Mushoku tensei: Afterlife

В шумном гуле очередной захолустной таверны, где молодые авантюристы бурно праздновали возвращение с задания, уставшие работяги снимали стресс после тяжелого дня, а пьяницы топили горе и неудачи в кружках дешевого пойла, резко выделялся лишь один завсегдатай. С виду это был просто одинокий, изрядно потрепанный жизнью старик. Обычное дело: такие часто приходят выпить и поговорить о былых временах, чтобы хоть как-то скоротать тоскливый досуг. Однако вряд ли бы кто-то в здравом уме решился завести с ним дружескую беседу или попытался опоить, чтобы обокрасть, как это часто бывает в подобных заведениях. Каждый житель города прекрасно знал: за личиной непримечательного старца скрывается лишь бледная тень человека. Бездушный, жестокий и окончательно обезумевший монстр, чьего имени во многих уголках мира боятся больше самой смерти. О чем же думает тот, кто потерял абсолютно всё в своей безжалостной погоне за единственным шансом — отомстить виновнику всех бед? Тех самых страданий, что безвозвратно превратили некогда добродушного, жизнерадостного и весёлого юношу в пустую, выгоревшую оболочку. От лица Рудеуса. — Этот мудак явно мне не договаривает, — глухо пробубнил я, сжимая ручку кружки. Глоток. Один из пяти воинов-драконов мёртв, сам артефакт утерян, остальные неизвестно где, а последний так вообще появится через пару десятилетий. Больше говорить о них он не захотел, сказал, что Орстед может знать больше. — Грх... Глоток. Но где мне, блять, искать Орстеда? Он буквально может быть в любой точке мира. За последние 50 лет я так и не смог встретить его ни разу, хотя бывал в самых разных частях мира. Возможно ли найти его вообще? Может, попытаться выбить из Перигиуса информацию? Не уверен, что смогу, да и убивать последнего человека, который не питает ко мне отвращения и с которым можно обсудить старые времена, я не хочу. Но даже если бы я смог отыскать Орстеда или найти в себе силы напасть на Перигиуса, какой в этом смысл? Что с того? Сжал свою шершавую руку в кулак, изношенные фаланги пальцев издали неприятный хруст. Сколько мне вообще лет? — Эй, парень, какой сейчас год? — рявкнул я в сторону пьющих авантюристов. — А-а, — лениво бросил он. — 479-й. Что, старикан, счет времени потерял, ха-ха-ха? Легкое движение пальца, и мудак впечатался лицом в стол. Бам. — Ауч... — простонал он, жалобно сжимая нос. — Спасибо. Мне уже 72 или 74?. С моим образом жизни я удивлен, что смог настолько долго прожить. Но это не отменяет того факта, что жить мне осталось всего ничего, и как бы удачно сейчас ни сложились события, я просто не доживу до того времени, когда смогу собрать все нужное. Всё же... Хитогами оказался прав. Я не смог добраться до него. Я проиграл. Но даже эта мысль не вызывает у меня ничего, просто пустота. Кажется, даже моя ненависть к нему износилась вместе со мной. — К чёрту. Я залпом допил оставшееся пойло и, положив большую серебряную монету, опёрся о стол руками, заставляя тело подняться и пойти в сторону выхода. Ночная Шария встретила меня тишиной. Взяв путь на окраины города, я начал лениво осматриваться. Город в последнее время казался слишком одиноким. В окнах лишь изредка теплился свет, а на свежем снегу была всего пара следов от людей и повозок. Привычный ночной шум Шарии давно пропал, как и бóльшая часть местных жителей. Большую часть населения города сейчас составляют студенты, авантюристы и ушлые торгаши, которые пытаются нажиться на тех и других. Даже наёмники Милиса пропали, а ведь они жили тут годами, дожидаясь, пока я вернусь в город, чтобы бездарно умереть за бессмысленную цель. — Гх... — меня передёрнуло. — Что-то сегодня слишком холодно. Интересно, им просто надоело раскидываться человеческими жизнями, или они просто решили подождать, пока я сам подохну? — ... Через двадцать минут я оказался на окраине, возле кладбища, где были похоронены все те, кем я когда-либо дорожил и кого любил. Ну, по крайней мере, те, кто не ушел от меня после... всего. — Давно я сюда не приходил, — пробубнил я, медленно осматривая могилы. — Заноба, Джинджер, Джули... дальше шли могилы неизвестных мне людей, после них — могила Аиши, Пола... Наклонившись, я начал оттирать налипший снег с надгробия. — Рокси... Я тупо смотрел на надпись около минуты, после чего тяжело опустился на ледяную плиту, прислонившись спиной к камню. Мороз мгновенно пробрался до самых костей, заставляя тело неметь. — Прости меня, Рокси... Я так и не смог за тебя отомстить. Никчемный из меня вышел муж, не так ли? Да и отец из меня получился паршивый. Интересно, как там Люси? Кем она стала? Наверняка выросла такой же красавицей, как Сильфи... И почему я тогда не смог взять себя в руки? Может, сейчас я умирал бы в компании родной дочери? Или хотя бы Норн? — Хотя нет, ублюдки из Милиса вряд ли позволили бы мне такое... Может, это и к лучшему, что они ушли от меня? — я с горечью покосился на могилу Аиши. — Знаешь, я бывал несколько раз возле твоего родного племени, но так и не смог рассказать твоим родным о произошедшем. Но, зная тебя, ты бы не хотела волновать их, верно? Хотя, наверное, после того как я взял силой одну из мигурдиек, объяснять что-то уже не имело смысла. Но она так чертовски была похожа на неё... — Рокси, мне без тебя так паршиво. Если бы ты только была жива, ты бы, как всегда, указала мне верный путь. Ты ведь всегда это делала, кем бы я ни был, ты всегда это делала, ты... кха... — слова встали поперек горла комом, виски пронзила тупая боль, а голова стала невыносимо тяжёлой. — Знаешь, я бы отдал все, чтобы вернуться назад, чтобы увидеть тебя, Сильфи. Нашего малыша, которого ты должна была родить... я... я... просто прости меня за всё, — очередной судорожный всхлип разорвал холодную тишину. — Я ведь правда старался, обошёл весь мир несколько раз, не покладая рук шёл пол столетия. Почему всё так вышло? А за что я вообще цепляюсь? Ради чего всё это делал? Все уже давно мертвы. Ради чего каждый день борюсь с собой, заставляя себя идти дальше? Это конец, я не смогу отомстить ему. Всё, что мне остается, — это доживать пару жалких лет в полном одиночестве, а какой в этом смысл? Я поднял околевшую руку со снега и сжал ею свое горло. Я не могу выносить такое существование. Я просто хочу умереть здесь, в тишине, рядом с любимой. — Абсолютный но... Гх. Тело само сопротивлялось, потоки маны бляшками встали у самой кисти. Почему это так сложно? Просто превратить себя в ледяную глыбу, это ведь даже не больно. В чём смысл?! Я не хочу терпеть остатки жизни, захлёбываясь в ошибках прошлого! Ничего уже не вернуть и не поменять. Пока я судорожно пытался найти в себе силы на последний шаг, меня вдруг осенило. — Вернуться назад, вернуться назад во времени, — с толикой безумия пробормотал я, убирая прижатую к горлу руку. — Я ведь должен был это записать... Уже через полчаса я ворвался в свой запыленный гостиничный номер и начал перебирать свои вещи в поиске его. — Да! Вот он, блокнот, в который я записывал все, что хоть как-то связано с Хитогами, крупицы информации, переводы текстов древних руин, теории. Вся моя жизнь записана в нём. Все еще дрожащими от холода руками я начал судорожно перелистывать страницы. — Вот оно. Телепортация представляет собой провал в межпространственный канал, который находится в мире пустоты. Попадание туда происходит благодаря ... которые закрепляются с осью движения символами ... замыкающимися с ... связывающими конечную точку. Но возможно ли движение по другим осям? Можно ли активировать заклинание без конечной точки, и можно ли попасть дальше пространственного канала? Сбоку приписка: «Возможный способ добраться до Хитогами». Да, эта теория была основной в моих исследованиях магии телепортации, но почти сразу рассыпалась, когда я узнал, что в мир пустоты так просто не попасть. Но что, если другой осью окажется не пространство, а само время? Даже не так, кто-то уже смог провернуть что-то подобное. Тот, кто смог призвать Нанахоши в этот мир. Да, весь этот случай можно было бы списать на очень продвинутую магию призыва. Все же Нанахоши в конце концов смогла её повторить, но... — Потерпела неудачу и решила сброситься с вершины летающей крепости... Но сейчас не об этом. Я чётко помню день своей смерти: пронзительный холодный дождь, залитые огнями ночные улицы Токио, летящий в меня грузовик и она, стоящая в компании своих друзей. Именно тогда я умер. — И переродился, кажется, в 407 году? Какая разница. Главное, что Нанахоши попала в этот мир ровно через десять лет после моего прихода и описывала свой последний момент в точности похожим на мой. Значит, записи из северных руин обретают совершенно иной смысл. — Пха... — глухо простонал я, бессильно опускаясь на край кровати. Если попытаться объединить всё это — мои знания, исследования Нанахоши и записи из северных руин, — может получиться... — Я смогу вернуться и предупредить себя. ... И вот, спустя два года я стоял посреди пустоши вечернего Демонического материка. Лёгкая прохлада наконец начала опускаться на землю, делая пребывание здесь хоть сколько-то терпимым. Размеры магического круга, что понадобились для написания заклинания, оказались поистине огромными. Каменный исполин размером сорок на сорок метров с семью внешними кругами, что постепенно сужались к вершине. Да, сами круги получились ужасно неэффективными. Если бы Клифф или хотя бы Заноба были живы, может, получилось бы хоть как-то оптимизировать это. Потому что потребление маны у него просто гигантское. Даже скачок на пару секунд в теории должен потребовать просто нереальное количество маны для обычного человека. Казалось бы, для меня это никогда не было проблемой, но даже я не уверен в себе на этот раз: хватит ли мне маны, чтобы переместиться на десятилетия назад? — ... Даже если у меня хватит запасов маны, всё еще до конца не уверен, как сработает круг и не приведёт ли это к временному парадоксу. Много вещей так и остались загадкой для меня. Перенесётся ли моё тело или только сознание, как в случае с моей первой реинкарнацией? Если я попаду в прошлое и перепишу своё сознание, как я буду смотреть в глаза Сильфи и Рокси? Да, я безумно хочу их увидеть, посмотреть в их глаза, извиниться перед ними, обнять, почувствовать их тепло, запах. И, кажется, это было бы даже неплохим исходом? С моими знаниями, с поддержкой близких я бы мог... А смогут ли они меня терпеть в таком виде? Зная чуткий характер Сильфи, она сразу бы поняла, что перед ней стоит совсем не ее любимый Руди. Да и как бы другие окружающие меня люди относились к новому мне? Такое чувство, что я совсем не подхожу для той счастливой, беззаботной жизни, о которой так мечтаю. И чем дальше я думаю об этом, тем больше меня воротит от мысли, что тот я, который был так счастлив, пропадает, а на его место попадет озлобленный старик. Или же в прошлое попадёт моё тело? — Тогда что мне стоит сказать самому себе? Первым делом мне нужно предупредить самого себя о Хитогами, и о мыши в подвале, что разрушит мою жизнь. Но если я стану слишком резким по отношению к нему, это может плохо кончиться. Кто знает, сколько апостолов прячется в мире, среди моих друзей, знакомых? По молодости я был слишком неопытен и слаб, как физически, так и морально, чтобы в открытую противостоять этому ублюдку. Думаю, Орстед смог бы помочь мне. Всё же он, как и я, ненавидит его и вроде как тоже пытается убить, но буду ли я тогдашний ценным для него? И вообще, смогу ли я найти его? И последнее про Эрис. Честно говоря, это последняя из моих ошибок, что гложут меня. Я не хочу, чтобы она закончила так... Всё же она меня люби... Любила. Даже спустя столько времени она находила во мне что-то и пыталась быть рядом, пускай и таким способом. Но, зная себя, я буду явно не рад идее жениться на Эрис. Вроде всё самое основное я обдумал, остальное есть в дневнике, этого будет вполне достаточно. Но у меня всё еще полно сомнений насчёт подобной магии. Должен ли я провести больше экспериментов, чтобы выяснить, что может произойти? Но учитывая, что даже не представляю, какие временные парадоксы это может вызвать, лучше не экспериментировать с этим. А что, если я и есть временной парадокс? Вдруг в прошлое перенесётся только моё сознание без воспоминаний, и я, как белка в колесе, прохожу очередную бесконечную череду страданий, даже не в силах умереть? — ... Ну, по крайней мере, я смогу увидеть Сильфи и Рокси. Нет, всё нормально. Надо перестать так много думать. В любом случае, у меня просто не осталось другого выбора. Я так и не смог ничего сделать. Я стал совершенно никчёмным человеком. Даже если провалюсь и это приведёт лишь к новым проблемам, мне уже плевать. Я уже на всё согласен. Но если всё получится, надеюсь, Хитогами испытает адский шок. Собравшись с мыслями, я встал на вершину круга и, с трудом опустившись на колени, положил на него руки. Мана начала вытекать с безумной скоростью из моего гниющего тела. Кажется, постой здесь ещё полминуты — и весь мой запас бы закончился. Первые этажи конструкции начали заливаться светом, который постепенно переходил к верхним и сменял цвета. Белый, жёлтый, красный, синий, пурпурный, фиолетовый и... мир начал плыть, превращаясь в белое марево. Это не было похоже на обычную телепортацию. Привычное чувство того, как тебя засасывает под землю, сменилось иным: тело и пространство вокруг начали растворяться, становясь полностью невесомыми и нематериальными. Странное сюрреалистичное чувство дезориентации и искусственности происходящего заполнило мой разум, поглощенный тревогой. Ещё мгновение — и пелена сменилась реальностью. Постепенно мой взор сфокусировался. Я стоял во влажном тёмном помещении, которое освещалось только мягким лунным светом, просачивающимся через небольшое окно. Передо мной был силуэт мужчины. — Попался! — вскрикнул силуэт. Мужчина резко обернулся, и предо мной предстал ошарашенный молодой парень. То есть — я. — У меня получилось? — пробормотал я с толикой недоверия. Нет, всё же это реальность. Я смог перенестись материально, значит, я не временной парадокс. А значит, всё было не зря. Все годы страданий, потерь и кошмаров были не зря. Чувство облегчения накрыло меня странной волной, по коже пробежали мурашки, а в животе появились бабочки... Стоп, нет... Я с волнением оглядел своё тело, после чего коснулся области живота. Пустота. Живота и, как я понял, части внутренних органов не было. — Нет… Я не смог. Не было и шанса, что я добьюсь успеха… Всё же это было ожидаемо. По всей видимости, запаса маны не хватило, и заклинание компенсировало это частью материи, то есть моей плотью. — Кто… Кто ты? Только не говори мне… Хитогами? Не успел я обдумать ответ на этот дурацкий вопрос, как почувствовал, что по моим ногам начала течь горячая кровь. Сердце начало бешено биться в попытке компенсировать потерю, а сознание мутиться от нехватки кислорода. — Нет, кха... Я сейчас умру, но дневника должно хватить, чтобы... да, должно. Я, пошатываясь, побрёл в сторону себя, пытаясь нащупать дневник. — Стой! Стой на месте! — Черт... Его нет, он растворился в пространстве, как и часть моего тела. Сознание начало окончательно меня подводить, и я упал на холодный каменный пол, залитый лужей успевшей образоваться крови. — Кто ты такой?! Молодой метался вокруг меня. В конце концов он наклонился и с ужасом уставился на отсутствующие части моего тела. Через мгновение он начал пытаться читать заклинание исцеления: — О Святая сила, что... — Стой, — я схватил его за руку, пытаясь остановить. — Послушай, Хитогами врет, не верь, — сказал я слабым голосом. — Что? Объясни мне... я не.. — Не иди в подвал, Рокси... — Что Рокси?! — ... Мир мгновенно залило ослепительно белой пеленой, и через мгновение я уже сидел в пространстве пустоты. Я умер? Если я попал сюда, значит, точно потерял сознание. Сомневаюсь, что он сможет вылечить настолько серьёзные раны. — Чёрт... — Я не смог предупредить себя, да даже проклятого дневника не осталось. Всё же это было бесполезно? Я действительно ничего не смог сделать, но, может, ошарашенный я все же не пойду в подвал? Хотя, думаю, Хитогами найдет другой способ достичь своей цели. Но, может, это как-то поменяет исход? Другого варианта, кроме как надеяться на лучшее, у меня больше не остается. Осмотрев своё тело, я понял, что впервые здесь нахожусь не в облике жирдяя, а в своём молодом теле, а вся область живота от гениталий до рёбер была залита чёрными красками с фиолетовыми отливами по бокам. Напоминает мне тот момент, когда Орстед проткнул мне грудную клетку. — А где, собственно, Хитогами? — безразлично пробубнил я, оглядываясь вокруг. Почему я попал сюда, а его всё ещё нет? Хотя его физиономия — это последнее, что я хотел бы видеть сейчас, мне и без его насмешек паршиво. Спустя десять минут... всё же мое тело начало растворяться. Вот так люди и умирают? Просто недолгое ожидание для переосмысления своей жизни и забвение?.. Ещё мгновение, и мир начал терять краски. Белое пространство начало черной заливаться водой, а мой духовный облик будто бы начал тонуть. Те остатки контроля над телом, что были, окончательно пропали, и я оказался в темноте. Но моё сознание всё ещё было при мне. Казалось бы, это уже точно должен был быть конец, но я всё же мог мыслить. И даже чувствовать что-то? Что это? Я плыву? Постепенно я начал чувствовать всё больше: тепло, боль, влажность. Казалось, что слышны даже какие-то искажённые звуки, отдалённо напоминающие крики женщины, и то, как меня что-то тянет. Что-то насильно пыталось вытянуть меня куда-то. Один сильный толчок, и я вынырнул. Глаза пробил ослепляющий свет: куча пятен и вспышек, громкие звуки, что били по барабанным перепонкам, словно гром, и холод. Моё тело было мокрым. — Поздравляю, госпожа! У вас родился мальчик! — Ах, чудесно, — раздался чей-то усталый голос из-за спины. — Держите. — Спасибо тебе. Тут же моё тело опустили куда-то, здесь было тепло и уютно? Попытавшись сфокусировать зрение, мне показалось, что передо мной стоит Лилия? Не знаю, слишком давно не видел её лица... Что вообще происходит? Это какой-то прощальный подарочек Хитогами? Перед смертью решил напомнить мне то, что я потерял? Ублюдок! Хотел было я заорать, но получилось только бессвязное: — А-а-а-а! — Ох, чудесно, он закричал! — прозвучал радостный голос. — Я думала, с ним что-то не так. — Лилия... — Простите, госпожа. Нет, нет, я не верю в то, что происходит. Это бред, просто невозможно, сон, просто марево. Я попытался ударить себя, но руки по ощущениям просто безвольно болтались. — Дорогой, иди сюда! — Да, дорогая! Тут же дверь в комнату с шумом открылась, а за ней вбежал статный мужчина с каштановыми волосами и до боли знакомым лицом. Это Пол... — Смотри, это твой сын. — Зенит... Спасибо тебе. — Ха-ха-ха, — прозвучал лёгкий смешок, — да пожалуйста. — Ну, как и договаривались, если мальчик, то Рудеус? — Да, конечно. Пол... Зенит... Я... я... — А-а-а-а-а! — я взорвался плачем. — Эй, эй, ну ты чего? — тут же Зенит прижала меня к себе. — Имя не понравилось? Боги, как же я надеюсь, что это не сон.