Сюрприз для Андрея Жданова

- А рядом с кроватью находится выключатель. Если захотите, можно сразу погасить свет во всём номере, - опрятная блондинка-администратор вежливо улыбнулась. - Ну что ж… приятного отдыха вам, господа Зимины. - Да, Зимины. Спасибо, - мягко сказал Андрей. Дверь за администратором тихо закрылась. Катя всё это время стояла чуть в стороне и рассматривала картину за спиной Андрея. На самом деле она почти не видела, что на ней изображено. От неловкости хотелось провалиться сквозь землю. И ещё этот Машин подарок. Он словно обжигал её даже через плотную ткань сумки. Катя крепче прижала её к себе. Щёки становились пунцовыми. Андрей беспомощно вздохнул, повернулся к ней и на секунду внимательно посмотрел, будто пытаясь понять, зачем он здесь и как всё это должно происходить дальше. Не задавая вопросов, Андрей осторожно снял пальто с её плеч. Его тело оказалось слишком близко, почти неприлично близко, и Катя вдруг почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Номер был тихий. Только мягкий свет лампы и лёгкий шум города за окнами. - Я в ванную. Пойду посмотрю, какие там шампуни, - быстро сказала она, смешно размахнув руками, и, не глядя на Андрея, прихватила сумку с собой. Дверь ванной закрылась. Катя прислонилась к ней спиной и тихо выдохнула. - Господи — прошептала она. Теперь пути назад уже не было. *** Шума от девочек было всегда много. Сегодня ее уютная девичья комната наполнилась весельем и радостью. - Кать, можно тебя на минуту, - подмигнула ей Маша и утащила от всех в коридор. - Ты меня иногда просто поражаешь, - Тропинкина покачала головой. - Вот скажи честно ты правда собираешься провести ночь с мужчиной в своей хлопковой скромности? Катя вспыхнула. - Маша! - Что «Маша»? - невозмутимо продолжила та. - Я тебе серьёзно говорю. Мужчины - существа простые. Им, конечно, нравится там ум, душа, разговоры о высоком… но сначала они всё равно смотрят. - Я не собираюсь никого - Катя запнулась, - соблазнять. - Катя, соблазнять нужно, понимаешь? Иногда мужчине нужно просто показать, какое сокровище ему досталось. Она заговорщически наклонилась ближе. - Поверь мне. Когда мужчина видит женщину, которая знает, что она красивая… у него просто выключается мозг. - Маша - Катя смущённо опустила глаза. - Это всё как-то слишком. Я не хочу об этом говорить. - Слишком? - Тропинкина прищурилась. — Слишком - это когда женщина боится собственной красоты. Вот ты ее между прочим прячешь. Катя неловко поправила круглые очки. - Я не пряч - Прячешь, - уверенно сказала Маша. - Поэтому… Она подошла к шкафу и нашла среди курток женсоветчиц свою сумку, достав оттуда маленький пакет, перевязанный бантиком. Катя подозрительно посмотрела на него. - Маша, что это? - Твоя маленькая стратегическая победа, - торжественно сказала Тропинкина. - Зорькин будет сражен на повал. - Мне уже страшно. - Не бойся. Это всего лишь комплект белья. Катя мгновенно покраснела. - Маша! - Да что ты так смущаешься? - рассмеялась она. - Поверь, когда мужчина увидит это на женщине ему уже будет всё равно, какие там у него планы на вечер. Катя осторожно открыла пакет и тут же захлопнула его обратно. - Маша, ты с ума сошла! - Нет, дорогая. Я просто хочу, чтобы один очень дорогой тебе мужчина сегодня вечером потерял дар речи. *** Вспоминая разговор с Машей, Катя пыталась унять внутреннюю дрожь, но у неё ничего не получалось. Включив воду, Пушкарёва быстро умылась, словно надеясь, что холод поможет ей прийти в себя. Она посмотрела на своё отражение - щёки всё ещё горели. - Спокойно - тихо сказала она самой себе. Выдохнув, Катя потянулась к сумке. Пальцы на секунду замерли, прежде чем она открыла её. Мягкое, дорогое кружево глубокого, насыщенного боржового цвета скользнуло ей в ладони. Ткань была почти невесомой, тонкой, с изящным узором, который казался слишком красивым, чтобы принадлежать ей. Катя осторожно провела пальцами по кружеву. Сердце билось так громко, что, казалось, его можно услышать за дверью. Паника никуда не делась. «Сейчас или никогда», - подумала она. На мгновение она закрыла глаза. А потом начала медленно снимать с себя одежду. Движения были осторожными, почти нерешительными, словно она боялась самой себя. Но с каждой секундой в этих жестах появлялось что-то новое — неуверенная, хрупкая, но всё-таки решимость. *** Андрей наконец нашёл монету, пошарив в карманах Катиного пальто. Выпив ещё полстакана виски, выдохнул и подбросил её вверх. Та описала короткую дугу в мягком свете лампы… В этот момент дверь ванной тихо открылась. Андрей машинально поднял взгляд. И замер. Монета ударилась о пол и, звякнув, покатилась в сторону, оставшись без внимания. Андрей даже не посмотрел, что выпало. Катя стояла в проёме двери, чуть неуверенно держась за ручку. Волосы были распущены, мягкими волнами ложились на плечи, обрамляя лицо и делая её почти неузнаваемой. Если бы не круглые очки, он бы вопще не узнал свою собственную секретаршу. Его взгляд медленно скользнул ниже и остановился. На ней было тёмное, глубокого винного оттенка бельё - тонкое кружево, почти невесомое, подчёркивающее каждую линию её фигуры. Изящный бра мягко очерчивал грудь, делая силуэт особенно женственным, почти завораживающим. Кружево ложилось так деликатно, что казалось продолжением её кожи. Тонкий пояс для чулок подчёркивал талию, делая её ещё более хрупкой на фоне плавных линий бёдер. Чулки тянулись вверх по длинным, стройным ногам, подчёркивая их форму, и от этого простого, но точного акцента взгляд невозможно было отвести. Катя стояла почти неподвижно, только пальцы чуть сильнее сжали ручку двери. Она сама не знала, куда смотреть. - Катя, это Вы? - с небольшой отдышкой спросил Андрей