Мою первую любовь звали ненависть

             Сидя на своей кровати, молодая женщина в униформе с кодовым номером 120 смотрела куда-то вдаль. Это была Чо Хён Джу. Когда-то она была сильным духом и телом сержантом спецназа, мужчиной, чья жизнь казалась идеальной: высокая должность, хороший заработок, любящие родители. Но всё пошло под откос, когда она осознала, что собственное тело словно не принадлежит ей. Смотря на себя в зеркало, Хён Джу не хотела видеть в отражении мужчину. Она мечтала о том, как сложилась бы её жизнь, будь она красивой и хрупкой девушкой. За её плечами было множество партнёрш, но каждый раз, встречаясь с очередной девушкой, Хён Джу понимала: она хочет быть не с ней, а ею.       И спустя несколько мучительных месяцев имя Чо Хён Джу стало принадлежать высокой и статной женщине с мягкими прямыми волосами, ровно подстриженными под каре. С лёгким, ненавязчивым макияжем, аккуратно накрашенными ногтями. Она была одета в лёгкую льняную рубашку и длинную юбку. Небольшая грудь прекрасно смотрелась в милых женственных блузках, но отвратительный орган между ног всё ещё ощущался тяжким грузом. Хён Джу мечтала о нижней операции с того самого момента, как начала свой переход. Даже длительная реабилитация и шанс неудачной операции не пугали её. Желание обрести тело мечты было сильнее.       Вся жизнь Хён Джу превратилась в ад. Коллеги по работе были в неподдельном шоке, узнав о желании этого сильного мужчины надеть юбку и сделать операцию по смене пола. Хён Джу была позорно изгнана из подразделения, без шансов на возвращение. Её мать долго плакала, умоляя сына не уродовать себя и пытаясь затащить Хён Джу к психологу. А отец просто тихо отчеканил: «Я растил сына». После этого родители оборвали связь со своим ребёнком. Хён Джу осталась одна, лишь с ворохом долгов, в которые ей пришлось влезть ради перехода. Её главной мечтой стало уехать из Кореи, с её консервативными устоями, в Таиланд. Девушка слышала об отношении этой страны к таким, как она, и это вселяло надежду.

***

      Это был обычный солнечный день. Чо Хён Джу как обычно отдыхала в загородном парке, наслаждаясь тёплой погодой и окружающей природой. Ветер нежно ласкал её тёмные волосы, а одна пуговица на цветочной блузке незаметно расстегнулась, слегка обнажив зону декольте. Девушка старалась не думать о том, сколько денег она задолжала банку и сколько ещё средств ей понадобится, чтобы закончить переход и уехать в Таиланд.       Размышления прервал приятный на вид мужчина с лёгкой улыбкой на лице, одетый в деловой костюм и с портфелем в руках. Добродушный взгляд незнакомца одновременно вызывал доверие и внушал страх. Мужчина ненавязчиво предложил Хён Джу сыграть в ттакджи – детскую игру, суть которой заключалась в том, чтобы перевернуть конверт оппонента. Женщина уже была готова отрицательно мотнуть головой, желая, чтобы незнакомец ушёл, когда тот сделал ставку в сто тысяч вон за выигрыш.       Услышав о деньгах, Хён Джу, ничего не подозревая, согласилась. Вот только первый раунд оказался проигранным, и неизвестный мужчина без стеснения отвесил звонкую пощёчину девушке, заставив её раскрыть рот в недоумении. После этого в руках Хён Джу оказалась визитка с надписью «Игра в кальмара». Незнакомец довольно смутно объяснил смысл этой игры, но суть была в том, что победитель унесёт огромный выигрыш. Хён Джу поняла, что не может упустить такой шанс.       И вот теперь она — игрок под номером 120, участница смертельной игры, где каждая смерть пополняет общую копилку на огромную сумму. За её спиной уже несколько успешно пройденных испытаний и множество оборванных невинных жизней. У каждого, кто оказался здесь, были свои мотивы. Большинству требовалось погасить накопленные за жизнь долги, а кому-то — обеспечить будущее своим ещё не рождённым детям. Беременная Ким Чжун Хи неплохо справлялась, несмотря на своё положение. Пожилая госпожа Чан Гым Джа стремилась помочь своему любимому сыну Ён Сику выбраться из долгов. Что уж говорить, даже известный рэпер Чхве Су Бонг, или просто Танос, оказался среди игроков.       Второй раунд игры дался Хён Джу сложнее первого. Игра носила название «Шестиногий Пентатлон» и состояла из пяти детских заданий. Главной проблемой было обзавестись командой. Женщина подходила к разным игрокам, предлагая свою помощь в качестве союзника, но те лишь с презрением осматривали её с ног до головы и с пренебрежением отмахивались от девушки. Да что уж говорить, даже госпожа Гым Джа не совсем лестно отозвалась о Хён Джу при первой встрече, в силу возраста не понимая, как можно поменять пол. Наверное, Хён Джу так бы и осталась одна, совсем опустив руки, если бы не чей-то высокий голос.       Напуганная юная девушка по имени Ким Ён Ми неловко предложила Хён Джу работать в команде. Так девушка и оказалась в группе, состоящей из уже упомянутой пожилой госпожи, её взрослого, но инфантильного сына, странной женщины, вечно говорящей о неких Богах, пугливой Ён Ми и самой Чо Хён Джу. Второй раунд был пройден успешно, что помогло команде сплотиться. Судя по всему, юная Ён Ми сильно привязалась к Хён Джу. Она сразу стала называть женщину «онни» — традиционное корейское обращение младшей девушки к старшей. Ён Ми даже не стеснялась в открытую называть Хён Джу «красивой», заставляя сердце той трепетать. Для женщины это было такой новинкой, когда кто-то не относился к ней пренебрежительно только из-за её трансгендерности.       Кто бы мог подумать, что идиллия закончится так быстро. В третьей по счёту игре, которая носила символичное название «Третий лишний», Ён Ми погибла. Практически на глазах Хён Джу она была застрелена в спину после того, как не успела зайти в дверь по истечении времени. Её последними словами были: «онни». После этого случая Хён Джу приняла решение выйти из игры. Она не могла позволить, чтобы пострадал кто-то ещё.       Теперь она сидела на своей кровати, после третьего раунда, и думала о произошедшем. Только в её жизни появился человек, который так хорошо к ней относился, как его не стало. Вид плачущих глаз Ён Ми навсегда остался в памяти Хён Джу. Женщина не могла забыть эту милую девушку. В какой-то степени она винила себя в её смерти.       Тяжело вздохнув, Хён Джу сглотнула и решила посетить уборную, чтобы привести себя в порядок. На тяжёлых ногах девушка пришла в женский туалет, но замерла в дверном проёме, когда увидела стоящую спиной к ней фигуру. Миниатюрная, стройная девушка с белоснежными кудрями, обрамляющими её невинное, почти детское лицо. Её большие, выразительные голубые глаза светились небольшой хитринкой; аккуратный нос и пухлые губы дополняли образ. Даже в стандартной спортивной форме цвета морской волны, которую носили все участники игры, девушка выглядела обворожительно. Хён Джу узнала её – это была Беверли Мэй, игрок под номером 006. Бывшая успешная модель американского происхождения, завоевавшая огромную славу в Южной Корее благодаря своей внешности. Девушка идеально подходила под все корейские стандарты красоты: миниатюрность каждой части тела, идеальная белая кожа, вес, не превышающий и сорока килограммов, детские и невинные черты лица. Неудивительно, что Беверли стала безумно популярной в азиатских странах. Её фотографии украшали обложки известных журналов, она становилась лицом мировых брендов одежды и косметики. На её счету числились огромные суммы. Так что же привело эту успешную бизнес-леди в смертельную игру на выживание?       Всё сводилось к её статусу «бывшей» модели. Когда человек обретает огромную популярность и постоянно находится под прицелом камер, журналистов и фанатов, очень велика вероятность, что все его грехи всплывут на поверхность. Эта участь не обошла Беверли стороной. Спустя некоторое время карьеры Мэй вскрылись некоторые не самые приятные факты об очаровательной модели. Одной из главных причин отмены Беверли Мэй стал факт употребления определённого препарата для быстрого похудения, который изначально предназначался для людей, страдающих сахарным диабетом. Мэй была не единственной, кто сидел на данном препарате — практически все звёзды использовали его для сброса веса, из-за чего диабетики, которые действительно нуждались в данном лекарстве, не могли найти его на полках магазинов.       Общественность обвинила Беверли в обмане и равнодушии по отношению к другим людям. Вскоре на просторах интернета фанаты обнаружили старое видео, снятое ещё в начале её карьеры, на котором Мэй крайне пренебрежительно высказывалась о полных людях, называя их «жирными» и «неухоженными». Даже корейское общество обвинило Беверли в фэтфобии, что уж говорить об американских фанатах Мэй!       В одном из многочисленных интервью, отвечая на неудобный вопрос журналиста об отношении модели к однополым отношениям, Беверли не смогла сдержать смех и посоветовала всем гомосексуалам обратиться к врачу. За это она немедленно была обвинена в гомофобии.       После этих громких скандалов всплыли и менее значительные проступки модели. Так, по слухам, она плохо относилась к людям из сферы обслуживания: хамила официантам и курьерам. Одна из фанаток Беверли утверждала, что модель отказалась фотографироваться с ней только потому, что у девушки был не самый новый телефон.       Карьера Беверли рушилась, как карточный домик. Агентства отказывались с ней работать, бренды расторгали контракты. Мэй осталась без работы и главного источника дохода. Однако девушка привыкла к роскошной жизни и не могла расстаться с шикарными апартаментами в центре Сеула, отказываясь от переезда в более скромное жильё.       В отчаянии она пристрастилась к запрещённым веществам и алкоголю, и деньги на её счету таяли со скоростью света. Поняв, что на счёте не осталось ничего, а репутация была полностью похоронена, Беверли Мэй бродила по улицам Сеула, где и повстречала того самого мужчину в деловом костюме, держащего в руках детскую игру. Стремление заработать деньги и восстановить репутацию, вновь вернувшись в модельный бизнес, толкнуло Беверли на участие в некой «Игре в кальмара». Теперь когда-то известная и успешная модель оказалась среди обычных людей, участвующих в игре на выживание.       Хён Джу не впервые обращала внимание на Беверли. Взгляд женщины заметил бывшую модель ещё при первой встрече. Хён Джу видела множество фотоснимков с изображением Беверли Мэй, но даже подумать не могла, что в реальности девушка настолько же прекрасна. Она выглядела не как живой человек, а словно дорогая коллекционная кукла.       Хён Джу не могла не сравнивать себя с бывшей моделью. По сравнению с изящными женскими чертами лица Беверли, женщина ощущала себя ещё более мужеподобной, не в силах перестать видеть мужские черты в отражении зеркала.       Ранее Хён Джу изучала поведение Беверли издалека, явно не решаясь подойти. Слухи о гомофобии Мэй дошли и до женщины, поэтому она боялась услышать что-то неприятное в свой адрес. Хён Джу сделала вывод, что бывшая модель держится подальше от других игроков, даже несмотря на то, что среди них нашлись её преданные фанаты, которые словно забыли обо всех грехах Беверли. Во втором раунде Мэй примкнула к незнакомым игрокам и успешно завершила его, точно так же успешно пройдя и третью игру.       И вот сейчас Хён Джу видит её одну в женском туалете. Беверли поправляла слегка растрёпанные кудри, пристально всматриваясь в зеркало и выглядя очень озабоченной своим внешним видом. Неловко облизав сухие губы, Хён Джу подумала, что лучше не тревожить бывшую модель и уйти, не желая привлекать к себе внимание. Но девушка заметила, как Мэй через зеркало посмотрела ей в глаза, изогнув светлые брови. Хён Джу неловко покашляла и прошла к раковине, открыла воду и начала мыть руки, стараясь не смотреть на Беверли.       Бывшая модель снисходительно оглядела вошедшую женщину, продолжая хмуриться, словно что-то вспоминая. Задержав внимание на высоком росте и крепком телосложении Хён Джу, Мэй звучно фыркнула и сложила руки на груди, словно защищаясь.       — Мужской туалет чуть правее, — произнесла Беверли. Лёгкая, надменная улыбка озарила её красивое лицо, открывая ряд идеальных зубов.       — Что? — Хён Джу заметно дёрнулась, выключила воду и посмотрела сверху вниз на невысокую девушку, не понимая, к чему та клонит.       — Женский туалет только для настоящих женщин, — чётко и уверенно, уже без улыбки на лице, пояснила Мэй. Её холодные голубые глаза словно смотрели в душу. Хён Джу почувствовала себя голой под этим натиском бывшей модели.       — ... — Хён Джу замерла, не зная, что сказать. Эти слова отдавались эхом в голове женщины, словно раскалённым ножом ударили прямо по сердцу. Слышать подобное от идеальной и такой женственной девушки было больнее в тысячу раз. Хён Джу понимала, что она никогда не будет такой, как Беверли. — Я просто хотела помыть руки. Я уже ухожу, — поспешно произнесла девушка, вытерев влажные руки о кофту.       Беверли закатила глаза и что-то пробормотала. Хён Джу не расслышала, да и не хотела. Она уже собиралась выйти из туалета, когда её взгляд остановился на тонкой щиколотке бывшей модели. Та была красная и словно распухшая. Правая нога Мэй находилась в неестественном положении и выглядела болезненно.       — Что с твоей ногой? — Поинтересовалась Хён Джу, сглотнув. Она не могла избавиться от эмпатии к другим, даже к тем, кто не отвечал ей тем же. Женщине действительно было не всё равно на раненую ногу девушки, ведь следующий раунд, вероятно, потребует физической активности, а это значило бы, что шансы Беверли на прохождение станут меньше.       — В сегодняшней игре, — начала Мэй, отведя взгляд в сторону, — идиот Мён Ги толкнул меня, чтобы спасти свою наглую задницу. Я сильно подвернула ногу, и к вечеру она уже ужасно распухла.       Упоминание имени Мён Ги заставило Хён Джу невольно вздрогнуть. Именно из-за игрока под номером 333, или же Ли Мён Ги, погибла Ен Ми. Это он толкнул её во время третьего раунда, заняв место в комнате, а затем утверждал, что спас жизни всех, кто был внутри, включая Хён Джу. Женщина поняла, что имеет дело с самым настоящим подонком, и ситуация с Беверли только подтвердила это.       — И как ты будешь продолжать играть? — Задала логичный вопрос Хён Джу, закусив губу и издалека разглядывая ногу девушки.       — А у меня есть выбор? Или что? Надеешься, что ты окажешься победителем? — Беверли перевела взгляд на женщину, посмотрела ей в глаза, желая услышать правдивый ответ. — Пусть здесь многие недооценивают меня, но я готова пойти по головам ради победы.       Слух Хён Джу зацепился за последние слова Беверли. Женщина не могла поверить, насколько обманчивой может быть внешность. За лицом очаровательной и невинной девушки с большими голубыми глазами скрывалась холодная и отстранённая личность, готовая на любые поступки ради победы. Хён Джу осознавала, что Беверли уступает ей в физической силе, и что если бы она захотела, то могла бы задушить неприятную модель прямо здесь, избавившись от соперницы и потенциальной угрозы. Но Хён Джу не могла. Она не могла просто так напасть на хрупкую, беззащитную девушку — это было не в её стиле. А вот будь Беверли сильнее, она бы, скорее всего, убила Хён Джу, не моргнув глазом.       — Здесь нет места слабым добрякам. Мы все соперники, а победитель только один. Если ты хочешь победить, у тебя не может быть друзей, только инструменты для достижения цели.       Лицо Хён Джу исказилось в недоумении. Теперь ей было понятно, почему девушка держится отстранённо от других: так легче предавать и убивать. Как бы Хён Джу ни противилась, Мэй была права. Отсюда выйдет только один. Юная Ен Ми сделала большую ошибку, привязавшись к Хён Джу. Сама женщина наступила на те же грабли, а теперь её мучают воспоминания об умершей девушке. Будет ли Хён Джу счастлива, если победит и выйдет отсюда с деньгами, зная, что все здесь пожертвовали собой ради неё одной?       Казалось, Беверли куда умнее, чем выглядит. У неё нет чувств. Она хладнокровна и безэмоциональна, но умеет пользоваться своей внешностью ради выгоды. Теперь Хён Джу понимала, что перед ней действительно сильный соперник. Доброта женщины погубит её, а выигрыш не принесёт счастья, ведь цена его слишком высока.       Помимо Ен Ми, она уже привязалась к старушке Гым Джа, которая оказалась гораздо добрее и понимающей, к Чжун Хи и её ещё не рождённому ребёнку, к милому Пак Ген Соку, игроку под номером 246, который несколько раз спас жизнь Хён Джу в третьем раунде. Осознание того, что счастье женщины будет достигнуто лишь ценой их смерти, вводило её в ступор. Это было так странно: они были знакомы всего несколько дней, но казалось, словно прошло полжизни. Наверное, правильно говорят, что несчастье сближает. Либо же, Хён Джу действительно слишком мягкотелая.       — Ты будешь счастлива, если выиграешь, зная, что все здесь погибли? — Спросила Хён Джу, стремясь больше узнать о мотивах бывшей модели.       — Почему мне должно быть жалко других игроков? Каждый сам за себя. Мне будет абсолютно всё равно, если мужик, отрастивший волосы и сделавший грудь, назвавший себя женщиной, умрёт.       Хён Джу тяжело вздохнула. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Желание избавиться от Беверли росло в геометрической прогрессии, когда та продолжала давить на неё. Хотя в глубине души Хён Джу осознавала, что в словах Мэй есть доля правды. Ей никогда не стать настоящей женщиной. Даже после завершения перехода. Она не сможет стать матерью и выносить ребёнка, не сможет понять, каково это — быть маленькой и хрупкой девушкой; семья никогда не примет её обратно, а дисфория будет сжирать её даже при наличии тела мечты, ведь внутренние убеждения сильнее.       — Почему ты так ненавидишь меня? Мы даже не знакомы, — проговорила Хён Джу, поборов раздражение и сохраняя мягкий, низкий голос, наблюдая за каждым действием Беверли.       — Потому что это нездорово! — Воскликнула Беверли, сжав маленькие ладони в кулаки. — Нездорово, когда девочка любит девочку, когда мальчик любит мальчика, и уж тем более когда огромный мужик хочет стать женщиной и легально заходить в женские пространства! — Мэй сильно зажмурила глаза, её лицо исказила гримаса отвращения, словно ей было мерзко смотреть на стоящую перед ней Хён Джу.       — Ты же американка. Я думала, у вас там всё намного проще с этим, чем в Корее, — поделилась своими мыслями женщина. Ей было искренне интересно, почему уроженка одной из самых свободных стран так ненавидит других людей по факту их желания быть теми, кем они являются, и встречаться с теми, кого они любят.       — Да меня тошнит от Штатов из-за этого! Там этих трансгендеров как грязи! — Открыв глаза, Беверли тряхнула кудрями и посмотрела в зеркало. — Последнее место, где я ожидала увидеть транса, так это здесь.       Бывшая модель вздохнула и посмотрела на лицо Хён Джу. Тёмные глаза Хён Джу смотрели на Беверли щенячьим взглядом, словно Мэй пнула бездомную собаку. Все эти слова, сказанные девушкой в порыве чувств, действительно ощущались как удар под дых для Хён Джу. В лице одной Беверли она видела всё общество, которое постоянно отвешивало ей всё больше и больше тяжёлых пощёчин, заставляя усомниться в себе ещё больше.       Чем дольше девушка под номером 006 смотрела на высокую женщину, стоящую рядом, тем хуже ощущала себя Беверли. Она приметила Хён Джу ещё на «Тише едешь, дальше будешь». Первая мысль, которая пронеслась в голове Мэй при виде женщины с номером 120 на униформе: «Она такая красивая». Беверли не могла заставить себя отвести взгляд от неё. Хён Джу сильно выделялась на фоне других игроков: как минимум, она была одной из самых высоких людей здесь. Если уж быть до конца честным, Беверли не поняла, что перед ней трансгендерная женщина. У неё не было ни единой мысли об этом. Даже крепкое телосложение и низкий голос не смутили бывшую модель. За свою карьеру она наблюдала разных женщин, в том числе очень высоких, накачанных, с низкими голосами и тому подобное.       Беверли не подозревала бы и дальше, если бы не случайно подслушанный диалог Хён Джу и Гым Джа, где первая упоминала о желании переехать в Таиланд, где «много красивых трансгендерных девушек», и об перенесённой операции на грудь. Как бы Мэй ни убеждала себя в ненависти к гомо- и трансгендерным людям, она не могла отрицать того, что её влекло к Хён Джу. Она заметила доброту и готовность женщины помогать другим ещё на первой игре. Именно она помогла игрокам 456 и 444, когда один из них получил пулю в ногу, рискуя своей жизнью. Во втором раунде она поддерживала свою команду, как настоящий лидер. Беверли видела, как Хён Джу расположила людей вокруг себя и постоянно находилась в компании пожилой женщины, её сына и беременной девчонки, как мило улыбалась, когда разговаривала с игроком 246.       Мэй не понимала, как Хён Джу остаётся такой доброжелательной и строит союзы там, где нет места для дружбы. Это завлекало. Даже сейчас, стоя практически бок о бок с трансгендерной женщиной, в полном одиночестве, Беверли не чувствовала опасности. Что-то подсказывало, что Хён Джу не тронет её, даже если Мэй продолжит затрагивать больную тему для женщины.       Погрузившись в свои мысли, Беверли вспоминала изнурительную рутину модельной работы. Многочисленные съёмки, бесконечные перелёты, жёсткие ограничения в еде — а впоследствии и инъекции препарата для быстрого похудения. Именно директор известного корейского агентства подтолкнул Беверли к употреблению этих препаратов, прозрачно намекая: чтобы оставаться востребованной, ей необходимо сбросить ещё больше веса. Он также подсовывал ей таблетки экстази, чтобы та могла работать без устали, дольше и продуктивнее. При этом он убеждал её, что весь шоу-бизнес держится на наркотиках, и это обычная практика для достижения выдающихся результатов.       Ненависть Мэй к собственному телу порождала отвращение к полным людям. Они казались ей свободными, способными есть что угодно, не тревожась об отметке на весах. Постоянное недоедание, хронический недосып и перегруженный график, в совокупности с побочными эффектами от наркотиков, заставляли Беверли срываться на окружающих, включая даже фанатов. На очередном модном показе, окружённая женщинами неземной красоты, Беверли вдруг начала сомневаться в собственной любви к мужчинам, вынужденно убеждая себя в своей социально приемлемой ориентации.       После того как Беверли поняла, что Хён Джу — трансгендер, ей стало ещё хуже. Хён Джу нравилась Мэй, потому что Беверли видела в ней именно женщину. Даже несмотря на незаконченный переход, Беверли не могла заставить себя увидеть в Хён Джу мужчину. Какие бы оправдания она ни придумывала, какие бы оскорбления ни бросала в адрес своих чувств, это была лишь чёртова защитная реакция — отчаянная попытка убедить себя: ей понравился мужчина в женском обличье, а не женщина.       Опыт предательства со стороны директора агентства — когда тот оставил её одну под шквалом обвинений общественности в употреблении препарата, скинув всю ответственность на юную девушку и подвергнув её всеобщей ненависти и порицанию — заставил Беверли понять, что полагаться она может только на себя. Она не могла позволить себе привязаться к кому-либо и стать зависимой от человека. Мэй спрятала все эмоции глубоко внутрь, понимая, что в этом мире каждый сам за себя.       «Игра в кальмара» стала единственной надеждой Беверли начать жить заново. Шок от смерти других участников не прошёл быстро, и Мэй не могла поверить, во что ввязалась. Исход был только один: убивать или быть убитым. Бывшая модель не могла даже думать о смерти. Как и все люди, Беверли боялась смерти больше всего на свете. Девушке не было и тридцати; она не хотела, чтобы её история закончилась так быстро. Мэй поняла: если она опустит руки и подпустит кого-то слишком близко, ей не победить. Было принято решение работать в одиночку и вонзать нож в спину каждому, кто, по её мнению, этого заслужит.       Но чёртова Чо Хён Джу с её красивым лицом и очаровательной улыбкой разрушила весь её настрой, заставив сердце Беверли биться с бешеной скоростью и позабыть о своих целях. Во время каждой игры Мэй невольно наблюдала за Хён Джу, мысленно желая ей удачи. Бывшей модели казалось: если Хён Джу умрёт, то часть Беверли умрёт тоже. Это лишь заставляло её ненавидеть участницу под номером 120 ещё сильнее. Беверли знала: она не могла позволить себе привязаться, ведь это неизбежно обернётся бедой.       — У нас всё ещё есть шанс выйти из игры, — заговорила Хён Джу, вырывая Беверли из мыслей. — Ты проголосовала за продолжение. Зачем? Мы можем закончить это. Большинство останется в живых, а накопленные деньги распределятся между игроками.       — Я не знаю, — тихо отозвалась Беверли, опустив взгляд и поджав губы. — Круги ненавидят крестиков. Если проголосую за завершение игры, а она не завершится, шансы того, что меня убьют, возрастут. Я не хочу умирать. Фиби ждёт меня дома. Она скучает. — При упоминании некой Фиби на глазах Мэй выступили едва заметные слёзы.       — Фиби? — переспросила Хён Джу, подойдя ближе к девушке и слегка наклонившись к ней.       — Моя кошка, — пояснила Беверли, подняв голову и посмотрев женщине в глаза. — Я попросила подругу ухаживать за ней, пока я буду здесь, а теперь вероятность того, что я никогда не вернусь домой, огромна, — с придыханием прошептала Мэй. — Я даже не знаю, что будет с моим телом в случае смерти.       Хён Джу сама не поняла, как взяла белоснежные кисти рук Беверли в свои, легонько сжав их. Холодный и безэмоциональный фасад бывшей модели был сломлен. А за ним скрывалась пугливая и чувственная девушка, так напоминающая Ён Ми. Из голубых глаз Беверли покатились настоящие слёзы, начав стекать по светлым щекам. Она сжала руки Хён Джу, чувствуя тепло кожи другой девушки, понимая, что она не одна.       — Я не дам тебе умереть, — отозвалась Хён Джу, большим пальцем руки смахнув кристальные слёзы с лица Мэй.       Видя, как на первый взгляд твёрдая оболочка бывшей модели трескается, и Беверли позволяет себе открыться и поделиться переживаниями, Хён Джу забывает всё, что Мэй сказала до этого. Беверли не бесчувственная кукла, готовая идти по головам. Совсем нет. Она просто играет роль, пытаясь казаться тем, кем не является. Теперь бывшая модель казалась ещё красивее, чем была: такая открытая и искренняя, переживающая за своё домашнее животное и не желающая умирать.       — Тебе обязательно быть такой дотошно заботливой? — Сглотнула Беверли, сначала собираясь сказать «заботливым», но язык не поворачивался назвать так стоящую перед ней нежную женщину. — Я ненавижу тебя, потому что ты заставляешь моё сердце биться сильнее.       Слова, слетевшие с губ Беверли, заставили сердце самой Хён Джу замереть. Казалось, она умрёт прямо здесь и сейчас от потрясения. До безумия красивая цисгендерная девушка признаётся в чувствах именно ей — крупной, мужеподобной женщине с членом между ног. Хён Джу захотелось ударить себя, чтобы убедиться: это не сон. Глядя на то, как румянец смущения расплывается на щеках Беверли, женщина поняла: то, что сказала девушка, — правда.       — Я ненавижу себя всю жизнь за то, что мне нравятся женщины! — выпалила Беверли, тут же прикрыв рот рукой. — Когда я увидела тебя, я подумала о тебе как о биологической женщине. Ты такая красивая и храбрая! Мне есть чему поучиться у тебя.       Беверли не могла перестать откровенничать. За всю жизнь молчания внутри неё накопилось целое торнадо эмоций. Казалось, Мэй может вечно говорить о своих настоящих чувствах, просто устав скрываться. Посмотрев в глаза Хён Джу, девушка не надеялась на взаимность. Это было так глупо: влюбляться в кого-то, кого видишь впервые, да ещё в месте, где твоя любовь может умереть в любой момент.       Хён Джу не знала, что сказать. Осознание того, что Беверли видела в ней настоящую женщину, а не просто мужское тело, обнадёживало. Хён Джу не была уверена, что влюблена в Мэй ответно, но знала точно: эта девушка вызывает у неё сильные эмоции и желание защитить. И так же сильно заставляет её сердце биться, а глаза — гореть ярче. Прижав бывшую модель к своему телу, почувствовав, как руки Беверли обвивают её талию, Хён Джу не смогла ничего ответить. Она просто держала девушку в своих объятиях, надеясь, что нежность её прикосновений даст понять Мэй: она в безопасности, и шанс остаться в живых и начать новую жизнь вместе всё ещё есть.