Розовый лёд

День прошёл, будто меня не было. Я ел, говорил, смеялся — по инерции. Но внутри всё дрожало, как проволока под током. Я не хотел оставаться один. Я написал Джею и… внезапно — Чонвону. «Приходи. У нас будет пицца. И пледы. И Ливон». Он ответил коротко: «Хорошо. Через полчаса». Джей пришёл первым. Он принёс газировку, положил ноги на мой диван, сбросил куртку. — Слушай, если он ещё раз появится — я… я его… — начал Джей, но сам не знал, что дальше. — Я тоже не знаю, — тихо ответил я. Чонвон пришёл молча. В руке — книжка, в другой — сменка. Он сразу снял обувь, обул тапки, будто был тут тысячу раз. Я поймал себя на том, что рад. Что он пришёл. Мы устроились в моей комнате. Свет тусклый, коты греются в углах. Близнецы уже спят, мама тоже. Мы тихо говорим, пьем газировку, слушаем музыку в полголоса. Я смеюсь над Джеем, когда он заикается на остром перце, и чувствую — живой. В какой-то момент я поймал взгляд Чонвона. Он сидел на полу, подперев щёку. У него были красные глаза, будто он не спал. Он сказал: — Ты что-нибудь… помнишь с той ночи? Конкретное? Я замер. Джей посмотрел на меня. Я сглотнул. — Я помню… звук. Как кто-то дышал рядом. И… как будто ногти по полу. — Угу, — Чонвон кивнул. — Я слышал то же. Он говорил, как будто не испуган. Как будто принимает это. Джей откинулся назад, размахивая рукой: — Может, это всё наш мозг? Паника, страх. Мы сами себя накручиваем. — А следы на подоконнике кто накрутил? — спросил я тихо. Мы замолчали. В комнате было слышно только, как греется кот у батареи. Ночь пришла быстро. Мы выключили свет, оставили маленькую лампу. Спали на полу: я с Ливоном, Джей рядом, Чонвон у двери. В темноте я чувствовал, как всё живое замирает. Даже коты перестали шевелиться. В три часа ночи я проснулся от шороха. Я замер. Сердце — в горле. Что-то царапалось о стекло. Очень тихо. Словно кто-то не хотел разбудить, а просто — проверить. Я хотел разбудить Джея, но не смог пошевелиться. Только смотрел в потолок. И слышал, как кто-то дышит за окном. Вдруг — лёгкий звук. Как будто пальцем провели по стеклу. И всё. Тишина. — Сонхун? — прошептал Чонвон из темноты. — Я… да. — Я не сплю. Всё нормально. Я почувствовал, как его голос приблизил меня к реальности. Я снова дышал. Он не спрашивал, слышал ли я. Он просто знал. Джей зашевелился с другой стороны и пробормотал: — Если это призрак — пусть уже заходит, только не скребётся… Мы засмеялись. Шёпотом. В темноте. И от этого стало чуть легче. ____ Утро было слишком солнечным. Неживым. Как будто всё выстирали и отбелили, оставив только стерильность. Я проснулся первым — или просто не спал. Чонвон лежал на спине, будто мёртвый. У него один носок съехал, а губы были приоткрыты. Джей пихнул его ногой: — Живой? — Нет, — хрипло ответил Чонвон. — Отстань. Я встал, пошёл на кухню, включил чайник. Коты уже мёрзли у дверей. Я выпустил их, а потом обернулся — и вздрогнул. На стекле осталась тонкая полоса. Её почти не видно, но на свету — отчётливо: будто кто-то провёл пальцем изнутри. Только мы внутри не трогали окна. Я молча вытер её. До боли сжал губы. — Эй, поехали в скейт-парк? — предложил Джей за завтраком. — На улице чётко. Может, продует дурь. — У меня нет доски, — сказал Чонвон, уткнувшись в кружку. — У меня три, — я пожал плечами. — Одну тебе. Только катайся аккуратно. Там неровности. Он посмотрел на меня — и впервые за долгое время улыбнулся искренне. ____ Мы вышли около полудня. Ливон остался с мамой, младшие спали. Я чувствовал себя почти нормальным. Воздух был свежий, почти бодрящий. Город шумел привычно. Парк встретил нас звуками досок, визгами колёс, криками подростков. Кто-то уже падал, кто-то снимал видео. Всё было… настоящим. Простым. Мы заняли угол у бетонной чаши. Джей съезжал с высоты, визжал как девчонка. Я смеялся. Даже Чонвон стоял, держась за доску и смеялся. У него плохо получалось — он пару раз чуть не навернулся, но упорно поднимался снова. — Ты псих, — сказал я, когда он чуть не врезался в фонарь. — А ты тряпка, — бросил он, отдуваясь. Мы переглянулись — и это был момент. Без страха. Без Сону. Без странных окон и ночных шагов. Но потом я заметил двух парней у ограды. Один был в капюшоне, другой — с телефоном. Они не катались. Не разговаривали. Просто стояли и смотрели. На нас. Я прищурился. — Джей, видишь их? — Где? — У забора. Он обернулся, пожал плечами: — Какие-то левыки. Наверное, просто смотрят. Но я знал. Один из них — я был почти уверен — был вчера у нашего дома. Я запомнил походку. И резкий поворот головы. Я почувствовал, как под кожей снова завибрировало то же самое. Как тогда ночью. Я сжал доску. — Чонвон, поехали отсюда. — Что? — Просто… давай уйдём. Я не хочу быть на виду. Он взглянул в ту сторону — и сразу понял. Он схватил свою доску без слов. Джей выругался, но пошёл за нами. ____ Мы шли молча, быстро. Когда я оглянулся — их уже не было. Но что-то, что пришло ночью, не ушло с рассветом. Оно следует за нами. Просто меняет облик. ____ Мы свернули в «7-Eleven». Просто воды взять. Джей ныл, что у него «во рту пустыня», а Чонвон хотел попробовать какой-то энергетик с жутким вкусом. — Тебе нельзя такое, — я остановил его у холодильника. — Мне вообще нельзя напрягаться. Но я хожу, катаюсь и дышу, — ответил он, вытаскивая банку и усмехаясь. — Иногда. Я закатил глаза, но промолчал. Джей ковырялся у полки с чипсами, я наливал себе кофе из автомата. Всё вроде спокойно. Магазин почти пустой, только кассир — сонный студент с прыщами — и какой-то дядька у витрины с лапшой. Но потом я услышал щелчок. Очень тихий, но знакомый. Звук затвора камеры телефона. Я обернулся. Рядом с журналами стоял парень. Высокий, в серой худи. Голова опущена, но я видел — он смотрит на нас. А точнее — на Чонвона. В руках — телефон. Камера всё ещё направлена в нашу сторону. Лица не видно. Я резко шагнул к нему: — Эй, ты чё снимаешь? Он вздрогнул и быстро спрятал телефон в карман. — Эй! — Джей подбежал сзади. — Ты нас фоткал? Парень сделал шаг назад, потом ещё. Он не отвечал. Не оправдывался. Просто развернулся и вышел. Мы выскочили следом, но на улице его уже не было. Будто растворился. — Секунда. Секунда, и всё, — я сжал кулаки. — Ты видел, как он смотрел? — На меня, — сказал Чонвон тихо. — Он смотрел на меня, Хун. Прямо в лицо. Как будто… Он не договорил. Мы стояли у выхода, с бутылками в руках, окружённые дневным светом и машинным гулом, но было ощущение, что что-то закрылось за спиной. Что мы стали на шаг ближе к тому, что наблюдает. И неважно — кто это. Сону. Рики. Кто-то другой. — Пошли домой, — тихо сказал я. — Быстро. ____ Мы шли быстро. Молча. Ни скейтов, ни шуток. Только шорох пакетов и тошнотворное чувство между лопатками — будто кто-то всё ещё смотрит. — Может, это был какой-то шутник? — попытался вбросить Джей. — Да ну, — буркнул Чонвон. — Он нас ждал. Он не просто случайно стоял там. Я промолчал. У меня в голове вертелась только одна мысль: Сону? Это его стиль. Без слов. Без логики. Просто — присутствие. — Давайте зайдём в торговый центр. Там людно. Хочу мороженого, — сказал Чонвон, как будто не только для вкуса, а чтобы спрятаться в толпе. — Хорошо, — кивнул я. Мы свернули с улицы и вошли в холодное стеклянное здание. Яркий свет, запах кофе и пластика, куча людей. Всё должно было быть безопасно. Но сердце всё равно било по глупому. Мы поднялись на второй этаж. И тогда я его увидел. Сону стоял у витрины, рядом — женщина в белом пальто. Его мать. Такая же светлая, как он. Такая же непроницаемая. Они выбирали часы. Он тоже нас заметил. Мгновенно. Его взгляд скользнул по мне, потом — по Чонвону. И тогда улыбнулся. Медленно. Очень. Как будто знал, что мы встретимся здесь. — Обалдеть… — прошептал Джей. — Это ваша мать? — Да, — выдохнул Чонвон. — Это она. Женщина повернулась, увидела нас. Она была… красивая. Как статуя. И смотрела как будто сквозь. — Хун, она похожа на него, — сказал Чонвон. — У неё тоже глаза… ледяные. Сону наклонился к матери, что-то ей сказал. Она посмотрела на нас снова — и кивнула. Только раз. Как будто одобрила. Как будто знала, что-то между нами происходит. А потом Сону пошёл к нам. Прямо. Не торопясь. Без привычной ухмылки. Просто… уверенно. — Как мороженое, мальчики? — спросил он тихо, останавливаясь рядом. — Мы… просто проходили, — ответил я. Горло пересохло. — Я тоже, — сказал он. — Удивительное совпадение, правда? Он перевёл взгляд на Чонвона: — Тебе не по себе? Было бы странно, если б нет. — Это ты его прислал? — спросил Чонвон резко. — В магазине. Сону качнул головой. — Я не так примитивен. Хотя… идея неплохая. Он чуть наклонился ко мне: — Хун, у тебя дрожит рука. Хочешь, я подержу? Я отпрянул. Он выпрямился, ухмыльнулся. — Увидимся, — сказал он. — Сегодня ещё только начало. Он вернулся к матери, как будто ничего не случилось. А она… Она посмотрела на нас. И улыбнулась. Очень мягко. Очень чуждо. — Пойдёмте ко мне, — неожиданно сказал Чонвон, когда мы вышли из торгового центра. — Чего? — Джей вскинул брови. — У нас сегодня никого. Отец на конференции до ночи, мачеха… — он усмехнулся, — с Сону. Думаю, он её сегодня куда-то потащит. — Ты серьёзно? — я обернулся к нему. — Абсолютно. У нас бассейн. И кое-что покурить. Мне… очень надо забыться, Хун. Он посмотрел на меня быстро, будто просил: не отказывай. Я кивнул. — Тогда пошли.

***

Дом Чонвона был не то чтобы огромный — просто стерильный. Всё на своих местах, безлико. Как гостиница для богатых. Но на заднем дворе было по-другому: бассейн, светящиеся лампы в камнях, дерево с подвесной качелей. Всё как будто застряло в чьём-то несбывшемся детстве. Мы устроились на лежаках. Чонвон достал блестящую жестянку, набитую аккуратными, ароматными роллами. Мы закурили. Тепло. Легко. Голова стала ватной, всё вокруг — чуть светлее, чуть неестественней. Как в фильме, где ты вдруг тоже стал персонажем. — Честно, он меня пугает, — сказал Джей, выдыхая. — Сону. И его мать. Она… будто всё про нас знает. — Он всегда всех пугал, — отозвался Чонвон. — Но я думаю, он теперь пугается в ответ. — Почему? — я повернулся к нему. Он посмотрел прямо на меня: — Потому что ты изменился. Ты стал опасен, Хун. Он это чувствует. Наступила тишина. Только вечернее пение сверчков и отражения света на воде. — Боже, как же жарко, — сказал я, вдруг срываясь на смех. — Мне кажется, я горю. — Так прыгай, — сказал Джей. — Бассейн твой друг. — Вы серьёзно? — рассмеялся Чонвон. — Окей, если ты прыгнешь — я тоже. — Без одежды? — Конечно без. Только шорты оставь. Или вообще ничего. Кто тут стесняется? Я подбежал и прыгнул первым. Холод. Освобождение. Сразу будто всё лишнее вымыло. — ААА! — заорал Джей, ныряя следом. Чонвон — последним. И когда он вынырнул, у него было счастливое лицо. Настоящее. Без маски. Без страха. Как будто он забыл, что у него сломанное сердце. Мы плескались, хохотали, ныряли, как дети. Джей пытался залезть на надувной матрас и падал. Чонвон шлёпнул меня по голове, я утопил его с головой. Всё было мокрое, скользкое, бесконечно настоящее. — Я хочу, чтобы эта ночь не кончалась, — прошептал кто-то. Может, я. Но она всё равно кончится.