Основание. Часть 2

Элизабет Солт сидела в своей комнате в здании Гильдии Белошвеек. Скромный завтрак, состоящий из двух яиц, бутерброда и помидора стоял нетронутым. Её тонкие красивые пальцы обнимали розовую чашку, но Лиз не замечала, что чай давно остыл. Она думала о Тедди и о вчерашнем визите к нему. Тедди — наивный дурачок, влюблённый в неё по уши. Он хорошо справился с пятью девушками. Но Лиз знала, что главное ещё только впереди. И она понимала, что Тедди не способен на что-то жестокое. Он тщедушный, нервный, его легко сбить с толку. Но если Лиз как следует обработает парня, он подчинится. И будет молчать. Ведь он любит её. А любовь, по её мнению, способна на если не на всё, то на многое. Но дело было не в Тедди. Она отбросила мысли о нём также небрежно и презрительно, как леди отбрасывает потемневшие листья салата из своей тарелки. Элизабет предстояло самое сложное. Избавиться от Мэгги Вайтхэндс. Теперь, когда она избавилась от её подруг, смышлёных, но не достаточно, чтобы понять умысел, теперь, когда Мэгги пребывала в растрёпанных чувствах после их исчезновения, Лиз наконец-то могла приступить к предпоследнему пункту своего плана. И ничто — ни зачастившие в последние дни стражники, ни вечное ворчание госпожи Лады, ни даже подозрения Мэгги — не остановит её. Улыбнувшись самой себе, она принялась за завтрак. В дверь постучали. Лиз поднялась, расправив юбки, и открыла. В комнату ворвалась Мэгги. Глаза гневно сверкали, нижняя губа подрагивала. — Мэгги, — воскликнула Лиз, — что стряслось? — Не притворяйся, Лиззи! — проговорила Мэгги, едва сдерживая себя. — Все знают, какая ты хорошая актриса! Может, тебе лучше податься в театр? — Боги, да что с тобой? — почти искренне удивилась Лиз. Она знала, что ни единой черточкой своего красивого лица не выдала себя. — О чём ты говоришь? Мэгги захлопнула дверь. И напустилась на Лиз. — Ты прекрасно знаешь, мерзкая дрянь! — прошипела она. — А я прекрасно знаю, что ты сделала! Это всё ты, Лиззи! Я знаю, чего ты добиваешься. На лицо Элизабет опустилась холодная маска презрения. — Какая драма, Мэгги. Но я всё равно не понимаю, о чём ты толкуешь. — Ах, не понимаешь? — девушка нервно засмеялась. — Самое невинное личико во всей Гильдии. Я знаю, что ты сделала с моими подругами! Я знаю, что это ты заставила их… ты что-то сделала с ними! — Я? — Лиз положила руку на сердце. — Да причём тут я? Ты не думала о том, что, может быть, они сами захотели куда-то исчезнуть? — Ну нет, меня ты не проведёшь! Криста никогда бы не уехала, она не хотела. А если бы хотела, то сказала бы мне. — Хм, — сочувственно произнесла Лиз. — Может, ты была не настолько хорошей подругой, раз она тебе не сказала? — Да тебе-то откуда знать?! — Мэгги едва стояла на ногах от злости, которая охватила её. Лиз пожала плечиками. — Да все знают, — спокойно проговорила она. — Все знают, что ты использовала их. В качестве шпионок, например. Они следили и стучали на других девочек госпоже Ладе по твоей указке. Чтобы очернить их, а ты в это время выглядела бы на их фоне скромной умной девочкой. — Я так и знала, что дело в госпоже Ладе. Я знаю, чего ты хочешь. — Мне надоело выслушивать одно и то же, — Элизабет направилась к двери и взялась за ручку. — В любом случае, я не имею никакого отношения к исчезновениям девочек. Мэгги подошла вплотную и зашептала ей на ухо: — Имеешь. И скоро я докажу это и расскажу обо всём госпоже. — Она оттолкнула Лиз и сама открыла дверь. — Даже представить не могу, что она с тобой сделает. И вышла. Элизабет, похолодевшая и ошарашенная, повернула ключ в замке и присела на кровать. Ваймс по пояс высунулся в окно спальни во дворце. Только что, буквально две минуты назад он сладко спал в постели, пока его не разбудил слабый звук стукнувших рам. Он подскочил, словно его включили и уставился в серую муть, липнувшую к стёклам. В чём мать родила Ваймс подбежал к плохо закрытому окну, будто закрывали снаружи, притягивая створки на себя, распахнул его и перевесился через подоконник. Осмотрев всё вокруг и никого не обнаружив, он уже было отошёл, но тут взгляд упал на каменный карниз. Нет, там не было следов. Но там, в одном месте, не было и скопившейся повсюду влаги. Словно кто-то облокотился в одежде, в которую впиталась вода. Или стоял в носке, оставив после себя более сухой неровный круг, чем всё остальное на карнизе. Угрюмое настроение и противное ощущение тут же вернулись к Ваймсу. Он стал быстро одеваться, всё время поглядывая на окно, затем выбежал в коридор. Остановившись в тёмной нише, в которой некогда стояла статуя какого-то древнего короля, он замер. В дальнем конце холла прошли двое слуг, женщина держала стопку белья, мужчина тащил мешок на плече. Справа молодая девушка понесла чай на подносе вниз по лестнице. Ваймс постоял ещё несколько минут. Потёр переносицу пальцами, вышел из своего укрытия и тихо двинулся в сторону выхода. Поравнявшись с постовыми, Ваймс прикурил, внимательно оглядывая окрестности, затем обратился к стражникам. — Никого постороннего не было? — Что вы имеете в виду, сэр Сэмюэль? — с плохо скрываемым раздражением спросил один из них. Ваймс не преминул дать сдачи. — Что за тупой вопрос ты задаешь, Кларенс? — он выдохнул дым ему почти в лицо. — Посторонние — это те, кого здесь быть не должно. Кларенс смерил его красноречивым взглядом. Ваймс вздохнул. — Что ж ты за человек такой, а? И не дожидаясь ответа, отправился в участок. Он знал, как другие стражники, особенно, дворцовые, отнеслись к его посвящению в рыцари, но, честно говоря, плевать он на мнение этих болванов хотел. Они никогда не ладили. Ваймс считал их тупыми, ленивыми, высокомерными дураками, а они считали Ваймса не по рангу сующим везде свой нос, неудобоваримым козлом и выскочкой. И эта сильнейшая взаимная неприязнь уже вряд ли когда-нибудь изменится. Вернувшись в Ярд, Ваймс первым делом налил себе кофе. А уж потом, после двух больших глотков, взглянул на Детрита, который уже стоял на вытяжку. — Сэр, я разнёс все листовки, — отрапортовал он. — Все наши парни теперь в курсе. Я приказал им смотреть в оба! Ну, кроме Саливана «Пирата», сэр, потому что, ну, энто, у него одного глаза нету. — Молодец, сержант, — сказал Ваймс и уселся на старый диван. — Что-нибудь за ночь произошло? Детрит тоже немного расслабился и потянулся к конторке за бумагами. — Энто-Всё-Я Дункан, сэр, отсыпается во второй камере. Заявился ночью и сказал, что энто он ограбил пожилую леди на улице Десятого яйца. Я отправил двух новичков проверить, было ли там ограбление. — Каких новичков? — удивился Ваймс. — Ну энти, сэр, которых вы недавно взяли в наш участок. В командорской голове всплыли анкеты рекрутов. Да, кажется, гномы и один тролль. — Детрит, а кого именно ты отправил? — Младшего констебля Молотобоя и младшего констебля Халцедона, — радостно отвечал сержант. — Гнома и тролля, я правильно понял? — Так точно, сэр, — Детрит догадался, о чём заволновался командор. — Да вы не переживайте, сэр. Я их так вчера обучил — устав, товарищество и всё такое, что они сами вызвались пойти. — Неужели? А почему, ты не знаешь? — Понятия не имею, сэр, но младший констебль Молотобой сказал, что ему надобно побыть в тишине. Ваймс хмыкнул. Он отлично знал, как именно сержант Детрит проводит обучение новоприбывших. Он вдалбливает в них устав и остальные правила единственно выбранным методом — долго и громко орёт им в уши. Ваймс поднялся. — Как Дункан проснётся, проводи его в мой кабинет. Мне надо снова попытаться донести до него, что Гильдия Воров рвёт и мечет по его поводу. — Слушаюсь, сэр, — Детрит отсалютовал. — Щас же пойду и проверю, не спит ли он. Ваймс снова усмехнулся. Он точно знал, что Дункан уже не будет спать. Ваймс направился в свой кабинет, по пути заглянув к Моркоу. На отдельном столе по отдельным коробкам лежали личные вещи пропавших девушек. Он открыл коробку с подписью «Вуд, Криста». Внутри были корсет, перчатки, сумочка и три ленты для волос. Ваймс зажмурился. Потом открыл глаза, поднёс перчатки к носу. Пахло кожей и чем-то цветочным. Больше он ничего не различал. Но он знал, что Ангва не просто запомнила эти запахи, но и разложила их на все составляющие. Он закрыл коробку и пошёл к себе. Проведя в который раз разъяснительную беседу Это-Всё-Я Дункану о том, что тот не должен брать на себя все мелкие преступления, особенно кражи, в которых не виноват, Ваймс дал ему двадцать пенсов на обед и отправил на улицу. Ваймс выудил из стопки какой-то лист (на обратной стороне была написана жалоба на капрала Шноббса от трактирщика), нашёл огрызок карандаша, поразмыслив, записал посередине «Т. Руле» и обвёл кружочком. Наверху, в один круг попали слова «19 напад.», в другой — «5 похищ.» Он соединил «Руле» с кружочком похищений, но к нападением линию вести не стал, лишь указал стрелкой на них и поставил знак вопроса. Подумав ещё, рядом с «Руле» написал «Рыжая» и тоже заключил в круг, провёл между ними линию. Бросил карандаш, закурил, встал и открыл окно. Изморось мягкими сырыми волнами врывалась в кабинет. Ваймс пристукнул по подоконнику. Значит, кто-то оставил заказ на него в Гильдии Убийц. Любопытно. У кого есть такие деньги? Разве что у лордов или глав других Гильдий. Вопрос, кто именно желал его смерти, перед Ваймсом не стоял. Да любой, кого он успел разозлить за годы своей службы, вполне мог заказать его. У Гильдии есть правила и стиль. Они не устраивают кровавой бойни, не похищают средь бела дня, да и средь ночи тоже, и, скорее всего, не нападают со спины. Ваймс побарабанил по подоконнику узловатыми пальцами. И уж вряд ли они доводят свою жертву до психоза неумелой слежкой. Поэтому он отбросил мысль о том, что нападение той ночью, неясные тени, звуки, следы — часть заказа, который сейчас кто-то выполняет. Да и Хэвлок сказал бы ему правду, если бы кто-то заключил контракт. К тому же, ночное нападение было за двенадцать часов до приёма. Значит, кто-то другой. Ваймс быстро подошёл обратно к столу, схватил карандаш и нацарапал внизу листа жирный знак вопроса, который тоже был обведён кругом. Он посмотрел на схему. Казалось, что «неизвестный» не имеет никакой связи со всем, чтобы было выше. Но интуиция подсказывала ему другое. Просто сейчас у него не было доказательств. Но он их обязательно раздобудет. Преступления, которые не хотят быть раскрытыми, не привлекают внимание командора стражи. Совершающие их люди не нападают на него, не мелькают за спиной и не оставляют сухих следов на карнизе. Значит, «неизвестный» — знак вопроса в круге — хочет, чтобы Ваймс нервничал. Но зачем? Что ему от него нужно? Чтобы Ваймс прекратил расследование? Не означает ли это, что за похищениями кроется ещё какое-то преступление? Преступление, завёрнутое в преступление? Если так, то нападающему стоило убить Ваймса. Потому что теперь он не отступится. Ваймс пристукнул кулаком по листку. Лиз ждала, закутавшись в одеяло. Она дрожала и нервно покусывала губы. Сидя на подоконнике в своей комнате, Лиз всматривалась в туманную улицу. Он сказал: «Если будут проблемы — дай знать». Она послала записку сразу после ухода Мэгги. Прошло уже три часа. Но он придёт. Он всегда приходил, когда она звала. Лиз не слышала шагов. Просто в какой-то момент почувствовала, что кроме неё в комнате есть кто-то ещё. Она вгляделась в тени. Он стоял, одетый во всё чёрное, прислонившись к двери плечом, и смотрел на Элизабет. В полумраке пасмурного дня и тёмной комнаты она не видела его лица, только блеск глаз. — Скорпио! — тихо воскликнула она, соскользнув с подоконника, и приблизилась к нему. Подняв свою хорошенькую головку, девушка посмотрела ему в глаза. Серые, холодные, непроницаемые. — Что за срочность, Лиз? — спросил он, нежно проводя ладонью по её рыжим волнистым волосам. Ему всегда нравились её волосы. — Мэгги! — выпалила она. — Приходила сегодня утром. Скорпио, кажется она обо всём догадалась! Она расскажет госпоже. И тогда… — она прижалась к его груди, не договорив, и нервно всхлипнула. Рядом с ним она могла позволить себе быть напуганной и слабой. Скорпио молчал, глядя на неё сверху вниз. — Ты хочешь, чтобы я убрал её? — спросил он наконец. Голос ровный, без эмоций, словно речь шла о старой тумбочке. Лиз кивнула, любуясь изгибом его губ. — Но её не должны найти, — зашептала она. — Из стражи приходила оборотень, она без конца тут всё нюхает. Мне пока что удавалось не попадаться ей. Скорпио усмехнулся. Коротко, безрадостно. Снова смерил её взглядом. — Ты просишь слишком много, детка. — Я прошу, потому что ты лучший, Скорпио, — она потёрлась, словно котёнок, щекой об его грудь. — Ты ведь знаешь, чего я хочу. И для чего это нужно. Он улыбнулся. Обаятельно, тонко, но без капли тепла. — Я сделаю это. Можешь больше не волноваться о Мэгги, но, — он взял её за подбородок, больно сжав, заставил посмотреть в глаза, — ты будешь мне должна. — О чём ты? — поморщившись, спросила девушка. — Ты станешь главой Гильдии, как и хотела, но помни о двух вещах: ты навсегда будешь моей и никогда не забудешь, кто помог тебе забраться наверх. Будешь делать так, как я скажу. Голосовать за тех, на кого я укажу. И давать полный доступ к информации Гильдии. Кто с кем спит, кто кому изменяет, слабости, предпочтения. Элизабет возбуждённо сглотнула. Этот Скорпио — властный, холодный, умный — нравился ей ещё больше. Она кивнула и лукаво улыбнулась. — Это ещё не всё, — усмехнулся Скорпио, глядя на её невинное детское личико. — Когда придёт нужный час, ты поможешь мне выманить командора Ваймса. — Зачем тебе Ваймс? — искренне удивилась она. — Он единственный человек, который дорог патрицию. А я хочу увидеть, как ломаются боги. В пять часов вечера в Чайную комнату Гильдии Белошвеек вошёл сгорбленный худой человек. Одет был средне, опирался на сбитую снизу трость, большие очки в роговой оправе закрывали чуть ли не пол-лица, а чёрная борода неаккуратно топорщилась. Но вошёл этот господин так тихо, что никто и не заметил. Тем не менее он уже стоял у стойки и разглядывал позолоченную лепнину на потолке. Оника, приятная женщина за тридцать, вздрогнула, когда, подняв глаза, обнаружила клиента перед собой. — Добрый вечер, господин, чем могу помочь? Мужчина улыбнулся, обаятельно и добродушно. Затем заговорил, протягивая письмо, чуть сиплым низким голосом, при этом постоянно мелко покашливая, будто перед тем как зайти съел пару ложек дорожной пыли. — Красавица, экхе, вот письмецо от моего хозяина. Вы, красавица, не теряйте, экхе, времени. Оно срочное. Оника последовала его совету, вскрыла сургучную печать длинного конверта из дорогой бумаги и одними лишь пальчиками раскрыла лист. Её глаза быстро пробежались по тексту. — Почему господин Фрострип не желает присоединиться к Маргарет в нашем доме удовольствий? — спросила Оника. Не то чтобы ей было действительно интересно, но она была обязана. Если девочки выезжали из домов, их полагалось не только охранять — ждущая карета снаружи, но и обязательно фиксировать адреса и фамилии (Гильдия гарантировала полную анонимность!). — Экхе, красавица, кто ж разберёт желания господ, — недовольно заворчал он и положил увесистый мешочек. На тяжёлый звон монет несколько девушек, пьющих чай или вышивающих на пяльцах, обернулись. — Мне велено передать письмо и деньги. А уж какие, экхе-экхе, мотивы у хозяина, я знать не знаю. Оника кивнула, переписала адрес и фамилию клиента в большой журнал. Она вдруг подняла голову. — Мистер Фрострип? Глава Гильдии счетоводов? — тихо спросила она. Мужчина в очках подмигнул и кашлянул. — Передайте мистеру Фрострип, что его просьба будет удовлетворена. Оника положила мешочек на весы, быстро подсчитав итоговую сумму, внесла её в журнал, затем в кассу. Из аппарата с треском выполз чек. — А это ему, — она вежливо улыбнулась, — для подведения итогов. Мужчина сгорбился ещё сильнее и, продолжая кашлять, тяжело зашагал, громко стуча тростью об пол. Девушки захихикали ему вслед. Оника записала адрес на отдельном бланке, сложила его вдвое и подозвала Анну. Через пять минут Мэгги смотрела на адрес — Аллея Каро, 11. — Так далеко? — удивилась она. — Мэгги, ты бы видела тот мешок золота, который принёс его слуга! — почти восторженно, но скорее всего с завистью, воскликнула Анна. — Я бы на твоём месте даже не роптала. Анна упорхнула обратно в Чайную комнату. А Мэгги подумала, что будь Анна на её месте, то ещё и не такое бы заподозрила. Но Мэгги не могла отказаться. Это было одно из непреложных правил Гильдии. Если заказ рассмотрен, оплачен и принят, то на отказ права нет. Она вздохнула и начала собираться. Ваймс ходил вокруг стола Моркоу. В попытках увидеть хоть что-то он разложил папки с нападениями сначала по дате. Но это ни к чему не привело. Он выписал даты на отдельный листок. Посчитал дни и так и эдак, но позже понял, что даты ни к чему не приурочены и не имеют интервала. Значит, нападающий ориентировался по собственному графику. Или, возможно, по удачному стечению обстоятельств. И это давало ему преимущество. Его нельзя было отследить по этим признакам. Ваймс выкурил две сигареты подряд, залил в себя огромную кружку кофе, вернулся вновь к столу. Теперь к нему присоединился Моркоу. Ангва не пришла — приближалось полнолуние. В такие дни она всегда по возможности оставалась дома. Или носилась по городу, не в силах удержать свою волчью натуру под контролем. Ваймс и Моркоу, сверяясь с картой, составили маршрут, по которому собирались следовать в надежде найти хоть что-нибудь в местах нападений. Когда часы пробили шесть вечера, они уже шли по Теням. Ваймс с тоской понимал, что сегодня к Хэвлоку он не успеет, но это дело у него уже в печёнках сидело. Он чувствовал связь, но не видел её. И ему требовалось делать хоть что-то, лишь бы не сидеть на месте и не сходить с ума. Ваймс, как и всегда, снова предпочёл думать ногами. Туман немного рассеялся. Но в Тенях всё равно было темно — там не принято зажигать фонари. И убирать мусор. Поэтому крысы, облезлые кошки и странного вида собаки сновали туда-сюда ежеминутно, отвлекая их своим шуршанием и беготнёй. Раньше стражники даже не помышляли о том, чтобы патрулировать Тени. Теперь, когда Ваймс и Моркоу шли по трущобам, от них старались держаться подальше, а свои преступления совершать потише. Они уже обошли пять точек. Но ничего особенного не нашли. Да, это действительно были маленькие тёмные переулки — такие, в которые любой человек заходил в надежде срезать путь. Это были переулки всего в один или два дома, давным давно сросшиеся (с жилплощадью в Анк-Морпорке всегда было туго, даже в Тенях), и на первый взгляд не представляли большой угрозы. Но, увы, девятнадцати девочкам не повезло. Именно здесь на них нападали, били по голове и отнимали деньги. Ваймса мучила эта деталь — девушки никогда не носили с собой много. Вряд ли у кого-то из них можно было найти монет на сумму больше доллара. Его мучил и тот факт, что ни одна из девушек вообще ничего не видела и не слышала. К одиннадцати ночи они проверили последний адрес совсем близко к скотобойням. Усевшись на какой-то ящик, Ваймс закурил. — Не понимаю, — пробормотал он, глядя в темноту. — Сэр, не отчаивайтесь, — поддержал его капитан. — Вот увидите, скоро мы обязательно что-нибудь найдём или узнаем. — Почему ты в этом так уверен? — угрюмо спросил Ваймс. — Просто я уверен в вас, сэр. Вы всегда находите тех, кто вредит этому городу. Ваймс вспомнил все нераскрытые дела, включая убийства и подозрительные самоубийства, и невесело хмыкнул. Отвечать не было смысла — Моркоу действительно верил в то, что говорил. С реки до них донёсся запах тухлого мяса. Хорошо, что Ангва не пошла с ними. Тут ей стало бы совсем невыносимо. — Что будем делать дальше, сэр? Ваймс поднялся. — Вернёмся в Ярд, разберём бумаги за последние три месяца. Может, отыщем похожие ограбления. — О, это отличная идея, — ободряюще сказал капитан. — Может, тогда зайдём по дороге в пекарню и возьмём ночной обед? — Хорошая идея, Моркоу, — он обернулся на шуршание позади и облегчённо вздохнул, увидев крысу. — Хорошая идея… Сейчас у него не было ощущения, что кто-то наблюдает за ним, но он всё равно оставался начеку. Вернувшись к полуночи в участок, капитан сварил кофе, а чуть позже, перекусив, они принялись разгребать бумаги в лотке «Входящие» на столе Ваймса. Ну то есть Ваймс помнил, что лоток совершенно точно существовал. Просто требовалось время, чтобы… Ну, чтобы добраться до него. И возможно лопата. А ещё лучше, иногда разозлившись, думал он, — пожар! Неважно! К тому же, предыдущие три месяца лежали где-то сверху. Поэтому проверять место захоронения лотка вовсе не обязательно. Ваймс в раздражении и по старой привычке потянулся рукой к ящику, в котором раньше, переливаясь янтарной жидкостью, выкатывалась бутылка «Лучшего пойла», но потом, оборвав себя, начал задвигать ящик обратно. Каково же было его удивление, когда бутылка и в самом деле выкатилась! Но… Этого не может быть! Ваймс давно не пил. И не покупал себе никакого алкоголя. Да, он курил, как адская машина, пил кофе вёдрами, но ни разу почти за год не выпил. Он уставился на бутылку. Пробка была распечатана, но ещё не откручена. Ваймс закрыл ящик. Поглядел на Моркоу, который ничего не заметил, погрузившись в бумаги. Затем открыл опять. Бутылка выкатилась. Но кто? Кто бы мог это сделать? Ваймс не стал строить сложные математические конструкции (да и не умел), он чётко решил для себя, что это сделал «Неизвестный». «Значит, этот ублюдок добрался и до моего стола!» — скрипнув зубами, подумал Ваймс. Он уставился в окно. А потом вспомнил о схеме и попытался разыскать её среди бумаг. Чертыхнулся в голос. Моркоу поднял голову. Ваймс поднялся, стал смотреть вокруг себя. Может, сквозняком снесло на пол? Порыскав ещё пять минут по кабинету, он полез по карманам своей формы. Ничего. Этот засранец был здесь! И раз он забрал схему, значит, он на ней присутствует! Ваймс ударил кулаком по стене. Потом кинулся к окну, снова перегибаясь через подоконник и стал внимательно оглядывать всё вокруг. Капитан в полном недоумении смотрел на него. — Сэр, что случилось? — с осторожностью в голосе спросил он. — Он был здесь! — рявкнул Ваймс. — Кто, сэр? — капитан поднялся. — Тот, кто похитил девушек! — Ваймс схватил фонарь, зажёг его и кинулся в коридор, пинком открывая каждую дверь, быстро осматривая в каждую комнату. — Почему вы так решили, сэр? — Моркоу следовал за ним. — Потому что он забрал схему! А в это время на другом конце города Мэгги падала в дыру подвала пустующего особняка на Аллее Каро, 11. Скорпио спрыгнул вслед за ней и бесшумно приземлился рядом. Схватив девушку за волосы, он потащил её к открытому люку в углу подвала. Мэгги в полубессознательном состоянии пыталась сопротивляться, но от падения у неё звенело в ушах. Она чувствовала, как из раны на голове кровь стекает по её шее вниз, по спине и под платье. Мэгги ничего не видела. Только смутно различала очертания высокого человека в чёрном, который почти играючи волок её по полу. Она вцепилась ногтями правой руки в деревянные доски, стараясь оставить хоть какой-то след после себя. Ногти сломались, мелкие занозы впились в кожу. И почему-то именно это оказалось больнее всего. Она плакала, когда сильные руки сомкнулись на её шее. После минутной борьбы тело Маргарет Вайтхэндс обмякло, голубые глаза стали неподвижными, остекленевшими. Скорпио хмыкнул. Он спихнул её тело ногой в дыру на полу. Разбил пузырёк с анисовым маслом, аккуратно, стараясь ничего не задеть, спустился вниз и закрыл за собой крышку. Там, внизу, под пустующим каждую зиму особняком маркиза Теодора Пенхоллоу, находилась подземная часть города Анк-Морпорка. Бывшие улицы, занесённые грязью и илом, старые городские стены с древней кладкой, нижние этажи жилых домов, которые когда-то были первыми. Все знали, что Анк-Морпорк стоит не только на суглинках, на и на самом Анк-Морпорке. И Скорпио знал об этом лучше других. Он побывал во множестве катакомб, канализаций и древних улиц, идущих под городом. Он мог легко запутать следы и скрыть здесь всё, что угодно. В том числе и тело Мэгги. Скорпио оттащил её в канаву, по которой по-прежнему текли проточные ручьи реки Анк. Через сутки тело занесёт грязью. И найти каких-либо запахов уже будет невозможно. Он всё просчитал. До малейшей детали. Никто не свяжет его или Лиз с исчезновением Мэгг. Лиз на виду у девочек в Гильдии. А он… Он просто лучший из лучших выпускников Гильдии Убийц. Вооружившись ещё одним фонарём и заряженным арбалетом, Ваймс и Моркоу проверили весь участок, включая крышу и задний двор. Ваймс и не думал, что они что-либо обнаружат, но мысль о том, что где-то мог бы находиться «неизвестный», приводила его в бешенство, из-за которого в глазах начинали вспыхивать алые круги. Всё ещё злой и немного запыхавшийся он отправил Моркоу спать, а сам вернулся в свой кабинет, пнув при этом кресло, затем поднял его, уселся и снова поискал листок со схемой, а потом принялся разгребать бесконечные рапорты. Он бесцеремонно бросал лишнее на пол. Посылал ко всем чертям идиотские жалобы на стражников («Уважаемый командор! Просим принять вас меры по устранению кошачьего гнезда на крыше дома по адресу…». «Командор Ваймс, спешим уведомить вас, что сержант Колон не выполняет свои обязательства должным образом, а именно не звонит в колокольчик, когда на дворе уже полночь…»), безжалостно сминая их и швыряя в камин, громко высказывал всё, что он думает о колокольчиках и куда они могут его засунуть, чтобы позвонить там. Через пару часов он успокоился и уже не орал, лишь яростно отбрасывал рапорты один за другим на табурет, стоявший в углу. Пепельница полнилась окурками. В приоткрытое окно вползал туман. Около пяти утра Ваймс уснул, сидя за столом. Он уронил голову на сложенные руки, его брови были нахмурены. Вокруг царил хаос. Бумаги на полу под окном начали сыреть, камин давно угас. Ваймсу снилось, что он обведён карандашной линией в круг, из которого не мог выбраться. А Неизвестный стоял и тихо смеялся, приговаривая: «Ловко я вас, а, командор?». Ваймс хотел выйти из круга, но упирался в невидимую стену. Неизвестный снова засмеялся. А потом появился Ветинари. Он стоял в отдалении и смотрел на Ваймса бесстрастным мёртвым взглядом. Внезапно в руках у Неизвестного появилось несколько кинжалов. Словно летящие искры, они вонзились в грудь Ваймса. Он упал на колени, ища глазами Ветинари, но того уже не было… Ваймс заорал изо всех сил «ХЭВЛОК!», а в ответ слышался только тихий мужской голос: «Командор, командор…». — Командор, сэр! Проснитесь! — Моркоу тряс его за плечо. — Сэр, это срочно. Ваймс подскочил. Схватился обеими руками за грудь, всё ещё пребывая на грани сна и чувствуя боль, но потом увидел встревоженное лицо капитана и вернулся в реальность. Голова казалась тяжёлой и разбитой. — Моркоу? Который час? — спросил Ваймс, стирая с лица сонливость. — Что там? — Сейчас шесть тридцать утра, сэр. Вы должны пойти со мной, сэр. — Что? — За вами приехали, — сказал Моркоу и быстрым шагом вышел в коридор. Ваймс поспешил за ним. Соображалось туго, перед глазами до сих пор стоял ледяной взгляд Ветинари. Он тряхнул головой, на ходу натягивая плащ. — Кто, капитан? — Госпожа Лада, сэр. Сейчас вы сами увидите, — и он указал на распахнутые двери в дежурке. Ваймс вышел на улицу в промозглое сырое утро. Перед лестницей стояла большая карета бордового цвета с тонкой золоченой окантовкой и скромной надписью в нижнем углу NIL VOLVPTI, SINE LVCRE («Никакого удовольствия без оплаты»). Из ноздрей двух гнедых коней с дорогой сбруей вырывались маленькие облачки пара. Дверь кареты приоткрылась. — Командор Ваймс, прошу вас, — послышался голос госпожи Лады. — Капитан, вы тоже. Ваймс полез внутрь. В карете оказалось тепло, слишком мягко и приторно надушено. Госпожа Розмари Лада сидела среди множества подушек и, одетая в бордовое платье, почти сливалась с внутренним убранством. Однако лицо её было бледным и взволнованным. — Командор, я прошу вас поехать со мной в дом… — она развернула листок бумаги, — Аллея Каро, дом одиннадцать. Вы должны помочь мне. Ваймс мрачно взглянул на неё, предчувствуя недоброе. Моркоу вежливо спросил: — Госпожа Лада, не могли вы бы уточнить, зачем вам нужна наша помощь? — Именно это, капитан, я и собираюсь сделать, пока мы будем ехать до места, — она стукнула по стенке, карета тронулась. — Кто-то пропал? — спросил Ваймс. Он уже знал ответ. — Да, командор. Пропала ещё одна наша девушка. Но на этот раз мы знаем, где она была. — Клиент? — Да. Глава Гильдии Счетоводов вызвал одну из моих девочек, очень прилично заплатив за её выезд. Это стандартная процедура, — она отодвинула тяжёлую бархатную занавеску и посмотрела на улицу. — Эта девушка — Маргарет Вайтхэндс. Она моя преемница. Будущая глава Гильдии. Ваймс молчал. — А как же вы, госпожа Лада? — спросил Моркоу. — Я уже давно не молода. И жизнь выдалась непростой. Здоровье не то, господа, — она махнула рукой, будто этот факт был не главным. — Мэгги я растила с самого детства, она сирота. Я запрещала ей работать до восемнадцати лет. Она училась грамоте, счёту и ведению дел у лучших учителей, которых я нанимала. Знает три языка, в том числе и гномий. Мэгги мне как дочь. Ваймс скривился при этих словах, но промолчал (в его системе координат матери обычно не поощряют такой род деятельности). Моркоу печально покачал головой. — Госпожа Лада, почему вы так уверены, что Маргарет пропала? — спросил он. — После того, как время свидания истекло, она не вышла. Сопровождающие всё время были снаружи в карете, но никто не видел, чтобы она выходила. А когда они зашли в дом, то… Впрочем, сейчас вы сами всё увидите. Карета остановилась. Ваймс и Моркоу вылезли. Моркоу подал руку госпоже Ладе. Перед ними стоял небольшой трехэтажный белый особняк с черной черепицей, обнесённый высоким кованым забором. Дом был красивым, но выглядел нежилым. А этим пасмурным туманным утром ещё и слегка жутким. Дорожки усыпаны чёрными опавшими листьями, кое-где, пробиваясь через забор, лежал мусор. Госпожа Лада указала на открытую парадную дверь, но дальше ворот не пошла. Ваймс устремился ко входу. Он зашёл в дом. Немногочисленная мебель была накрыта посеревшими от пыли простынями, пыль была везде. Виднелись маленькие следы от туфелек и широкие смазанные полосы, где платье девушки касалось пола. На середине холла следы туфель закончились. Вокруг уже успели натоптать охранники гильдии. Они тоже дошли до этого места. Ваймс оглядел тёмное, отсыревшее помещение. Шторы на всех окнах задёрнуты, свечей в канделябрах и поленьев в камине не было. Ваймс понял, что девушку заманили сюда. «Ловко я вас, а, командор?». Это он! Ваймс был уверен в этом. Резко развернувшись, он вышел из особняка, закрыл за собой дверь. Сел на ступенях и закурил. Вернулся Моркоу. — Я обошёл вокруг, сэр. Никаких видимых следов нет. Ваймс не ответил. — Сэр? Ваймс смотрел на карету госпожи Лады. В голове его стояла странная, мрачная ясность. Теперь он точно знал, что нужно делать. Он знал, что поймает его. Но внутри Ваймс чувствовал выжженную опустошённость. — Сходи за Ангвой, — монотонным голосом начал он. — Сходите в Гильдию, пусть Розмари даст вам что-то из вещей этой девушки. И возвращайтесь сюда. — Сэр, вы уверены, что… — Исполнять, капитан, — с таким же каменным лицом и тихим безжизненным голосом приказал Ваймс. — И поскорее. У меня осталось всего три сигареты. Моркоу отсалютовал и поспешил к карете госпожи Лады. Ваймс прислонился к перилам, глядя перед собой, и закурил ещё одну.