Правило одной стены

Леон проснулся поздно. Сначала он просто лежал, не открывая глаз. Сознание возвращалось медленно, как будто всплывало из глубины. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Кто-то пробежал мимо — быстрые шаги, смех, приглушённые голоса. Скрипнула кровать за стеной, потом кто-то тихо выругался. Обычные звуки общаги. Но внутри было странно спокойно. Леон перевернулся на бок, лениво подтянул колени и уткнулся носом в ткань подушки. Ткань была прохладной, немного мятой после сна. И только потом заметил. Толстовка. Леон открыл глаза. Тёмно-коричневая. Чуть великоватая. Рукава длинные — один почти закрывал ладонь. Сэнди. Воспоминание накрыло резко. Ночная набережная. Холодный ветер, который тянулся от воды и пробирался под одежду. Жёлтые огни фонарей, отражающиеся в чёрной воде. Руки Сэнди у него на талии. Тёплые. Неуверенные.  Его дыхание рядом с ухом. Поцелуй. Не совсем в губы. Но почти. Леон резко сел на кровати. — Блять. Он провёл руками по лицу, будто пытаясь стереть сон и одновременно спрятаться от воспоминаний. Мы гуляли. Он меня обнимал. Я его поцеловал. Сердце вдруг забилось быстрее. — Твою мать… Он упал обратно на подушку и уставился в потолок. Белая краска была потрескавшаяся, возле лампы темнело маленькое пятно. А вдруг он передумал? А вдруг я всё неправильно понял? Леон застонал и закрыл лицо руками. — Идиот. Какой же пиздец. Через несколько минут он всё-таки встал. Пол холодный. Он тихо выругался, наступив босой ногой. Толстовку снимать не стал. Она пахла ванилью. Лёгкий запах, почти незаметный, но он всё равно улавливался, когда Леон двигался. И почему-то от этого становилось спокойнее. — — — — Когда он открыл дверь, в коридоре было тихо. Лампы под потолком гудели, свет был тусклый, жёлтый. Где-то в конце коридора хлопнул шкафчик. Через мгновение он сразу услышал, как открывается соседняя дверь.  407. Сэнди. Они оба остановились. Секунда. Их взгляды встретились. Сэнди выглядел так же сонно, как и он. Волосы растрёпанные, будто он только что провёл по ним рукой. Под глазами все такие же синяки.  На нём была привычная серая кофта. Его взгляд медленно опустился ниже. На толстовку. На свою толстовку. На Леоне.  Леон понял это мгновенно. Он неловко дёрнул рукав. — Привет, — пробормотал он. — Привет, — тихо сказал Сэнди. Они стояли ещё секунду. Где-то за стеной громко засмеялись. Леон вдруг понял, что не знает, куда деть руки. Он сунул одну в карман, потом сразу вытащил обратно. — Я… — он дёрнул край толстовки. — Потом верну. Сэнди чуть покачал головой. — Не надо. Леон кивнул. — А… ладно. — Ага. Пауза повисла между ними тяжёлая и неловкая. И почти одновременно они пошли в разные стороны коридора. — — — — В столовой было шумно и тепло. Воздух пах едой, кофе и чем-то сладким. Посуда звенела, кто-то спорил за соседним столом. Кольт уже сидел за столом с Нитой и что-то рассказывал, активно размахивая руками так, что стакан с соком чуть не перевернулся. — О! — сказал он, заметив Леона. — Живой. — Ага. Леон сел рядом и уставился в тарелку. Он ковырял вилкой еду, но почти не ел. Макароны медленно скользили по тарелке. Нита наблюдала за ним несколько секунд, прищурившись. — Ты чего завис? — Ничего. — Ага. — Заткнись. Нита усмехнулась. Леон поднял глаза. И сразу пожалел. В другом конце зала сидел Сэнди. Один. Телефон в руках. Он смотрел в экран. Но палец не двигался. Леон заметил это почти сразу. И быстро отвёл взгляд. Сто раз жалея, что вообще посмотрел.  — Вы чё, поссорились? — спросил Кольт. — Нет. — А чего тогда как чужие? Леон ничего не ответил. Нита проследила за его взглядом. Её глаза чуть расширились. — Ааа… — Нита. — Молчу я.  Но улыбка у неё была слишком понимающая. — — — — Днём Леон лежал на кровати и смотрел в телефон. Комната была тихая. Только за окном иногда проезжали машины. Переписка с Сэнди была открыта. Он написал: «Привет» Ответ пришёл через минуту. «Привет» Леон вздохнул. Он написал: «Чё делаешь?» Пауза. Печатает…был недавно…печатает… «Ничего. А ты?» «Тоже.» «Ага.» Леон уставился в экран. — Боже… Он начал писать: «Ты меня избегаешь?» Стер. «Всё нормально?» Тоже стер. Телефон полетел на кровать. — Сука. — — — — Без пяти семь он уже стоял в коридоре. Перед дверью 407. Сердце билось слишком громко. Ему казалось, что его можно услышать через дверь. Он поднял руку. Постучал. Три раза. Тишина. Леон сглотнул. Постучал ещё раз. Дверь открылась. Сэнди стоял на пороге. Он смотрел на Леона молча. — Привет, — сказал Леон. — Привет. Пауза. Где-то вдалеке хлопнула дверь. — Я… можно зайти? — Ага. — — — — Леон вошёл. Комната встретила его тёплым, немного приглушённым светом настольной лампы. Шторы были наполовину задёрнуты, и через них просачивался мягкий вечерний свет. В воздухе висел тот же знакомый запах ванили — теперь чуть сильнее. На столе лежали раскрытые тетради, ручка перекатилась на край. На подоконнике стояла кружка, в которой давно остыл чай. Сэнди сел на кровать. Матрас тихо скрипнул. Леон остался стоять у двери, будто не до конца решил, что вообще делает здесь. Он провёл ладонью по затылку, потом опустил руку. — Садись, — сказал Сэнди. — Я постою. Сэнди вопросительно наклонил голову, рассматривая его. Его пальцы медленно сцепились между собой, потом разомкнулись. — Ты чего? — Я? Ничего. А ты чего? — Не знаю. Тишина. Леон резко выдохнул. — Слушай, я сейчас скажу, потому что если не скажу, я с ума сойду точно.  Сэнди чуть удивлённо поднял брови. Его плечи слегка напряглись, будто он не ожидал такого начала. Леон начал ходить по комнате. Он прошёлся от стены до стола, развернулся, снова сделал несколько шагов. Его движения были быстрые, нервные. — Я не понимаю, что происходит, честно. Мы вчера гуляли, потом эта набережная, потом ты меня обнял, потом я тебя поцеловал, ну почти поцеловал, и я потом полдня думаю: а вдруг ты решил, что я идиот? А вдруг ты вообще пожалел? А вдруг ты просто не знаешь, как мне сказать, что это было… случайно? Пока он говорил, Сэнди смотрел на него не отрываясь. Сначала спокойно. Потом его брови чуть сошлись. Пальцы на колене медленно сжались. Когда Леон сказал «а вдруг ты решил, что я идиот», Сэнди едва заметно качнул головой — почти автоматически. Леон резко остановился. Сэнди поднял взгляд чуть выше — прямо ему в глаза. Леон провёл рукой по волосам. — И мы сегодня как два придурка в столовой сидим и делаем вид, что ничего не происходит, и эта переписка тупая… «привет», «ага», «ничего» — боже, я себя ненавижу за эту переписку. Уголок губ Сэнди дёрнулся. Он тихо фыркнул. Но ничего не сказал. Леон сел на стул, тяжело выдохнув. Стул тихо скрипнул. — И я просто… — он развёл руками. — Я не знаю, что ты думаешь. Леон опустил голову и руками зарылся в волосы.  Сэнди смотрел на него несколько секунд. Его взгляд стал мягче. Пальцы медленно разжались. Потом тихо сказал: — Я думал, ты пожалеешь. Леон поднял голову. Моргнул. — Что? Сэнди опустил взгляд на свои руки. — Я думал, ты проснёшься и пожалеешь. — С чего бы? Сэнди пожал плечами. Движение вышло медленным, почти неловким. — Обо всём. Он провёл пальцем по шву на джинсах. — О набережной. О том, что я тебя обнимал. О том, что ты… Он замолчал. Слова застряли где-то между дыханием и голосом. Леон уставился на него. — Сэнди. — М? — Я два года на тебя пялился. Сэнди поднял глаза. И на секунду реально растерялся. — Я серьёзно, — сказал Леон. — Я пялил на тебя пока ты спал. Я в бассейн за тобой прыгнул в октябре. Я каждую ночь ждал, что ты постучишь в стену. Пока он говорил, Сэнди медленно выпрямился. Его глаза стали чуть шире. Он будто пытался осмыслить каждое слово. Леон усмехнулся. — Ты правда думаешь, что я пожалею? Сэнди тихо покачал головой. — Нет. Пауза. В комнате стало очень тихо. Даже шум из коридора будто отдалился. — Но я боялся. — Чего? Сэнди на секунду закусил нижнюю губу. — Что тебе этого мало. Леон смотрел на него несколько секунд. Потом медленно встал. Стул тихо скользнул по полу. Он подошёл ближе. Остановился в шаге. Сел рядом. Матрас прогнулся. Теперь между ними было совсем мало пространства. — Помнишь, что я сказал на набережной? — Что вляпался. — Верно. Леон усмехнулся. Но в этот раз его голос был тише. — И не жалею. Сэнди смотрел на него. Не моргая. — А о чём жалеешь? Леон чуть наклонился ближе. Он почувствовал, как дыхание Сэнди касается его щеки. — Что не поцеловал тебя тогда нормально. Пауза. Длинная. Сэнди смотрел на него несколько секунд. Его глаза медленно опустились на губы Леона. Потом снова поднялись. — Сейчас можешь. Сэнди сказал это ровно. Даже слишком ровно. Но когда он замолчал, в комнате повисло что-то другое. Леон смотрел на него и видел, как Сэнди чуть заметно сжал пальцы на колене. Как его дыхание на секунду сбилось — будто он сам не ожидал, что скажет это вслух. И в этой паузе было всё. И его «я боюсь, но хочу». И его «пожалуйста, не ошибись». И его «я тебе доверяю». Леон выдохнул. Медленно. Осторожно. Потом потянулся вперёд. И поцеловал его. На этот раз — в губы. Никаких «почти». Сначала осторожно. Как будто они оба проверяли границы. Потом Сэнди чуть подался вперёд, и расстояние между ними исчезло окончательно. Его рука инстинктивно сжала край матраса. Поцелуй стал глубже. Теплее. Леон на секунду забыл, как дышать. Когда они наконец отстранились, они всё ещё сидели очень близко. Леон тихо сказал: — Вот теперь нормально. Сэнди улыбнулся. Медленно. — Ага. Он посмотрел на него внимательно. Взгляд стал спокойным, почти уверенным. — Ты мой. Леон фыркнул. — Звучит очень кринжово. — Знаю. — Но мне нравится. Сэнди кивнул. — Мне тоже. Леон вдруг вспомнил. — Кстати. — М? — Я всё ещё в твоей толстовке. Сэнди посмотрел на него. Сначала на лицо. Потом на толстовку. — Я заметил. — И? Сэнди пожал плечами. — Оставь. Леон улыбнулся. На этот раз широко. И в комнате больше не было той неловкости, которая висела между ними утром. Только тёплый вечерний свет, тихий запах ванили и ощущение, что теперь всё наконец встало на свои места. — — — — Фак. Как бы я ни пыталась, у меня не получается делать главы больше. Что думаете? Как вышла глава? Я честно пыталась передать их чувства, с учетом того, что я сама такого не испытывала