Свет во тьме.

Аделия не могла сидеть на месте. Её трясло. Она видела много жестких тренеров, но то, что она увидела в глазах Романа, было чистой яростью. Она знала, что Илья в опасности и что он рассказал ей далеко не всё. Она не пошла к своим тренерам — они могли побояться международного скандала и так в тяжелой ситуации для страны. Не теряя и времени она пошла, нет, скорее побежала к тем, кто всегда был на её стороне — к друзьям и волонтерам. — Здравствуйте, мне нужно попасть в крыло сборной США, — шептала она одному из итальянских волонтеров, с которым подружилась за эти дни. — Пожалуйста. Мне очень нужно. Её статус олимпийской чемпионки открывал многие двери. И через полчаса она уже стояла в коридоре американского сектора, он встретил Аделию гнетущей тишиной. После яркого шума арен этот свет ламп казался мертвенным. Она шла быстро, кутаясь в олимпийку, стараясь казаться случайным прохожим, но сердце колотилось, а в горле стоял неприятный ком. Номер 228. Она замерла у двери, прислоняясь тихонько ухом, прислушиваясь. Изнутри не доносилось ни звука. Ни телевизора, ни шагов. Никаких признаков живого человека внутри. Только пугающая, тяжелая пустота. — Илья? — она тихо постучала. — Илья, ты там? — Илья? — она вновь едва коснулась костяшками пальцев крашеного дерева. За дверью послышался резкий, судорожный и тяжелый шорох, будто кто-то сполз на пол. — Аделия? — голос Ильи был неузнаваем. Хриплый, разбитый, он звучал так, будто каждое слово причиняло ему физическую боль. — Аделия, молю тебя. пожалуйста уходи. — Я не уйду, пока не увижу, что ты цел и ты в порядке, — прошептала она, прижимаясь лбом к холодной поверхности двери. — Он ударил тебя, да? Я видела, как он схватил тебя. Илья, открой мне. пожалуйста. — I’m locked, — послышался горький смешок, перешедший в кашель. — Он забрал ключи. Аделия почувствовала, как по спине пробежал холод. Она опустилась на корточки, прижимаясь ухом к замочной скважине. — Ты ранен? Тебе нужен врач? Скажи мне пожалуйста правду, Илья. Я же слышу, как ты дышишь… тебе больно? По ту сторону двери Илья сидел на полу, прислонившись спиной к двери. Его лицо горело от удара, скула распухла, не давая глазу полностью открыться, а ребра отзывались колющим спазмом на каждый глубокий вдох, который приходилось делать всё чаще, чтобы сейчас же не разрыдаться и не дать ей лишнего повода переживать за него. Он прижал ладонь к двери — ровно туда, где, как он чувствовал, находилась голова Аделии. — Это неважно, — прошептал он, и слеза скатилась по его изуродованному лицу, оставляя соленую дорожку на разбитой губе. — Важно только то, что он может вернуться и проверить меня в любой момент. Адель, если он увидит тебя тут. он не просто вышвырнет меня из спорта. Он… он сделает больно и тебе. And I won't survive it. — Пусть попробует! — голос Аделии звучал уверено. — Я не боюсь его, Илья. За мной СМИ, за мной люди. Он не посмеет меня тронуть. — Ты не понимаешь, — Илья зажмурился от резкой боли в голове. — Ты живешь в мире, где тебя любят и поддерживают. А я — в мире, где меня дрессируют, пытаясь убрать все чувства и эмоции. Он найдет способ. Он обвинит тебя в том, что ты сорвала мой режим, что ты подстроила моё падение и that you ruined my career. Уходи, пожалуйста. — Илья, я никогда не видела, чтобы на кого-то так давили. Это не тренерство, это какая-то тюрьма. Я не могу просто оставить тебя здесь, совсем одного. — Ты уже дала мне больше, чем я заслужил, — прошептал Илья, смахивая новую слезу. В конце коридора послышался приглушенный звук поднимающегося лифта. Илья вздрогнул, его тело отозвалось судорогой страха, вбитого годами тренировок и побоев. — Это он! — Илья сорвался на панический шепот, а пальцы сильнее прижались к двери. — Адель, беги! Сверни в боковую лестницу слева, там выход для персонала. Быстрее! Пожалуйста! Если он увидит тебя — мне конец. Please, I beg you, leave! — Илья, я найду способ! — Аделия быстро поднялась, в её глазах поблескивали слёзы. — Я не оставлю это так! Обещаю! Аделия бросилась к лестничному пролету, едва успев скрыться за тяжелой дверью за секунду до того, как массивная фигура Романа показалась в начале коридора. Илья остался сидеть в темноте, прижавшись лбом к двери. Он слушал, как тяжелые шаги отца приближаются, как скрежещет ключ в замке, и чувствовал, как внутри него умирает последняя искра тепла, оставленная Аделией. Он снова был один.