Самый любимый кошмар

Вечер опускался на лес тёмной синевой — медленно, осторожно, словно боясь спугнуть тишину. Деревья чернели на фоне неба, кузнечики завели свою бесконечную трель, и только лёгкий шорох травы выдавал того, кто вышел к озеру. Аз остановился у кромки леса, тяжело дыша. Он искал его несколько часов — и наконец нашёл. Краткий сидел на берегу неподвижно, глядя на воду. Казалось, он вообще не замечал ни холода, ни наступающей темноты. Просто сидел и смотрел, как гаснет закат. Аз выдохнул громче, чем хотел. Краткий дёрнулся, обернулся — и снова отвернулся, словно ничего не случилось. В груди начальника вскипало раздражение. Как он вообще смеет так спокойно смотреть на воду, когда все с ног сбились, ища его? Но он подошёл ближе, сел рядом на корточки, положил руку на чужое плечо — и замер. Вода шипела, словно шумно дышала. Закат догорал на горизонте, окрашивая небо в багровые и синие полосы, отражаясь в озере. Волны мягко касались берега, и от этого зрелища внутри что-то дрогнуло и оттаяло. — Как тебе? — тихо спросил Краткий, не оборачиваясь. — Все за тебя переживали, — перебил Аз, но голос уже не слушался — звучал устало, почти беззлобно. Он всё это время думал, что будет кричать и ругаться, но живой симболар рядом успокаивал. Краткий наконец повернулся. Взгляд у него был спокойный, без тени извинения. — Я потерялся. Тут связи нет, магия не работает. Безвыходная ситуация. Аз хотел начать спорить, но вместо этого только вздохнул и сел рядом. Прямо на траву, не заботясь о костюме. Воздух холодел. Оба вздрагивали, но никто не спешил уходить. Краткий первым прижался плечом — осторожно, словно проверяя, не отодвинется ли Аз. Не отодвинулся. Тогда малиновый вздохнул свободнее и прижался всем телом, пряча лицо у него на плече. Аз обнял его — сначала неуверенно, потом крепче. Желание подпить тепло, радость становилось всё ярче, теплая в груди. Пиджак быстро перекочевал на чужие плечи, а рука сама собой скользнула в красноватые волосы, поглаживала большим пальцем шёлковую голову. Рыжик уткнулся носом в чужую макушку, закрыв глаза. — Ты даже не предупредил никого, — тихо сказал Аз уже без всякого раздражения. — Знаю. — Обещал прийти восемь часов назад. — Знаю. — И даже не извинился. Краткий поднял голову, посмотрел ему в глаза — и усмехнулся. — Допрос закончен? Аз не выдержал, улыбнулся в ответ, стараясь выглядеть серьёзно. Выглядел он глуповато. — С тобой невозможно говорить серьёзно. — Зато скучно не бывает. Они замолчали, каждый с мелкой улыбкой. Объятия согревали, заставляя парней рижиматься друг к другу. Темнота сгущалась, звёзды проступали на небе одна за другой. Вода темнела, отражая их мерцание. — Ты не боишься Киры? — вдруг спросил Краткий, не глядя на него. — Киры? — Аз нахмурился. — А при чём тут Кира? — Ну, вы же вроде... — Краткий повёл плечом. — Он на тебя права предъявляет при всех. Я думал, у вас что-то есть. Аз замер. Потом тихо выдохнул. — Нет. Он просто помощник. Краткий кивнул и снова уткнулся носом в его плечо. Аз смотрел на его макушку и думал о том, почему при упоминании Киры внутри стало так неуютно. — А почему ты ушёл? — спросил начальник, чтобы отвлечься. — Достали. — Краткий зевнул. — Готовлю побег. Убегу я от вас, злые вы все. — Прямо-таки все? — А то. — сбегай сразу после меня, — фыркнул Аз. — Не коллектив, а кошмар наяву. — Даже я? — Краткий поднял голову и состроил жалостливую мину. — Ты тем более. Самый страшный мой кошмар. — Буду теперь ещё больше бесить. Чтобы не расслаблялся. Аз закатил глаза, но улыбнулся. Краткий снова прижался к нему, устраиваясь удобнее. Тёплый, почти домашний уют заполнял нежностью момент... И каждого участника. Аз обнял малиновку крепче, и вдруг поймал себя на том, что не хочет отпускать. Краткий, словно почувствовав это, повернул голову наверх, желая что-то сказать. Их лица оказались слишком близко. Дыхание смешалось и застыло. Но никто не отодвинулся. Руки малиновки, лежавшие на его собтрвенных коленях, несмело коснулись чужой груди, хотя одна из них скользнула обратно на колено хозяина. Краткий медленно потянул Аза за галстук — с лёгкой усмешкой, но в глазах уже не было насмешки, только вопрос. Аз не ничего не сказал. Просто наклонился и поцеловал сам. Осторожно. Почти невесомо. Словно пробуя на вкус то, о чём оба молчали слишком долго. Краткий замер на секунду — и ответил. Руки сами обвили шею, пальцы запутались в рыжих волосах. Аз прижимал его к себе так, будто боялся, что тот исчезнет. Поцелуй длился и длился. Губы к губам, дыхание к дыханию. Внутри всё горело, хотя воздух вокруг давно стал ледяным. Ощущение присутствия чужого тела опьянял, приятно кружил голову. Такое не хотелось отпускать. Когда они наконец отстранились, Краткий уткнулся лбом ему в плечо и тихо, счастливо засмеялся. Аз с нежностью оглядывал парня рядом с ним, чувствуя приятное тепло в сердце. — Кошмар, говоришь? — выдохнул он, не поднимая головы. — Кошмар обычно так не целуют. — Нашёл к чему придраться. — Аз погладил его по спине, вздыхая. — Зато кошмары долго помнят. Краткий поднял голову, посмотрел на воду. Звёзды отражались в тёмной глади, и от этого зрелища вдруг стало спокойно. Тихо. Правильно. — Нам пора, — тихо сказал Аз. — Холодно. И поговорить надо где-нибудь в помещении. — Хотя бы в тепле, — согласился Краткий и зевнул. Аз улыбнулся, поднимаясь и протягивая ему руку. Краткий встал, но руку не отпустил. Они пошли вдоль берега, плечом к плечу. Трава шуршала под ногами, где-то далеко всё ещё стрекотали кузнечики, и ночь обнимала их со всех сторон — тёмная, тихая, своя. Теперь этот кошмар был его. Любимым. И, кажется, теперь навсегда.