Милый мальчик-оборотень

Выйдя за пределы замка, да и всего города в целом, оборотень вяло, слегка пошатываясь, топал к виднеющейся полосе родного леса. Почему-то ему так не хотелось туда идти... Не, ну а что? В замке он спит с его чудищем на удобной, большой и мягкой «лежанке», на такой он, между прочим, в жизни никогда не спал! Так ему ещё еду за просто так дают! Не надо искать нужную добычу часами и жалеть её, не нужно напрягаться и ждать! Ну разве это не прекрасно?! А ещё и за ушком могут почесать! Тоже за просто так! Да даже не только за ушком..! А ещё... В голову опять ударили воспоминания о вчерашней ночи, о которых он думал буквально недавно перед своим, не входящим в его планы, уходом. На лице его плавно изобразилась по-ребячески довольная улыбка. Ну вот что его чудищу не нравится, а?! Всё же ведь так хорошо было, а он..! Встал себе и начал чё-то там ему невнятное вякать, а потом и в окно выйти приказал! Чтоб его... В следующий раз он точно по воле чудища не уйдёт. Чтобы он ему там не мычал. Но долго оборотень злиться на принца не мог. Всё-таки приятные воспоминания о нём покрывали все его недовольства. Лицо его изменилось с разозлённого на ту самую сладкую, по уши влюблённую физиономию. Так он и шагал, довольно покачиваясь из стороны в сторону и спотыкаясь об противные в столь приятный момент корни, камешки и бугорки. Но даже они не привели его в чувства. А его походка стала более размашистой и неуклюжей. Складывалось такое впечатление, будто он нажрался каких-то забродивших ягод с десятка так подозрительных кустов. Его это, конечно, не волновало. Правда, было как-то неприятно и довольно больно сзади, из-за чего лапы в какой-то момент подкашивались, но он старался тоже не обращать на это внимание.

*

                                        Пока «Леон» доковылял до стаи, уже начинало темнеть. Закатное солнце и розово-фиолетовое и местами жёлтое небо уже еле виднелись за пышными кронами толстых деревьев. Честно говоря, всю дорогу хоть Леон и летал в облаках, чувствовал он себя всё же странно. Чувство это было не внутри и не на нём, а где-то в лесу. Что-то тут явно стало нечисто. Что-то тут есть. «Леон» пытался не зацикливаться на этому чувству, но, к его сожалению, оно не проходило. Пока он не пришёл наконец-то к стае. Время уже для стаи довольно позднее и все уже должны были готовиться ко сну, а дозорные охранять территорию, но сейчас его ждал небольшой сюрприз.   Никто из волков не спал. Все стояли на огромной поляне, что была совсем рядом с несколькими огромными камнями, похожими на небольшие горы, и смотрели прямо в тёмный густой лес, а стоило ему выйти – на него. Громко взглотнув, «Леон», только выйдя из-за куста, замер, ошарашенно оглядывая всю «семью», что косо и недоверчиво поглядывала на него. Весь этот ступор прервал чёрный, как уголь, волк. Точнее, Цербер — его «недородитель» и, по совместительству, вожак стаи. Цербер, подняв морду вверх, грозно шёл к нему, одним только своим присутствием «раздвигая» зазевавшихся волков и волчат. Его прищуренные от злости глаза намертво вцепились в подростка, что при виде него чуть сжался и виновато отвёл взгляд. — Где ты был? — послышался грозный, будто полный ненависти, рявк «родителя». Ответа не последовало. — Я спрашиваю тебя, где ты был?! — рыкнул тот, что даже малыши начали прятаться за спинами матерей и невольно вздрагивать. Остальные же отворачивались, боясь, что злоба вожака каким-то образом перепадёт и на них. — Отвечай. Немедленно. Викул. А Викул не отвечал. Ему надоело перед ним отчитываться. Всё ему не нравится, что он делает! Надоел! Вот чудище с ним так не обращается! Он его и кормит, и гладит, и чешет, и всё прощает, а этот олень..! ... Чудище его любит! И он его... А этого чёрного – нет! Точно, чудище... Да, чудище... Он такой хороший, такой... Такой-такой! Его голова вновь забилась мыслями о чудище. О его чудище. Который его любит, который за ним ухаживает, который на него не кричит, который на него не обижается... На лице снова появилась та самая довольная и дурацкая лыба. В глазах начало плыть, а звуки приглушаться, из-за чего недовольные рыки Цербера стали растворяться. На привычной и давно наскучившей поляне вся «семья» с Цербером вмиг исчезли и вместо них, прямо по центру, появился он. Чудище... Ох, чудище... Что ты с ним делаешь? Как ты это делаешь? Чудище словно приманивал его. А он и не сопротивлялся. Изменившееся лицо подростка не на шутку так удивило вожака. Поднявшись, шатающийся, будто обожравшийся, и довольный Викул обошёл чёрного грозного волка с жуть какими страшными жёлтыми глазами и с такой прелестной походкой направился к себе в логово, напугав и озадачив стаю. Шокированный такой дерзостью Цербер так стоял и смотрел в спину уходившему подростку, не зная даже, что и вякнуть ему. — А я ведь говорила, что тебе детей доверять нельзя! — спокойный старушеский лай раздался сзади него. — Как в воду глядела. Вон до чего дитя довёл... Столько лет прошло, а мозгов у тебя, походу, не прибавилось. Лучше б сама за ним присматривала. — Грх, опять ты, — недовольно рыкнул «вожак», оборачиваясь уже к ненавистной ему старухе. — Давно ли мы на «ты» перешли, а, милок? — точно так же в ответ недовольно рявкнула та. — Забыл что ли, кто тебя вожаком сделал, щенок? — Опять ты за своё! Я заслужено им стал! — ещё больше разозлившись, Цербер подошёл ближе к старшей, намереваясь припугнуть ту, но в ответку получил когтем по носу. — Заслуженно? И ты это сейчас говоришь матери своего покойного лучшего друга, что сжалилась над тобой только из-за обещания сына и своего возраста? М-да уж, больно ты ужасным и тупым стал, — с той же злобой прорычала та, но с более спокойной мордой. — Неужели ты всё забыл? А хотя да. Ты забыл. Про всё забыл. Нарочно. И просьбу Фенриса верно следить за стаей и воспитывать его сына, если его не станет, ты благополучно не выполнил. Хотя обещал. — В смысле «не выполнил»? — недовольно вякнул тот, но сразу сжался под разъярённым взглядом старшины. — Да в прямом! Власть тебе бошку замарала! Хотел ведь с самого начала вожаком стать, а не получилось! Сын-то мой им стал, а ты ему завидовать начал. Вот ты ему и наобещал всего, а по итогу ничего не сделал! В стае полный бардак, хоть и не сильный, но есть. Про Викула я вообще молчу! Бедный мой мальчик... Сама виновата. Плохая из меня бабушка, что разрешила тебе его воспитывать... Чуть внука мне не угробил! Всё время рявкал на него по пустякам, не разрешал охотиться, оставлял сидеть с малышнёй! Думаешь, он мне ничего не рассказывал? — в её глазах читались чистая ненависть к так называемому вожаку и горькое сожаление к собственному внуку. — Ох, чего он мне только про вас всех не рассказывал! — обернулась к остальным, заставив тех сжаться ещё больше. — В общем... Я с тобой поговорю об этом позже. Только попробуй ему что-нибудь вякнуть! Глотку перегрызу! — грозно рыкнув на прощание Церберу в морду, старшина повернула голову к стае. — А вы все бегом по логовам. Надоели вы мне уже все! На старости лет старуху выводите! Ни стыда ни совести! Показушно развернувшись, старшина, похрамывая и недовольно рыча, отправилась к себе.

.

Добравшись до своего логова, Викул тут же пришёл в себя. Никакого чудища с ним не было. Его нигде не было! Яркие краски вокруг него тоже исчезли, и теперь всё вновь стало таким обыденным и до невозможности серым. Настроение совсем испортилось. Но ненадолго. Стоило ему дойти до своей импровизированной лежанки и поудобнее устроиться, как в голове снова всплыл чудище. Который раз он уже о нём думает? А хотя... Да ну это! Его чудища точно много не может быть! Можно ещё помечтать о нём... Да... Так, перед тем как заснуть, он успел и мило поурчать себе под нос, и как-то странно... посмеяться?.. и снова понафантазировать что-то там с чудищем... А ещё надумал, что нужно снова встретиться с ним, чтобы повтор-... Но перед этим нужно проверить лес. Ибо то странное чувство, что преследовало его всю дорогу до «дома», как-то не вызывало внутри ничего хорошего... Но разберётся он с этим завтра... Да, завтра... Пока никто не увидел... И он заснул, сразу начав тихо и довольно посапывать, несмотря на то, что его спальное место и не было настолько мягким, тёплым и уютным. А ещё не хватало чудища.