сердцехранители

27 сентября 2021 Дни шли мучительно долго и отвратительно однообразно. Проснулся, пошёл на тренировку, позавтракал, сходил в офис узнать, нет ли отсчётов для заполнения, вернулся домой на пару часов, съездил на полигон с Ёнджуном, пострелял, повеселился, вернулись домой, поужинали, легли спать. Хоть всё это и кажется достаточно интересным, но не для Субина. Для него это было рутиной. Каждый день он узнаёт не только об отсчётах, но и пытается разузнать хоть что-то про миссию его мемберов, хотя бы живы ли они. Но в ответ получает одно и то же: информация конфиденциальна. Но они буквально один отряд, что здесь можно скрывать? Ничего плохого не так ли? Ёнджун тоже перестал скрывать свою тревожность, и на тренировках вместо своей обычной идеальности, показывал средние результаты. Субин тоже не блестал. — Мы так заржавеем от бездействия. — как-то сказал Ёнджун, когда они вечером проматывали каналы по телевизору в зале. Субин согласен. Если бы им было чем заняться, он бы не думал так много о том разговоре с Ёнджуном и его словах. И не просыпался каждое утро, проверяя не приехали ли мемберы. Я поделюсь Бомгю. На бесконечном повторе три слова заели в голове. Даже сон испортился, потому что пластинка в голове заедала, и он уже психовал, переворачивался на другой бок и кричал в подушку. Он так хотел, чтобы их снова стало пять. Конечно, их отъезд помог Субину сблизиться с Ёнджуном и они, наконец, узнали друг друга получше, но этого было мало. Субин знал, что с Хюнином всё хорошо, потому что он знает, какой Хюнин в бою. Такой же как он. И то, что он присмотрит за Тэхёном и Бомгю. Но неприятная ложка дёгтя во рту не давала ему спокойно глотать; и мозг придумывал себе недостающую информацию сам. И Субин не мог так больше жить.           29 сентября 2021 год Ну, видимо, Вселенная услышала его мольбы. Опять. В четыре утра в комнату ворвался Ёнджун, полностью одетый и собранный, постучал по ногам лидера и очень серьёзно произнёс: — Они вернулись и есть проблемы. Сердце так бешено у Субина никогда не билось, как в тот момент, когда в ночи, он подорванный, на локтях смотрел в сверкающие глаза напротив. Он кивнул, быстро скидывая одеяло вместе с плюшевыми котами на пол. Ёнджун бесшумно вышел из комнаты, начиная обуваться. Субин нацепил первую попавшуюся кофту в шкафу Хюнина и выбежал в коридор. Было темно, но старший светил фонариком от телефона, и Субин с помощью такого освещения обулся, выходя вслед за другом. Свет включать было слишком проблематично. Они молча сели в машину. В четыре утра на дорогах тишь и глушь. Только в их машине слишком шумные мысли сплетаются воедино, оглушая. В таких ситуациях задавать вопросы было бессмысленно. Всё, что они могли сделать — это приехать, как можно раньше. Субин лишь изредка поглядывал в зеркало, каждый раз сталкиваясь с тёмным выражением лица Ёнджуна. Субин понял, что они не едут в аэропорт, когда старший повернул на дорогу, ведущую в центр города. И осознал серьёзность ситуации, когда они припарковались у городской больницы Сеула. Ёнджун быстро припарковался прямо у входа, едва задевая ступени у входа. Он даже не закрыл машину. Оба помчались к тусклым огням у входа, врываясь внутрь. Медсестра, испуганно дёрнувшись, неловко спросила к кому они. — Чхве Бомгю! — громко сказал Ёнджун. Имя эхом разбежалось по пустому белому коридору. Субин начал чувствовать горечь во рту. Адреналин зашкаливал в крови, мурашки мерзко бегали по потной спине. — Шестьсот шестая палата, шестой этаж. — тихо сообщила девушка, указывая рукой в сторону лифта. Они рванули в сторону, куда им показали. Субин не верит в знаки. Нет, не верит. Это просто случайность. Он был готов всё так же напряжённо тихо ехать в лифте, но сбоку от него послышалось тихое: — Субин, пожалуйста, скажи, что всё будет хорошо. — Всё будет в порядке, хён. — на стрессе моментально ответил лидер. Он нашёл дрожащую руку Ёнджуна, смело сжимая её в своей, забирая всё землетрясение себе. Лицо прикрывала каштановая чёлка. Субин не знает, какое у него выражение лица, но явно не жизнерадостное. Лифт открывается. Оба выбегают, всё ещё держась за руки, и быстро находят нужную палату. Точнее людей рядом с палатой. Тэхён и Хюнин стоят напротив прозрачного окна, сложив руки на груди. Они обернулись, только когда старшие нарисовались совсем рядом. — Где? — единственное, что выдаёт Ёнджун, смотря на макнэ. Его рука выскальзывает из хватки Субина. — Без сознания. Можешь войти. — тихо говорит Тэхён. Он звучит измотанно. Ёнджун открывает дверь, залетая внутрь. Субин осматривает младших, глаза быстро бегают от одного к другому. Вроде целые. Он бросается обнимать Тэхёна, протягивая одну руку, чтобы притянуть Хюнина. Фух, ну хотя бы они в порядке. Субин боится смотреть в прозрачное окно, ему хорошо здесь, в объятиях и тепле. — Я так рад, что вы живы. — шепчет старший кому-то из них плечо. Кажется, будто он сейчас расплющит обоих, но те не сопротивляются, лишь прижимаясь сильнее. — Мы тоже очень скучали, хён. — шепчет Кай, отдаляясь. Субин всё ещё не смотрит в окно, предпочитая смотреть на две мордашки впереди. Он сдерживает накопившиеся слёзы, но ком в горле не даёт ему восстановить дыхание. — Когда вы прилетели? — спрашивает лидер. Хюнин смотрит сперва в окно, а потом на Субина. — Пару часов назад. Бомгю нужна была капельница и из-за задержки на полчаса, ему стало хуже и нужно было ехать со скорой в больницу. — отвечает Тэхён, снова скрещивая руки. Он тоже кидает взгляд на это проклятое окно. Субин сдаётся. Он шумно выдыхает, на секунду прикрывая глаза и переводя взгляд на это чёртово окно. Слабый тёплый свет, исходящий от светильника на белой тумбочке. Ёнджун, сидящий сбоку на кровати и заправляющий длинные волосы за ухо. Белое одеяло, капельница, кардиомонитор. Белые стены, белая кожа, белый потолок. Всё белое. Субин слишком сильно прикусывает губу и уже чувствует, как красная жидкость оказывается во рту. Металлический привкус. Неприятно. — Я… — голос предательски ломается, но он кашляет и продолжает. — Хочу услышать всю предысторию к этому. Прямо сейчас. — заканчивает он, с пустым выражением лица. Он возвращает взгляд на младших, и кажется, впервые моргает с момента, как взглянул в окно. В глазах сухо, как и во рту. Субин сбегал со скоростью света за кофе, благо кофе машина была совсем рядом, на этом же этаже. Все трое сели на диванчик напротив входной двери. Он не хотел заходить в палату. Не тогда, когда он без сознания, и не тогда, когда Ёнджуну это было нужнее. Тэхён сделал глубокий вдох и начал рассказ. — Целью был китайский чиновник в Ху Бэе. Мы несколько дней выслеживали, и решили, что самым подходящим местом для убийства будет его номер в отеле. Я был занят камерами и замком, Кай был на соседнем здании с винтовкой, Бомгю проник в номер за три часа до предполагаемого прихода цели. Через два часа мы все поссорились, потому что не могли решить, стоит ли Бомгю выйти, чтобы потом зайти уже к нему в номер или нет. В итоге оставалось совсем мало времени, и его машина уже парковалась, а мой доступ к камерам был ограничен, и я не смог бы его прикрыть. Бомгю выключил рацию, и она включилась, только, когда он сказал: «Код красный». Дальше он рассказывал сам. — Тэхён сделал глоток, продолжая: — Бомгю был вооружён глоком с глушителем и ножом. Он стоял за стенкой возле кровати, которую не было видно, заходя в номер. Объект вошёл в комнату, но, как выяснилось, он был предупреждён о покушении. И неизвестно, кто вообще следил за нами, пока мы следили за ним. Так вот, Бомгю выпрыгнул из-за стенки, стреляя, но тот отклонился. И как снова оказалось, он бывший работник Гонконгского ФБР? Бомгю сказал, что в ходе драки пистолет улетел куда-то под тумбу, а этот Чжанг швырнул Бомгю о тумбу, и Хюнин предполагает, что в этот момент сломались рёбра. Объект был вооружён каким-то пистолетом, и судя по калибру и пуле, попавшей Бомгю в ключицу, это была Беретта 92. В итоге тот начал душить Бомгю, но на столе оказалась ручка и Бомгю вонзил её тому в горло. И тогда он включил рацию. Когда мы прибежали в номер, он был в отключке. Мы вызвали зачистку, и Кай по-быстрому оказал первую помощь. Мы поехали в предупреждённый госпиталь на подготовленной машине. Он не приходил в сознание всё это время, и он провёл в коме четыре дня. По итогу у него оказались сломаны рёбра, повреждён тазобедренный нерв, перелом левой ключицы. Бомгю потом сказал, что ранил его и ножом, и пулей, но тот был в жилете. Неизвестно только, почему он тогда пришёл один, если знал, что готовится? Бомгю нужно было время подлататься после операции и комы, но мы боялись, что за нами всё ещё следят, поэтому нельзя было долго оставаться в Ху Бэе. Мы вылетели через восемь дней после убийства. Бомгю разговаривал с нами всю дорогу, и мы следили за его капельницей, но самолёт долго не мог сесть из-за бури, а капельница уже кончилась к предполагаемому времени посадки. А без этого вещества мозг не получает необходимую дозу кислорода и клетки отмирают. И, и он отключился. Мы сообщили компании, чтобы подготовили капельницу сразу в аэропорт. Но его пульс был совсем слабым. Мы не могли ничего сделать. Компания не смогла договориться со службами Китая о переносе дополнительного, необходимого для жизни обеспечения, вещества, потому что по их конституции — это наркотик. Получив капельницу в аэропорту мы рванули сюда. Врач сказал, что всё нормально, но, если бы мы опоздали на пятнадцать минут всё могло кончиться хуже. Субин молчал, сдвинув брови к переносице, и нервно дёргал ногой. Слишком много информации. Её нужно обработать. Долго и молча перерабатывать. Тэхён понимающе положил руку ему на колено. — Спасибо, Тэхён-ни. Мне нужно подумать, а вам отдохнуть после такой сложной дороги. — Субин ещё раз бросил взгляд на палату. Ёнджун всё ещё сидел рядом с ним. Его грудь едва заметно поднималась, замотанная белым бинтом. Тусклый свет делал сцену ещё более драматичной, чем она, наверное, была. — За него не волнуйся. — сообщил Тэхён, кивая на Ёнджуна. — Ему главное убедиться, что с ним всё будет хорошо, а потом узнать кто виноват. Субин молча кивнул, вставая. Он ещё раз крепко обнял Тэхёна и Кая, садя их в такси до дома. Он будет всю ночь ходить по дремлющему Сеулу, пока не настанет утро и его заветный выходной. И он всё это время проведёт, продумывая всевозможные сценарии других исходов. Не прекращая думать. Думать легче, чем что-либо делать. Субин — плохой лидер, раз не смог защитить своих друзей. 30 сентября 2021 год 09.21 Так и произошло. В полдень его угнетающую музыку, играющую на повторе в наушниках, прервал звонок от Хюнина. — Субин-хён, ты где? — Всё хорошо. Что-то случилось? — Нет, просто звоню узнать, где ты ходишь теперь. Сменил маршрут? Теперь до городского парка далековато, да? Уголки губ произвольно дёрнулись вверх, растапливая холод на лице Субина. Как хорошо Хюнин его знает. — Мгм. — Бомгю утром пришёл в сознание. Субин молчит, но и никуда не идёт, остановившись где-то посередине улицы. — Я подумал, может ты захочешь зайти? — неуверенно проговорил Хюнин. Субин мог представить, как он невинно отводит взгляд. — Алло? Ты всё ещё тут? — А он захочет меня видеть? Думаю, это не то, что он хотел бы увидеть, впервые открыв глаза за день. — Субин, прекрати. Захочет. Он скучал по тебе там. — Да, да, могу себе представить. — без энтузиазма согласился старший, меняя маршрут и разворачиваясь в обратную сторону. — Я серьёзно. Ёнджун ошивается где-то рядом с ним, потому что он звонил утром и не ночевал с нами в общежитии. Я скажу ему сходить купить продуктов, а вы поговорите. Ну конечно, Ёнджун поговорил с Хюнином. — Сомневаюсь, что наш разговор займёт больше минуты. С таким успехом он даже выйти из здания не успеет. — Всё, ничего не знаю. Подумай по дороге про то, что хотел бы обсудить с ним. Пока, любимый лидер~ — Фу, Кай, прекращай. До встречи. — с отвращением проговорил Субин, слушая, как на другой стороне провода заливаются смехом. Субин не следил, куда он шёл всё это время, слишком занятый, поэтому пришлось вызывать такси, чтобы добраться обратно до больницы. В машине он, действительно, прислушался к совету Хюнина продумать разговор. Но чем больше он думал, тем сильнее представлял себе, как неловко это будет выглядеть. Не найдя тем для разговора, он копнул глубже, пытаясь понять с чего всё вообще началось. С начала? Неприятное первое впечатление всё испортило. Неправильно выразился, неправильно понял, неправильно то, неправильно сё. Всё началось просто с язвительного комментария Бомгю в сторону Субина, который плюнул в ответ. Может, Бомгю был не очень доволен тем, что Субин был выбран в качестве лидера, чтобы было глупо. Во-первых, они сами голосовали. Во-вторых, неужели он так хотел быть лидером? Или, может, он хотел, чтобы Ёнджун был лидером? А дальше, всё было по накатанной: Бомгю начинал, Субин поддерживал. Ну это ведь вина Бомгю, так? Но всё же после извинений лучше не стало. Тяжело признать, но Субину было намного лучше припираться с Бомгю, чем делать вид, что его не существует. А может младший просто ждал, пока Субин заговорит? Так с чего бы это? Он не обязан. Но, возможно, из-за долгой разлуки и травмы, Субин чуть-чуть, совсем малость, капельку смягчился. Но, если Бомгю снова начнёт, то... — Приехали, сэр. — голос водителя выбил Субина из раздумий. Последний поблагодарил его за поездку и вышел из машины. Уведомление о снятии денег с карты неприятно ударило в ухо через наушник. Субин решил сходить в магазин. Нельзя же идти с пустыми руками. Или он просто оттягивал момент, как мог. Конечно, он хотел увидеться с ним. Конечно, он скучал по нему, как и по остальным мемберам. Но одно дело — хранить это всё в себе и скрывать, а другое дело — ну, говорить об этом лицом к лицу? Субину больше нравилось представлять, как они ругаются с вымышленным Бомгю в его голове, а потом как последний приходит к нему извиняться. Но это просто фантазии Субина. — Я даже не знаю, что он любит. — недовольно выругнулся тот себе под нос, заходя в супермаркет. Выигрышным способом стало взять всего понемногу. Фрукты, закуски, напитки. Даже если Ёнджун принесёт те же продукты, просто из другого места, такой жест сделает Субина в глазах Бомгю более заботливым. Оплатив, он направился в здание больницы. Шестой этаж, шестьсот шестая палата. Лифт остановился, издавая громкий писк. Субин слышал свои стукающие шаги по идеально вымытому полу. Прозрачное окно уже виднелось на горизонте. Дверь приоткрыта. Бомгю сидел на кровати. Голова повёрнута в сторону огромного окна, свет из которого освещал и так ослепляюще белую комнату. Волосы отрасли ещё сильнее и уже немного прикрывали уши. Бинт прикрывал грудь, еле скрытую под лёгким материалом больничной ночнушки. Руки в пластырях мирно покоились на белом одеяле. Кардиомонитор периодически пикал, нарушая идиллию. На этаже тишина. Только Субин, наблюдающий за Бомгю, который наблюдает за птицами за окном. Старший осторожно постучал по распахнутой двери, зашумев пакетом. Бомгю обернулся на звук. На лице промелькнули страх и паника, но его лицо быстро расслабилось, принимая привычное выражение лица. — Я войду? — проговорил Субин, неловко поджимая губы. Ну вот и всё. Начало положено. Главное всё не испортить. — Заходи. — совсем тихо ответил второй, придвигаясь ближе к изголовью кровати. Субин обошёл кровать, ставя пакет на тумбочку и придвигая стул ближе к кровати. Судя по всему, Хюнин позаботился о местонахождении Ёнджуна. Последнего рядом не было, но какие-то вещи стояли в углу комнаты. Субин сел на стул, сложив руки на коленки, и уставился на Бомгю. — Тебе лучше? — начал Субин, рассматривая младшего. Тёмно-фиолетовые царапины и синяки на руках сильно контрастировали с белоснежной кожей, кроватью и бинтами. — Да. — коротко ответил Бомгю, отводя взгляд на окно и возвращая его обратно на Субина. В комнате повисла атмосфера неловкости. Субин так и не продумал разговор. Но хорошим решением было бы вести себя дружелюбно, раз Бомгю не начал прогонять лидера или припираться. Не то чтобы у него были на это силы. Он задумчиво уставился в стенку перед собой, почёсывая одной рукой глаз. — Ты хорошо себя показал. — Субин натянул вежливую улыбку; ямочки нарисовались на его щеках. Бомгю сощурился. — Я знаю, что мы не особо ладим, но…я хочу, чтобы ты знал, что ты и твоё мнение для меня важны. Я, как лидер, очень горжусь твоими действиями и твоей работой. Ты молодец, и мне очень жаль, что так получилось. Обещаю, я нажалуюсь компании и обвиню их в… — Не стоит. Всё в порядке, я сам виноват. — отрезал младший. Пальцы занято теребили одеяло, шурша материалом. Он снова почесал уже слегка раскрасневшийся глаз. Если бы он знал, как сложно Субину было сказать это вслух. — Нет, не виноват. Тэхён рассказал мне, как всё было. Вы не могли знать о том, что он вооружён. — Ладно, хорошо. Не будем об этом говорить. — Бомгю оторвал одну руку от одеяла чтобы, насупившись, почесать глаз. — Можешь подать капли в первой полке. У меня аллергия на обезболивающее. — он ткнул пальцем в тумбу рядом с Субином. — Да, конечно. — старший потянулся, чтобы открыть шкафчик. Внутри лежали разные упаковки таблеток, капли, шприцы, всё что угодно. Не факт, конечно, что это всё ему нужно, но всё равно, количество пугало. Субин промычал, доставая упаковку капель с нарисованным глазом. — Вот эти? — Да, спасибо. — Бомгю взял лекарство из рук Субина, сразу же откидывая голову назад и открывая флакон. Лидер наблюдал, как после попадания в глаз, тот дёргается, не то от боли, не то рефлекса глазного яблока. Бомгю, зажмурив глаза, передаёт капли обратно Субину, их пальцы мимолётно встречаются в касании. — И за еду тоже спасибо. Субин кивнул, но Бомгю этого не увидел. Младший вернулся в прежнее состояние. Глаза красные и слезятся. — Убери чёлку. И так болят, так ещё и колоться будут. — Субин привстал, вытягиваясь вперёд, перенося вес на руку на кровати и другой рукой подправляя чёлку Бомгю, пытаясь заправить её за уши. Бомгю сидел спокойно, наблюдая за действиями старшего. — Ёнджун-хён сказал вы были на какой-то миссии, заменяя полицию. — Бомгю начал разговор. Ура, Субину не нужно ломать голову и слушать глупую тишину. — Нам дали задание разогнать стритрейсеров, а мы мало того, что погоняли с ними, так ещё и выиграли и разрешили им кататься дальше. — Субин улыбался, обхватив себя за локти. — Форсаж? — Да, именно! — Субин раскрыл глаза, направляя приятно удивлённый взгляд на собеседника. —Пф, все смотрели эти фильмы. — Бомгю цокнул, скидывая одеяло. Ответил так же, как Ёнджун. — Ты куда собрался? Тебе разве можно ходить? — Субин наблюдал, как младший разворачивается к другой стороне комнаты ближе к выходу, свешивая ноги с кровати. — Нет, но ты мне поможешь. Мне надоело здесь сидеть. — Бомгю обернулся, чтобы взглянуть на собеседника. — Ёнджун меня убьёт. — скорее для себя, произнёс Субин, услышав с другой стороны кровати слабый смешок. Как оказалось, всё не так плохо, как себе напредставлял Субин. Они попросили у персонала инвалидную коляску и Бомгю сам туда залез. Он выглядел довольным. Субин притворно цокнул и повёз, какого-то слишком уж лёгкого, пассажира, туда, куда тот хочет. Пока есть шанс побыть друзьями. Субин им обязательно воспользуется. — Поехали ещё в парк. — Бомгю вытянул здоровую руку вперёд, ткнув пальцем в сторону деревьев. Субин послушно повёз его туда. На улице конец сентября, а такое ощущение, что лето. Самый жаркий день за последний месяц так точно. Ни одного золотого листика ни на земле, ни на дереве; солнце освещает всё вокруг, оставляя только тени деревьев тихо танцевать на асфальте. Субину слепит, и он щурится, чтобы разглядеть, где тут вход. Наконец, они оказываются под кронами деревьев, и теперь можно рассмотреть немного обстановку вокруг. Со своего ракурса он увидел пушистую макушку снизу. Бомгю вертел головой из стороны в сторону. Шею и продолжение плеч прикрывал плотный эластичный бинт. Интересно, ранение уже зажило? Хотя прошло не так много времени. Останется шрам? Но Бомгю попросил его не затрагивать эту тему пока что, и Субин, впервые не хочет идти ему наперекор. Во-первых, потому что он травмировался. Во-вторых, Бомгю его попросил, а он не хочет его подвести. В-третьих, Субин чувствует себя виноватым, и хочет унять эту боль заботой за ним. Субин бы не назвал их молчание напряжённым. Скорее они так привыкали друг к другу, а задавать вопросы про хобби и любимый цвет было как-то неуместно. По хорошо проасфальтированной дорожке они случайным образом добрались до небольшого прудика. Субин остановил коляску на каменистом берегу и встал рядом, рассматривая воду. Водоём мутный и грязноватый, но видно, как на дне то и дело блещут золотыми спинками рыбы. Три жалких камыша пытаются пережить жару, спрятавшись от солнца в тени дерева, свесив длинные корни в воду. Субин сел на корточки на уровне с младшим. Он робко взглянул на его светящиеся ресницы, на отросшую чёлку, на бледные губы, на бинт и перевёл взгляд обратно на рыбок. — Как думаешь, — начал Бомгю, не отрывая глаз от пруда, — то, что мы делаем — правильно? Субин не ожидал такого вопроса, но сразу понял, что тот имеет в виду. Он сел поудобнее, уставившись в камыши, которые слабо колыхал осенний ветер. — Каждый делает свой выбор в жизни, и мы сделали свой. — он замолк на минуту, формулируя мысли, борясь с сонливостью. — Для каждого он по-своему правильный. Кто-то может выбрать хорошую профессию, быть успешным, его семья будет признавать его и гордиться, но он сам до конца своих дней будет жалеть о том, что выбрал этот путь, потому что слушал не себя, а людей вокруг. У некоторых людей выбора как такого вовсе нет. Иметь его — уже привилегия. Но, мне кажется, ты сам должен поймать тот момент, когда ты почувствуешь, что свернул с верного пути. Бомгю молчал. Субин вернул свой взгляд на рыб, и заметил, как одна из стаи вдруг всплыла брюхом вверх. Стая поплыла дальше, и лишь некоторые останавливались посмотреть на труп. Субин прикусил губу, вставая. — Давай возвращаться. Ёнджун тебя потеряет. — старший впился руками в ручки коляски, ожидая, когда Бомгю перестанет, наконец, пялится на эту дохлую рыбу. Субин не верит в знаки. — Спасибо. — вполголоса, полушёпотом проговорил младший так, что Субину показалось, что это ветер колышет листья, а не чей-то голос. Они снова молчали всю дорогу. Субин думал о своих словах, Бомгю тоже думал о его словах. Всё-таки, Субин был прав. Ёнджун их потерял. Последний ждал у входа в больницу, когда двое других подъехали к нему. — Я думал, вы уже не вернётесь. — сообщил Ёнджун, бросая окурок на землю и затаптывая его ногой. Он был в той же одежде, что и прошлой ночью. — Ты обещал, что бросишь. — сразу вкинул Бомгю строгим тоном. — Я обязательно брошу, милый. Просто не сейчас. — Ёнджун смягчился, гладя того по голове, но Бомгю не прильнул в ответ, как делал это обычно. — Врачи сказали тебя можно забирать. Но нужно соблюдать постельный режим, как минимум две недели. — О, уже? — Субин, наконец, подал голос, искренне удивляясь тому, как быстро решаются проблемы в корейской больнице. Вчера — ты в коме, сегодня — домой. Ёнджун кивнул, проходя вперёд, чтобы взять управление над коляской Бомгю на себя. Субин послушно сделал шаг в сторону. — Я привёз рабочую машину. Мы соберём вещи, ты заведи машину. — дал указание Ёнджун, устало улыбаясь и заходя в автоматически открывающиеся двери. Бомгю тоже обернулся, он не улыбался. Субин глупо помахал ему рукой, возвращаясь в машину. 6 октября 2021 Жизнь снова начала идти своим чередом. Миссии понемногу поступали, в доме становилось шумно, а на душе спокойно. Кай почти каждый вечер приходил к нему поболтать или посмотреть сериал, Ёнджун теперь намного чаще общался с ним, Тэхён всё ещё был не разговорчивым, но, они, как два интроверта, находили свои пути, с Бомгю же, произошёл большой прорыв. Как только он вернулся в общежитие, и они с Ёнджуном помогли ему залезть на кровать, старший сказал, что выйдет за продуктами, потому что макнэ отсыпались весь день, а продуктов в холодильнике было совсем мало. Субин тоже хотел сходить с ним, но: — Останься. — послышалось сзади, словно снова лёгкий сквозняк задул за, плотно намотанный на шею, шарф. Субин закрыл, только что открытую дверь, и вернулся к нему. Если честно, Субин ни разу за всё время не был в его комнате. Поэтому, прежде чем взглянуть на хозяина, ему нужно было осмотреться. Он развернулся. Серые обои, тёмные шторы, белый стол, небольшая тумбочка со свечками и флакончиками туалетной воды, полки с пластинками, фотографии в потёртых рамочках на столе, чехол от гитары у окна, увлажнитель воздуха, серая постель, слабый тёплый свет, освещающий лишь Бомгю и одеяло. Безвкусица со вкусом, подытожил Субин, садясь на край кровати. Они просто сидят и смотрят друг на друга, в ожидании того, кто первый отведёт взгляд или заговорит. — Ты любишь игры. — как-то слишком уверенно заявил Бомгю, моргая. Субин фыркнул, морща нос, но положительно кивнул. — Ты хочешь спать? — Нет. — он не спал всю ночь и весь день, и держится на кофе и сладостях, но любопытство берёт верх. — Достань из моего рюкзака нинтендо свитч. — младший кивнул в сторону чёрного портфеля рядом с тумбочкой. Он снова почесал глаз. Субин послушно достал консоль и протянул её владельцу. — У меня плохо работает одна рука. Ты поиграй, я хочу посмотреть. — Тебе не кажется, что ты уже наглеешь? — Не-а. — Бомгю самодовольно ухмыльнулся, хлопая здоровой рукой по месту справа от себя. Субин фальшиво нахмурился, перекатываясь через чужие ноги и садясь удобнее рядом с ним. — Поделюсь одеялом. — Какая честь. Бомгю накинул одеяло на его ноги, ожидая пока Субин включит какую-нибудь игру. Старший включил, почти такой же, как и у него, нинтендо, заходя на главное меню, чтобы выбрать игру. Он не знал, что Бомгю тоже играет. Новый факт в коллекцию книги «всё, что я знаю о Чхве Бомгю», которая состоит из одной страницы. — Давай вот эту. — младший тыкает пальцем в экран, указывая на неизвестную Субину стрелялку. Они играют какое-то время, ругаются, конечно. Субин говорит, что у него лагучая консоль, и он на самом деле профессионал, а Бомгю спорит в ответ, убеждая его в обратном. После некоторых быстрых игр они находят какую-то сюжетную игру, где постоянно нужно пропускать скучные диалоги и выполнять бесполезные миссии. Субин периодически зевает и слышит, как зубы так же клацают сбоку. — Мне кажется, он всё-таки умрёт в конце. Слишком сильно на это намекают. — комментирует старший, прикрывая рот. В ответ тишина. Он поворачивается и замечает, как младший дремлет, свесив голову в неудобном положении. Плечо Субина в сантиметрах от его головы. Он улыбается, убеждаясь в своих словах о том, что это самая скучная в мире игра, которые были сказаны полчаса назад. Он осторожно отодвигается, чтобы не разбудить младшего, ставит перегревшуюся консоль на зарядку и встаёт у светильника. Рука зависает над выключателем. Субин вспоминает своё первое мнение о нём. Красивый. На этих мыслях он выключает свет, осторожно выходя из комнаты. — Долго вы. — неожиданный звук заставляет Субина испуганно дёрнуться, а руки автоматически опускаются на бедро, чтобы достать несуществующий пистолет из несуществующей кобуры. Ёнджун сидит в темноте в своей комнате, напротив комнаты Бомгю. Субин цокает, закатывая глаза и заходя к нему. — Давно ты пришёл? — Субин включает свет и садится на стул недалеко от кровати. — Я вернулся через пятнадцать минут после того, как ушёл, но вы так мило болтали, что я решил подождать~ — прощебетал старший, падая спиной на кровать в форме буквы «Т». Субин показывает ему язык, скрещивая руки на груди. — Ложись спать. — Поспи со мной, мне одиноко. — насмешливо, с игривым тоном произносит Ёнджун, переворачиваясь на живот и кладя подбородок на подпёртую руку. Субин в полусонном состоянии просто смотрит на него в ответ. — Только попробуй стянуть одеяло во сне — я развернусь и уйду к себе. — кидает шуточную угрозу последний, вставая, чтобы выключить свет. Ёнджун мягко смеётся где-то сзади. 7 октября 2021 Сегодня не было запланировано никаких миссий, но была первая тренировка в полном составе. Бомгю довольно быстро окреп и начал усердно рваться на тренировки. Пятеро уже были на открытом полигоне, ожидая разрешения от компании на пользование территорией. — О, всё. Можем начинать. — проговорил Субин, убирая телефон в карман. Открытая местность нравилась всем без исключения намного больше, чем тренировка в «спортзале», как они его называли. Тут не было страшно попасть в какую-нибудь лампу на потолке или драгоценный шкаф и потом выплачивать за это из своей зарплаты. Да и приелись уже мишени и дорожки внутри. На улице было больше места, больше мишеней, больше пространства. Конечно, если выбирать окончательно, то все бы выбрали лазер таг, который они сами брали в аренду раз в месяц, подхватив эту необычную тренировку у Ёнджуна, Тэхёна и Бомгю. Казалось, что всё понарошку, но адреналин и соперничество были на высшем уровне. Тренировка началась с растяжки, продолжилась пробежкой по местности, и закончилась тем, что все дружно вымотались и сели на траву. Они приехали сюда ранним утром, и к этому времени небо потихоньку начинало принимать тусклые серые оттенки, сгущаясь и пряча солнце в своих ватных одеялах. Субин наблюдал, как природа каждую минуту выдаёт свои шедевры, каждый новый, не похожий на предыдущий, заставляя лидера отключиться от мира и приклеить свои глаза к небу. Ёнджун где-то на фоне хихикал и припирался с Хюнином, периодически падая на мёрзлую землю и катаясь по ней от смеха. Тэхён уже час разжигал мангал, чтобы пожарить мясо после целого дня безумно утомляющих действий. Бомгю шелестел листиками где-то сзади него. Кстати говоря, о нём. Несмотря на свои травмы, его результаты были вполне себе. Опираясь на сегодняшний зачёт, он обогнал Хюнина и Тэ, оставляя впереди только двух старших мемберов. —Тэхён-а! Как там с мысом? — вдруг оживился Ёнджун, убирая голову Хюнина с горизонта, чтобы увидеть Тэхёна. — Ветер слишком сильный. Угли долго не разгорались, но думаю можно уже ставить. — проговорил младший, вытирая руки о тренировочную жилетку, и вытягиваясь к контейнерам с замаринованным мясом, которым вчера занимался Субин весь вечер. Ёнджун только одобрительно кивнул, возвращая свой, полный радости, взгляд на Хюнина, который кидал листья вверх и подставлялся под них. — О чём думаешь? — вдруг послышался ветер позади. Вслед за голосом последовало шелестение листиками. Субин не хотел отрываться от красивого заката, но не отвечать тоже было бы не лучшим вариантом. Их отношения всё ещё были нестабильными. — Думаю о том, как я хочу есть. — глупо заявил Субин, продолжая пялиться в небо, облокотившись на руки. — Мне кажется, ты не об этом думаешь. — тихо прошелестело позади. Субину стало интересно, чем он там не переставая шелестит, поэтому он опрокинул голову назад, упираясь на локти. Чёлка тоже откинулась, обнажая белый лоб и чёткие брови. Бомгю хоть и был перевёрнутым, но выглядел так же хорошо, как и обычный Бомгю. Руки рвали сухую листву, из-за чего рядом с обнажёнными ногами в шортах появилась куча, которую ветер разносил дальше, ближе к мангалу. — Ты иногда напоминаешь мне маньяка. — выпалил Субин, откидываясь обратно и разворачиваясь к нему полностью. Бомгю не поднимал взгляда, концентрируясь на своём занятии, и Субин уже пожалел, что оторвал взгляд от неба. Он, скрестив ноги, приземлил голову на подпёртые локти. Взгляд постоянно возвращался на его ноги. Ему разве не холодно? — Как рука? — Нормально. — Мм. Вот и поговорили, подумал Субин, направляя взгляд куда-то за собеседника, в сторону лесной чащобы и поля. Дикий пейзаж портила только чёрная Митсубиси. — Бомгю, пошли порежем кимчи. — послышался позади голос Ёнджуна. Субин не оборачивался, теперь уже очарованный природой этого места. Странно, что раньше он этого не замечал, концентрируясь на тренировке, а не на окружающем мире. Младший послушно встал, отбрасывая прошлое занятие. Ну ничего страшного. Даже если Бомгю тоже был частью картины, за которой наблюдал Субин. Субин взглянул на кучу шелухи, которую сдуло ещё сильнее, когда Бомгю встал. Сзади послышались приближающиеся шаги по суховатой траве. Кто-то накрыл его пледом. — Субин-ни~ — пропел Хюнин, обнимая старшего вместе с покрывалом. Субину не давала покоя эта порванная трава, но он отвлёкся, нелепо усмехаясь и воркуя в ответ: — Да, Хюнин-ни~ — Мне нужно пописать, пойдём, посторожишь меня~ Улыбка быстро сползла с лица Субина, когда младший встал, скидывая плед и скрываясь в кустах.