Время тайн Пандоры

На следующий день, когда Мишель и Хэтти завтракали аппетитными оладьями, которые Джоан приготовила на кефире, из-за чего оладьи получились пышными и вкусными, девочки обмакивали оладушки в густую термостатную сметану, сделанную из натуральных молочных продуктов. В качестве напитка на столе стоял ароматный малиновый чай с мятой. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь большое окно, из-за чего кухня в таунхаусе семьи Морахан, выполненная в жёлтых тонах, казалась ещё уютнее и красивее. Когда с завтраком было покончено, девочки самостоятельно загрузили грязную посуду в полностью встраиваемую посудомоечную машину, скрытую за фасадом кухонного гарнитура. Закрыв дверцу, Мишель легко нажала на кнопку запуска, и кухня снова наполнилась тишиной и утренним уютом. Тут Хэтти сказала: — Мишель, представляешь, сегодня вечером, после всех пар, кураторы повезут нас в корпорацию CORA! И Имоджен Стаббс тоже поедет с нами, правда, для этого нужно письменное согласие родителей или опекуна. Потому что там закрытое помещение, и вся ответственность за детей будет лежать на кураторах. И ещё: Имоджен Стаббс сказала, чтобы мы все взяли с собой что-нибудь перекусить, потому что дорога будет очень долгой, а времени на кафе не будет. Плюс, у нас несколько часов подряд будет экскурсия, поэтому делать перерыв в корпорации просто не будет времени. Мишель на какое-то время замерла: взгляд её серо-голубых глаз встретился со взглядом зелёных глаз Хэтти. Рот Мишель был чуть приоткрыт, было видно, что девушка шокирована этой новостью. Да, она слышала об этой корпорации от Элли, и это только подогревало интерес девушки, как и других её одногруппников, увидеть эту корпорацию вживую и посмотреть, чем там занимаются учёные. И вот наконец такой шанс представился! — Хэтти, это… это просто невероятно! Мы наконец-то увидим основные движущие силы гидробиологов и ксенобиотиков, а также инженеров по работе с аватарами и других ученых. — сказала она. — Да, должно быть, эта корпорация очень красиво оснащена современными технологиями, — ответила Хэтти, уже мечтая поскорее попасть туда. — Сегодня вечером ты все увидишь, как и все мы. А пока пошли собираться, через полчаса мы уже должны быть в колледже. И кстати, Хэтти, ты помнишь какая у нас сегодня первая пара? Хэтти схватилась за голову: она чуть не забыла, что сегодня у них первым занятием будет проверочная работа по астрономии. Имоджен Стаббс будет спрашивать их о названиях ближайших к Пандоре звёзд и о том, как они на них влияют. И сегодня спецкомиссия будет особенно пристально наблюдать за ними. Потом девушки накинули свои куртки и пошли в метро, чтобы доехать до колледжа. Дорога оказалась длиннее, чем обычно, из-за сильного ночного снегопада, который засыпал все дороги. — Чёрт, — выругалась Хэтти, преодолевая очередную снежную преграду, — будет вообще «офигенно», если мы опоздаем к началу первой пары. И тогда нам влетит не только от Имоджен Стаббс, но и от членов спецкомиссии. И наши шансы на участие в программе «Аватар» могут резко упасть. Мишель коротко кивнула, соглашаясь с подругой. С усилием, но девушки добрались-таки до метро и спустились вниз. На удивление, в метро было тепло. Мишель и Хэтти купили билеты, и когда их электричка подошла, они бегом сели в неё. В вагоне было также тепло и уютно, но когда девушки доехали до своей остановки, они с большой неохотой вышли на улицу. Радовало только одно: колледж был совсем рядом, и осталось идти недолго. Когда девушки зашли в аудиторию, до начала пары, слава богу, ещё было пять минут. Мишель и Хэтти заняли свои места и включили интерактивные панели. В следующее мгновение дверь аудитории снова открылась, и туда зашли Имоджен Стаббс, Эллен Рипли и другие члены спецкомиссии. Госпожа Стаббс заняла место за своим преподавательским столом, члены спецкомиссии расположились по обе стороны от преподавательского стола. — Доброе утро, студенты! — громко начала Имоджен, оглядывая всех присутствующих. — Сегодня у нас самостоятельная работа по ближайшим к Пандоре звёздам и их влиянии на планету. Сейчас на экраны ваших интерактивных панелей появятся тестовые задания. На каждый вопрос — один правильный ответ. На решение теста у вас двадцать минут. Результаты я увижу на экране своего ноутбука. Как только таймер на главном экране отсчитал первые секунды, на интерактивных панелях вспыхнули тестовые задания. В аудитории сразу стало тихо — слышно было лишь лёгкое постукивание стилусов по стеклянным экранам. Каждый студент взял свой электронный карандаш, чтобы не касаться дисплея пальцами: ответы нужно было выбирать точно, без случайных нажатий. Мишель на мгновение замерла, делая глубокий вдох. Первый вопрос касался системы Пандора и её положения в системе Поллукс. Второй — требовал указать влияние Альфа Центавра на приливные процессы и освещённость. Вопросы шли один за другим: спектральные классы ближайших звёзд, их гравитационное влияние, особенности радиационного фона. Хэтти нервно прикусила губу и тихо прошептала: — Главное — не перепутать влияние красного карлика с компонентами Альфы Центавры… Мишель едва заметно кивнула, не отрывая взгляда от экрана. Стилус плавно скользил по поверхности панели, оставляя аккуратные отметки в графах ответов. Но сосредоточиться было сложнее обычного. С двух сторон аудитории сидели члены спецкомиссии. Они не произносили ни слова, но их пристальные взгляды и планшеты в руках создавали ощущение постоянной фиксации каждого движения. Казалось, даже дыхание студентов записывается в отчёт. Имоджен Стаббс сидела за преподавательским столом спокойно, её короткие пшеничные волосы мягко поблёскивали в холодном свете потолочных ламп. На экране её ноутбука постепенно появлялись отметки: кто уже ответил на пять вопросов, кто завис на третьем, кто допустил первую ошибку. Она не вмешивалась, лишь внимательно наблюдала за динамикой выполнения. В аудитории стало ещё тише. Кто-то быстро пролистывал задания, уверенно отвечая, кто-то возвращался назад, перепроверяя ответы. Таймер показывал, что прошло уже десять минут. Эллен Рипли, сидевшая справа, слегка наклонилась к своему планшету и сделала пометку. Этот небольшой жест заставил сразу нескольких студентов выпрямиться. Атмосфера ощущалась почти экзаменационной, хотя это была всего лишь проверочная работа. Наконец таймер издал короткий звуковой сигнал. — Время вышло, — ровно произнесла Имоджен. — Системы автоматически зафиксировали ваши ответы. На её ноутбуке замелькали сводные таблицы. Проценты, средний балл группы, индивидуальные показатели. Она пробежалась взглядом по первым результатам, делая отметки для себя. Несколько студентов заметно побледнели, понимая, что комиссия видела всё: и уверенные ответы, и замешательство, и паузы. Имоджен подняла взгляд на аудиторию, не выдавая эмоций. — Результаты в целом… неплохие, — произнесла она спокойно. — Но есть над чем работать. Детальный разбор мы проведём после экскурсии. По рядам прокатился едва слышный выдох облегчения. Напряжение слегка ослабло, но полностью не исчезло — ведь впереди был долгий день и вечерняя поездка в корпорацию. В аудитории всё ещё ощущалось напряжение, когда Майлз Каллисто, сидевший рядом со своей сестрой Лареттой, поднял руку. Он сидел ровно, но в его взгляде читалась сосредоточенность и лёгкое беспокойство. Ларетта тихо переглянулась с братом, словно поддерживая его. — Госпожа Стаббс, — произнёс Майлз, получив разрешающий кивок, — а как мы сможем проверить свои результаты, если сегодня вечером у нас запланирована экскурсия в CORA? У нас просто не останется времени на разбор. В аудитории несколько студентов едва заметно кивнули — вопрос явно волновал не только его. Имоджен Стаббс спокойно сложила руки на столе и посмотрела на Майлза внимательным, но мягким взглядом. — Хороший вопрос, Майлз, — ответила она ровным тоном. — Индивидуальные результаты будут доступны вам в личных кабинетах уже через час. Вы сможете увидеть процент правильных ответов и перечень допущенных ошибок. А общий разбор мы перенесём на завтрашнюю первую пару. Экскурсия в CORA — часть вашей подготовки по экзобиологии, поэтому она имеет приоритет по расписанию. Эллен Рипли сделала короткую пометку в планшете, удовлетворённо кивнув: организация процесса была выстроена чётко. — Но, — добавила Имоджен чуть строже, — я рекомендую тем, кто увидит у себя результат ниже девяноста процентов, сегодня вечером повторить материал по системе Пандора и влиянию Альфа Центавра. Завтра я могу выборочно задать дополнительные устные вопросы. В аудитории повисла тишина. Ларетта легонько толкнула брата локтем и шепнула: — Надеюсь, у нас выше девяноста… Майлз едва заметно улыбнулся, но напряжение всё ещё чувствовалось: присутствие комиссии делало даже обычную проверочную работу событием повышенной ответственности. Имоджен перевела взгляд на всю группу. — Если больше вопросов нет, готовьтесь к следующей паре. А напоминание об экскурсии и список необходимых документов я продублирую в электронный журнал. Имоджен Стаббс еще раз устремила взгляд своих серых глаз в экран ноутбука. Студенты начали тихо переговариваться, однако никто не позволял себе расслабиться полностью — члены спецкомиссии всё ещё находились в аудитории, наблюдая и фиксируя каждую деталь. Впереди их ждал долгий день и вечер, который мог стать решающим для будущего участия в программе «Аватар». Следующей парой у группы А-12 по расписанию была анатомия морских на’ви, и все студенты пошли в аудиторию, которая располагается на третьем этаже колледжа. Коридоры третьего этажа встретили группу А-12 лёгким запахом антисептика и озона — анатомические аудитории всегда поддерживались в стерильной чистоте. Мишель Никастро, Хэтти Морахан, Элли Стаббс-Нанн, Майлз и Ларетта Каллисто, Лиза Ханниган и ещё несколько студентов — Томас Рид, Амалия Браун, Даниэль Ким — заняли свои места за полукруглыми столами с проекционными панелями. Через минуту в аудиторию вошла Элиана Слоун. Высокая, с собранными в аккуратный узел тёмными волосами, она двигалась спокойно и уверенно, словно каждый её шаг был выверен. — Доброе утро, группа А-12, — сказала она, включив центральную панель. — Сегодня у нас необычная тема. Мы будем изучать анатомические особенности гибридного ребёнка, рождённого в союзе представителя клана Оматикайа с элементами генетики аватара и чистокровной морской на’ви клана Меткайина. В центре аудитории вспыхнуло голографическое поле. Воздух слегка задрожал, и перед студентами начали формироваться две фигуры в натуральную величину. — В качестве наглядного примера, — продолжила Элиана, — мы возьмём дочерей-близнецов Ло’ака и Циреи — Илларию и Линору. Голограммы полностью проявились. Две девочки стояли бок о бок, словно живые, с бирюзовыми глазами и мягким выражением лиц. — Обратите внимание, — указала преподавательница стилусом на проекцию, — у обеих по пять пальцев на руках и ногах. Это признак генетической линии аватара, унаследованной через Ло’ака. Напомню, он является гибридом аватара и на’ви клана Оматикайа. Голограмма слегка повернулась, демонстрируя кисти и стопы в увеличенном масштабе. Каждый сустав, каждая фаланга была прорисована до микроскопической детализации. — Однако строение таза, грудной клетки и хвоста демонстрирует смешанный тип. Посмотрите на ширину грудной клетки — она немного уже, чем у типичных представителей Меткайина, но шире, чем у Оматикайа. Это обеспечивает улучшенную адаптацию к дыхательным нагрузкам как на суше, так и в воде. Элиана изменила проекцию — теперь поверх тела появилось анатомическое «сечение». Видны были кости, мышцы, сосудистая система. — Лёгочная ткань демонстрирует повышенную эластичность. Альвеолярная структура несколько более плотная, чем у Оматикайа, но не столь специализированная, как у чистокровных Меткайина. Это говорит о промежуточной адаптации к длительным погружениям. Студенты зачарованно наблюдали. Даже Хэтти перестала ерзать и подалась вперёд. — Цвет кожи — умеренно тёмный с бирюзовым подтоном. Биолюминесцентные точки распределены равномерно и по плотности занимают промежуточное положение между двумя кланами. Голограммы «ожили» — теперь было продемонстрировано движение: плавание и бег. Видно было, как работают мышцы спины и плечевого пояса. — Обратите внимание на хвост, — продолжала Элиана. — Он не столь сплющен и широк у основания, как у Меткайина, но более мощный и гибкий, чем у Оматикайа. Это создаёт баланс между манёвренностью в воде и устойчивостью на суше. Мишель старательно делала заметки в своей панели. Элли внимательно смотрела на строение нервной системы — на голограмме показали связь очереди с позвоночником и глубину иннервации. — Теперь о сердечно-сосудистой системе, — голос Элианы стал чуть более серьёзным. — У гибридных детей мы часто наблюдаем усиленную капиллярную сеть в конечностях. У Илларии и Линоры это выражено симметрично и стабильно, что говорит об удачном генетическом сочетании. Ларетта тихо прошептала брату: — Выглядят они как идеальный баланс двух миров. Майлз кивнул, не отрывая взгляда от голограммы. Элиана вывела сравнительную таблицу между типичным ребёнком Оматикайа, чистокровным ребёнком Меткайина и представленными гибридами. — Подчеркну, — сказала она спокойно, — внешняя гармония не исключает возможных внутренних колебаний в гормональной и иммунной системах. Однако в данном случае показатели стабильны. Голограммы постепенно замедлились и зафиксировались в нейтральной позе. — Ваша задача, — продолжила Элиана, — определить три потенциальных преимущества и два возможных физиологических риска подобной гибридной комбинации. Ответы оформляете в электронных конспектах. Через пятнадцать минут обсудим. В аудитории снова воцарилась сосредоточенная тишина — но уже иного рода. Это была не нервозность, как на астрономии, а профессиональный интерес. Группа А-12 понимала: они наблюдают редкий пример успешной интеграции двух биологических линий, и подобные знания могут сыграть ключевую роль в их будущем участии в программе «Аватар». Студенты погрузились в работу. На панелях вспыхивали схемы, кто-то вновь вызывал голограммы Илларии и Линоры, увеличивая отдельные участки — плечевой пояс, форму лёгких, строение стопы. В аудитории слышалось тихое постукивание стилусов и негромкое перешёптывание. Мишель первой записала в графу «Преимущества»: повышенная адаптивность к разным средам обитания. Затем добавила — усиленная мышечная координация за счёт комбинированного строения хвоста и позвоночника. Третьим пунктом она указала — генетическая вариативность, потенциально усиливающая устойчивость к инфекциям. Хэтти, напротив, задумалась над возможными рисками. Она прикусила губу и набрала: нестабильность гормонального фона в период активного роста; вторая строка — возможная перегрузка сердечно-сосудистой системы при экстремальных условиях. Элиана Слоун неспешно проходила между рядами, иногда останавливаясь, чтобы мельком взглянуть на формулировки. Её лицо оставалось спокойным, но внимательным. — Вижу хорошие наблюдения, — произнесла она негромко. — Не забывайте учитывать различия в плотности костной ткани и соотношении мышечных волокон быстрого и медленного типа. Элли подняла руку. — Госпожа Слоун, а возможно ли, что у подобных гибридов со временем изменится форма грудной клетки, если они будут чаще жить в воде? — спросила она. — Хороший вопрос. — ответила Элиана, кивнув. — В детском возрасте костная система достаточно пластична. Если среда будет преимущественно водной, грудная клетка может несколько расшириться, усиливая объём лёгких. Однако базовые генетические параметры останутся теми же. Она вновь активировала голограмму, и поверх скелета появилась динамическая модель роста до подросткового возраста. Видно было, как изменяются пропорции конечностей, укрепляется хвостовая мускулатура. Лиза Ханниган осторожно заметила: — Получается, их организм как будто «подстраивается», но в пределах генетических рамок? — Именно так. — спокойно подтвердила Элиана. — Генетика задаёт коридор возможностей, а среда уточняет развитие внутри него. Майлз Каллисто задумчиво посмотрел на структуру костей стопы. — Госпожа Слоун, — спросил он, — а пятипалая стопа в воде не будет менее эффективной, чем традиционная для Меткайина? Элиана слегка улыбнулась. — При чисто водном образе жизни — возможно, да. Но в смешанной среде преимущество будет у универсальности. Пятипалая стопа обеспечивает лучшую устойчивость на суше и более точное распределение веса. Таймер на панели тихо отсчитал последние минуты занятия. — Итак, — произнесла Элиана, возвращаясь к преподавательскому столу, — подведём итог. Мы рассмотрели уникальный пример физиологического баланса. Иллария и Линора демонстрируют стабильную интеграцию характеристик кланов Оматикайа и Меткайина. Это редкий, но крайне показательный случай. Она отключила голограммы, и фигуры девочек растворились в мягком свете проектора. — Ваши конспекты я проверю до конца недели. На следующей паре мы углубимся в особенности нейронной проводимости гибридов. А сейчас — перерыв десять минут, затем морская география у Эммы Свон. В аудитории послышался облегчённый шум: студенты вытягивали спины после напряжённой концентрации. Мишель обернулась к Хэтти. — Вот это уже по-настоящему интересно. После такого экскурсия в CORA будет восприниматься совсем иначе. Хэтти усмехнулась: — Главное, чтобы у нас хватило сил на весь день. И чтобы астрономия всё-таки была выше девяноста процентов. Девушки улыбнулись друг другу. Впереди действительно был длинный день, но после анатомии страх сменился профессиональным азартом — тем самым чувством, которое и делает из студентов настоящих будущих исследователей. Десять минут, отведенные на перерыв, пролетели быстро, а потом студенты пошли на пару по морской географии — сегодняшняя тема обещала быть очень интересной. Студенты, закончив перерыв, неспешно направились к аудитории по морской географии. Она располагалась на втором этаже корпуса и выглядела по-футуристически строго, но при этом уютно. Стены были светло-серыми, как и в остальных учебных аудиториях, но вставки мягкого светло-жёлтого цвета создавали ощущение солнечного тепла и гармонии. Вдоль стен были встроены шкафы и ниши с демонстрационными макетами морских экосистем, а центральное пространство занимал амфитеатральный зал: парты расположены полукругом, каждая оснащена встроенным планшетом для работы с цифровыми материалами. Над преподавательским столом свисал огромный сенсорный экран, на котором демонстрировались изображения, карты и интерактивные модели. Потолок был изогнутым, по периметру встроены световые панели, излучающие мягкий белый свет, равномерно освещающий весь зал, а лёгкий блеск на столах отражал его, создавая ощущение простора. Студенты занимали места по амфитеатру: Мишель, Хэтти, Элли, Майлз и Ларетта Каллисто, Лиза Ханниган и другие удобно устроились за своими парты, включили планшеты и готовились к уроку. В комнате воцарилась тишина, слышно было лишь лёгкое шуршание включаемых стилусов и тихие шаги преподавателя, приближающегося к столу. Профессор Эмма Свон выглядела стильно и строго одновременно: светлые волосы аккуратно уложены, глаза зелёного оттенка внимательно сканируют аудиторию, а её походка лёгкая и уверенная. На ней был практичный костюм с оттенками синего и жёлтого, который гармонировал с интерьером аудитории. Она улыбнулась студентам и, подойдя к преподавательскому столу, нажала на сенсорный экран. — Добрый день, студенты, — начала Эмма, — сегодня мы погрузимся в изучение Большого Кораллового Рифа Пандоры. Он по красоте и разнообразию напоминает Большой Барьерный Риф на Земле, но отличается уникальными биологическими особенностями и цветовой гаммой, характерной для флоры и фауны Пандоры. Сразу на экране появились фотографии рифа: прозрачная голубая вода переливалась всеми оттенками, кораллы светились мягкими неоновыми и пастельными цветами, а среди них плавали причудливые морские существа. Каждый студент невольно задержал взгляд на экране, заворожённый красотой и многообразием экосистемы. — На этом занятии мы будем изучать структуру рифа, его флору и фауну, а также взаимодействие организмов между собой и с окружающей средой, — продолжила Эмма, — для начала обратим внимание на коралловые формации, их виды и способы роста. Студенты открыли планшеты и начали делать заметки, изучая схемы, подсвеченные участки рифа и подписи к ним. Атмосфера в аудитории была серьёзной, но увлекательной: все понимали, что изучение рифа — это не только теоретическая работа, но и база знаний, которая пригодится им в будущих экспедициях и практических занятиях. Эмма Свон подняла руку, и экран ожил новой серией изображений: крупные планы кораллов, переливающихся мягким голубым и золотистым светом, крошечные подводные растения, похожие на миниатюрные деревья с переливчатыми листьями, и удивительные морские существа, которые казались одновременно земными и инопланетными. — Обратите внимание на эти кораллы, — произнесла Эмма, указывая на экран стилусом, — их структура позволяет им взаимодействовать с течением воды, а биолюминесцентные участки служат сигналами для морских животных. Каждый вид в рифе выполняет свою уникальную роль. Студенты внимательно смотрели на голограммы: Мишель даже наклонилась вперёд, стараясь рассмотреть мельчайшие детали, Хэтти быстро делала пометки на планшете, а Элли чуть прищурилась, оценивая, как различные виды взаимодействуют друг с другом. — И теперь, — продолжила профессор, — мы рассмотрим пищевые цепочки в рифе. Как видите, здесь каждый организм связан с другими: маленькие фильтраторы питаются микроскопическими водорослями, а хищники следят за равновесием популяций. Посмотрите, как это отображено на этой голограмме. На экране всплыла интерактивная схема: линии соединяли разные виды, показывая потоки энергии и взаимозависимость между организмами. Студенты могли перемещать линии и изменять параметры, наблюдая, как меняются связи. — Ваша задача, — сказала Эмма, — оценить, какие виды критически важны для стабильности рифа. Через пять минут мы обсудим ваши наблюдения. Студенты начали работу: кто-то быстро передвигал линии на своих планшетах, кто-то делал скриншоты и заметки. Майлз тихо шепнул Ларетте: — Смотри, если убрать этот вид коралла, вся цепочка изменится… Это как игра в домино, только под водой. Ларетта кивнула, добавляя собственные наблюдения на планшете. Мишель же заметила необычный вид светящихся водорослей, который ранее видела только на фотографиях: — Они светятся неоновой синевой… Похоже, что это служит сигналом для рыб, — пробормотала она, поражённая красотой. Эмма обошла первый ряд, заглядывая на планшеты студентов: — Отлично, Мишель, ты правильно заметила связь между биолюминесценцией и поведением рыб. Хэтти, твои наблюдения о фильтраторе верны, не забудь отметить его роль в пищевой цепочке. На экране появился крупный голографический рельеф рифа, и Эмма аккуратно вращала его стилусом, показывая подводные ущелья и мелководные области, где обитают молодые организмы: — Это место, где молодые особи ищут укрытие. Заметьте, как форма рифа создаёт безопасные зоны и одновременно влияет на циркуляцию воды. Все эти детали крайне важны для понимания экосистемы. Студенты были полностью поглощены процессом. Атмосфера в аудитории напоминала лабораторию подводных исследований: тихий шелест стилусов, лёгкие комментарии соседей, сосредоточенные взгляды на голограммах и планшетах. Даже члены спецкомиссии не вмешивались, лишь наблюдали, фиксируя активность студентов. Студенты по очереди подходили к сенсорному экрану, проверяя свои гипотезы на голографической модели рифа. Они аккуратно перемещали виртуальные организмы, наблюдали, как исчезновение одного вида влияет на всю экосистему, и делали записи на своих планшетах. Мишель с интересом фиксировала, как биолюминесцентные водоросли создают световые сигналы для рыб, Хэтти наблюдала за фильтраторами и их ролью в пищевых цепочках, а Элли внимательно изучала мелководные зоны, где прячутся молодые особи. Эмма Свон ходила между рядами, время от времени делая пометки на своём планшете, мягко поправляя студентов: — Отлично, Мишель, ты заметила ключевую взаимосвязь. Хэтти, не забудь о роли фильтраторов в поддержании равновесия. На экране голограммы оживали при каждом движении студентов: риф буквально «дышал», меняя цвета и формы в зависимости от их действий. Атмосфера была напряжённой, но вдохновляющей, а члены спецкомиссии наблюдали молча, фиксируя активность каждого студента. — Время подошло к концу, — сказала Эмма Свон, опуская стилус. — Все данные сохранены на ваших планшетах, сделайте краткие выводы и подготовьте вопросы для обсуждения после обеда. Студенты аккуратно сложили свои планшеты, переглянулись и начали медленно вставать со своих мест. Обстановка в аудитории расслабилась, слышался лёгкий шум, шаги по амфитеатру, тихие шёпоты: все почувствовали облегчение после насыщенной и увлекательной пары. — Ну что, — прошептала Мишель Хэтти, — теперь хоть можно немного передохнуть перед обедом. — Точно, — улыбнулась Хэтти, — а вечером нас ждёт экскурсия в CORA, и энергии придётся потратить ещё больше. Студенты покидали аудиторию по амфитеатру, спускаясь к лифту и коридору, где начинался обеденный перерыв. Ароматы свежей еды уже доносились из столовой, маня ребят перекусить и восстановить силы перед второй половиной насыщенного дня. Имоджен Стаббс сидела в своем кабинете и работала с бумагами. Ей нужно было через полтора часа отнести отчеты в Министерство образования, тем более что ее предупредили: через два дня в колледже будет проверка. Занятия для студентов проводятся в обычном режиме. Имоджен откинулась на спинку своего кресла, обитого кожей молочного цвета, а по периметру оно было украшено золотыми нитями. Имоджен глубоко вздохнула, проводя ладонями по лицу сверху вниз. В этом вздохе было больше усталости, чем женщина могла показать своим видом, но тут в дверь постучали. Имоджен быстро приняла прежнее положение, облокотившись на стол руками, и ответила: — Да-да, заходите. Дверь открылась, и в кабинет вошла Элли. В руках дочь Имоджен и Тревора держала деревянный многоразовый поднос с едой для мамы. Имоджен мягко улыбнулась, когда дочь поставила поднос с едой перед ней. — Мам, я понимаю, что ты — заместитель директора, и у вас с папой дел очень много, но нельзя забывать про приём пищи, — взгляд Элли, устремлённый на Имоджен, был очень серьёзным, в нём читалась забота вперемешку со строгостью. — Поэтому откладывай свою бумажную работу и нормально поешь. Тут всё, что ты любишь: гречка, куриные крылышки в хрустящей панировке, салат из огурцов и помидоров, а также твой любимый клубничный нежно-розовый кофе с шапочкой из взбитых сливок. Имоджен мягко улыбнулась и коснулась ладони дочери. — Спасибо, Элли, — сказала она уже тише, без деловой строгости. — Иногда ты ведёшь себя как мой личный куратор по здоровью. Она посмотрела на поднос: аккуратно разложенная еда, чашка с нежно-розовым кофе, от которого поднимался сладковатый пар. Запах клубники и сливок мгновенно смягчил напряжение, которое с утра тяжёлым грузом давило на плечи. — Я правда благодарна тебе, — добавила Имоджен, — последние дни слишком насыщенные. Проверка через два дня — это не шутки. Элли скрестила руки на груди, но в глазах всё равно светилась улыбка. — Вот именно. А значит, тебе нужно быть в форме. Я зайду позже и проверю, всё ли съела. Имоджен усмехнулась. — Строгая вы сегодня, мисс Стаббс-Нанн. — Потому что иначе ты бы опять ограничилась кофе, — ответила Элли. Имоджен покачала головой, но послушно отодвинула папки с отчётами в сторону. У неё было прекрасное зрение, поэтому, когда она подняла взгляд, он был ясным и уверенным, хоть и уставшим. — Иди отдыхать, — мягко сказала она. — Обеденный перерыв же и у студентов, и у преподавателей. — Хорошо, мам. Элли аккуратно поправила поднос, ещё раз внимательно посмотрела на мать и вышла из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Имоджен на мгновение осталась в тишине. Затем глубоко вдохнула, взяла вилку и позволила себе наконец расслабиться. Тёплая еда, привычные вкусы — всё это постепенно возвращало ощущение устойчивости. Она откинулась на спинку своего кресла молочного цвета, сделала глоток клубничного кофе, и на её губах появилась еле заметная улыбка. Мир не рушился. Отчёты будут готовы. Проверку они пройдут. А сейчас у неё есть несколько спокойных минут — и этого достаточно. Тем временем Элли свернула в сторону комнаты отдыха для студентов. За стеклянными дверями уже были слышны голоса Мишель, Хэтти и Лизы. Девушки оживлённо обсуждали утренние пары и фотографии рифа, которые Эмма Свон показывала на занятии. Элли вошла внутрь с лёгкой улыбкой — впереди ещё половина дня, но сейчас можно было позволить себе просто быть студенткой, а не дочерью директора и его заместителя. Вот и наступил вечер. Домашних заданий в этот день никому не задавали. Преподаватели и кураторы понимали: если они зададут домашнюю работу сегодня, то завтра ни один из студентов не сможет нормально присутствовать на парах, поэтому сегодняшний день стал исключением. Студенты со всех факультетов колледжа прикладных программ для учёных, летящих на Пандору, вместе со своими кураторами шли по вечерним улицам Лос-Анджелеса и предвкушали будущую экскурсию по одной из крупнейших научно-исследовательских корпораций во всём мире. Имоджен Стаббс догнала свою группу уже на выходе с территории корпуса. Короткая стрижка с прямым пробором подчёркивала строгие черты её лица, серые глаза внимательно оглядели студентов, будто она пересчитывала каждого. Рядом с ней шли Элиана Слоун, Имельда Стонтон и Эвелин Харпер — преподаватели выглядели непривычно расслабленными, но в их осанке всё равно читалась академическая выправка. Имоджен хлопнула в ладони, привлекая внимание. — Внимание, пожалуйста. Едем не на автобусе и не на корпоративном транспорте. Студенты тут же оживились. — Мы отправляемся на сверхскоростном поезде, — продолжила она. — Время в пути — минимальное, но из-за протоколов безопасности посадка будет проходить в подземном терминале. По толпе пробежал лёгкий гул. — Подземном? — удивлённо переспросил кто-то из биофакультета. Эвелин Харпер усмехнулась. — Да, подземном. Корпорация сотрудничает с транспортным сектором, всё строго, всё под контролем. Имельда Стонтон поправила очки. — Прошу соблюдать дисциплину. Это не развлекательная поездка. Мы направляемся в одну из крупнейших научно-исследовательских корпораций мира. Элиана Слоун добавила спокойнее: — Но да, вам разрешено впечатляться. В стороне к своей группе подошёл Томас Карри — куратор инженеров по работе с аватарами. Высокий, в тёмной куртке с эмблемой факультета, он привычным жестом поднял планшет. — Инженеры, проверяем списки. Никто не теряется, никто не отстаёт. Сегодня экскурсия проходит совместно со всеми направлениями. — Сверхскоростной поезд? — переспросил один из будущих инженеров по работе с аватарами. — Именно, — коротко кивнул Томас. — Будете строить мосты между мирами — начинайте привыкать к технологиям. Студенты рассмеялись, но напряжение всё равно чувствовалось — впереди было что-то по-настоящему масштабное. Колонна медленно двинулась по вечерним улицам Лос-Анджелеса. Город сиял огнями, неон отражался в стеклянных фасадах, гул машин смешивался с голосами прохожих. Через несколько кварталов кураторы свернули к строгому зданию с минималистичной вывеской транспортного узла. С улицы оно выглядело почти неприметно. Имоджен остановилась у входа. — Сейчас спускаемся вниз. Терминал находится на третьем подземном уровне. Прошу держаться группами. Эскалаторы уводили всё глубже — бетон постепенно сменялся металлом и стеклом. Подземное пространство оказалось огромным: панорамные панели, голографические табло, мягкое освещение, отражающееся в полированном полу. Имоджен обвела взглядом всех своих студентов. — Итак, я прошу вас всех подойти ко мне, — сказала она ровно. Ребята из группы А-12 послушно подошли к своему куратору, и Имоджен начала раздавать им электронные талоны, на которых были написаны имя и фамилия каждого студента и номер его места в транспорте. — Талоны терять нельзя, — строго сказала Имоджен, когда вручила последний талон, — так что будьте внимательны. Зона ожидания выглядит следующим образом: просторное подземное пространство с высоким изогнутым потолком, уходящим дугой в глубину терминала. Потолочная конструкция сочетает в себе тёмные технические балки и встроенные линии освещения, а мягкая розово-лиловая подсветка отражается от глянцевого пола, создавая ощущение футуристической стерильности. Вдоль стен расположены широкие панорамные экраны, на которых транслируются виды мегаполиса — небоскрёбы на фоне закатного неба, зелёные зоны и силуэты башен в дымке. Над платформой висят электронные табло с расписанием, их холодное свечение контрастирует с тёплым розовым светом вокруг. Перед выходом на платформу установлены сканеры посадочных талонов. Они белого цвета, с гладкой поверхностью и встроенным сенсорным экраном. Студенты подходили по одному: прикладываешь посадочный талон к стеклянной панели — если экран коротко пищит и загорается зелёным, значит доступ разрешён и можно проходить к поезду. Если сигнал не проходит, экран вспыхивает жёлтым и просит повторить попытку. Имоджен Стаббс первой провела свою карту — короткий звуковой сигнал, зелёная подсветка. — Проходим организованно, — сказала она спокойно. Томас Карри кивнул своим инженерам: — Без толкотни. Оборудование дорогое, но студентов оно тоже должно выдержать. И в этот момент по тоннелю скользнул мягкий гул. Сначала — лёгкая вибрация, затем отражённый от стен свет. И вот из глубины туннеля плавно появился состав. Поезд выглядел так, словно прибыл из ближайшего будущего. Его корпус был идеально обтекаемым, с округлым носом, напоминающим капсулу космического шаттла. Поверхность — глянцевая, белоснежная, без резких линий или выступающих деталей. Лобовое стекло — широкое и слегка затемнённое, изогнутое единым панорамным полотном. По периметру передней части корпуса проходила тонкая светодиодная окантовка мягкого розового цвета, создавая эффект неонового ореола. Фары были узкими и вытянутыми, аккуратно встроенными в гладкую поверхность. Сбоку располагались большие изогнутые окна с чёткими рамками, через которые было видно освещённый салон. Внутреннее пространство казалось просторным, светлым, с мягким тёплым освещением и аккуратными рядами сидений. Состав двигался почти бесшумно и остановился точно по разметке платформы. Подсветка вдоль рельсов вспыхнула чуть ярче, розовые линии отражались в полированном полу терминала. Двери раскрылись синхронно, без характерного механического шума — лишь лёгкое шипение герметизации. Студенты переглянулись. Кто-то с восторгом прошептал: — Это больше похоже на транспорт в колонию на Пандору, чем на поезд. Имоджен едва заметно улыбнулась. — Привыкайте. Это только первая ступень. И колонна студентов начала заходить внутрь футуристического состава, который через несколько минут должен был унести их к одной из самых закрытых научных корпораций мира. Внутри поезд выглядит очень современно и футуристично. Пространство вытянутое, светлое, с панорамными изогнутыми окнами, которые переходят в прозрачную крышу, образуя своего рода стеклянный тоннель. Благодаря этому создаётся ощущение, будто едешь не в вагоне, а внутри прозрачной капсулы. Потолок украшен встроенными световыми линиями мягкого розово-фиолетового оттенка, между ними расположены сенсорные панели с навигацией, температурными индикаторами и информационными пиктограммами. Свет отражается от белоснежных дугообразных опор, создавая эффект плавных волн. Сиденья — анатомические, обитые мягким материалом нежного пудрово-розового цвета. У каждого пассажира индивидуальный экран на спинке впереди стоящего кресла. На экранах транслировались аэрофото городов, океанические пейзажи и информационные ролики о научных программах. Между креслами встроены узкие консоли с сенсорным управлением, подстаканниками и мягкой подсветкой вдоль пола — тонкая бирюзовая линия тянется через весь вагон, обозначая проход. Студенты заходили внутрь с заметным восхищением. — Это больше похоже на модуль для межконтинентальных перелётов, — тихо заметил кто-то из инженеров. Имоджен Стаббс спокойно прошла вперёд вагона. У входа её встретил сотрудник поезда в светлой униформе с цифровым браслетом на запястье. — Добрый вечер. Маршрут подтверждён? — спросил он вежливо. — Корпорация «Cultural and Oceanic Research of Awa'atla», — чётко произнесла Имоджен. — Групповая экскурсия колледжа прикладных программ. Сотрудник проверил её посадочный талон, затем последовательно просканировал талоны кураторов и групп. Планшет коротко пискнул. — Маршрут установлен. Прошу занять места. После проверки он направился в кабину управления. Там, за полупрозрачной панелью, он активировал систему автопилота и ввёл точные координаты точки назначения. На панели загорелся подтверждающий индикатор. Двери вагона плавно закрылись. Раздалось мягкое уведомление: — Система готова. Переход в активный режим. Поезд начал движение практически бесшумно. Сначала он медленно покинул платформу подземного терминала, затем по наклонному тоннелю стал подниматься вверх. Через прозрачную крышу стало видно, как бетон сменяется вечерним небом. Спустя несколько секунд состав вышел на открытый участок. Город раскинулся перед пассажирами во всей своей вечерней динамике. С высоты мостового рельсового полотна были видны магистрали, огни небоскрёбов и уходящий за горизонт закат. Поезд начал ускоряться. Скорость увеличивалась плавно, без резких рывков — электродвигатели, питаемые от аккумуляторных блоков и дополнительно получающие энергию через рельсовую систему, обеспечивали стабильное питание. На дисплеях загорелась информация: 350 км/ч… 520 км/ч… 700 км/ч. Студенты почувствовали лёгкое давление в креслах, но благодаря стабилизационной системе разгон почти не ощущался. За панорамными окнами городской пейзаж превратился в динамичную световую линию. Томас Карри усмехнулся: — Запоминайте ощущение. На Пандоре технологии будут не менее впечатляющими. Через несколько минут скорость начала снижаться. Вдали показался комплекс высоких корпусов — цель их маршрута. Поезд плавно съехал с открытого участка на закрытый транспортный коридор и по наклонному тоннелю вновь ушёл под землю. Свет сменился искусственным. Состав мягко остановился в новом подземном терминале — ещё более строгом и технологичном, чем предыдущий. На экранах появилось уведомление: «Маршрут завершён. Добро пожаловать». Двери открылись, и студенты, переполненные впечатлениями, поднялись со своих мест, готовые к следующему этапу экскурсии. Когда все вышли на свежий воздух, то сразу же увидели высокое здание в футуристическом стиле с огромными светящимися буквами — это и есть корпорация CORA. Корпорация CORA возвышалась над прибрежной линией как символ будущего — строгого, продуманного и безупречно контролируемого. Здание было футуристичным, с плавными, обтекаемыми линиями, без резких углов, словно его не построили, а сформировали из единого монолита. Основной цвет фасада — чистый белый с лёгким перламутровым отливом, и под светом Альфа Центавры поверхность мягко сияла, отражая небо и окружающее пространство. Главный вход был подчеркнут широким козырьком округлой формы, напоминающим орбиту. Прямо над дверями, по центру, крепилась крупная эмблема — массивные буквы «CORA». Металл имел холодный голубой перелив, а в глубине букв скрывалась подсветка: днём они просто блестели, отражая свет, а ночью начинали мягко светиться ровным, холодным голубым сиянием, словно энергия циркулировала внутри самой конструкции. Это было не кричащее неоновое освещение, а спокойное, уверенное свечение силы и технологий. Перед зданием тянулись гладкие светлые дорожки из современного композитного материала. По обеим сторонам располагались аккуратные декоративные посадки — часть земных растений находилась под прозрачными защитными куполами. В темноте панели вдоль дорожек начинали светиться мягким бело-голубым светом, подчёркивая чистоту линий и симметрию пространства. Внутри CORA производила ещё более сильное впечатление. Просторный холл с высоким потолком был залит рассеянным светом. Стекло, металл и голографические панели создавали ощущение полной технологической гармонии. Стены частично состояли из прозрачных экранов, на которых отображались данные, карты, схемы исследований и параметры окружающей среды. Глубже располагался центр управления — круглый зал с панорамными мониторами, охватывающими пространство по окружности. Рабочие станции были встроены в полукруглые консоли, создавая эффект единой системы. Кабинеты специалистов отделялись прозрачными перегородками, лаборатории выглядели стерильными и идеально организованными. Даже зоны отдыха казались частью технологии — мягкая подсветка, эргономичная мебель, сенсорные панели вместо привычных выключателей. Всё было создано для максимального удобства, эффективности и контроля. CORA казалась идеальной. Белой. Чистой. Безупречной. И потому особенно контрастной на фоне живой, дышащей Пандоры. Белоснежное здание CORA сияло под светом солнца, будто само излучало холодное уверенное будущее. Голубые буквы на округлом козырьке мягко переливались: CORA. Они отражали небо и казались почти живыми. Перед входом постепенно собирался весь колледж. Шум голосов, движение, предвкушение. Кураторы и студенты остановились один за другим. Студенты стояли, поднимая головы — и даже самые скептичные замолкали на несколько секунд. Имоджен Стаббс стояла чуть впереди своей группы. Короткая стрижка с прямым пробором подчёркивала строгие черты лица, серые глаза внимательно изучали архитектуру. — Группа экзобиологов, держимся рядом, — спокойно сказала она. — Никто не расходится. Томас Карри хлопнул по плечу одного из студентов из инженерного потока. — Если тут дадут пощупать интерфейс аватара — я первый в очереди, — усмехнулся он, но всё же собрал своих. — Инженеры, ко мне. Двери раскрылись бесшумно. Внутри их уже ждал сотрудник корпорации — высокий мужчина в светлой форме с эмблемой CORA на груди. —Добро пожаловать в Cultural and Oceanic Research of Awa'atla, — произнёс он уверенно. — Сегодня вы увидите то, что стало новым этапом в истории взаимодействия человека с Пандорой. Холл был огромным. Стекло, металл, плавные линии. Над ними вращалась голографическая эмблема, мягко мерцая голубым светом. — После конфликтов, вызванных деятельностью RDA, — продолжил сотрудник, — на Земле стало очевидно: прежний путь был разрушительным. CORA появилась как мирная альтернатива. Мы не добываем ресурсы. Не сотрудничаем с военными структурами. Мы изучаем и защищаем. Позади него вспыхнула карта Пандоры. Затем — прибрежная зона Меткайина и база «Морская Звезда». — Благодаря тому, что наш деятельность на Пандоре — мирная, мы разместили научный комплекс в восьми километрах от поселения Меткайина. Это стало возможным только при полном отказе от эксплуатации и вооружённого присутствия. Экран сменился схемами подводных станций. — Система ReefGuard отслеживает состояние рифов в реальном времени. Мониторинг экологических угроз. Миграции. Повреждения. В воздухе появились изображения биолюминесцентных организмов. — Мы также изучаем природное свечение Пандоры, создавая безопасные световые технологии. И через платформу AWA-NET происходит образовательный обмен между Землёй и Меткайина. Сотрудник сделал паузу. — Сейчас вы разделитесь по направлениям. Каждый куратор останется со своей группой. Коридоры мягко подсветились линиями разного цвета. Экзобиологи — налево. Инженеры по работе с аватарами — направо. Имоджен повела своих студентов в лабораторный сектор. За прозрачными перегородками находились водные резервуары с морскими организмами, проекции микроскопических структур, данные в реальном времени. — Обратите внимание на адаптивную реакцию тканей, — тихо сказала она своим студентам, даже здесь сохраняя строгий академический тон. — Это уникальный пример симбиотической эволюции. Один из студентов нервно спросил: — Они… действительно не вмешиваются? Имоджен ненадолго замолчала, глядя на голограмму рифа. — Пока данные подтверждают это, — ответила она. — И мы здесь, чтобы следить за этим. Тем временем Томас Карри уже стоял перед инженерным комплексом. Перед стеклянной стеной были расположены капсулы синхронизации аватаров. — Вот это уже интереснее, — пробормотал он. — Смотрите на интерфейсы передачи нейросигнала. Сотрудник CORA объяснял: — Наши программы полностью исключают военное применение. Только исследование и помощь. Мы сотрудничаем с Центром Экзопланитологии Пандоры и передаём все данные в штаб-квартиру в Лос-Анджелесе через защищённые каналы. Студенты слушали, снимая данные, задавая вопросы, споря. Весь колледж двигался по комплексу. Разные группы. Разные специальности. Одна философия. И над всеми ними мягко светились голубые буквы CORA. Двери в отдел инженерии по работе с аватарами разошлись бесшумно, и студентов окатил холодный, стерильный воздух лабораторного блока. Здесь всё было иначе. Не мягкое биолюминесцентное свечение и резервуары с флорой, а стекло, металл, силовые поля и десятки голографических платформ. В центре огромного зала стояли проекционные капсулы. В каждой — голограмма аватара в натуральную величину. Не схематичная модель, а полностью прорисованная, до текстуры кожи, до капиллярных сеток под ней. Казалось, ещё шаг — и они вдохнут. Группа инженеров во главе с Томасом Карри остановилась полукругом. Томас активировал панель управления. В воздухе вспыхнули дополнительные слои данных — скелетная структура, мышечная система, нейросинаптическая сеть. — Перед вами — гибридные тела последнего поколения, — спокойно начал он. — Аватары серии AR-9. Повышенная адаптивность, ускоренная регенерация тканей, улучшенная нейросвязь с оператором. Несколько студентов невольно затаили дыхание. — Обратите внимание, — продолжил Томас, и голограмма стала полупрозрачной. — Мы сократили время отклика нейронной передачи сигнала на 0,4 секунды. Это критично при работе в агрессивной среде Пандоры. Внутри проекции засветилась сложная сеть каналов, соединяющих позвоночник и мозговой центр. Учёные отдела, находящиеся по периметру зала, подключались к демонстрации. Один из них увеличил изображение кисти. Кожа буквально «расслоилась», демонстрируя искусственно выращенные мышечные волокна. — Полная биосовместимость, — добавил второй специалист. — Отторжение сведено к минимуму. Томас перевёл взгляд на своих студентов. — Ваша задача как будущих инженеров — понимать не только механику конструкции, — сказал он, — но и биологический баланс гибрида. Это не машина. И не просто тело. Это связующее звено между человеком и миром Пандоры. Он сделал жест, и одна из голограмм начала демонстрировать процесс подключения к капсуле управления. Над «черепной» зоной вспыхнула нейронная корона, импульсы пробежали по всей системе. — Ошибка в калибровке — и оператор получит нейрошок, — спокойно произнёс Томас. — Или потеряет контроль над телом. В зале стало ощутимо тише. С нескольких платформ поднялись новые голограммы — на этот раз сравнительный анализ старых моделей и новейших гибридов. Разница была поразительной: гибкость суставов, скорость реакции, плотность тканей. — Всё, что вы сейчас видите, — результаты работы инженеров, генетиков и нейрофизиологов CORA, — продолжил Томас. — И если вы справитесь с программой, однажды вы будете стоять по эту сторону панели управления. Одна из голограмм замерла напротив группы — высокая, сильная, почти живая. Некоторые студенты невольно сделали шаг назад. Потому что в этом зале технологии выглядели не как будущие проекты. Они выглядели как новая ступень эволюции. Экзобиологический сектор встретил студентов группы Имоджен Стаббс мягким гулом систем жизнеобеспечения. За прозрачными стенами переливалась морская флора Пандоры — тонкие нити светящихся водорослей, медленно раскрывающиеся коралловые чаши, стайки крошечных существ, мерцающих в полупрозрачных резервуарах. Имоджен Стаббс остановилась чуть впереди группы. Голубоватый свет голограмм отражался в её серых глазах. И в какой-то момент она позволила себе лёгкую, почти тёплую улыбку — редкую для неё. Мишель это заметила первой. Она наклонилась ближе и тихо спросила: — Миссис Стаббс… а вы почему так улыбаетесь? Имоджен перевела на неё взгляд. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то живое — не академическая сдержанность, а личное. — Потому что Центр Экзопланитологии Пандоры, — спокойно ответила она, — где я работаю и возглавляю отдел изучения морской флоры и фауны… находится под началом этой корпорации. В группе стало немного тише. — Мы напрямую связаны с CORA. Все данные, которые мы собираем, интегрируются в их научную систему. Майлз Каллисто нервно переступил с ноги на ногу. Ларетта тоже переглянулась с ним. Все они прекрасно понимали, что это означает. Практика. Не абстрактная учебная. А реальная. В её отделе. А-12 — вся группа: Мишель, Хэтти, Элли, Майлз, Ларетта и остальные — будут проходить стажировку прямо под руководством собственного куратора. — То есть… — осторожно начал Майлз. — Мы будем проходить практику… у вас? Имоджен посмотрела на него внимательно. — Да, — ответила она спокойно. — И требования будут соответствующие уровню работы в научном комплексе. Ларетта шумно выдохнула. Мишель нервно улыбнулась. А Элли шагнула ближе к матери и тихо, почти шёпотом, чтобы не услышали остальные, сказала: — Мам… только не пугай их. Поддерживай. Ты иногда слишком серьёзная. Имоджен чуть повернула голову в её сторону. Уголок губ едва заметно дрогнул. — Я всегда поддерживаю своих студентов, — ответила она так же тихо. — Просто делаю это по-своему. Элли хмыкнула, но кивнула. Тем временем голограмма перед ними развернулась в трёхмерную модель биолюминесцентного рифа. Сотрудник CORA продолжал объяснять параметры ReefGuard, но группа А-12 уже слушала иначе. Для них это был не просто красивый технологичный центр. Это было их будущее место практики. И голубое свечение надписи CORA теперь воспринималось не как абстрактный символ, а как часть их собственной академической судьбы. Финальный этап экскурсии для группы А-12 начался уже ближе к ночи, когда основная масса студентов разошлась по другим секторам. Имоджен Стаббс лично повела своих экзобиологов в соседний сектор корпорации — туда, куда обычно допускали только специалистов по нейросвязи и операторов. За стеклянными перегородками виднелся зал симуляторов погружения. Свет здесь был приглушённый, холодный, а в центре стояли компактные блоки связи — уменьшённые версии реальных капсул. Настоящие панели, настоящая нейронная начинка, реальные интерфейсы. Единственное отличие — аватары внутри системы были голографическими моделями. Полностью реалистичными, но всё же проекцией. Когда сотрудник сектора активировал демонстрационный режим, одна из платформ вспыхнула мягким синим светом. Над ней возникла фигура аватара — высокая, живая, с подвижной мимикой. Она вдохнула, повернула голову, flex-движением сжала пальцы. На панелях замигали показатели нейронной синхронизации. — В симуляции задействована настоящая схема передачи сигнала, — пояснил сотрудник. — Отличие только в том, что оператор не подключается к биоматериалу. Имоджен наблюдала внимательно, руки сцеплены за спиной. Она знала, как устроена эта система. И знала риски даже в тестовом режиме. Мишель смотрела на голографического аватара так, словно перед ней открывался другой мир. В её глазах отражались бегущие по панели импульсы. Она шагнула ближе. — Миссис Стаббс… — осторожно начала она. — А можно попробовать? Хотя бы в демо-режиме? В группе повисла тишина. Майлз и Ларетта переглянулись — они и сами хотели задать тот же вопрос, но не решились. Имоджен медленно повернулась к Мишель. В её серых глазах не было резкости — только твёрдость. — Нет, — спокойно ответила она. — Доступ к симулятору вы получите после прохождения практики. И после допуска по протоколу безопасности. Мишель чуть опустила плечи. — Но это ведь безопасная версия… — попыталась она уговорить куратора. — Безопасная не значит учебная, — мягко, но строго сказала Имоджен. — Сначала вы должны понимать, с чем работаете. Нейронная связь — это не аттракцион. Она делает паузу, затем добавляет уже теплее: — И когда вы будете готовы, я сама допущу вас к системе. Элли незаметно взглянула на Мишель и чуть ободряюще кивнула. Майлз выдохнул — с одной стороны жаль, с другой… в голосе куратора звучала уверенность, от которой становилось спокойнее. Сотрудник сектора тем временем запустил короткую имитацию подключения. Голографический аватар застыл, над его висками вспыхнул нейроконтур, а на экране показались показатели синхронизации. Всё выглядело как настоящее погружение. Только без человека в капсуле. И в этом было что-то одновременно притягательное и пугающее. Группа А-12 стояла молча. Они уже понимали: это не просто экскурсия. Это шаг к миру, куда так просто не допускают. И право подключиться к блоку связи нужно будет заслужить.