Я буду приходить

Утро в поместье клана Зенин начиналось раньше, чем в большинстве домов Токио. Сад ещё был влажным после ночной росы. Каменные дорожки блестели, а холодный воздух тянулся под крыши длинных деревянных галерей. Служанки уже тихо открывали сёдзи, пропуская бледное зимнее солнце внутрь. В главном зале собрались старейшины. Это происходило редко без серьёзной причины. Татами лежали ровными рядами, в нише токонома стоял старый свиток с каллиграфией. Мужчины сидели на коленях вдоль стены — неподвижно, почти одинаково. Их голоса не поднимались выше шёпота. — Вы уверены? — тихо спросил один из стариков. Другой слегка кивнул. — Источник надёжный. Несколько секунд они молчали. Потом третий, самый пожилой, медленно провёл пальцами по бороде. — У наследника клана Годжо появилась привязанность? — слова прозвучали осторожно, словно их могли подслушивать. Будто само по себе это было чем-то необычным. — ... Девушка — Похоже на то. Старейшины обменялись короткими быстрыми взглядами. — Из какого-то клана? — Нет. Это вызвало почти незаметное движение в ряду.  — Любопытно, — один из мужчин тихо усмехнулся. Первый солнечный свет медленно сдвигался по татами. — Где она живёт? — спросил кто-то. Ответ последовал не сразу. — В храме. Несколько человек одновременно подняли головы. — Храм? — Небольшой. В Токио. Один из старейшин наклонился вперёд. — Он часто там появляется? — Слишком часто для человека его положения. Кто-то тихо хмыкнул. — Сильнейший маг поколения… — растянул слова мужчина, словно смакуя их. — …и девушка в храме. Смешно. В комнате на секунду стало почти тихо. Старик у стены сказал медленно: — Если это правда… ситуация интересная. Другой покачал головой. — Или опасная. — Для кого? Ответа не последовало, но почти все думали об одном и том же. Клан Годжо слишком долго оставался недосягаемым. Слишком сильным и уверенным в своём наследнике. Один из старейшин спокойно произнёс: — У сильнейших редко бывают слабости. Он посмотрел на остальных. — Но если они появляются… Никто не перебил его. Мысль закончилась сама по себе. — …ими нужно пользоваться. Тишина стала чуть тяжелее и плотнее, чем была в начале собрания. Один из мужчин аккуратно спросил: — Мы уверены, что это не слух? — Мы проверили. — И? — Он действительно приходит туда, — старик у стены кивнул. — Тогда это возможность, — он чуть прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. — Если на Сатору Годжо можно влиять… Он сделал небольшую паузу. — …можно влиять и на весь его клан. Несколько человек переглянулись. Никто не говорил о нападениях или о прямом давлении. Такие вещи в их мире обсуждали иначе — тише и аккуратнее за закрытыми дверьми. — Пока что, — сказал один из старейшин, — стоит просто наблюдать. Его клан скорее всего уже работает над этим. Другой усмехнулся. — Слухи распространяются быстрее, чем мы думаем. Он слегка повернул голову к окну, где свет уже стал ярче. — Особенно если их слегка подтолкнуть. В комнате снова повисла тишина. Снаружи в саду каркнула ворона, а где-то в городе, далеко от старых поместий и тихих залов, в небольшом храме начинался обычный день — слишком обычный для того, что уже начали шептать в мире магов. *** В небольшом храме в Токио начинала кипеть жизнь. На кухне вполголоса судачили мико: одна из них видела, как ночью в окно будущей настоятельницы прошмыгнула высокая тень и так и не вышла обратно. — Думаете, Нара-сан уедет? — вдруг спросила помощница, заваривая утренний чай. — Она вряд ли бросит детей на произвол судьбы. Уж больно жена нашего Ватанабэ-сан беспечная, чего уж говорить о нём самом. Они все, не сговариваясь, тяжело вздохнули, будто долго не могли озвучить эту мысль. Несколько девушек готовили завтрак: кто-то нарезал овощи, кто-то стоял у плиты, но все они были заняты одним — размышлениями о будущем их храма. Некоторые из них целыми поколениями жили и росли в стенах этого старого святилища, полностью, без остатка с ним срастаясь. — Мы не знаем, что Годжо-сан предлагал Наре, — одна из мико повернулась лицом к другим. — Они в последнее время часто ссорятся. — Они же подростки, — женщина постарше усмехнулась. — Это в их природе. Другие девушки растерянно переглянулись, не находя слов. Эта мико была старше их всех. Она служила в храме ещё тогда, когда Нара только родилась, когда у её отца была первая жена — мать Нары. Она медленно перемешала рис в глубокой деревянной чаше. — Нара упрямая, как её мать, — сказала она спокойно. На кухне сразу стало тише. О матери Нары здесь говорили редко. — Если она решила остаться — её отсюда никто не увезёт, — продолжила женщина. — А если решит уехать… значит, другого выхода не было. Одна из младших мико тихо фыркнула. — Годжо-сан в последнее время чаще приходит ночью. — Потому что днём его заметят, — другая девушка поставила на стол чашки. — А так хотя бы Джунко не начинает бегать за ним. — Неправда, — возразила третья. — В прошлый раз она полчаса не могла уснуть, потому что Годжо-сан показывал ей фокусы с камешками. Несколько девушек тихо рассмеялись. — Это не фокусы, — вздохнула старшая мико. — Это проклятая энергия. — Ну детям-то всё равно, — пожала плечами одна из помощниц. — Для них он просто странный высокий парень, который умеет летать и покупает им сладости. — Но Нара-сан всё равно на него злится, — осторожно заметила одна из девушек. — Потому что он приносит за собой проблемы, — спокойно ответила старшая женщина. Она поставила чашку на стол и добавила чуть тише: — Но он хотя бы приходит, не бросает. На секунду все замолчали. Потом одна из девушек нерешительно сказала: — Если Нара-сан уедет… храм ведь могут оставить на Ватанабэ-сан. Кто-то тихо выругался себе под нос. Старшая мико покачала головой. — Не думаю. — Почему? Женщина на мгновение задумалась, а затем спокойно ответила: — Потому что некоторые проблемы могут решиться иначе. Она на секунду посмотрела в сторону жилого корпуса, где находилась комната Нары. — Иногда люди остаются… даже когда не собирались. С улицы донёсся детский смех. Одна из мико выглянула в окно. Первые посетители лениво подтягивались на территорию храма. — Тогда поторопитесь, — сказала старшая женщина. — Иначе Нара-сан снова будет завтракать последней. Она на мгновение замолчала и тихо добавила: — Если вообще выйдет из комнаты. На кухне снова повисло короткое молчание. Потому что все прекрасно понимали, почему она могла не выйти. *** В последнее время Нара всё чаще оставляла шторы не до конца закрытыми. Поэтому прохладный утренний свет легко проникал в комнату, рассыпаясь бледными лучами по татами. Нара проснулась от этого света. Несколько секунд она лежала неподвижно, пытаясь понять, почему так тепло. Потом почувствовала тяжесть на плече и тихо выдохнула. Сатору снова забрал её подушку. Точнее, половину подушки он прижал под щекой, а вторую половину каким-то образом утянул вместе с собой, закинув на Нару длинную руку. Его ладонь лежала у неё на боку, вторая рука была перекинута через плечи, будто он во сне решил, что этого всё равно недостаточно. Как будто охранял. Она осторожно попыталась чуть подвинуться, но Сатору только сильнее уткнулся лицом в подушку и лениво прижал её к себе, не просыпаясь. Нара тихо вздохнула. — Опять… Её голос был почти шёпотом. Она повернула голову и посмотрела на него. В последние недели он почти не спал. Приходил поздно, иногда среди ночи, иногда уже под утро. Иногда вообще не появлялся несколько дней, а потом внезапно возникал у её окна, раздражённый, усталый и слишком молчаливый. Но сейчас он выглядел… спокойным. Белые волосы растрепались сильнее обычного и лежали в беспорядке на подушке. Очков рядом не было — он, видимо, снял их где-то ночью и бросил рядом. Лицо было расслабленным, без привычной насмешливой складки в уголке губ. Нара медленно рассматривала его. Волосы. Чуть более резкие линии скул, чем она помнила раньше. Брови, которые во сне переставали быть постоянно приподнятыми. Губы — сейчас чуть приоткрытые, потому что он дышал глубже обычного. И вдруг она поймала себя на странной мысли — Сатору изменился. Не резко и не за одну ночь, но за последние месяцы — точно. Черты лица стали жёстче, плечи шире. Даже когда он смеялся или раздражался, в нём появилось что-то новое — тяжесть, которой раньше не было. Он повзрослел. Нара сама не заметила, как задержала на нём взгляд чуть дольше. И в этот момент Сатору резко открыл глаза. Кристально голубые, слишком ясные для только что проснувшегося человека. Он несколько секунд смотрел прямо на неё, будто сразу понял, что она делает. Потом прищурился. — Ты что, маньяк? — хрипло сказал он. — Нравится на спящих людей смотреть?  Нара моргнула. — Ты сам залез ко мне в постель. — Это не аргумент, — пробормотал он, не двигаясь. Она попыталась отодвинуться, но его рука всё ещё лежала поперёк её талии. — Сатору. — Мм? — Отпусти меня. Он чуть нахмурился, будто только сейчас понял, как лежит. Посмотрел на свою руку. Потом на Нару и что-то пробухтел, но вместо того чтобы убрать её, он только лениво сжал пальцы чуть сильнее. — Нет. Нара закатила глаза. — Почему? — Потому что холодно, — спокойно ответил он и снова уткнулся лицом в подушку. Она пахла Нарой и дымным ладаном. Она тяжело вздохнула. — Ты буквально украл мою подушку. — Она как всегда была бесхозная. — Она была под моей головой. — Не доказано. Нара повернула голову и снова посмотрела на него. — Ты сегодня никуда не идёшь? Сатору лениво приоткрыл один глаз. — Не... — Миссий нет? — Есть. — Тогда почему ты здесь? Он пару секунд молчал, потом криво пожал плечами, не открывая глаз. — Потому что я решил, что сегодня выходной. — Ты не можешь просто решить, что у тебя выходной. — Могу, — пробормотал он. — Я сильнейший. Она тихо фыркнула. Несколько секунд они лежали молча. Снаружи во дворе уже начал слышаться звонкий голос Джунко и тихие шаги первых посетителей. Храм окончательно просыпался. Нара снова осторожно попыталась освободиться. Сатору вдруг открыл глаза и посмотрел на неё внимательнее. — Ты слишком долго на меня смотрела. Наконец-то влюбилась? — Неправда. — Правда. Она отвела взгляд. — Ты просто изменился. Он чуть приподнял бровь. — В каком смысле? Нара несколько секунд думала, как ответить. — Повзрослел, — наконец сказала она. Сатору молча посмотрел на неё, тихо усмехнувшись. — Звучит подозрительно. — Почему? — Обычно так говорят перед тем, как сообщить что-то ужасное. Нара снова закатила глаза. — Я просто сказала, что ты стал выглядеть старше. Он наклонил голову. Сатору ещё секунду смотрел на неё, потом неожиданно усмехнулся шире, обнажая белоснежные зубы. — Значит, ты всё-таки разглядывала моё лицо. — Я просто… — Маньяк, — довольно сказал он. Нара тяжело вздохнула и наконец выдернула из-под него подушку. Сатору недовольно поморщился, но руку с неё так и не убрал. — Вставай, — сказала она, приподнимаясь на футоне. — Зачем? — Потому что храм уже проснулся. Он лениво повернул голову к окну, откуда доносился детский шум. Потом снова посмотрел на неё. — Пусть подождут, — он сонно оперся щекой о её колено. — Ещё чуть-чуть... — Сатору, не наглей. — Мм? — Ты буквально лежишь в комнате будущей настоятельницы храма. Он пожал плечами. — Это звучит как её проблема. Нара не удержалась и тихо рассмеялась. — Тогда твоя проблема на сегодня — дети. И Сатору на секунду замер, слушая смех, будто убеждаясь, что всё, что он ценит, ещё в этой комнате. *** Двор храма к полудню наполнился голосами. Зимнее солнце было редким, но ярким — оно лежало светлыми пятнами на каменной дорожке, на старых соснах у ворот и на деревянных ступенях веранды. Холод почти не ощущался, если стоять на солнце. Джунко воспользовалась этим сразу. — Ещё раз! Она стояла посреди двора, решительно уперев руки в бока. Сатору тяжело вздохнул, но уголки его губ всё равно дернулись. — Джунко, — лениво протянул он. — Ты только что сказала «последний раз». — Это был предпоследний. Он прищурился. — Ты ужасно манипулятивный ребёнок. — Я просто хочу ещё! Она топнула ногой. Сатору посмотрел на неё сверху вниз, потом на малыша, который сидел у него на руках. Мальчик был ещё совсем маленьким и крепко держался за ворот его формы, с интересом наблюдая за происходящим. Белые волосы Сатору явно казались ему особенно увлекательными — его маленькие пальцы уже несколько раз пытались их поймать. — Видишь? — Сатору слегка поднял малыша повыше. — Даже он считает, что это плохая идея. Малыш радостно засмеялся. Это явно не поддерживало его аргумент. — Он за меня! — тут же объявила Джунко. — Он вообще не понимает, что происходит. — Понимает! Сатору закатил глаза. — Ладно. Он чуть крепче перехватил малыша одной рукой, словно автоматически проверяя, удобно ли тому. — Но если он начнёт плакать, ты сама будешь объяснять Наре, почему. — Он не будет плакать! Джунко уже сияла. Годжо поднял свободную руку. — Хорошо. Смотри внимательно. Камешек у дорожки едва заметно дрогнул. Потом медленно поднялся в воздух. Джунко ахнула. — Ещё! — Я даже ещё ничего не сделал. Но камешек уже медленно кружился в воздухе. Малыш у него на руках тихо засмеялся и потянулся к нему пальцами, будто пытался поймать. — Эй, — сказал Сатору. — Это не игрушка. Камешек чуть подпрыгнул выше. Джунко хлопнула в ладоши. — Он летает! — Конечно летает. Сатору лениво повёл пальцем, и камешек описал небольшой круг. Малыш снова засмеялся и неожиданно крепче ухватился за ворот его формы. Сатору инстинктивно придержал его второй рукой, чуть прижимая к себе. — Ты вообще-то должен быть на моей стороне, — пробормотал он мальчику. Тот радостно схватился за прядь его волос. — Ай. Сатору слегка поморщился. — Это больно. Малыш явно не согласился и потянул сильнее, Джунко засмеялась. — Ему нравится! — Конечно нравится. Он пытается меня убить. Сатору осторожно освободил волосы из маленьких пальцев и чуть поправил ребёнка у себя на руках. Несколько секунд он просто стоял так, глядя, как камешек медленно кружится в воздухе. — Ещё выше! — требовала Джунко. — Нет. — Почему? — Потому что тогда он улетит из Токио, и Нара будет меня ругать. — Она и так тебя ругает. Сатору на секунду задумался. — Это справедливо. В этот момент на веранде тихо скрипнула доска. Он поднял взгляд, Нара стояла у входа, скрестив руки. Она наблюдала за ними уже какое-то время. Сатору ухмыльнулся. — А вот и главный судья. Джунко сразу повернулась. — Нара! Смотри! Камешек снова подпрыгнул в воздухе. Нара тяжело вздохнула. — Сатору. — Мм? — Если ты уронишь моего брата… Он посмотрел на малыша у себя на руках. Тот спокойно жевал край его воротника. — Во-первых, — лениво сказал Сатору, — он сам за меня держится, — малыш, словно подтверждая, крепче ухватился за ткань. — Во-вторых, — продолжил он, — я поймаю, если что. Нара закатила глаза. — Это не аргумент. Сатору едва заметно подтянул ребёнка к себе, когда в кармане брюк завибрировал телефон. Звонок от Сугуру. Его друг редко звонил без причины — и сейчас чувство тревоги начало накатывать с новой силой. Он подпер трубку щекой, удерживая малыша одной рукой. — Алло? — Клан Зенин уже в курсе, — голос на том конце был спокоен, но уверенность в словах давила. Сатору сжал телефон сильнее. Значит, новости дошли до всех.