Eclipsis: Persephone

      Звуки быстрых шагов отбивались от каменных стен пустого коридора четвертого этажа. В замке было на удивление тихо, хотя часы только пробили шесть вечера. Том старался как можно быстрее попасть в библиотеку, пока здешняя библиотекарша — мадам Старлинг — не ушла под ручку с профессором Вилкост на матч по квиддичу. Сегодня Слизерин играл против Гриффиндора и весь Хогвартс томился в ожидании. Еще бы, ведь Альфард Блэк снова должен был встретиться на поле со своим заклятым соперником — Персивалем Уизли! Они и при случайных встречах в коридоре перекидывались оскорблениями, а во время матча можно было совсем не сдерживать агрессию и под шумок больно пихнуть или ударить противника. Благе5о оба дорожили местами в команде и четко видели границы дозволенного.       Том остановился перед огромной резной дверью из темного дерева. Ни одной живой души. Поправив мантию и слегка растрепанные волосы, он шагнул в скудно освещённое помещение.       — Мистер Реддл, мальчик мой, неужели ваша неудержимая жажда знаний совсем не позволяет вам расслабиться? — из глубины библиотеки раздался приторный мягкий голос.       Мадам Старлинг поправила сползающие на пухлые щеки очки и манерно улыбнулась. Тому она напоминала речного тролля: тучное тело держалось на коротеньких ножках, а маленькие глазенки на заплывшем лице всегда одаривали его таким игривым взглядом, что ему хотелось их выколоть.                               «Отвратительная баба», — пронеслось в мыслях, но внешне Реддл остался непринужденным.       — Доброго вечера, мадам Старлинг, — Реддл смущенно улыбнулся, мельком взглянув на бинокль, украшенный гербом школы. — Извините, я совсем не вовремя. Я просто...       Не успел юноша договорить, как библиотекарша резко замотала головой:       — Нет, что вы, Том! Разве я могу отказать лучшему студенту?       — Вы так добры, мадам Старлинг, — бледные щеки Тома тронул легкий румянец. — Но я не думаю, что меня можно назвать лучшим.       — Чушь! — противно захихикала женщина. — Ни один студент не проводит в библиотеке столько времени, как вы! Ваша тяга к знаниям поражает.       — Это всё благодаря вам, мадам Старлинг, — Реддл поднял на нее взгляд. — Я с теплотой вспоминаю тот день, когда вы помогли мне с трансфигурацией. Это было мое первое домашнее задание, и я был совсем растерян. Если бы не ваши рекомендации по учебникам, профессор Дамблдор во мне бы разочаровался.       — Какой негодник, совсем женщину в краску вогнал! — она по-девичьи захихикала, прикрывая рот пухлой ладошкой. — Какую книгу искал, выкладывай!       Увидев, как Том тянется к внутреннему карману мантии, мадам Старлинг покачала головой:       — Ох, Том, снова разрешение на посещение Запретной секции от профессора Слизнорта? Надеюсь, мне не придется битый час искать книгу по зельям, как в прошлый раз.       — Если вы заняты, я могу прийти завтра, — Том разочарованно вздохнул. — Приятно провести время, надеюсь, матч вам понравится.       Реддл уже было развернулся к выходу, как библиотекарша его окликнула:       — Знаете, Том... — она сделала паузу. — Можете посетить Запретную секцию сейчас. Найдите нужную книгу сами. Я вернусь к восьми вечера, постарайтесь успеть до этого времени. И директору Диппету — ни слова! — она шутливо пригрозила ему толстым пальцем.       — Спасибо вам, мадам Старлинг, — тихо произнес Реддл, подняв на нее полный благодарности взгляд. — Я не подведу ваше доверие.       — Я в вас не сомневаюсь, Том, — она потрепала его по волосам. — Бедные ваши воздыхательницы! Совсем им шанса с этой учебой не даёте. Так еще и староста!       — Я должен соответствовать возложенным на меня обязанностям, — Том очаровательно улыбнулся. — Под моей ответственностью находятся многие ученики.       — Всем бы старостам факультетов с таким рвением заботиться о подопечных! Но, как я понимаю, ваше покровительство распространяется не только на слизеринцев, — она взглянула на него из-под очков. — Луна Фейн ведь когтевранка?       — Да, мы из одного приюта, — Том улыбнулся чуть шире, но в его взгляде что-то незаметно изменилось. — Ее родители трагически погибли, поэтому ей нужно усиленное внимание со стороны старших.       — Том, вы не только умны, но и благородны, — жалостливо покачала головой Старлинг. — Взять под опеку такую странную девочку — не каждый на подобное решится.       — Луна была необычным ребенком с самого начала, поэтому я привык заботиться о ней, — Реддл мягко улыбнулся, но на миг его черты стали грубее. — Она совсем без меня пропадет.       — Нужно дать ей больше самостоятельности, Том, она должна... — женщина хотела добавить что-то еще, но Том перебил ее:       — Вы правы, мадам Старлинг, — сказал он с легким нетерпением. — Кажется, я задерживаю вас. Мне не хотелось бы стать причиной долгого ожидания профессора Вилкост.       — Ох, вы правы! — она нервно улыбнулась, взглянув на карманные часы. — Совсем заболталась! Не забудьте: в восемь часов вас здесь быть не должно.       Том одарил её одной из своих обезоруживающих улыбок, и библиотекарша, игриво подмигнув, скрылась за дверью.       Как только тяжелая дверь захлопнулась, Том раздраженно выдохнул. Поправив окончательно испорченную укладку, он направился в Запретную секцию. Улыбаться каждой зазнавшейся суке, поддакивать любому кретину, каким-то чудом занявшему должность преподавателя — всё это ужасно его нервировало. Он не знал, в какой момент маска может дать трещину. Когда в очередной раз Вилкост разразится гневной тирадой о недопустимости Темных искусств? Когда Слизнорт потащит его на встречу с очередной звездой квиддича? Или когда Дамблдор снова взглянет на него с подозрительным прищуром?       Дамблдор. Одно имя этого проклятого старика вызывало такой приступ ярости, что требовались огромные волевые усилия, чтобы не показать презрение открыто. Тот ему не доверял — Том знал это наверняка.       Дамблдор невзлюбил его с первой встречи. С первого курса Альбус внимательно следил за ним, будто ища подтверждение своим подозрениям. Но особенно сильно он начал раздражать Тома со второго года обучения — с того момента, когда появилась Луна.       — Черт, — шепотом выругался Том. Совсем недавно Дамблдор вызывал Луну к себе. Том лично обучил её окклюменции сразу же, как только сам овладел ею. Был вариант создать артефакт для защиты разума, но Реддл отбросил эту мысль: Дамблдор почувствовал бы чужую магию. Из всех способов именно окклюменция имела больше плюсов. Да и отстраненность Луны сыграла на руку.       Теперь он был уверен, что она не выдаст его. Но в груди зародилось сомнение, которое с каждым днем всё сильнее терзало душу.       А что если она ему поверит? Старик шептал ей о том, что детская дружба не стоит того, чтобы закрывать глаза на «наклонности» Тома. Говорил, что ей стоит завести друзей и попробовать жить самостоятельно. Дамблдор знал, что Том в курсе этих бесед, но продолжал испытывать его терпение.       Реддл остановился около нужного стеллажа. По привычке потянувшись к фолианту из темной кожи, он раскрыл страницу, на которой остановился в прошлый раз.       — В древние времена среди магов и волшебниц заключался союз... — шепотом произнес Том, убедившись, что его никто не слышит.

***

      — Находиться в Астрономической башне вне уроков запрещено, Фейн, — негромко произнес Том, осматривая стройную фигуру девушки в полумраке. Не дождавшись реакции, Реддл подошел ближе. — Будь ты на моем факультете, я бы снял баллы.       — Но я не на твоем факультете, — буднично ответила Луна, наконец удостоив его безразличным взглядом серых глаз.       — Досадное недоразумение, — холодно бросил Том.       — Шляпа посчитала иначе, — Луна снова вернулась к созерцанию Запретного леса.       — Эту старую рухлядь стоит сжечь, — Том едва заметно скривился. Маска идеального студента приросла к нему, и от того импульсивного мальчика из приюта почти ничего не осталось. Он научился играть и добиваться желаемого, но при Луне мог немного расслабиться. Окинув взглядом ее мантию, Том зацепился за эмблему Когтеврана. Ему хотелось содрать с нее эту форму и разорвать на мелкие кусочки. Она должна быть в зеленых цветах. В его цветах.       — Но она решает, а мы вынуждены подчиниться, — Луна подняла взгляд. Солнце скрылось за горизонтом, на небе проступали первые звезды. — Сегодня тепло, да?       — Переводишь тему? — Реддл усмехнулся, подойдя к ней вплотную со спины. Она была ниже почти на голову и казалась хрупкой фарфоровой куклой. Том провел кончиками пальцев по ее волосам, невесомо касаясь спины. — Теплая погода — не повод посещать Астрономическую башню без моего ведома.       — Уверена, Друэлла успела тебя предупредить, — бесцветно ответила она, слегка повернув голову.       — Но мне хотелось бы услышать это от тебя, — самодовольно ухмыльнулся Том, склонив голову набок. Встретившись с ее холодными глазами, он коснулся ее плеча. — Ты стала избегать меня?       — Нет, — Луна разорвала зрительный контакт, вызвав у Тома вспышку раздражения. Схватив ее за лицо, он силой повернул девушку к себе.       — До сих пор страдаешь по этой Уоррен? — на красивом лице Реддла на миг отразилась злость.       — Она была моей единственной подругой, — голос Луны дрогнул и Том сильнее сдавил ее плечо.       — Тогда твоему дружку Хагриду не стоило заводить акромантула, — Том очаровательно улыбнулся, но в этой улыбке не было нежности — только холод и презрение.       — Арагог был дружелюбным, и ты это знаешь! — Луна дернулась, чтобы вырваться, но в этот раз руки Тома обвились вокруг её талии.       — Я сделал это ради тебя, — тихо прошептал он, опаляя её кожу дыханием. — Эта тварь убила Миртл, я не мог позволить ей свободно шастать по замку. Я защитил тебя!       — Да, ты всегда меня защищаешь, — Луна горько улыбнулась. Том жадно впитывал каждое ее движение. Легилименция сбоила — он сам обучил её противостоять любому посягательству на разум. Он готов был проклясть Дамблдора за то, что собственноручно лишил себя возможности залезть ей в голову. Он мог бы силой заставить ее снять защиту, но что-то удерживало его.             Реддл опасался, что отпугнет её. Если она отвернется или, что еще страшнее, обратится к Дамблдору... Том был скован по рукам и ногам, и это вызывало холодную ярость. Империус решил бы все проблемы, и он был готов применить его, если ситуация того потребует.       — Я всегда буду тебя защищать, — вдохнув аромат ее волос, Том впился пальцами в ее тело. У неё очень тонкая кожа, завтра останутся синяки. Мысль о том, что он оставил на ней свои следы, вызвала у него улыбку.

***

      — Макмиллан упал с метлы, как и планировалось, мой Лорд, — с улыбкой произнес Лестрейндж. — Ты бы видел, как его целители с земли собирали!       — Хорошая работа, Радольфус, — довольно хмыкнул Том. — Слышал, твоего отца повысили?       — Да, — раздулся от гордости тот. — Теперь он глава Отдела международного магического сотрудничества. Гриндевальду пришлось скрыться в Австрии, но люди отца поддерживают с ним контакт.       — Прекрасно. А теперь ступай в гостиную, - не удостоив приспешника взглядом, Том продолжил патрулирование.       Тишина и тьма замка действовали умиротворяюще и беспокойные мысли в его складывались в единую картину.       По его прикидкам, следующий год Дамблдор должен был посвятить борьбе с Гриндевальдом. Вряд ли он надолго отлучится из Хогвартса, но голова его будет забита явно не Реддлом.       «Хоть бы он сдох. Нет, было бы прекрасно, если бы они оба сдохли. Умерли в один день — это ведь так романтично!» — видя одержимость Дамблдора Гриндевальдом, Том предполагал, что профессор и его соперник когда-то были близки.       От этой мысли лицо Тома скривилось. Слабак, который не смог обуздать собственного партнера. Будь Дамблдор великим волшебником, Гриндевальда бы давно не существовало. Из-за собственной слабости он дважды упускал шанс уничтожить врага. Мысленно пожелав удачи обеим сторонам, Реддл ухмыльнулся. Ритуал, найденный в Запретной секции, был почти готов. Смерть грязнокровки Уоррен оказалась как нельзя кстати.       Он ненавидел её. Неуклюжая, сопливая девка, чьи рыдания были слышны на весь этаж. Ему то и дело приходилось выпроваживать её из туалета после отбоя. Он с радостью скинул бы эту работу на Питерса, ведь девчонка была с его факультета, но Джеймс часто отлынивал и скидывал свои обязанности на всех, кто под руку попадется. В обмен на молчание Тома Питерс закрывал глаза на то, что Луна иногда отсутствовала в спальне после отбоя. Старостой школы была Вальбурга, так что проблем не возникало.       Однажды эта уродина подсела к Луне за завтраком. Том тщательно создавал для Луны репутацию «чокнутой Фейн», которой он покровительствует лишь из-за общего происхождения. Отчужденность Луны же работала на него: она сама не искала контактов. Том был доволен, ведь только с ним она могла быть собой. Его Луна была слишком сложна для их примитивных мозгов. Но всё пошло не по плану, когда Луна стала чаще появляться в компании Уоррен.       Эта тварь оскверняла его Луну своим присутствием. А потом к ним присоединился Хагрид — тупой полукровка и любимчик Дамблдора. Том сразу же заподозрил шпионаж. Скрытный и робкий Хагрид вдруг начал улыбаться ей. Той, что принадлежит Реддлу! Том пытался вразумить Луну, показать, что они лишь паразиты, пользующиеся её добротой. Когда разговоры не помогли, он начал действовать иначе: буллинг Уоррен усилился, а Хагрид не вылезал с отработок. Всё вернулось бы на круги своя, если бы Дамблдор не попросил Луну помочь Хагриду с эссе о фестралах.       То, что Том увидел в воспоминаниях этого недоразумения, повергло его в шок: она улыбалась! Искренне и тепло улыбалась полувеликану. Реддла охватила жгучая ярость. Стоило огромных усилий не убить придурка прямо в замке. Тогда он решился: Тайная Комната была найдена. Через отца Абраксаса Малфоя он добыл яйцо акромантула — раз Хагрид грезил о зверушке, почему бы не исполнить желание? Он уничтожил бы и его, если бы не вмешался Дамблдор, оставив Хагрида лесничим.       Том был благодарен своей выдержке. Если бы в детстве Луна не помогла ему успокоиться перед тем странным профессором, проблем сейчас было бы больше. Но теперь Хагрид — преступник. Том позаботился, чтобы каждый знал: за смертью Уоррен стоит этот полувеликан и у него получилось. Но Луна стала еще холоднее. Её взгляд и объятия веяли могильным холодом.       Том сжал дневник под мантией. Сегодня всё свершится. Он станет бессмертным и подарит вечность той, что стала его частью. На его лице отразилась исступленная радость, в которой проглядывало что-то звериное.

***

      Том тяжело дышал, впившись пальцами в промокшую от пота рубашку. Перед глазами всё плыло, а голова угрожала взорваться. Ноги подкосились, и он упал прямо на сырой пол Тайной комнаты. Кто же знал, что разрывать душу так больно?       Прошло около получаса, прежде чем он смог ясно мыслить. В полумраке сам Салазар Слизерин стал свидетелем его триумфа. Том Реддл теперь бессмертен. Он захохотал во весь голос. Впервые он чувствовал себя настолько живым. Ни страх врагов, ни преданность слуг, ни даже объятия Луны не давали такого прилива сил. Он получил власть над смертью!       Поднявшись, он коснулся кожаного переплета крестража, который ответил волной тепла. Часть его души теперь живет в её подарке. Маггловский дневник оказался полезнее всего на свете. Остался вопрос: где его спрятать? Но это позже. Сейчас нужно готовиться ко второму ритуалу, который придется провести вне школы. Спрятав дневник под мантией, Реддл зашагал прочь из Тайной Комнаты.

***

      Младшекурсники шумной толпой неслись в сторону Большого зала, и один из них чуть не сбил Луну с ног.       — Эй, вы же кого-нибудь убьете! — прикрикнула Друэлла Розье на рыжего мальчишку из Гриффиндора. Тот лишь шкодливо показал язык и побежал вслед за сокурсникми. — Что за невежественные дети!       — Все в порядке, Друэлла, — спокойно ответила Луна. — Это ведь ребенок.       — Ты могла пораниться, — Розье взяла ее под локоть, увлекая к кабинету Слизнорта. — Между лазаретом и болтовней Слизнорта я выберу второе.       — Даже если я пострадаю, тебе необязательно идти со мной к миссис Дэвис, — Луна даже не посмотрела на знакомую.       — Ну что ты, как я могу бросить подругу?       — Ты права, бросать подруг неправильно, — взгляд Фейн на миг похолодел. — Но иногда приходится пересматривать приоритеты. Иди без меня. Скажи профессору, что мне стало дурно.       Луна быстрым шагом направилась к лестницам. Занятия уже начались, но она брела по восьмому этажу. Ей хотелось тишины. Выручай-комната всегда помогала ей спрятаться.       Комната приняла вид детской из её воспоминаний. Стены, расписанные живыми картинами фантастических зверей, казались окном в иную, добрую реальность. Под потолком, имитирующим ночное небо, мерцала огромная призрачная луна. Она почти не помнила лиц родителей — они стали блеклыми пятнами в ее израненной памяти. Ее мама была выдающейся волшебницей: Пандора Лавгуд - талантливый магозоолог, открывшая миру зеркальных чешуйниц. Это были маленькие крылатые проказницы, похожие на толстобоких шмелей. Их крылья напоминали серебряные зеркальца, которые в свете луны переливались всеми цветами радуги.       Мама часто брала ее с собой на полевые исследования. Однажды они пытались найти место, куда уходят умирать единороги. Согласно легенде, эти прекрасные существа умирают безболезненно, объятые ветвями Спекулум Вита, которые создала сама Моргана. Мама говорила, что у этой могущественной ведьмы был любимый единорог, которого подарил ей Мерлин. Осознавая приближающуюся смерть своего любимца, Моргана из своей магии создала растение, которое позволяло ей выразить искреннюю любовь к этому существу.       Мама говорила, что нашла это растение. Луна помнит, как Пандора ворвалась в гостиную, где сидел папа, и кинулась ему в объятия, сжимая в руках неказистый букет из сорняков. Она не сможет сказать точно, что именно говорила мама, но это был один из немногих моментов, когда Пандора Лавгуд пропустила ужин с семьей. Луна не знает, что именно пошло не так: то ли из-за того, что она отвлекла мать от заклинания, то ли сверкание зеркального чешуйника ослепило Пандору, но результат был один — как только женщина взмахнула палочкой, сорняки мгновенно ожили, освещая темную комнату серебряным светом, за которым последовал взрыв.       Она знала, что новый мир ей чужд и он не упускал возможности показать, что всем своим естеством противится ей. Луну Лавгуд — позднюю и единственную дочь четы Лавгудов — выбросило в объятия холодного и враждебного мира магглов. Луна видела в этом некоторую иронию: с детства окруженная магией и любовью родителей, она столкнулась лицом к лицу с безразличием тех, кто к ее миру не относится.       Приют Вула — единственное место, где нашелся уголок для странной и чужой для всех девочки. Миссис Коул одарила ее колючим взглядом, попросив расположить еще один «балласт» в комнате на третьем этаже.       Луна понимала ее: нести ответственность за детей, которые оказались не нужны никому, было тяжелой ношей. Она широко улыбалась каждому толстосуму, который выделял приюту крохи с барского стола в обмен на разные преимущества: репутацию, отпущение грехов или стабильный доступ к телам молодых девочек и мальчиков. Коул знала и молчала, потому что благополучие десятков важнее, чем страдание одного. Она позволит умереть душе одного ребенка, но спасет от голодной смерти остальных. В этом была холодная, но пугающая прагматичность.       Коул страдала алкоголизмом, это ни для кого не было секретом. Луна думала, что на дне своего стакана та искала то, чего ее сердце так яростно желало — свободу. Приют Вула стал пристанищем не только для обездоленных детей, но и взрослых.       Мари не могла иметь детей, что стало основной причиной ее развода с мужем, которого она искренне любила. Он привел домой любовницу, не давая Мари забыть, что она — не женщина. Ее утроба пуста, она дефектна. Теперь нянька, видя, как поток сирот не прерывается, вымещала злость на тех, кто не дал бы ей ответа — сиротах. Эта парадоксальная ненависть к детям выражалась в каждом ее действии и жесте. Тело Луны хорошо это помнило.       Дворник Брукс был ветераном Первой мировой войны. Родина призвала его, и он, как истинный патриот, отозвался на зов в числе первых добровольцев. Оставив за спиной семейный бизнес и родню, он отправился в самое пекло, потеряв ногу и три пальца на руке. Страна, достойная своих героев, просто отвернулась от Брукса после того, как весь флер победобесия исчез. Старый и ненужный даже собственной семье, Брукс пришел на порог приюта Вула в 1926 году.       Они ненавидели ее, как и всех сирот в этом унылом месте. Мари избила так, что синяки не сходили месяцы; Коул презрительно поджимала губы при виде любого ребенка, а Брукс раздраженно плевался и больно бил черенком от своей старой метлы. Приют Вула собрал под своей крышей глубоко несчастных людей. Луна их понимала, но простить не могла. Не могла забыть тех страданий, что перенесла она в этих серых и безжизненных стенах. И одной судьбе известно, сколько еще пришлось бы пережить, если бы не Он.       Впервые она заметила его в окне второго этажа. Маленький и хрупкий, но уже тогда его взгляд был мертвецки холодным. Он окинул ее безразличным взором, пока старик Брукс чехвостил мерзкую погоду и полицейских, которые скинули на них очередного брошенного ребенка.       Том был монстром с самого начала, она прекрасно это понимала. Хитрый, манипулятивный и жестокий — он был полной противоположностью тому, к чему привыкла Луна. Но его магия — единственная вещь, что не дала ей сойти с ума в этом круговороте безразличия. Он давал ей надежду на то, что вся ее прошлая жизнь — реальность, а не бредовые фантазии травмированного ребенка. Каждый раз, глядя на то, как он калечит других с помощью волшебства, она понимала, что ее родители есть и они вернутся за ней. Нужно лишь еще чуть-чуть потерпеть ненависть Коул и издевательства других детей. Еще совсем немного, и отец заберет ее из этого ада. Как она была наивна.       Ее не забрали ни на следующий день, ни через год. Надежда таяла на глазах, оставляя после себя горько-сладкий привкус отчаяния и пустоту, которая заполнилась холодным взглядом темных глаз. Том стал ее защитником. С Томом больно, но без него — пусто. Он не позволял никому и пальцем тронуть ее, но сам оставлял на ее теле свои темные метки. Пусть лучше он, чем кто-либо еще. Том — жестокий хищник, но такой близкий и родной. Он — единственная опасность в ее жизни, над которой она имеет хоть какую-то власть.       Власть — можно ли так назвать их связь? Когда Том жаждет убить всех недостойных и заставить дрожать в своем присутствии сильнейших магов, а Луна теплым прикосновением немного ослабляет хватку его маски Лорда Волдеморта — это ли жажда власти? Или же Луне просто приятно думать, что чудовище, которого она сама методично к себе привязывала в попытке защититься от всего мира, сам позволял ей тонуть в самообмане?       Ее прекрасный монстр был идеален во всем: внешность, ум и даже убийство у него получалось так безупречно, что Луна ловила себя на зависти. Она видела, как он изящно подминает под себя окружающую реальность: приют дрожал в страхе, преподаватели были без ума от скромного и талантливого юноши, а чистокровные снобы Слизерина безропотно смотрели ему в рот, очарованные его харизмой и словами о превосходстве крови. Он не был жесток с теми, кто был на его стороне, но что-то заставляло Луну думать, что Том лишь скрывает свои когти, чтобы не отпугнуть потенциальных сторонников. Но даже этого достаточно, чтобы он мог подавить волю самых строптивых.       Луна не обманывалась: его волю ей не сломать. Как бы ни были прекрасны мысли о том, что для него она будет важнее всего на свете, Луна не позволяла этой мысли дурманить рассудок. Он ищет силы и власти для себя и милостиво делится ею с ней. Он сделал ее изгоем для Хогвартса, но она — его неприкосновенная подопечная.       Она лишь ценная часть его личности, которую он оберегает, но продлится ли долго его благосклонность? Кто даст гарантии, что завтра Том не обратит внимание хоть на ту же Друэллу Розье, которая тайно сгорает от страсти? Внутри Луны все похолодело. За спиной раздался знакомый стук каблуков.       — Не думал, что миссис Дэвис когда-нибудь решит сменить свой излюбленный лазарет на Выручай-комнату, — за спиной раздался насмешливый голос Тома. — Учти, скоро у меня закончится фантазия придумывать причины для твоих выходок. Мне стоило огромных усилий отговорить Слизнорта проведать тебя.       — «Чокнутой Фейн» все простительно.       — Нет, не все, — голос Тома похолодел. Луна готова была поклясться, что он узнал эту комнату.       — Пока ты под моей ответственностью, будь добра не рушить мою репутацию. Я строил ее годами и не позволю тебе обернуть это все в прах.       — Твоя репутация лишь укрепилась в глазах некоторых, Том, — Луна повернулась к нему, окинув многозначительным взглядом. Том - хищник, он все понял. — Не думаю, что ради этого ты так страдал.       — Что, Дамблдор снова пригласил на чашечку чая? — Том улыбнулся, склонив голову набок. Чужой человек мог бы посчитать реакцию Тома признаком искреннего интереса, но не она. — О чем на этот раз ворковали голубки? — Реддл стал приближаться. — Дай угадаю: «Мистер Реддл опасен, Луна, будь осторожна. Хочешь лимонную дольку?» — спародировал профессора Том.       — И он прав, разве нет? — Луна взглянула ему в глаза, когда он приблизился вплотную. Приятный аромат мужского парфюма ударил в нос, на миг заставив ее расслабиться.       — Прав, — Том ответил не без удовольствия. — Но не во всем.       — Он подозревает, что Миртл убил ты, — улыбка медленно сползла с красивого лица Тома. — В этом он тоже прав?       Реддл застыл на месте. Отточенное годами актерское мастерство не дало осечек, но едва заметно вздрогнувшие руки выдали его с головой: она попала в точку. Луна сделала шаг в его сторону под тяжелым и внимательным взглядом. Казалось, что он пытался уловить любую микроскопическую деталь, которая позволит ему выстроить план дальнейших действий. Атаковать или выжидать?       Но следующее мгновение разрушило все: Луна обхватила ладонями его впалые щеки. Тело Реддла среагировало моментально: мышцы напряглись, а взгляд стал еще острее, но он ее не оттолкнул.       — Почему ты мне не сказал? — она провела пальцем по его скуле, вызвав у него прерывистый вздох.       — Тебе? — уголки губ Тома нервно дернулись. — Чтобы ты начала защищать эту поганую грязнокровку? Может, мне еще стоило прямиком к проклятому Дамблдору отправиться с чистосердечным признанием?       — Можно было бы избежать ненужных жертв и подозрений.       — Не смей меня поучать! — Реддл будто пробудился ото сна: больно схватив ее за кисти, он отшвырнул девичьи руки.       — Никогда! — Луна впервые повысила голос, что вызвало у Тома удивление. — Я никогда не пыталась тебя исправить. Но если бы ты сказал мне правду, что тебе неприятно присутствие Миртл, я прекратила бы с ней общение.       — Нет, — качнул головой Реддл. — Я бы все равно ее убил. Эта тварь слишком много о себе возомнила. Ты считала ее своей... подругой, — последние слова он буквально выплюнул ей в лицо.       — Никто, — шепотом произнесла Луна, медленно приближаясь к нему. Том замер, будто хищник, ожидавший удара. — Никто и никогда, — сказала Луна, проведя кончиками пальцев от его мелко дрожащей руки до шеи, — тебя не заменит.       Коснувшись его губ своими, Луна шумно выдохнула. Когда это произошло, Том не ответил сразу. На долю секунды он оцепенел — для человека, привыкшего держать всё под контролем, эта добровольная капитуляция перед чужим теплом была сродни падению в пропасть. Его губы были сухими и холодными, как и его душа. Но затем его пальцы, ещё мгновение назад до боли сжимавшие её запястья, судорожно вплелись в её волосы, оттягивая голову назад. Том целовал её так, словно пытался выпить её дыхание, присвоить её мысли, убедиться, что внутри неё нет ни тени осуждения за смерть Миртл.       Луна не сопротивлялась его грубости. Напротив, она подалась вперёд, принимая его полностью. Если раньше он был для неё далёким идеалом, то сейчас, через этот рваный, почти болезненный поцелуй, она чувствовала, как под кожей великого мага бьётся пульс хищника. Он вжимал её в себя с такой силой, будто хотел сломать ей ребра, стереть границу между их телами, чтобы она больше никогда не смогла посмотреть на него со стороны. Когда он отстранился, его дыхание было тяжелым, а взгляд — затуманенным и диким.       — Повтори, — выдохнул Том ей прямо в губы. — Скажи это еще раз.       — Ты — единственный, — прошептала Луна, поцеловав его щеку. — Мой.       Том улыбнулся ей той самой улыбкой, которой одарил перед отъездом в Хогвартс в момент, когда она пообещала наблюдать за ним. Тем хищным оскалом триумфатора, который наконец-то сомкнул челюсти на плоти своей самой драгоценной добычи. Они стояли так близко, что Луна кожей чувствовала его радость, только она не имела ничего общего с тем светлым человеческим чувством. Все правильно, ведь Том — не человек.       Он вытащил из-под мантии её подарок. Дневник из канцелярского магазина на Воксхолл-Роуд, который она подарила ему на день рождения.       — Я сделал это, Луна, — Том расплылся в улыбке, а его голос чуть дрогнул. — Теперь я бессмертен.       — Крестраж? — неверяще промолвила Луна, внимательно оглядывая дневник. — Ты сделал дневник крестражем?       — Да, — победно произнес Том, протягивая ей вещь. — Я одолел саму смерть!       Луна взяла в руки дневник, который едва уловимо потеплел. Он ни капли не изменился, но что-то темное в нем манило Луну. Его душа. Он запечатал кусок своей души в её подарке.       — Теперь даже смерть не имеет надо мной власти, — тихо прошептал Том у самого уха. — Никто не имеет.       — Это невероятно, — Луна ошарашенно глядела на Тома. Тот самодовольно ухмыльнулся.       — Теперь ты понимаешь, что я всегда добиваюсь своего? — Реддл вопросительно изогнул бровь. — Я никогда не отступлю и не позволю даже самой смерти противиться моей воле. — Том провел губами по линии её челюсти, касаясь шеи. — Мы проведем ритуал связывания душ. Я бессмертен, а твоя душа, привязанная к моей, не сможет попасть в мир иной.       — Тогда я буду летать возле тебя в виде призрака? — Луна откинула голову, предоставляя ему большую свободу действий. — Унылое существование.       — Если кто-то посмеет тронуть мое, то быстро об этом пожалеет, — Том слегка прикусил нежную кожу, оставляя след. — Пока твоя душа в зоне досягаемости, я смогу вернуть тебя в тело. Мы станем супругами, и даже смерть не посмеет тебя забрать. Ты всегда будешь принадлежать мне.       — Всегда, — повторила Луна, растворяясь в блаженстве, которое растекалось по её телу. Она не знала, что же вызывало такую сладкую истому: поцелуи Тома или чувство собственного триумфа?       Теперь Том её никогда не бросит. Он защитит её от всего мира, в том числе и от себя, ведь его собственная душа будет связана с её. Отныне и навсегда он её защитник, потому что она — его часть. Луна торжествующе улыбнулась, зарывшись пальцами в темные волосы Тома Реддла. Её монстр будет править миром, а она - наблюдать за ним из тени.

***

      — Ты совсем идиотка? Какого черта ты поперлась туда? — двенадцатилетний Том яростно зашипел, глядя на перебинтованные руки Луны. Его глаза хаотично метались по её телу, а бледное лицо покрылось красными пятнами. — Дэвис еле успела остановить кровь!       — Я не знала, что виргинский чертополох так яростно охраняет свои ростки, — тихо прохрипела Луна. — Прости.       — Простить? — Том соскочил со стула. Только сейчас Луна увидела темные мешки под глазами мальчика. — Я готов был придушить тебя, как только ты проснешься! Как ты посмела подвергать себя опасности?       — Том, если мне суждено умереть, то этого не избежать, — девочка грустно улыбнулась. — Все мы смертны.       — Заткнись! — глаза Реддла сверкнули алым. — Никогда, слышишь, никогда не смей так говорить!       — Даже сильнейшие маги не смогли победить смерть, — Луна схватила его дрожащую руку, сплетая их пальцы.       — Тогда я получу такую силу, что даже смерть ко мне не подберется, — Реддл больно сжал её ладонь. — Не посмеет даже взглянуть на мое!       В тот день Том пообещал себе найти способ сделать их бессмертными. Он будет ночами пропадать в библиотеке, штудируя фолиант за фолиантом в попытке обойти такую позорную слабость человеческой натуры — смерть. Том уже и не знал, что именно повлияло на него больше: смерть матери или вид окровавленной Луны, которая перестала дышать? Страх стер все воспоминания, оставив его один на один с этим ужасным чувством безнадежности, которое подпитывало его стремление к бессмертию.       Том так был поглощен новой целью, что не заметил тот радостный блеск в некогда серых и безжизненных глазах.       Мальчик никогда не узнает, что его Луна не случайно оказалась на пороге смерти. Что это была игра ва-банк ценою в жизнь в попытке сыграть на его слабостях. Он так боялся умереть, а она боялась быть им брошенной.