказала Джейн просто. Посмотрела ему в глаза — в эти серые глаза, которые снились ей ночами — и повторила: — Нет. Я работаю. И ушла. За столиком повисла тишина. — Она сказала "нет", — медленно проговорил Джеймс. — Просто "нет". Без улыбок, без "может быть", без "извини, я занята". Просто "нет". — Я слышал, — Сириус смотрел на дверь, за которой скрылась Джейн. — Я слышал. — Блэк, ты ей не понравился, — хихикнул мелкий. — Заткнись, Питер. Римус, который до этого молча жевал сэндвич, поднял глаза: — Может, она просто не любит наглых парней, которые хватают её за руки в первую же минуту знакомства? — Я не хватал, я просто прикоснулся, — огрызнулся Сириус, но вдруг задумался. — Думаешь, я слишком наглый? — Ты? — Джеймс фыркнул. — Наглый? Блэк, ты самая наглая задница во всём Хогвартсе. — Заткнись, Поттер. Они ушли через час. Джейн думала — всё, забыли. Мало ли, очередная девушка, которая не повелась. Но они вернулись на следующий день. Сириус заказал кофе, который пил очень медленно, и всё смотрел на неё. Джейн делала вид, что не замечает. На третий день он пришёл один. — Снова ты, — сказала Джейн, ставя перед ним чашку. — Снова я, — согласился он. — Слушай, Джейн, я понимаю, что в прошлый раз вёл себя как мудак. Извини. — Бывает, — пожала плечами Джейн. — Кофе будешь? — Буду. И поговорить. — Я работаю. — Я подожду. Он ждал. Сидел час, пил кофе, смотрел на неё. Джейн носилась между столиками, чувствуя спиной его взгляд. На четвёртый день он пришёл с Джеймсом. Джеймс весь вечер подкалывал его, а Сириус просто смотрел на Джейн и улыбался. На пятый день он пришёл снова один. — Ты упёртый, — заметила Джейн, ставя кофе. — Я знаю, — кивнул он. — Это одно из моих лучших качеств. — Или худших. — Посмотрим. Ты ещё не решила. Джейн фыркнула: — Ты всегда такой самоуверенный? — Всегда, — признался он. — Но с тобой это не работает, да? — Не работает, — подтвердила она. — Значит, буду пробовать другое. — Сириус, — Джейн посмотрела на него устало. — Зачем тебе это? Мало ли девушек, которые скажут "да" в первую же минуту? — Много, — согласился он. — Но они мне неинтересны. — А чем я тебя заинтересовала? — Тем, что сказала "нет". Джейн закатила глаза: — Это самый дурацкий способ влюбляться. — Кто сказал про влюбляться? — он усмехнулся. — Я просто хочу узнать, кто ты. Почему смотришь так, будто знаешь меня сто лет. Почему глаза у тебя старые. Почему ты здесь одна, без друзей, без семьи, работаешь в кафе и никого к себе не подпускаешь. Джейн замерла. Он заметил. Он, блять, заметил. — Тебе показалось, — сказала она ровно. — Мне никогда не кажется, — Сириус откинулся на спинку стула. — Я упёртый, помнишь? И я узнаю. Обязательно узнаю. Он допил кофе, оставил чаевые и ушёл, даже не обернувшись. Джейн смотрела ему вслед и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Господи, — прошептала она. — Господи, только не это. Последний день августа выдался суматошным. Кафе было забито, Джейн носилась как угорелая. Сириус пришёл под вечер, когда посетителей почти не осталось. — Завтра первое сентября, — сказал он, садясь за свой обычный столик. — Ты же не будешь работать? Или будешь? — Не буду, — Джейн поставила перед ним кофе. — У меня дела. — Какие дела у официантки? — Личные. Сириус помолчал, глядя на неё. Потом сказал тихо: — Джейн. Я не знаю, кто ты и откуда. Но я хочу тебя ещё увидеть. Не здесь. Не как официантку. Просто... увидеть. Она подняла на него глаза. — Сириус, — сказала она тихо. — Я не та, за кого ты меня принимаешь. И не могу тебе объяснить почему. — Я знаю, — кивнул он. — Но это ничего не меняет. — Ты даже не знаешь моего настоящего имени. — Джейн — ненастоящее? — он приподнял бровь. — Интересно. Тогда какое? Она промолчала. Сириус встал. Подошёл к стойке. Близко. Слишком близко. Джейн чувствовала запах его одеколона, видела каждую ресницу. — Вот что я тебе скажу, Джейн, — проговорил он тихо. — Ты можешь бегать сколько хочешь. Можешь прятаться за работой, за "нет", за тем, что ты занята. Но я всё равно узнаю. И ты сама захочешь мне рассказать. — Самоуверенный мудак, — выдохнула Джейн. — Ага, — согласился он. — Но ты улыбаешься. Джейн замерла. Она и правда улыбалась. Впервые за долгое время. — Добейся сначала, — сказала она. — А потом посмотрим. Сириус усмехнулся — довольно, нагло, по-блэковски: — Договорились. Я люблю сложные задачи. Он развернулся и вышел, насвистывая. Джейн смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри всё дрожит. — Что ты делаешь, дура? — прошептала она. — Ты же не должна. Ты же решила. Ты же... Она закрыла лицо руками. Маргарет вышла из кухни, увидела её и покачала головой: — Влюбилась? — Не хочу, — глухо ответила Джейн. — Это не спрашивают, детка. Это случается. Джейн подняла на неё глаза: — Он... он особенный. Но я не могу. Не имею права. — Право есть у всех, — Маргарет вздохнула. — А остальное — отговорки. Решать тебе. Так закончилось лето. Первого сентября Джейн Хатт, шестнадцатилетняя (почти семнадцатилетняя) девушка из будущего, с двумя сумками, полными вещей, и сердцем, полным тайн, отправилась в Хогвартс. Она не знала, что её там ждёт. Только надеялась на лучшее.