Розовый лёд

Утро было тяжёлым. Сквозь жар и ломоту я почти не различал, что происходит. Мама принесла чай, лекарства, что-то говорила — я кивал, не слушая. Всё было мутным и медленным, как будто время стало густым, как патока. Я пролежал до обеда, не выходя из комнаты. Голова гудела. Пальцы дрожали. В какой-то момент я попытался встать — и сразу осел обратно на постель. На лбу — липкий пот. В горле — наждак. В сердце — тревога. А потом… он пришёл. Без звонка. Без предупреждения. Мама оставила дверь открытой на проветривание, и я услышал, как она удивлённо сказала: — Сону?.. Сонхун болеет. Он не в состоянии… Он что-то ответил. Тихо, вежливо. Голос — непривычно ровный. Через минуту дверь в мою комнату приоткрылась. И он вошёл. Как всегда красивый. Лицо — закрытое. Глаза — светлые, ледяные. Я не стал притворяться, что рад. Просто повернул лицо к стене. — Зачем ты пришёл? — Ты болен, — ответил он. — Я хотел убедиться, что ты жив. — А если бы не был? Он не ответил. Я снова повернулся к нему, с трудом приподнявшись на локтях. Он стоял у стены, не двигаясь. Как будто боялся подойти. — Это ты во всём виноват, — прошептал я. — У меня из-за тебя всё в голове как после пожара. Я даже спать боюсь. И ты… ты всё равно приходишь. — Я знаю. — Тогда чего ты хочешь? Видеть, как я дохну? Сломать до конца? Он прошёл в комнату. Молча. Медленно. Сел на край кровати. Я отодвинулся — слабый, злой, разгорячённый. Но он не тронул. Не коснулся. — Я хочу, чтобы ты понял, — произнёс он. — Я не умею, Хун. Меня не учили. Мне никто не говорил, как держать руку, чтобы не ранить. Как говорить, чтобы не калечить. Он говорил тише, чем обычно. Не холодно. Без издёвки. — Когда ты смотришь на меня… я чувствую себя не чудовищем. И это страшно. Молча. Долго. Пока он говорил — мне вдруг стало легче. Словно слова его вытягивали жар из меня. — Я не знаю, как быть рядом. Но если ты скажешь — я уйду. Я смотрел на него. В воспалённой голове всё плыло, но в его глазах… впервые не было лжи. Только что-то хрупкое. Пугающее. Почти человеческое. Я закрыл глаза. — Останься. Только молчи. Он не ответил. Но я услышал, как он лёг рядом — не касаясь, но близко. Его дыхание — ровное. Тепло от тела — странно спокойное. И, впервые за много дней, я заснул.