Какая разница

Следующий день в гареме Шень Цинцю был удивительно… никакой. Все бросили его существовать, игнорируя целиком его на «тропе позора». Так что он потихоньку уполз в ванную и на том остался приходить в себя. А еще, сунувшись в поисках еды, он обнаружил, что на кухне есть много чего — всевозможные свежие ингредиенты под талисманами, — но он не может коснуться ничего, кроме риса и воды в отдельном ящике. Он видел продукты: мясо, специи, даже овощи и сладости, и что? Протянутые руки просто не могли дотянуться — Юань сам их убирал в знакомом чувстве фальшивого контроля. Значит, из еды у него только несоленый рис, который он сам варит! Три раза в день, семь дней в неделю, когда нормальная еда прямо там! Юань, конечно, жил на бич пакетах, но не настолько же! К тому же посмотреть, как он хозяйничает на кухне, собрался весь злодейский зоопарк. Он что, покрылся мехом и этого не заметил? Что за «Планета Животных» образовалась за его счет? Шень Цинцю явственно наблюдали за его стараниями с интересом и издевкой. Дальше он пытался с переменным успехом читать, еще раз ближе к вечеру ел, стараясь экономить еду, ведь не имел понятия, будут ли обновления поставок, если запас закончится. Задница, кстати, продолжала ныть зверски. Юань передвигался враскорячку как моряк или ковбой, чьи ноги занемели в форме подковы, и остро сожалел, что протагонист сошел с ума именно в таком ключе. Одно хорошо: Шень Цинцю надоело наблюдать его кухонные приключения уже ко второму разу, и они разбрелись заниматься своими делами. Медитировали, тихо беседовали. Юань пытался их послушать. Интересно ведь, о чем говорят между собой злодеи! Но замечая его внимание, они отходили как от парии, бросая косые взгляды. Даже демон, тоже гоняемый остальными, предпочитал держаться подальше. В группе злодеев Юань — аутсайдер. Что ж… надо полагать, это комплимент его моральным качествам, но Юань ничего подобного не чувствовал. Только одиночество. Кроме того, он, наблюдая за своими новыми сокамерниками несколько часов подряд, начал замечать те же тревогу, нервозность и странную неприкаянность, что и у него. Каждый шорох старого дома, каждое резкое движение заставляли их незаметно настораживаться. И чем ближе время подходило к часу пса, к семи вечера, и чем дольше не появлялся ожидаемый протагонист, тем более нервными все остановились. Когда же Ло Бинхэ так и не появился к вечеру, Шень Цинцю переполошились, ведь протагонист не явился на свой ежедневный гаремный моцион. Юаня без промедления отловили и устроили безжалостный допрос, «что он сделал». Юань не мог сказать ничего существенного: император ему не докладывался. Основной теорией стало, что протагонист пошел на свое обычное приключение, добывать какое-то лекарство или панацею, которая бы восстановила здоровье Юаня. Он ведь мило пожаловался. — Этот мастер поставит палочки за твои смертные телеса, когда демон разорвет их на части после нескольких дней воздержания, — сделал вывод с непонятной интонацией Шень Цинцю классический, с усиками. Классическим его Юань назначил, потому что у леди Шень тоже были усики, и у Байджанца, и у демона. Только тот один Шень Цинцю не имел усиков — неканоничный засланец. И что это вообще за комментарий? — На твоем месте я бы молился, чтобы моя задница выдержала, и он не пошел искать вас! — озлобленно выплюнул Юань, обиженный, что все Шень Цинцю просто кинули его, едва протагонист заскребся в двери, и сбежали без ответа и привета. Даже не предупредили! И хэ-хэй, это реально заткнуло их! Юань, впрочем, не был особенно рад, что именно его заднице снова предстояло страдать. И хоть акт, который технически можно было считать изнасилованием, не доставил ему особых моральных терзаний (каким-то чудом), заднице его досталось порядочно. Ждать, когда это произойдет снова… Это навевало страх, что Ло Бинхэ может вернуться в любой момент и повторить их тет-а-тет с кровавыми паразитами. Если такое тут все время, то хоть каждый день растягивайся в страхе! Притом он, кажется, был единственным, кому подобное не казалось глубочайшим унижением. Все без исключения Шень Цинцю — и даже демонический крутыш, — были глубоко, не на шутку взволнованы нарушением рутины. Наверно, оттого, что находились тут дольше него. Их глаза определенно бегали по обстановке — метались к малейшим звукам. А еще Юань не видел за день, чтобы они касались друг друга как-то по-дружески. Даже смотрели друг на друга прохладно. Все общение выглядело как пик вынужденной социализации. Они даже говорили друг с другом сквозь зубы, будто лишь от того, что иного другого занятия нет. Насколько же все версии этого человека высокомерные! Или Бинхэ просто лишь таких выбирал? У него что, развился типаж именно на своего оригинального Учителя-абьюзера? Фу. Первую ночь в «своей» постели Юань ждал с ужасом. В комнатах были двуспальные постели. В чем была логика такого решения, оставалось за гранью понимания. «У них была одна кровать» со всеми вытекающими, пока протагонист занят своими делами?! Чтобы наложники не скучали? Потому что Юань сомневался, что император трех миров настолько беден, что в Запретном городе его дворца не найдется вшивый десяток комнат. Шесть сотен девиц помещались, а тут шестеро ютятся и приютиться не могут! (Теперь те мертвы, а сколько протянут они?) Демон, как и предупреждал, попытался скинуть его спать на пол. Юань только посмотрел на это и решил отказаться от затеи целиком. По полу сквозило, как всегда бывало в огромных старых поместьях. — Лягу на диване в общей комнате, — решил он. — Стоять, — процедил сквозь зубы демон Шень. Юань остановился. Он не собирался нарываться. Шень Цинцю глубоко вздохнул. — Ляжем вместе в таком случае. Он выглядел, будто эта перспектива была ему так же неприятна, как гнилой зуб. Зубной, кстати, также недоступный теперь сервис в этом мире, щелкнул в голове Юаня тумблер, который автоматически вел список всего, чего он лишился при вынужденном переезде. Там уже были рисоварка, микроволновка, вкусная еда, нормальные книги, интернет, плеер, индукционная плита, туалет с подогревом сидения, биде, шампунь не из золы, чипсы… Словом, список пополнялся целыми пакетами. — В чем твоя проблема? — полюбопытствовал попаданец, хотя его мало колыхали придурковатые запросы зазнайки и отборного мудака. Шень Цинцю так однажды стукнуло, что он должен над ребенком на ровном месте поиздеваться! Хотя, надо отдать должное, из всех злодейских клонов демон был самым адекватным и почти нормальным. В какой-то грубой аутентичной манере. Скалился также паскудно, а его советы были похожи на пинки под жопу, и говорил он цедя с клыков расизм, но он хоть пинал в нужном направлении и по делу отвечал. Остальные вообще воротили носы и погано ухмылялись за веерами. Крысы. — Ни в чем, — отрезал тот. — Ложись спать. Вам, смертным, ведь это нужно. А коль протянешь свои человеческие лапы, господинчик, сломаю их быстрее, чем успеешь пискнуть. Это понятно? — Более чем, — оторопев, ответил Юань. — Но я пока не собирался спать, а хотел почитать. Тут есть ночной свет? Он решил относиться к их положению «одна кровать» как к дружеской ночевке в гостях. Неловкой, но нисколько не страшной. Шень Цинцю мерзко собрал губы, будто раздумывая, не придушить ли его за все неудобства, что Юань приносит, но щелкнул по шарику, закрепленному в изголовью. Тот загорелся как лампочка. Вероятно, то, что в книге называли ночными жемчужинами. Юань благодарно кивнул и устроился с книгой — с теми самыми отчетами с дальнего рубежа. Как ни старался, попаданец просто не мог всерьез до конца осознать, что попал в другой мир, в плен, в регулярное насилие с выдуманными обитателями сянься цзянху. Просто не мог. Ведь у него были его руки и ноги, его хреновое слегка зрение. И люди тут были в пределах нормы нормальные, хоть и мрази. Обстановка тоже странная, но очень реальная. Кстати, а откуда берется запасная одежда, которая подходит всем по стилю и размеру? Они как зверьки с уникальным окрасом, честное слово. Мы и правда похожи на зверьков в клетке, мрачно подумал Юань: немного еды, но не лакомств, немного игрушек, все необходимое для минимального развлечения мысли, но скучное, что нельзя приложить к делу, уютные норки, чтобы не кидались на соседей, общая территория, чтобы не затосковали. А хозяин приходит поиграть, когда приспичит, лакомства выдает, коль заслужили, и по, кхм, животикам гладит. Неужели со стороны женщин жизнь в гареме Бинхэ всегда была такой? Какое противное потребительство эта великая любовь протагониста. И как обидно должно было быть другим видеть, когда новой любимице недели перепадала готовка главного героя, особое внимание, подарки и диковинки, пока остальные ели несоленую кашу и жили в неопределенности, будет ли у них завтра чистая одежда. А ведь у них еще и дети были, содержание которых также зависело от действий матери. Жизнь которых зависела от того, сможет ли мать защитить их от товарок и других детей. Немудрено, что гаремные склоки не прекращались. Надо полагать, Юаню еще повезло, что он окружен гордыми злодеями, которые ни за что не станут бороться за благосклонность императора, а не девицами, которые искренне хотят завоевать расположение мужа. И их всего шесть, а не шестьсот. Хм, забавный факт: учитывая, сколько у них Цинцзинских «окрасов», с черным юмором подумал попаданец, это любимая расцветка протагониста. Что абсурдно. Что вообще могло спровоцировать Ло Бинхэ развернуться на сто восемьдесят градусов в своей ненависти к Шень Цинцю и начать их собирать как покемонов?! Угу, Юань сполз по подушкам и протер уставшие глаза. Он скучал по своим очкам для чтения. Когда его глаза уставали, он переставал видеть четко! А тут даже Ютюб или аудиокнижку не поставить. Чик, потеря, чик еще. — Не вертись! — буркнул демон со своей половины. Еще и это. Юань закусил язык, чтобы не огрызнуться. У него еще не прошли синяки на шее со вчерашнего дня. Почему Бинхэ не озаботился его травмами, но спросил про растянутую задницу? Юань еще очень долго не мог уснуть, гоняя в голове мысли. Теперь он не был прибит небесным столбом и имел все силы, чтобы это делать до бесконечности. Ситуация вырисовывалась неудачная и неприятная, и двоякая, как ни крути. И она ему не очень нравилась. Когда солнце зашло и перестало отбрасывать рыжеватую дымку через окна, а последние злодеи также хлопнули дверьми, все стихло. Они выключили свет. Юань, лежащий в темноте без телефона, начал устало кемарить. Тревога все равно держала его озабоченным и настороженным: все же пять злодеев, кто может знать, что придет таким нестабильным личностям в голову! Юань к тому же обычный человек, а рядом демон! Причем, демонический Шень Цинцю тоже не спал, а таращился в потолок с очень злым выражением лица. Юань на него косился, но каждый раз видел одно и то же. — Что уставился, мы не в зверинце! — прорычал тот, не поворачиваясь, но, видимо, как-то чувствуя его взгляд. — Ничего, — пробормотал тот и тоже перевел взгляд на потолок. — И мы как раз в зверинце. Чур я жираф. Несмешная шутка мучительно умерла в очередной давящей ночной тишине. Не пели даже цикады в саду. Или они их не слышали. Был ли вообще реален сад, что они видели из окон? Юань начинал чувствовать себя слегка клаустрафобно в четырех стенах. И сердце снова колотилось, будто обещая скорую кончину. Он дышал в ночи и пытался успокоиться. Вдруг посреди этого мертвого затишья рухнул шкаф в коридоре. Или так прозвучало. Юань подскочил: что это было? Ло Бинхэ вернулся? В коридоре ведь было пусто, никаких шкафов. Или даже ваз. Хотя вазы падают с другим, керамическим или каменным звуком. И обычно разбиваются. Раздался стон. — Ты слышал? Шень Цинцю только отвернулся без ответа, закрывая голову локтями. — Заткнись и спи, — велел он. Юань не мог заткнуться и спать, когда там кто-то упал. Он поднялся. Демон уже был у двери как пес, охраняющий территорию. Юань ошеломленно остановился. — Так ты знаешь, что это? — Ничего, требующего твоего вмешательства, — процедил Шень Цинцю. Его красные кошачьи глаза были круглыми в темноте и почти звериными. Совершенно не как линзы выглядели — живые, резкие и злые. Юань по понятной причине поежился и отступил. Однако. Почему это туманное утверждение прозвучало как «это не те дроиды, которых вы ищете»? Обычно, согласно представлениям Юаня, это была именно ситуация, когда вмешательство требовалось. Да и хотя бы его собственное! — Или отвечай по делу, или не стой на пути, — пригрозил он. Шень Цинцю напряженно не ответил. Юань обошел его и взялся за ручку. — Не лезь, куда не просят, он сам справится, — предупреждающе, низко и тихо сказал злодей. Теперь это «кто-то», вычленил важное Юань, и его решительность выйти повысилась. Хотя если там Ло Бинхэ… Но император не стал бы грохотать в коридоре как приведение и ждать их реакции. Юань открыл дверь и в полумраке различил… кто бы мог подумать, Шень Цинцю. Этот Шень Цинцю выглядел как будто его не выпускали из подвала десять лет: худой, в простейших бело-серых одеждах, с неаккуратным хвостом нечесанных волос. Увидев Юаня, он оскалился в обыкновенном для их породы отвращении и поджался. Поджался как испуганное дикое животное. Неловко толкнулся пятками. Он был еще и босой. Рядом валялось полотенце, которое, вероятно, он выронил при падении. — Сказал же, чтобы ты не лез, — дернул его за локоть Шень Цинцю, который демон. Он не смотрел от своего собрата-злодея со свойственным им тщанием. И так же прикрыл дверь. Юань вырвался. — Кто это? Новенький? — допытался он. Он не видел этого Шень Цинцю прежде. — Старенький, — неловко замкнулся демон с очевидным дискомфортом. — Это оригинальный местный Шень Цинцю. Он все начал. Юань… как-то не сообразил, как ему реагировать на такое откровение… Тот самый — это которому вырвали руки и ноги, глаз и язык, а потом сгноили на цепях как свиной окорок? Он же сошел с ума и сдох в подземелье тюрьмы! Потом он опомнился и передернулся. По его нутру прошел синеватый холодок ужаса. Одно дело было рассуждать о каком-то воображаемом мудаке, а совсем другое — думать так о живом, дышащем человеке, который находился буквально по другую сторону двери. Юань, как и всякий современный человек, вообще не поддерживал насилие в реальности. Даже если они говорили о человеке, который истязал сироту и в котором не было ничего святого… Наверно? Не наверно, а да. Бинхэ был очень хорошим ребенком. Даже если сейчас крал людей и насиловал их. Юань сжал ручку двери, что отделяла их от темного коридора, в котором скрывался оригинал и первопричина безумия Бинхэ. — Не трогай его, — потянулся дернуть его рукав демон, но Юань отшатнулся к двери от него. — Еще немного, и я решу, что тебе не все равно, — ужалил он. Детская подначка отчего-то сработала, и демон уязвленно отступил, задрал гордую голову, мерцая рисунком пламени между точеных бровей в полумраке комнаты. У него кстати был другой оттенок алого, чем у Бинхэ. У протагониста был теплый алый как свадебный красный, а у Шень Цинцю холодный насыщенный красный. Карминовый, вроде, назывался. — Поступай, как знаешь, молодой господин, — отвернулся он и оставил Юаня. Тот замер неуверенно. Он мог выйти? Вот так просто? И должен ли он помогать оригиналу, что мучил ребенка? Юань, впрочем, не сомневался, что каждый из местных Шень Цинцю хорошенько побивал своего Ло Бинхэ. Не было такой вещи как «хороший Шень Цинцю». Демон сам признался, что его Бинхэ свихнулся и убил его семью. «На ровном месте», ага. Небось, побивал по-демонически мальчонку и считал нормой жизни. Помнил Юань порядки и отмазки демонических жен, которые изобьют сестру по гарему, а потом такие «ой, кто же знал, что люди такие хрупкие, я ж по-дружески». По-дружески, блять. Нахрен всех этих лживых Шень Цинцю, все они одинаковые. Так что и оригинал в этом плане был нисколько не особенным. При том он оставался человеком, который мог нуждаться в помощи. О чем и говорить. Оридж выглядел нечесанным, в белом однослойном халате, криво завязанном, босым и бледным. Как приведение. Еще и упал почему-то… Вчера Юаня все бросили на растерзание волку. На практике злодеи едва ли могли что-то полезное сделать, но быть брошенным, пока остальные отвернули глаза и подставили спины его беде, было неприятно. Даже больно. Юань отказывался становиться как они. Даже если помогать приходилось такой же, как остальные, крысе. У него была гребанная эмпатия, и он собирался ею пользоваться как цивилизованный человек! Так что он решительно вышел, закрыв за собой дверь, и поспешил догнать Шень Цинцю, который умудрился доковылять до ванны. У него была странная походка зомби, и он держался за стену. Услышав шаги, мужчина дернулся, поскользнулся и навернулся в бассейн. Судя по тому, как он засучил конечностями, Оригинал не то не умел плавать, не то имел серьезные проблемы с координацией, поэтому Юань поспешил его выловить. Но тоже упал с бортика, сбитый сильными руками. Чуть сам не утоп и лишь чудом сумел выкинуть их на край купели. Закашлялся. Рядом с ним схватил воздух такой же мокрый мужчина с паклей черных волос на лице. — Ты в порядке? — Юань поспешил откинуть ему волосы с лица и оценить цвет кожи. Не синеет, не бледнеет? Не нахлебался? Потому что он понятия не имел, как откачивают утопленников. Этот Шень Цинцю первую секунду выглядел даже не собой, а просто удивленным. Его левый глаз был полностью белым, расширенным в эмоции. Потом его красивое лицо скрысилось в привычное выражение презрения. Он оправил неловко откинутые волосы. А, вот теперь Юань признал, что это тот самый злодей. Только неучтенный, шестой. И все же из всех них он выглядел самым болезненным. Худым и истощенным. Слабым и уязвимым. У Юаня появилось нехорошее чувство, что этот Учитель продолжал получать «особое отношение», несмотря на их разномастный зоопарк. Оригинал, все же… Однако, у него до сих пор были конечности! И даже глаз! И голос у него был — он вскрикнул, когда они падали. Кожа рук показалась Юаню странно гладкой и твердой. Будто в перчатках. Однотонно-белая будто пластик у манекена. Он прищурился. Дебильные бесполезные глаза. Рука тут же убралась. Шень Цинцю поджал ее и неловко спрятал в мокром рукаве. Его движения были полностью лишены грации, будто у него не гнулись суставы. — Насмотрелся?! — тихо рявкнул злодей. — А теперь поди прочь! Я не нуждаюсь в благотворительности. — Ах да! Тебе нужна помощь? — спохватился Юань. Шень Цинцю специально наклонился и поднял брови, будто оценивая его интеллект. Юаня бросило в краску. — Извини, да, ты сказал. Но все же? Злодей безучастно отвернулся, неловко выбрался и принялся у лавки (у другой лавки) стаскивать отяжелевшую от воды одежду. Юань подумал, что, раз уж тоже мокрый, мог бы задержаться, и принялся снимать свою одежду. В воде ее было легче снимать. — Пошел вон! — повторил злодей, прервав его на футболке и трусах, которые попаданец одел под традиционные одежды. Все же ему не показалось. Речь Шень Цинцю была сиплой и слегка невнятной, будто он боролся с неповоротливостью или медлительностью языка. Что, вероятно, имело место быть, если ему однажды его оторвали. Юань прищурился. Язык тоже был как бы белым. Когда злодей повернулся, его серый замызганный ханьфу повис на одном его локте, обнажая уродливый след срастания искусственной конечности и обрубка. Даже расплывчатым зрением Юаня было видно, что смуглые, красные культи чистили от заражения, срезая куски, потому что диаметр искусственной руки был идеален и неровно бугрился, тогда как настоящее тело, прирощенное к протезу, выглядело тощей гротескной елочкой какого-то мерзкого фиолетово-розового оттенка. А еще искусственная рука пыталась прорасти на обрубки будто белыми корнями. Жесть. Выглядело больно. Все тело мужчины в целом было усеяно шрамами как сетью, выделялись ребра на впалой груди, темные соски. Под лопаткой на спине было красно-синее тавро с фамилией протагониста — так Цю Хайтан в мести «вернула судьбу» своему несостоявшемуся женишку. (Ло Бинхэ нашел этот жест забавным). Вся спина злодея была в рубцах плетей, что снимали кожу. Юань странным образом не мог отвести взгляд. Гордая спина и острый подбородок делали фигуру Шень Цинцю невероятно, в каком-то уникальном роде красивой. Острой мужественной красотой последнего выжившего. Как бывалый дикий зверь. Он опомнился и потупился. — Давай, эм, я помогу тебе сейчас с волосами и одеждой, а потом мы пойдем поедим? Ты хочешь есть? Юань честно думал, что Шень Цинцю не удостоит его ответом или скажет, что как заклинатель не нуждается, но тот лишь пришел в движение, сбросил остатки одежд и нагим вернулся в бассейн. Все его конечности были такими, как та рука. Остро выделялись позвонки и лопатки. Злодей безучастно, очень неловко опустился в бассейн, едва не сверзившись, и слегка отвернул голову, чем-то напомнив покладистого коня, приглашающего покататься. — Делай, что хочешь, — прошелестел слегка невнятно он. И выглядел будто сейчас нырнет носом в воду и не всплывет. Юань аккуратно подошел, вытянул набор принадлежностей для мытья из-под лавки, который они тут все делили. — Честно говоря, я не очень понимаю, как ухаживать за длинными волосами, подскажешь, что к чему? Покойное лицо Шень Цинцю чуть дрогнуло от некоторой эмоции, и он тронул бутыль самодельного шампуня из ферментированной рисовой воды и золы. Значит, идея примерно такая же, как с короткими. — А масло и порошки тогда когда? — удивился Юань. Может, было слишком поздно для его мозга, но если наносить масло на чистые волосы, они ведь испачкаются? А пудры выглядели сомнительно, как обыкновенная пыль. Его недоумение, казалось, позабавило заклинателя, потому что он даже бледно дернул губами. — Масло втирают в кончики, чтобы не путались. Это также помогает убрать мелкие волоски, чтобы сделать прическу достойной. Сор вычесывают гребнями. Пудры наносятся после, чтобы убрать грязь. — Иу, — скривился Юань на идею. — Что же, не хватает господину благовоний для окуривания кудрей? — продолжил забавляться заклинатель. Будто даже и не ядовито. — Хотя ты однозначно не знал утонченности ни разу в своей жизни, раз подобное состояние твоей головы ты выставляешь на всеобщее обозрение без стыда. — В моем мире мужчины ходят с короткими волосами, длинные обычно только женщины носят, — самодовольно пояснил Юань, принимаясь за намыливание. Мылилось ужасно, ибо там нечему было мылиться в традиционном смысле слова. Он просто старался втереть средневековое зелье во все участки и не сильно тратиться, ибо явно же ему прилетит от всех патлатых, которым не хватит шампуня. — О, какой продуманный и ясный у вас мир, — благостно воскликнул Шень Цинцю, закрывая глаза и отдаваясь движениям рук. Его речь снова потеряла внятность. Юань понял оскорбление с запозданием и вскинулся. Это в смысле все мужчины в мире — сразу недостойные дети своих родителей?! Он бы стукнул злодея по голове, но скорее всего тот просто так разговаривал с другими. Как жестокий неблагодарный человек, коим и был. Да и побоялся Юань бить и без того меланхоличного и малохольного мужчину. Однако, молчание между ними оказалось куда приятней, чем с демоном Шенем. Этот не бросал презрительные взгляды каждый раз, стоило чуть не так вздохнуть. Юань домыл и ополоснул чужие шелковые волосы ковшом, поставив стеночку из ладони на лоб, чтобы мыльная вода не попала в глаза. Злодей лишь удивленно распахнул глаза. Что? Он будто не знает, как надо смывать волосы? Юаню в салонах всегда так делали. Но да, теперь и ему это заботливое движение показалось немного неуместным. Может, тут есть какие-то правила? Юань вспомнил весь тот сложный этикет и волосяной лор, на который дрочили все трушные сянься-любители. О е… — У тебя красивые волосы, — нейтрально заметил он и перешел к вычесыванию колтунов, а потом и масла добавил. Если он так хочет… Ну и чтобы гребень не так застревал. Впрочем, мэймэй всегда жаловалась, что длинные волосы как-то там по-особенному сохнут и ломаются. «Проблемы длинноволосых людей», — вечно закатывал глаза он, но был готов ее поддерживать все равно. — Раньше были красивей, — в пустоту заметил Шень Цинцю и не продолжил, глядя в пустоту черно-белыми глазами, не имеющими выражения. Юань тоже неловко замолчал, хотя у него были вопросы. То есть, эта копна — это аналог крысиного хвостика для злодея?! А что тогда было на пике его славы в Цанцюн?! Дальше Юань смыл масло шампуневым раствором, вызвав звуки недоумения. — Я сказал, что их помою! — возмутился Юань. — Я не буду оставлять их в масле! Шень Цинцю насупился, иначе не скажешь. У него было странное выражение, будто он не знал, следует ли ему оскорбляться. В итоге, решил промолчать. Тут начинался тонкий момент: Юань взял мочалку. Злодей покосился на нее с непонятным выражением, не то с желанием сделать все самостоятельно, не то со страхом перечить ему. Что было совсем странно. Как Юань мог представлять угрозу заклинателю? — Ты можешь сам, а я только спинку потру? — неловко предложил попаданец. По-дружески. Потому что в отличие от местного демонического населения ему было стремно трогать чужую мужскую задницу. Или даже женскую. Любую чужую задницу он трогать не очень хотел, если у него был выбор. Шень Цинцю немедленно выхватил у него мочалку и отобрал мыло. Окей, вопрос, считай, решили. Мыло вылетело на дно бассейна в следующий момент, и Юаню пришлось отправиться на его поиски. И помочь ему намылить потом мочалку. Почти сразу стало видно, что оригинал может исполнить в совершенстве лишь два положения руки: хват в полную силу или полная расслабленность. Все более мелкие манипуляции вызывали у него затруднения, а движения отдельных пальцев и вовсе ему не давались как класс. Иногда они гнулись вовсе причудливо. Но он, униженно краснея щеками, тер кожу, часто промахиваясь. Юань решил его не смущать и не глазеть: Шень Цинцю заслуживал как человек право на личное пространство. И будучи гордым и максимально спесивым человеком он очень остро переживал свое положение сродни инвалидности. Если честно, то он еще хорошо справлялся, учитывая, что он все конечности в целом потерял. Юань занялся своими волосами, хотя мылся утром, едва проснулся в хозяйской постели. Да и вообще совсем снял с себя одежду и начал заново выжимать. Снова он все намочил! Не успело со вчера высохнуть — и вот опять. — Это белая нефритовая грибница из Бездны? — чтобы поддержать беседу, невзначай уточнил он. Образовалась неловкая пауза, занятая звуками отскребания кожи. — Доподлинно этот мастер не знает, но такая вероятность существует, — отозвался Шень Цинцю через несколько минут, разглядывая свою руку, сжимающую тряпицу. — Круто, — неловко завершил Юань беседу. — Что натолкнуло тебя на мысль? Юань приободрился и обернулся, ради такого случая даже протерев глаза: злодей сам подержал разговор! — Вот этот молочный рисунок жил, как у нефрита, внутри, — взял он запястье и повернул. Он, если честно, не видел ничего помимо белого «будто камня», но что еще это могло быть? Материал на ощупь был плотный и тяжелый, как камень. На свету ламп он должен был казался глубоким и чуть прозрачным как нефрит высшей пробы. — И если присмотреться, то поверхность матовая и упругая как живая. В книге упоминалось, что этот гриб-симбионт растет в Бездне и помогает существам, которые потеряли части тела. Таким образом, гриб получает возможность путешествовать и распространять свои споры, а также делит питательные вещества с носителем и получает его защиту. В Бездне паразитизм — очень частое явление. Но эта грибница — именно симбионт. Это удивительно полезные и относительно безопасные организмы. Так, съев часть грибницы, можно получить абсолютно рабочие органы и целые конечности, мало отличимые… от потерянных. Ой. Шень Цинцю без особого выражения на него моргнул и забрал руку, рассматривая. — Отрадно знать, что Ло Бинхэ не заразил меня ничем опасным для жизни… в этот раз, — отвернулся он и принялся скрести ноги. Юань же сморщился. Да, были в пытках эпизоды с ядом, с паразитами… с пытками в целом. Самолет не стеснялся и креативно выливал все свои убогие фантазии на бумагу во всех подробностях. Людям каким-то даже заходило, они платили и за такое… Если честно, то именно эти главы Непревзойденный Огурец не любил даже больше, чем бессмысленное и беспощадное па-па-па. Потому что в па-па-па хоть какие-то ошметки сюжета и развития персонажей попадались. Бинхэ там был счастлив. А в темнице было только жестокое и тупое уничтожение врага, который и так прекратил бороться. После смерти главы Шень Цинцю вообще перестал быть персонажем и стал просто грушей для битья. «Достойный конец», — говорил Огурец тогда и даже немного пролистывал жестокие сцены с любимым героем. Он любил Бинхэ авантюристом, спасателем сестричек в беде, хитрым интриганом, властным правителем, а такое — ну, как-то вульгарно и портило впечатление. Теперь, когда Юань об этом думал… Он игнорировал весьма значимую черту характера своего любимого героя. И еще требовал кастрации поверх десятилетия в ядовитой тюрьме, что разрушала легкие даже заклинателям. Человек сгнил заживо в компост для растений. Какой бы ублюдок это ни был, никто не заслуживал такой участи в реальности. Тюремный срок — да. Тюремный срок у своей бывшей жертвы в Водяной Тюрьме во вражеской секте, где с ним могли делать, что угодно, — абсолютно нет. К слову, о кастрации… Шень Цинцю имел человеческий, не белый член. Юань не знал, зачем посмотрел. Кажется, это был обыкновенный мужской инстинкт. Но у злодея был аккуратный обыкновенный член, а не дубина с венами. Приятно знать. «А у небесного демона Шень Цинцю — дубина или обычный?» — задался он философским вопросом. Небесный столп — это особенность небесных демонов или Ло Бинхэ в частности? — Я тебя не смущаю? — иронично уточнил Шень Цинцю, на чей па-па-па девайс он бесстыдно и очень продолжительно залип. — О боже, да! То есть, нет! Да, нет, я в порядке, — заткнулся Юань и приложил ладонь к глазам. — Пожалуйста, сделай вид, что этого не было, — взмолился он. — И почему же я должен это делать? — подошел вплотную к нему злодей, его рука неловко скользнула раскрытыми каменными пальцами по животу, вниз… Юань прижал свое предательски шевельнувшееся достоинство. Ему хватило секса в жизни, если честно. — Я не надкушенный персик, эм, мужчинами не интересуюсь, — зажато отказался он от сексуального аванса. — Ты, насколько я знаю, тоже только по женщинам? Может, это что-то в воздухе? Юань видел в вазах странные цветы. Как иначе объяснить, что количества па-па-па вокруг него внезапно выросло от нуля и до космических высот? Со всех сторон к нему лезут! Со всех сторон! Пока он паниковал, выражение Шень Цинцю изменилось, стало холодным. — И откуда же ты это знаешь? — он сжал запястье Юаня в абсолютно той же угрожающей манере, что и все предыдущие демоны и злодеи. Тот про себя подумал, что уж очень они тут все норовят в него вцепиться до синяков. Он им что, мячик-антистресс? Почему опять?! Однако, отметил он, хватка Шень Цинцю хоть и была сильной, не шла ни в сравнение с недвижимой сталью прочих рук. Это все еще была человеческая рука. — Другие сказали, что ты другой, — приблизил лицо, будто змея, Шень Цинцю. Поймал взгляд Юаня своим разноцветным. — Молодой господин из мира, где наша история — всего лишь миф и сказка. Так откуда тебе знать что-либо обо мне? А? Юань открыл рот для возражения, но закрыл. Закрыл насовсем. А что, если история Ло Бинхэ была столь же самодурна и безумна в реальности, как и он сам? В каноне он без тени сомнения утверждал, что хороший благородный герой, а потом творил зверства направо и налево. Насиловал, возможно, своих женщин. Пытал человека и убил огромное количество потенциально невинных. Юань неудобно сглотнул кислоту и горечь. Шень Цинцю не показались ему образцами великодушия, благородства или моральных качеств. Но он и знал их всего лишь день. В сексуальном рабстве в подвале у кого угодно настроение испортится. Он поднял ладонь из воды в подобии рукопожатия. Злодей с плеском дернулся прочь от нее, как от огня. Его выражение тут же стянулось в унижении. — Меня зовут Шень Юань, — любезно проигнорировал постыдный срыв собеседника Юань, ибо старался быть вежливым парнем, и поклонился. — Я правда происхожу из мира, где ваша история — всего лишь книга, где Ло Бинхэ главный герой. И я слышал о тебе, о вас только плохое, потому что книга была только от лица Бинхэ. Но, наверно, был бы не против узнать больше? Твою версию событий? Увлекаюсь чтением, кстати, и люблю критику плохих книг. Шень Цинцю моргнул на него с тем же шокированным выражением, показавшись самым обыкновенным человеком. Опустил взгляд. Юань осознал, что они оба голые в купальном бассейне посреди ночи. И мужчина опустил глаза ровно на его огурец. — Шень Цзю, бывший владыка Цинцзин, — решительно повторил вдруг злодей жест, выпрямляясь. Тоже поднял глаза, держа их строго выше уровня воды. — Бывший раб дома Цю, бывший демонический заклинатель, бывший… — мужчина замялся. — Бывший труп. А… Юань вспомнил, что Бинхэ и правда убил учителя, и его кости сгнили в подземелье. — А ты теперь поднятый мертвец или тебе вернули душу в Мавзолее? — глупо спросил он. Наверно, дико невежливо, но он хотел знать, стоит ли опасаться укусов зомби или одержимости. Шень Цинцю наклонил голову. — Мое тело собрали кровавыми паразитами из того дерьма, что оставалось, и оживили мерзейшим ритуалом в Мавзолее. Я бы умер обратно, но Ло Бинхэ запретил мне умирать. Что ты там говорил про еду, кстати? Я не ел уже больше недели. Юань растеряно вытаращился на миролюбивого Шень Цинцю. В его лукавой улыбке угадывалась та же пакостная ухмылка, что была открытой у других. Да злодей просто… Злодей просто как мальчишка подсунул гадость, чтобы увидеть, как громко он закричит! — Тогда сейчас заканчиваем и идем, — не повелся Юань. — Ты готовить рис умеешь? Мужчина голодно облизнулся. — Да, — хрипло отозвался он. — А кто не умеет? Юань с красными щеками велел ему повернуться, чтобы он мог помыть спину. Шень Цинцю послушно повернулся, косясь. Его плечи расслабленно опустились по мере того, как Юань его бережно оттирал. Честно говоря, если бы Юаня столько по спине били, он бы не поворачивался так легко к людям.