Боль от застарелой раны

По правде говоря, лаборатория ликвидаторов проклятий в Гринготтсе едва ли могла претендовать на звание образцовой. Но озвучить эту мысль приглашенному консультанту было бы сродни государственной измене. Особенно если учесть, что сам консультант не продержался в банке и года после завершения обучения. Лаборатория находилась на глубине второго подземного этажа — намного ближе к поверхности, чем сейфы клиентов. Если само здание Гринготтса поражало воображение высокими окнами и ослепительно сверкающим мрамором, то подвальные уровни были его мрачным антиподом. Зато в этих темных подземных закоулках было гораздо проще изолировать своенравные проклятия, в чем Гарри неоднократно убеждался на личном опыте. Строгий запрет на аппарацию внутри банка ограничивал дорогу до лаборатории двумя вариантами: либо утомительный спуск по сырым, продуваемым сквозняками лестницам, либо головокружительная, но короткая поездка на гоблинской тележке. Тем временем к ним присоединились Томас и Элис. Гарри, не успев даже задуматься, какой из путей предпочел бы Драко, уже повел их небольшую группу ко входу в подземный туннель. В глубине души Гарри сделал выбор, опираясь не на реального, живого человека, стоявшего перед ним, а на свои воспоминания о Драко. Когда‑то, работая бок о бок в Гринготтсе, они видели в гоблинских тележках не наказание, а любимое развлечение. Им приходилось торчать в хранилищах долгие часы, едва находя время на перекусы — не говоря уж о развлечениях вроде квиддича, — так что гонки по подземным лабиринтам банка были для них настоящей отдушиной. Они исследовали новые маршруты между сейфами, смело выписывали крутые виражи и упивались пронзительным скрежетом металла о магические барьеры. Именно это Гарри ценил в своей работе. Магия оказалась куда более интересной и прекрасной, чем страшные воспоминания о крестражах или призраки убитых родителей. В ней всегда крылись волнующие сюрпризы, от которых сердце замирало, будто он глотнул морозного воздуха. Весь мир тогда был полон чудес и открытий. Драко из настоящего не стал возражать, и в голове у Гарри мелькнула мысль, не вспомнил ли он тоже об их поездках? Вчетвером в узкой тележке они неслись по извилистым туннелям, и путь все никак не заканчивался. Мимо проносились редкие факелы, и в прерывистом пульсе их сияния профиль Драко то возникал, то исчезал во тьме, будто под вспышками стробоскопа. С каждым новым поворотом туннель словно толкал их ближе друг к другу. Внезапно Драко завалился набок и инстинктивно схватился за предплечье Гарри. Тот, собрав всю волю в кулак, не вздрогнул и не отшатнулся, а Драко, быстро восстановив равновесие, резко отдернул руку, словно от языков пламени. — Как приятно вернуться домой, — с явной издевкой бросил Драко, переступая порог лаборатории. Его статная фигура заметно съела пространство комнаты, отчего она стала казаться теснее обычного. Элис и Томас держались крайне отстраненно. Элис даже не пыталась скрыть, что встреча с Драко радует ее не больше, чем его — встреча с ней. Томас то и дело встревоженно переглядывался с Гарри, старательно избегая смотреть на Драко. Печать на коже Гарри нестерпимо зудела. Сунув руку в карман пиджака, он выудил оттуда блокнот. — Мы можем показать тебе результаты всех проведенных испытаний, — обратился он к Драко. — Исследования специалистов из Мунго, опыты, которые ставили мы втроем, включая те, что все это время ставили на нас. — Полагаю, мне придется провести их заново, — абсолютно бесстрастно отозвался Драко. Томас открыл было рот, готовясь возразить, но Гарри, положив руку ему на плечо, удержал от пустых споров. Эти древние стены могли вытерпеть любое проклятие, но вряд ли устояли бы перед словесной артиллерии, которую порождал острый язык Драко. — Все в порядке, — твердо произнес он. — Давайте начинать. Приступив к делу, Гарри с удивлением отметил возникшую между ним и Драко неловкость. А ведь они столько пережили вместе: скучные часы в хранилищах Гринготтса, поездки к местам магических катастроф. Но раньше Гарри никогда не был частью этих самых катастроф. Что потребовало куда больше тактильного взаимодействия, чем когда‑либо в их совместной работе. С тех пор, как… Ну… Решив изучить печать поближе, Драко прикоснулся к его руке — пальцы обожгли кожу. Было видно, что Драко тоже испытывал неловкость от нежеланного физического контакта — на лбу залегла глубокая морщина. Но, не изменяя себе, он продолжил осмотр спокойно и профессионально точно так же, как с Томасом и Элис до него. Наверное, Гарри просто показалось. Наверное, для Драко все было по-другому. Наверное, ему было плевать, что его бывший парень — одна из жертв проклятия, которое ему предстояло снять. Будь это правдой, Гарри точно бы вскипел от злости. А учитывая виртуозные умения Драко играть на его нервах, сомнений не оставалось. Так оно и было. — Охренеть, — выругалась Элис, когда Драко коснулся ее руки. — Что-то ты вспотел, Малфой. Драко аж рот раскрыл, явно собираясь огрызнуться, но Элис, легонько хлопнув его по руке, не дала ему и шанса. — Не кипятись, Малфой. Просто хотела снять напряжение. Тут и так невесело, согласен? — ухмыльнулась она. Помолчав, Драко заметил: — Да без понятия, о чем ты. Сегодняшнее утро выдалось куда лучше трех моих последних свиданий вместе взятых. Элис, прыснув от смеха, предложила ему начать диагностику. Вот за это Гарри ее и ценил — она по щелчку пальцев могла разрядить обстановку. Прошла всего пара минут, а они с Драко уже обменивались воспоминаниями о первом годе работы в Гринготтсе. — А помнишь ту начальницу отдела импорта? — спросила Элис. — Она тебя ненавидела. Драко на удивление добродушно рассмеялся. — А уж как я ненавидел эту гадюку. По-моему, она на полном серьезе хотела меня раздавить потоком своих чертовых бланков. — О, если бы ты не тратил столько казенных денег на заграничные ингредиенты, глядишь, она бы и оттаяла. — Ага, и тогда толпы людей месяцами страдали бы от эффектов проклятий. — Ладно, согласна, — хмыкнула Элис, напрягая мускулы загорелой руки. Ее кожа дышала здоровьем — верный знак большой любви к долгим прогулкам. — Думаешь, твои заморские зелья помогут смыть эту дрянь? — Будем уповать на чудо, — ответил Драко и, обведя взглядом их троицу, бережно опустил руку Пристли. — Так… Все вы, прошу прощения за мой французский, полукровки, — он одарил Гарри саркастичной улыбкой. — У меня рот устает, когда я пытаюсь произнеси «волшебники с частично магическим происхождением». Проявив чудеса великодушия, Гарри не стал тыкать Драко носом в то, что пока он толкал свою речь, можно было бы сто раз использовать нужную терминологию. — Вы уже изучали связь с родословной? — спросил Драко. — Да, кое-что мы выяснили, — оживился Томас, ухватившись за возможность поучаствовать в дискуссии. — Но пока не удалось обнаружить прямой связи между печатями и нашим происхождением. Более того, в поместье Вундсвуд никто никогда не разбивал цветочные сады и не заливал их кровью маглов, — нервно засмеявшись, он быстро глянул на Гарри. — Я пошутил. — Да, мы так и поняли, мистер Кавендиш, — отозвался Драко. — Уморительно. Поттер, а маглорожденные в твоей команде были? — Были, — подтвердил Гарри. — Двое. От артефакта они располагались на большем расстоянии, чем мы, но все же в пределах стандартной зоны поражения. — А вы трое оказались ближе всех. Так что магловская кровь может и не быть причиной проклятия. А может и быть. — В этих гаданиях и прошли последние три недели. Присоединяйся, — весело сказала Элис. Как же Гарри ей радовался. Эту не робеющую перед Драко Малфоем пуффендуйку он в готов был поставить выше любого опытного ликвидатора. — А нарушения в магических способностях у вас происходят синхронно или носят индивидуальный характер? — подал голос Драко. — И здесь мы не нашли закономерности, — ответил Томас. — На прошлой неделе у Гар… у ликвидатора Поттера возникли проблемы с Люмосом, а у меня — нет. И Поттер… — Ликвидатор Поттер уже описал мне его симптомы, — перебил Драко. — Может, поделитесь вашими, мистер Кавендиш? Томас и Пристли не смогли добавить ничего нового к тому, что уже поведал Гарри. Подобно Гарри, они сталкивались с периодическим истощением магической силы, с проблемами в использовании волшебного транспорта — будь то метлы или каминная сеть. Кроме того, их преследовали необычайно странные сны. — И в этих снах всегда фигурируют цветы? — уточнил Драко. За последние недели Гарри заметил, что и Томас, и Элис гораздо спокойнее относились к навязчивым сновидениям. Очевидно, у них не было глубокой психологической травмы, связанной с ночными кошмарами. — Иногда сложно осознать, что это именно цветы, — они просто необъятны, — содрогнувшись, ответил Томас — Они повсюду. В воздухе, на земле, в каждой частице пространства — все вокруг из цветов. Словно… — Словно хотят сожрать целиком, — закончила Элис. Все четверо замолчали. Неторопливо постучав волшебной палочкой по краю стола, Драко первым разорвал тишину: — Что ж… получилась весьма зловещая экспозиция. Боюсь, мне придется взять образцы вашей крови. Томас заметно побледнел. — Что? Но в Мунго уже брали кровь — разве нельзя… посмотреть результаты этих анализов? С нарочитой мягкостью, сквозь которую явственно пробивалась снисходительность, Драко ответил: — Полагаю, если бы тесты Мунго оказались хоть сколько-нибудь полезны, вы бы не обратились ко мне, — его взгляд остановился на Гарри, а губы растянулись в улыбке. — Разумеется, сдавать кровь в неприглядной лаборатории — то еще удовольствие, но, увы, главный ликвидатор проклятий Поттер настоял на работе именно здесь. — Не сомневаюсь, что в твоих умелых руках мы будем в полной безопасности, — спокойно ответил Гарри. На мгновение в глазах Драко вспыхнуло нечто близкое к голоду. — Я первый, хорошо? Тот прошептал обеззараживающее заклинание, и резкий всплеск его магии скользнул по коже Гарри, словно лезвие ножа. Хотя Гарри и стремился ускорить процесс, решив взять на себя ответственность и вызваться добровольцем, он не до конца осознавал, что впервые за почти десять лет позволит Драко применить к себе настолько интимную магию. Он приказал себе не закрывать глаза, пока Драко слегка надрезал кожу на его предплечье, а затем ловко собрал несколько капель крови. Его магия напоминала разряд молнии: быстрая, точная, потрескивающая от напряжения. Она словно проникла в самую суть Гарри, но тот даже не дернулся. На работе же. Когда Гарри вспоминал о магии Драко или — в самые постыдные минуты — представлял, как почувствует ее биение вновь, в фантазиях никогда не фигурировали болезненно‑желтый свет подвалов Гринготтса, пропитанный запахом плесени и древнего золота воздух, наблюдающие за всем этим коллеги. Едва поместив кровь в пробирку, Драко тут же обрушил на нее поток заклинаний, подробно разъясняя каждый свой шаг. И пусть до этого он бесконечно ныл по поводу оборудования Гринготтса, в глазах его читалось удовольствие. Он вел себя как профессор, увлеченно излагающий материал перед восхищенными учениками. Томас даже начал что-то конспектировать. — Это заклинание, — пояснял ему Драко, — помогает определить природу активации проклятия. Его инициировали внешние или внутренние факторы? Особенности крови или же просто случайное стечение обстоятельств? Однако ни для кого из них результаты теста не дали однозначного ответа. Драко произнес новое заклинание — и руку Гарри пронзила острая боль. — А это, — продолжил Драко, — направлено на выявление временных компонентов в структуре проклятия. Другие чары коснулись кожи дуновением холодного ветра. — Этим проверяем, можно ли облегчить симптомы местной анестезией, — добавил Драко. Но все усилия оказались тщетны: ни энтузиазм Драко, ни бесконечные порции крови, пожертвованные их троицей не приблизили к разгадке. В конечном счете выводы Драко полностью совпали с заключениями специалистов из Мунго: Гарри и его коллеги столкнулись с проклятием крови, которое будет прогрессировать, но до какой степени — неизвестно. — Ладно, — сухо отрезал Драко с явным разочарованием в голосе. — Хватит на сегодня. Завтра я вместе с Поттером осмотрю место, где вас настигло проклятие. Надеюсь, там я приду к более четким выводам. Гарри бросил взгляд на своих спутников. Элис постаралась сохранить внешнее спокойствие, но в ее глазах плескалась тревога. Томас же побелел как полотно. — В тележке было довольно тесно. Может, вы двое подниметесь наверх, а потом отправите ее за нами? Мне нужно кое-что уточнить у сангвинолога, — и когда те уже собрались уходить, Гарри добавил: — Захватите в кафетерии тыквенного сока. Вам нужны силы. Стоило им остаться наедине, как Драко тяжело вздохнул. Его прежняя маска, которую Элис ненадолго разбила веселыми шуточками, вернулась на место с пугающей скоростью. — Мне больше нечего добавить, Поттер. Теперь вся надежда на Вундсвуд: вероятно, место подскажет нам больше, чем твоя ДНК. — Не нервничай, — рассеянно взъерошив волосы, бросил Гарри. Нестерпимо хотелось почесать руку. Все эти процедуры с кровью и печати смерти не добавили в его жизнь ощущение спокойствия и уюта. — Ты не рассказал Элис и Томасу про печать смерти. — А, да. Не рассказал. Просто… Ну, я не так хорошо их знаю. Решил, пусть о столь деликатных подробностях им расскажет кто-то более значимый. Полагаю, это ты. — Ты поступил очень достойно. Спасибо. Драко явно не обрадовался, что его поймали на добром поступке. — У них и так жизнь не сахар — они ведь на тебя работают. Слишком уж несправедливо добавлять к этому весть о неминуемой гибели, да? — он равнодушно пожал плечами. — Жизнь вообще несправедлива, — хмыкнул Гарри, отбрасывая волосы со лба. — Слушай, Драко. Раз уж мы одни… Стоит ли мне всерьез волноваться? Драко посмотрел на него в упор, а потом его взгляд на мгновение метнулся к печати смерти. — С чего бы тебе волноваться? Встретив тебя, любые проблемы бегут подальше, сверкая пятками. «От меня бегут не только проблемы», — подумал Гарри, но, сдержавшись, вслух не произнес. В бесстрастных глазах Драко не было ни единого проблеска чувств. Как же это злило. Собрав последние крупицы терпения, Гарри направился к двери. Проходя мимо Драко, он уловил шлейф его остаточной магии и окунулся в него, будто в туман. Озон, сталь, чернозем. Зуд растекся по всему телу. Знакомый до боли аромат забился в ноздри, отозвался покалыванием кончиков пальцев, заполнил горло царапающим дымом. Залез под кожу, опалил ее огнем. И никакого воодушевления перед очередной гонкой на тележке он больше не испытывал.