без возврата.

ужин начался тихо: парни ели пиццу и пили чай. они ругались редко — будто сдерживали себя. обычно, все проблемы сразу спокойно обговаривались и решались. но в тот день, что-то пошло не так: слово за словом, все старые недосказанности всплыли наружу, и словно трещины начали расходиться в стороны.  — почему ты так мило общаешься с ней? у вас слишком близкое общение для «просто коллег»!  — ругался Андрей, нервно расхаживая по кухне.  — Дюш, это обычная вежливость, ты же знаешь, что я люблю ТОЛЬКО тебя. я тебе много раз уже это говорил. — Федя знал, что блондин очень ревнивый, а когда дело доходило до ревности, то они очень сильно ссорились.  но для Андрея «много раз» звучало как оправдание. с каждым словом всплывало все больше недосказанностей.   — чем тебя я не устраиваю? почему ты с ней общаешься? она лучше меня да? —блять, Андрей, я не говорил, что ты не устраиваешь меня. мы просто коллеги, перестань уже, пожалуйста, ты ведешь себя хуже бабы в пмс. я люблю ТОЛЬКО тебя.  — а ты откуда знаешь как бабы себя в пмс ведут? на опыте уже да?  — блять, что ж это такое.. — Игнатьев встал из-за стола, ударив по нему кулаком. — я уже заебался тебе что-то доказывать, не хочешь не верь, но у меня нет ничего с ней. если ты мне не доверяешь, сходи к психологу. я не знаю уже, что делать с тобой, — брюнет вышел из кухни, накинул куртку, схватил пачку сигарет и зажигалку и вышел из дома, громко хлопнув дверью.  Федорович в оцепенении стоял и смотрел на только что закрывшуюся с хлопком дверь.  Федя никогда не проявлял агрессию по отношению к нему и тем более не повышал голос. это напугало блондина до мурашек. руки начали трястись, а ноги подкашивались. чтобы не упасть, Андрей сел на пол, обхватив колени руками, и заплакал. обычно, все ссоры начинались из-за блондина, потому что он никак не мог справиться со своей ненавистной тревожностью. Федорович постоянно себя накручивал, а Игнатьев в свою очередь делал все, чтобы тот понял, что это не так.  слова брюнета эхом отражались в голове: «сходи к психологу» «я уже заебался»  а вдруг он уйдет?..  об этом даже не хотелось думать. от одной мысли  о том, что Федя может уйти и не вернуться, кожа покрывалась мурашками, а тело покрывалось ледяным потом.  может я и правда просто слишком  сильно придираюсь? если я продолжу так вести себя, то я точно останусь один..  Федорович крепко обнял свои колени, уткнувшись в них лицом. слезы полились ручьем, а вот руки, тряслись очень странно, будто их судорогой свело. блондин попытался встать с пола, но вместо этого рухнул на пол без сознания.  Игнатьев сел в машину и закурил сигарету. обычно он не садился за руль во время ссор, но сегодняшняя ситуация стала исключением.  парень не хотел уезжать навсегда, он просто хотел немного развеяться и переварить вечерний инцидент.  он завёл мотор, и машина рванула прочь. дорога под колёсами казалась ковром, по которому можно перенестись в любое место. телефон вибрировал: входящий вызов от Андрея, затем сообщение, затем ещё один звонок. Игнатьев смотрел на экран и не мог набрать ответ — пальцы дрожали, сигарета погасла в пепельнице. он задумчиво нажал на газ. внезапно пошел дождь, будто небо решило, что мир должен смыть все следы их ссоры.  дорога стала скользкой, но Федя продолжал давить на газ. в голове всплывали разочарованные, намокшие от слёз, глаза блондина.  Игнатьев поднял телефон, потому что тот разрывался от звонков контакта «дюшенька»  —Феденька, куда ты уехал? прости меня, пожалуйста, любимый..— в трубке раздался дрожащий от слёз голос Андрея, — вернись, пожалуйста, Федь.. я люблю тебя.. но брюнет не успел ничего ответить на это.  всё, что Федорович услышал в трубку — громкий грохот и резкую тишину.  от услышанного Андрея парализовало. блондин смотрел в экран телефона, где все ещё шёл звонок, слёзы ручьем лились по щекам.  внезапный звук из телефона привел парня в сознание. это была сирена скорой помощи.  — ало?? извините, это скорая.. ваш… партнер? находится в тяжелом состоянии, где вы сейчас находитесь? — встревоженный голос молодой девушки раздался из динамика телефона.  — д.да, я тут.. напишите адрес, я.. я приеду сейчас же.. — голос Андрея трясся, но от осознания, что Федю еще можно спасти, блондин успокаивался.  девушке не пришлось дважды повторять адрес места происшествия. Федорович вылетел из дома, и пулей сел в такси. меньше чем через 15 минут Андрей уже сидел в машине скорой помощи и смотрел на Федю, всего искалеченного, лежащего на носилке с перевязанными ранами. на это зрелище нельзя было взглянуть без слёз. блондин держал парня за руку, поглаживая ее, и плакал, бормоча себе под нос, что «все будет хорошо, ты справишься, Феденька, ты сильный» или «это я во всем виноват, прости меня..»  Андрей провёл в больнице 3 часа. всё это время он плакал и молился за то, чтобы Федю спасли.   на четвертый час медсестра вышла из палаты, где эти несколько часов врачи боролись за жизнь брюнета. Федорович подскочил и подбежал к девушке.  — ну что там? как он? — встревоженно спросил Андрей.  — мы пытались.. мы сделали всё, что смогли, но.. переломы сильнейшие и крови много потеряно.. мы не смогли его спасти, — медсестра была очень растеряна. наверное, любому, кто оказался на ее месте было бы тяжело оповещать абсолютно любого человека о смерти его близкого.  — как?.. я же.. я же держал его за руку! — слёзы покатились ручьем. — он же был жив.. я не верю! скажите, что вы шутите.. умоляю.. он же жив да? — блондин упал на колени, он плакал и кричал на весь больничный коридор.  медсестра сочувственно села на колени перед Андреем. её руки тряслись, а лицо было бледным. девушка не могла равнодушно смотреть на плачущего парня, она взяла Андрея за плечи и позволила себе плакать вместе с ним — это дало ему право на слабость.  — пожалуйста, — шептала она, — вставайте. я сейчас позову врача. мы поможем вам связаться с близкими, пойдемте в регистратуру, там вам скажут, что нужно сделать дальше. но подняться не получалось. всё в нём — ноги, руки, голос — отказывалось слушаться.   двоих быстро окружила толпа. их слова были однообразными и как казалось Андрею, совсем бесчувственными: «примите наши соболезнования», «мы можем помочь с вызовом родственников», «вам нужно написать заявление», «мы вызовем психолога».. вечер растянулся на бесконечность. Федорович не помнил, как оказался в светлой комнате с уютным диваном, теплое освещение и окно, за которым всё ещё шёл этот проклятый дождь.  психолог пришла быстро. она говорила спокойно, короткими предложениями, просила дышать:  «вы в больнице. мы рядом. скажите, что вы сейчас чувствуете?»  это были глупые вопросы. что мог чувствовать человек, в один миг потерявший самое важное, что было в его жизни?  говорить было невозможно, но кому‑то надо было произнести имя, чтобы оно не исчезло окончательно. — Федя, — прошептал он, и снова горько заплакал. он рыдал так, что никакой психолог не мог помочь ему успокоиться.  на следующее утро пришли друзья, соседи, коллеги — люди, которые знали их обоих. они стояли в стороне, не зная, как подойти. кто-то просто стоял в стороне, а кто‑то молча положил руку на плечо Андрея. люди пытались заполнить пустоту рядом с ним своими телами, чтобы он почувствовал опору. слезы не прекращались. прощание прошло быстро и болезненно: кладбище, белая гробовая плита, слова священника, которые попеременно раздражали и утешали. Андрей не смог присутствовать на всех формальностях; он помнил вечер до и после ссоры, грохот в момент аварии — всё это теперь поднималось к поверхности, оставляя после себя пустоту. дни после похорон были полны пустых рутин: звонки, визиты, бумажные формальности. но главное происходило внутри — ночные кошмары.  после трагедии блондин не мог спокойно спать по ночам. он либо не спал несколько суток, либо всё же ложился спать на несколько часов. спать дольше 5 часов не получалось, потому что он мучался от ночных кошмаров. на протяжении месяца ему снился один и тот же сон:  парни шли по улице в дождь, держась за руку. они обсуждали планы на ближайшее будущее, делились переживаниями, пили кофе, шутили и просто обнимались.  — Федь, я так сильно люблю тебя, спасибо, что ты есть у меня.. — сказал Андрей и поцеловал брюнета в холодную щеку.  — это ты во всем виноват. — резко отстранившись прошипел Игнатьев. — если бы ты не начал этот скандал, я бы сейчас был жив. во всем виноват ты.  Федорович опешил, упал на колени и рыдая кричал: — прости меня! я не хотел.. правда.. если бы я знал, что всё так получится.. — я тебя ненавижу! это ты во всем виноват!  эти слова заставили Андрея проснуться. подушка и лицо были мокрыми от слёз, а тело покрылось холодным потом. блондин не хотел больше мучаться от ночных кошмаров. каждую ночь было одно и то же. не смотря на то, что парень занимался с психологом после происшествия, ему не становилось даже немного лучше. единственный выход для него: уйти вслед за любимым. без него не было смысла даже в обычных бытовых вещах. каждый день Андрей готовил ужин, убирался и просто жил, в надежде на то, что Федя вот-вот вернётся. но проходил день, два, неделя, а родной кудрявый парень никак не появлялся.   ночь растянулась бесконечной тишиной. на кухонном столе — чашка не допитого кофе, фотография Феди и короткая записка: «простите если сможете, спасибо вам за то, что были рядом, но без него я не вижу смысла жить.» утром он не открыл глаза.