Вторжение гигантов. Эхо возраждения

      Все в столовой замерли. Взгляды детей и взрослых приковались к маленькой девочке. Воспитательница, натянуто улыбнувшись, медленно опустилась на корточки. Ее рука, чуть подрагивая, коснулась спутанных волос малышки.       — Ну что ты, милая... Это просто глупые сказки, — прошептала она, стараясь придать голосу уверенности. Но Хару, сидевшая за столом для старших, видела, как в расширенных зрачках женщины плеснулся первобытный, ледяной ужас.       Воспитательница знала о мире до Гулa Земли не только только из учебников, этот страх, казалось, передавался эльдийцам по наследству.       Хару невозмутимо продолжала жевать, хотя обстановка за их столом накалилась до предела. Она была душой этой компании, хоть и самой молчаливой — её спокойствие часто принимали за безразличие, но на деле это была выдержка будущего солдата.       Напротив неё сидел Кинг. Его руки заметно дрожали, а взгляд был прикован к тарелке с кашей, словно он пытался найти там ответы. Рядом с ним Нейтон до боли сжал челюсти, его желваки гуляли под кожей — он всегда обдумывал информацию так, будто составлял план сражения. Слева от Хару сидела Махи. Её кулаки сжались до белых костяшек, а ногти впились в ладони.       — Я тоже это слышала, — едва слышно прошептала Махи. — Слухи на рынке...       Кинг вскинул голову, его лицо побледнело, а сердце, казалось, пропустило удар. Хару продолжала есть, глядя в стол, но её слух был обострен.       — Говорят, — продолжила Махи, понизив голос до заговорщицкого шепота, — в деревушке на окраине соседней области ребенок, лет двенадцати... он просто... обратился. Прямо посреди дня. Сказали, он начал пожирать своих соседей.       У Кинга перехватило дыхание. Его глаза наполнились слезами, которые вот-вот готовы были скатиться по щекам. Он представил это слишком ярко.       — Бред, — резко оборвал её Нейтон, скептически усмехнувшись. — Махи, ты веришь каждой сплетне. Солдаты Гарнизона обожают травить такие байки новичкам, чтобы посмотреть, как те обделаются от страха перед поступлением в академию. Мой брат — командир отряда в Разведкорпусе. Если бы титаны действительно возвращались, он бы узнал об этом первым. У него связи по всей стране. Махи грустно улыбнулась, расслабляя кулаки.       — Надеюсь, ты прав, Нейт. Надеюсь, это просто злые шутки.       В этот момент к их столу подошла воспитательница. Её лицо смягчилось, когда она посмотрела на четверых подростков, которые завтра должны были навсегда покинуть эти стены.       — Не верится, что сегодня ваше последнее собрание в кадетском корпусе, — сказала она, и её голос дрогнул от нежности. — Завтра вы выберете свой путь из трех дорог: гарнизон, полиция или... — она запнулась, — или стены.       Она окинула их взглядом, вспоминая, какими крохотными и напуганными они попали к ней когда-то. Этот выпуск был для неё самым дорогим, первым, в который она вложила всю душу.       — Вы всё еще не передумали? Неужели правда... Разведкорпус? — её взгляд на мгновение опустел, в нем отразилась неминуемая боль будущей утраты.       Хару, методично пережевывая последний кусок (еда была её главной страстью и способом успокоиться), заметила эту перемену в лице женщины.       — Это наша мечта, — твердо ответил за всех Нейтон.       Воспитательница лишь кивнула, сглотнув ком в горле.       — Тогда будьте аккуратнее. Прошу вас.       После ужина в комнате воцарилась суета сборов.       — Я всё, — Кинг закинул последний ремень в сумку и плюхнулся на кровать. — Решил вздремнуть пару часиков, пока есть возможность. Завтра будет тяжелый день.       — А мне еще нужно сложить вещи, — вздохнула Махи, оглядывая свой творческий беспорядок. Нейтон, уже стоя в дверях, поправил куртку.       — Мне нужно на рынок, — сказал он, обращаясь к Хару. — Хочу закупить кое-что из снаряжения и мелочей в дорогу. Хару, не хочешь со мной? Прогуляемся?       Хару кивнула. Спать ей совсем не хотелось, а свежий вечерний воздух после плотного ужина казался отличной идеей перед тем, как их жизнь изменится навсегда. Они вышли из детского дома, оставляя позади детство и направляясь навстречу закату, который мог стать предвестником новой бури.