Другая история Måneskin

Жара ударила в лицо, похлеще пощечины, едва мы вышли из аэропорта. Легкое платье цвета слоновой кости, приобретенное специально для отдыха, развевалось на ветру. Солнце ослепительно бликовало на капотах машин, воздух пах солью, разгоряченным асфальтом и беззаботностью. Чиро с хищной улыбкой нажал кнопку на ключах от машины, и перед нами замурлыкал арендованный кабриолет — ярко-красный, словно с обложки старых журналов. — Ну, как тебе мой скромный жест? — он повёл бровью. Моретти явно был доволен собой и происходящим. Я рассмеялась, прищурившись: — Ты вообще умеешь делать хоть что-то скромно? — Не мой почерк, — самодовольно подмигнул он. Я фыркнула, но улыбнулась искренне, такой улыбкой, от которой у него всегда сносило крышу. Он бросил чемоданы в багажник, как истинный джентельмен, помог мне сесть, распахнув передо мной дверь раритетного авто, надел солнцезащитные очки и повернул ключ зажигания. Музыка прорезала воздух. Заиграла старая итальянская песня, лёгкая и солнечная. Наверное, тех же годов, что и сама машина. Мы мчали по серпантину, ветер бил в лицо, разбрасывая мои пшеничные локоны, а наш смех растворялся в гуле дороги. Я даже начала подпевать — громко, немного фальшиво, но с таким счастьем, что Чиро не выдержал и потянулся ко мне, поцеловав прямо на повороте. — Эй! — я вскрикнула, смеясь, — ты нас угробишь! — резонное замечание, если учесть, что мы ехали с весьма немаленькой скоростью, наворачивая по серпантину. — Если и умру, то красиво, — бросил он, и в его глазах мелькнуло то самое озорство, в которое я когда-то влюбилась. Южные дороги — словно роман. Постоянно нужно крутить. *** Дом оказался идеальным. Маленький, с панорамными окнами, через которые виднелось море. Пахло свежим деревом и лавандой. На первом этаже разместилась просторная веранда с уютными плетеными креслами и маленьким кофейным белым столиком. Вокруг было много зелени и цветов, что придавало какой-то домашней и теплой атмосферы этому месту. Чиро провёл ладонью вдоль белой ситцевой занавески, отодвигая её, открывая вид из окна, за которым солнце тонуло в волнах: — Вот теперь мы можем забыть обо всём, — сказал он, глядя в мою сторону. — Даже о себе? — спросила шутливо я. — Особенно о себе, — шепнул он и притянул к себе за талию. Похоже, он, в отличие от меня, был серьезен. Белые выглаженные простыни, пахнущие свежестью, закатное солнце, пробивающееся сквозь ситцевые шторы, дыхание, сбившееся с ритма. Я закрыла глаза и впервые за долгое время не думала ни о чем — ни о прошлом, ни о будущем. Только это мгновение: горячее, живое, настоящее. *** Утро пахло кофе и обжаренным хлебом. Я стояла у плиты и готовила тосты на завтрак — в растянутой футболке своего парня, а взъерошенные после сегодняшней ночи волосы были просто забраны в небрежный пучок. Чиро вошёл на кухню, потянулся и обнял меня за талию, уткнувшись носом в плечо. — Вот за это я тебя и люблю, — пробормотал он в полуулыбке. — За что? — я улыбнулась ему в ответ. — За то, что даже тосты ты сжигаешь красиво, — его фирменная кривая ухмылка. — Это уже не тосты, — рассмеялась я, — это уже больше похоже на какой-то арт-объект, — парировала ему. — Тогда сегодня на завтрак у меня искусство, — он откусил кусок прямо из моих рук, — и -м, экспрессионизм на вкус хрустящий. Мы смеялись, пока в наши голоса не вкрался звук входящего звонка. Кажется, мой. Я взглянула на экран и на долю секунды замерла. Черт. Сердце пропустило удар. Имя не высветилось, просто номер, но мы оба сразу поняли, кто звонил. Последние цифры этого номера намертво въелись в мою память ещё с самого первого его звонка, а Чиро всё понял лишь по одному выражению моего лица. — Он? — спросил Моретти спокойно. Слишком спокойно. Я кивнула, медленно нажимая «отбой». — Просто… Не хочу сейчас. Он поймёт. Блондин отодвинулся, скрестив руки на груди: — Не хочешь или боишься, что я услышу? — Чиро, ну пожалуйста, давай без этого, — взмолилась я. Мне так надоели эти разборки на пустом месте. — Без чего? Без ревности? Без честности? — он шагнул ближе, глядя прямо в глаза, — я просто не понимаю, зачем он всё ещё звонит, зная, что мы специально уехали провести время вдвоём. — Потому что он друг, — отчеканила я. — Да ну? Друзья не смотрят так, как он на тебя. — Перестань! — вспыхнула я, — мы просто… — Просто что? — его голос сорвался, — просто вы снова нашли общий язык, пока я ломал голову, как тебя вытащить из того ада, который он же тебе и устроил? Я отвернулась, прижимая к груди чашку. — Он не по своей воле исчез на два года, и… Я не просила тебя быть моим спасителем, — прозвучало жёстче, чем хотелось. Повисла тишина. Он сжал кулаки, потом вдруг выдохнул, шагнул навстречу и обнял. — Извини, — прошептал он в волосы, — я просто… Меня бесит, что он вот так появился и ведёт себя, словно ничего не произошло и словно всё в этой жизни осталось по-старому. Я расслабилась и уткнулась носом в его шею. — Чиро, мы приехали сюда побыть вдвоём. Поэтому я сбросила вызов. Мне нечего от тебя скрывать. Между нами ничего, кроме дружбы. Он не стал продолжать эту перепалку, лишь сильнее обняв меня. Но во взгляде я легко могла прочитать, что тема ещё не закрыта и ещё проявит себя. Этот вопрос за завтраком больше не поднимался. Мы болтали о новых песнях, о предстоящем выступлении на Санремо, о том, какие образы он хочет видеть на выступлении. Мне, как их визажисту, стоило бы узнать заранее, чтобы тоже продумать всё до мельчайших деталей. Его телефон внезапно завибрировал. Номер был скрыт. Он легко ответил на звонок, вслушиваясь в слова собеседника. Его лицо в миг стало серьезным, даже мрачным от части. Моретти поспешно ушёл на балкон, ссылаясь на паршивую в доме связь. Я не придала этому никакого значения. Пока он болтал по телефону, я решила проверить свои мессенджеры. С момента приезда я почти не брала смартфон в руки. Глаза полезли на лоб, когда я увидела количество сообщений от Дамиано. Открыв наш с ним диалог, я бегло пробежала по ним глазами. Куча кружочков и шуточек на тему того, как мне отдыхается, раз я даже к телефону не подхожу. Вот ведь! Он та ещё задница. Прочитав всё, я не смогла сдержать улыбки. Кажется, у него всё хорошо. На одном из записанных кружочков он что-то наигрывал. Он снова взял в руки гитару. Судя по его словам, я опять услышала это первой. Как в старые добрые. Такое тепло разлилось в душе, что предательская улыбка сама поселилась на моём лице и не желала покидать. Я надела наушники и вышла на берег к морю. Это был всего лишь небольшой кусочек песни, местами с пропусками фраз — ведь он только нащупывал что-то. Но это уже было до безумия красиво и цепляло за самые глубины души. Быстро набрав ответ, я убрала телефон и погрузилась в свои мысли, любуясь морем. Чиро не было уже полчаса. С кем и о чём он мог так долго болтать я не могла даже предположить… Море будто нарисовали — слишком синее, слишком спокойное, слишком идеальное. Солнце касалось плеч, превращая кожу в тёплое золото. Я стояла босиком у воды, наблюдая за кричащими чайками, и думала, что, возможно, счастье именно такое — простое, без слов, без разборок. Сзади бесшумно, наконец, подошёл Чиро. Такой, каким я когда-то в него влюбилась: расслабленный, смеющийся, немного дерзкий. — Напугал, — перевела я взгляд на него и поцеловала в щёку. Он обнял сзади за талию, положив подбородок мне на плечо: — Ну вот, видишь? Я же говорил — тебе просто нужен отдых. — Угу, — ответила я рассеянно, глядя, как волна обнимает песок. — Что «угу»? — он усмехнулся, чуть сильнее сжав в объятиях, — ты хоть иногда можешь согласиться со мной с энтузиазмом, а не как будто я тебе «дать мне денег» предложил? Я рассмеялась — легко и искренне. — Уж этого у тебя и без меня хватает, — ответила я с улыбкой, — извини. Я просто… Задумалась. — Опять о нём? — тихо, но с металлом в голосе спросил Чиро. Я замерла. — О ком? — я искренне даже не сразу поняла, о ком речь. — Не притворяйся, Стэф. Я же не идиот, — он отпустил меня, шагнув в сторону. Резко стало как-то неуютно, а морской ветер тотчас поспешил перехватить меня в свои прохладные объятия, — ты тогда, в тот вечер с ним, даже не посмотрела на телефон. А теперь стоишь и смотришь в море, будто там есть все ответы. Я вздохнула. — Чиро, я просто хотела отдохнуть. От всех. От всего этого. Зачем ты опять начинаешь? — От всего этого, — передразнил он, — или от меня? Я отвернулась, не зная, что сказать. Он всегда чувствовал — когда я закрывалась, когда что-то прятала. Да, внутри действительно сейчас смешанные чувства. Мне действительно стоит разобраться в себе. Но зачем он сейчас так? Сейчас я действительно не имела ввиду ничего такого. В этом моменте я действительно была только с ним. Я приехала сюда, как и он, — перезагрузиться. Нам обоим это было нужно. — Послушай, — он шагнул ближе, поймал меня за руку, — я не хочу ссориться, ладно? Я просто… — он выдохну, — я не понимаю, что с тобой происходит. Мы у моря, всё как ты хотела, а ты будто не здесь. Я посмотрела на него, в его глаза, где вспыхивало раздражение, смешанное с болью. — Может, я просто устала быть для тебя всегда «в порядке». Он провёл ладонью по моей щеке — мягко, почти невесомо и нежно. — Тогда будь не в порядке. Но со мной. А не где-то там, в голове, с призраками прошлого. Я кивнула. Хотела ответить, но ком застрял в горле. Он притянул меня к себе, и я позволила. Соль на его губах, жар тела, дыхание, впившееся в кожу. И на мгновение всё действительно исчезло — море, мысли, страх. Вот только потом — уже ночью, когда он уснул, я лежала рядом, глядя в потолок, и ловила себя на том, что внутри всё равно звучит не его голос. И это пугало больше всего. На следующий день на телефон Чиро снова поступил звонок. И он снова отошёл поговорить на балкон, ссылаясь на связь. На сей раз у меня уже появились вопросы. Он никогда не уходил раньше. А связь у меня в доме ловила отлично… Здесь что-то было не так. Моя интуиция просто орала, но я никак не могла понять, чего именно ожидать.

***

— Да… — коротко бросил он, слушая собеседника и плотнее закрывая за собой дверь на балконе. Голос менеджера был возбуждённый: — Ну что, ты обдумал мое предложение? Моретти молчал. Смотрел на море, на линию горизонта, где солнце медленно касалось воды. — Я же ещё вчера всё сказал, — коротко произнёс он. — Контракт серьёзный, Чиро. Соло-проект. Лейбл даст тебе всё — продакшн, туры, личный бренд. Только тебе нужно решить — уходишь из группы или нет. Повисла пауза. Парень сжал кулаки. С одной стороны, это то, о чем он мечтал. С другой… Это предательство. Он прекрасно понимал это. Ему не простят такое решение. ОНА не простит. Тем более накануне конкурса. Но кто знает, приведёт ли их вообще это участие на Санрэмо к чему-либо. Никто не знает исход. А здесь… Ему предлагают мечту со всеми гарантиями. Чиро тяжело выдохнул. — Я подумаю, — наконец произнёс он. — Ты же понимаешь, — продолжил менеджер, — это шанс, который бывает раз в жизни. — Да, — тихо ответил Чиро, — я понимаю. Он отключил звонок и долго стоял, глядя вниз, где Стэф пила кофе в таком красивом, лёгком платье цвета слоновой кости, что невозможно было оторвать взгляд. Как же оно ей шло. Она улыбалась кому-то в телефоне — может, просто маме, может, и вовсе не ЕМУ. Но впервые за долгое время Чиро почувствовал, что внутри что-то словно перещёлкнуло. Впервые он понял, что теряет контроль.

***

Вечером мы вышли прогуляться по узким улочкам приморского городка. Фонарики над кафе, запах жареных креветок и лайма. Чиро вытащил меня на маленькую площадь, где уличный музыкант играл на гитаре. — Только не говори, что не умеешь танцевать, — сказал он, хватая меня за руку, — я всё про тебя знаю, не отвертишься! — Я и не планировала, — улыбнулась я. — Отлично. В таком случае, миледи, разрешите пригласить вас на танец, — он протянул руку в приглашающем жесте. Парень вовлёк меня в незамысловатый танец, а потом, подняв в воздух, закружил что есть сил. Я визжала и смеялась, как маленькая девчонка — звонко и по-настоящему. — Спусти меня с небес на землю, — не унималась я. Он споткнулся, чуть не упав и не уронив меня, но в последний момент всё же поймал, крепко прижимая к груди. И в этот момент казалось, что всё снова в порядке. Мы снова те самые. Как в наши первые встречи, когда только-только переросли в статус пары. Без тени, без прошлого. — Видишь? — шепнул он, глядя мне в глаза, — я был прав, нам просто нужно было отдохнуть. У нас ещё есть шанс. — Может быть, — ответила я, улыбаясь. Но где-то глубоко внутри, под этим мягким светом и ароматом моря, я знала — это не «снова», а лишь красивая передышка перед бурей. И, к сожалению, интуиция никогда меня не обманывала. Ночь была мягкая и тёплая. Мы шли по песчаному берегу босиком, океан бережно ласкал наши стопы, а наша незамысловатая болтовня растворялась в шуме волн. Чиро держал меня за руку, утягивая к маленькому бару на набережной. Парень взял нам коктейли. Меня он уговорил на что-то яркое, с вишней и зонтиком, сам выбрал крепкую классику. — За отпуск! — поднял он бокал виски. Первые минуты были волшебны. Мы много шутили и смеялись, даже пошли танцевать в самую толпу клуба, я случайно вылила на Чиро свой коктейль, за что он мне с детским озорством в глазах отомстил тем же. Мы обнимались, кривлялись, танцевали прямо на ещё тёплом после знойного дня песке, подпрыгивая в ритм музыки, доносящейся с террасы бара. Я радовалась — солнце уже давно ушло, осталась только ночь, ветер и мы вдвоём. Но к четвёртому коктейлю что-то начало меняться. Чиро сел на скамейку, сославшись на то, что устал, и оставил меня танцевать одну. Я, окончательно погрузившись в атмосферу пляжного клуба, растворилась в музыке. Моретти смотрел слишком пристально, слишком жадно. Но я не замечала, продолжая растворяться в движениях. В какой-то момент он не выдержал и резко сорвался ко мне. Эта резкость явно выбивалась из здешней расслабленной, вязкой и непринуждённой атмосферы. — Стафания Каррера, ты ничего не хочешь мне сказать? — со сталью в голосе начал он. — А? — эти его слова будто вырвали меня из танцевального транса. — Ты слишком близко, — сказал резко, как отрезал, — какого чёрта они так улыбаются тебе? Я вижу это. А ты и рада продолжать танцевать, извиваясь всё больше! — Чиро, — попыталась я засмеяться, — это просто люди, о чем ты вообще? Но он был серьёзен. — Просто люди? — голос резкий, как лезвие, — они что, все думают, что могут смотреть на тебя так, как могу только я?! Только я вправе так смотреть на тебя! Я замерла, почувствовав, как воздух вокруг стал густым, словно перед бурей. — Чиро… Успокойся… — пробормотала я, делая шаг назад. — Успокоиться?! — он шагнул вперёд, глаза горят, а рука сжимает пустой стакан так, что тот вот-вот треснет, — ты смеёшься, флиртуешь, позволяешь себе улыбаться другим, а я должен сидеть и… Молчать?! А после ты делаешь вид, что ничего не было, и просишь успокоиться? Ты в своём уме?! Когда ты была с ним в тот вечер и говорила, что ничего не было, под «ничего» ты это имела ввиду? Он качнул головой, бросив взгляд в сторону бара, снова на меня, и я увидела в нём чужого. Не того Чиро, которого я люблю и который всегда заботился обо мне. Ярость, которой я раньше никогда не замечала — ярость без контроля, почти звериная. В глазах что-то, чего побоялась бы даже во сне. Да что с ним, мать его, такое?! — Чиро… — я сделала шаг назад, — ты слишком… Ты слишком пьян. Я просто танцевала, тебе привиделось… — старалась хоть как-то вразумить парня я. Он ухмыльнулся, но улыбка была острой, холодной, не живой. — Пьян? — с рывком он схватил меня за плечи, и пальцы вновь оставили синяки сквозь тонкую ткань футболки. — Ты моя Стэф! И я не позволю тебе флиртовать со всеми направо-налево! Я не пьян, я всегда это чувствую! — его хватка только усилилась. Настолько, что я даже пискнула. — Чиро, мне больно! — попыталась отшатнуться я. Но он лишь сильнее сжал плечи, — что с тобой происходит в последнее время… Сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит наружу. Его взгляд был стеклянный, словно невидящий, словно это не он сейчас передо мной вовсе. Я не успела подумать, куда бежать — просто рванула к берегу, сквозь вязкий песок, к тёмной линии воды, пытаясь оторваться от него. — Стэф! — его крик прогремел раскатом грома в ночи, горячий и ревущий, — стой! Я не оборачивалась. Ветер трепал волосы, глаза щипало от слёз, дыхание сбилось. Впервые я почувствовала, что рядом с ним можно быть в опасности. Физически, эмоционально. Он всегда был собственником, но сейчас… Словно с цепи сорвался. И впервые моё сердце сжалось не от страха потерять любовь, а от страха остаться — от страха, что эти его неконтролируемые порывы ревности повторятся. Я бросилась к воде, вдыхая холодный морской воздух, словно захлебываясь. Ноги вязли в песке, но я не останавливалась. Где-то вдали грохотала музыка баров, смех, огни, бит барабанов, и всё это казалось чужим, ненастоящим. Только я и образ Чиро, его невидящий, холодный, безжалостный взгляд, который я никогда не видела раньше и вряд ли когда-нибудь сотру теперь из своей памяти.

***

На следующее утро Чиро проснулся с тяжестью в висках и странным ощущением пустоты. Сквозь занавески пробивался свет, слабый, почти холодный. Он моргнул, пытаясь вспомнить вчерашний вечер: музыка, коктейли, её смех… А потом — вспышки ярости, крики, песок и ночное бушующее море. Где была та граница, которую он переступил? Он не мог вспомнить чётко. Первое, что он заметил — что Стэф нет рядом.

***

Дверь номера тихо открылась, и мы коротко встретились взглядом. Я была в лёгкой футболке и с пучком на голове. Ноги - все в налипшем песке и местами в ссадинах. Бродить ночью по камням у океана среди бушующих волн было не лучшим решением. Тушь размазалась под глазами, только подчёркивая синяки и мешки после бессонной ночи. — Доброе утро, — тихо сказала я, но в голосе звучал лёд. Он сел на кровати, потирая виски: — Доброе… Я… — слова застряли. Чиро чувствовал себя виноватым. Но в то же время его разрывало изнутри странное чувство собственности и ревности. Какого чёрта она не ночевала дома? — Где ты была? — всё же не выдержал он и спросил резче, чем хотелось бы. Глаза слипались от похмелья, но ревность резала изнутри острее ножа. Я тихо присела на край кровати, волосы были растрёпаны, а плечи чуть сжаты. — Просто… Гуляла, — сказала я ровно, почти сухо, потупив взгляд. Не хотелось встречаться с ним глазами. Даже сейчас он гнул свою линию. Даже после всего, что натворил этой ночью. На душе стало ещё паршивее. Воспоминания внутри прокручивались, словно плёнка старого фильма, вспыхивая ещё свежими яркими красками. Всю ночь я бродила по берегу, песок прилипал к ногам, холодные волны захлёстывали щиколотки, солёный ветер бил в лицо. Слёзы просто отказывались заканчиваться, и каждая капля смывала остатки вчерашней ночи и иллюзии счастья. Я шептала имя Дамиано, пытаясь прогнать мысли о Чиро и его ревности, пытаясь найти спасение в старой дружбе, ведь он всегда понимал и принимал меня. Каждый шаг отдавался болью. Но когда он спросил меня, где я была, — всё растворилось. — Просто гуляла, — в полголоса повторила я. Чиро нахмурился, ощутив холод — что-то, чего раньше никогда ещё не чувствовал между нами. Он хотел ворваться в эту ночь, требовать объяснений, требовать признаний. Но прошлое уже не исправить. Я стояла перед ним внешне спокойная, фразы короткие, глаза, будто зеркало, ничего не выдающие. Он опустил взгляд, чувствуя, что что-то ускользает, что-то, что он уже не может удержать. — Хорошо… — сказал он тихо, сдерживая себя, но внутри разрасталась настоящая буря. Я просто кивнула. Слов было достаточно. Он замялся, всё же ощущая вину, и тихо добавил: — Я… Чёрт… — выругался он, слова застревали в горле, — я… Прошу прощения. Я не хотел… Я даже, честно, не помню, как всё так вышло. Я вздохнула, опустив взгляд на ноги. — Я знаю. И я принимаю твои извинения, — я подняла на него глаза, — но… Что-то внутри меня щёлкнуло этой ночью. Чир, я не могу так. Видел бы ты себя. Мне впервые было страшно рядом с тобой. Я увидела твою тёмную сторону. И всё бы ничего, но ты не мог её контролировать… Он придвинулся ко мне ближе, осторожно, как будто боялся вспугнуть: — Стэф… Пожалуйста, отпусти это. Я… Я был идиотом. Я понимаю, что переборщил. Я кивнула, сдерживая эмоции, но расстояние между нами выросло на полметра. — Хорошо, — сказала я тихо, — всё хорошо. Он попытался улыбнуться, но смутно понимал, что это не та улыбка, которая сможет всё исправить. В этот момент телефон Чиро завибрировал. Он осторожно взял трубку, уходя на балкон, вновь плотно закрывая дверь. — Да… — голос был тихий, серьёзный, — я понял, — он слушал, кивал, сжимая трубку, — хорошо. Дайте мне время. Я стояла на кухне, наблюдая за ним через стекло, ощущая, как что-то внутри отдаёт гулкой болью. Не будет как прежде. И вся эта странная нетипичная для него ситуация со звонками. Я понимала, что он не просто так уже в который раз уходит болтать по телефону, скрываясь на балконе. Но самое ужасное, что мне не было интересно или тревожно. Мне было всё равно. И это был очень показательный звоночек. Этой ночью он перешёл все границы. Когда Моретти вернулся, глаза были потемневшими, взгляд — туманный и задумчивый, а лицо сохраняло лишь холодное выражение спокойствия. — Нам нужно срочно ехать обратно, — сказал он, не вдаваясь в детали. Взгляд скользнул по мне, как будто проверяя мою реакцию на его слова. Я лишь кивнула, не спрашивая ни о чём. Я не хотела знать. Как и не хотела оставаться больше с ним один на один, делая вид, что ничего не произошло, игнорируя напряжение между нами. Во всяком случае, пока. Мне нужно было время, чтобы отойти. — Почему так срочно? — всё же спросила тихо я, скорее, ради приличия. — Обстоятельства, — коротко и сухо ответил парень. — Понятно, — сказала я спокойно, стараясь сохранить равновесие.