Жизнь яблочной

Лана шла по ярко освещённой улице, но её мир сузился до точки на горизонте – дом в котором жила её "подруга" Эбби на третьем этаже. Вечерний воздух был густым и сладким, как дешёвый ликёр, а неоновые вывески отражались в лужах, оставшихся после дневного ливня, будто чьи-то расплывшиеся зрачки. Каждый шаг отдавался в висках, словно пульс, отсчитывающий время до чего-то неизбежного. Подойдя к дому, она остановилась перед обшарпанной деревянной дверью. Несколько секунд тишины, нарушаемой лишь далёким гулом города, показались вечностью. Затем, через секунд десять, дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась женщина лет тридцати семи. Её лицо было изборождено мелкими морщинками, а в глазах читалась усталость, но в то же время и какая-то настороженная доброта. — Здравствуйте, Мисс Малум, — поздоровалась Лана, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё сжималось от волнения. Женщина слегка улыбнулась, и эта улыбка, казалось, осветила её лицо. — Здравствуй, Лана. Ты, наверное, пришла к Эбби? Лана кивнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Слова Мисс Малум были простыми, но в них не было той холодности, которую Лана иногда ощущала от других взрослых. — Да, я… я хотела поговорить с ней. Если она дома. Мисс Малум приоткрыла дверь шире, приглашая Лану войти. Запах дома был тёплым и домашним – смесью чего-то сладкого, возможно, выпечки, и лёгкого аромата цветов. — Она дома, дорогая. Поднимайся на третий этаж, третья дверь налево. Только будь осторожна, ступеньки немного скрипят. —Хорошо, — сказала носочница заходя в дом она пошла на вверх. Поднявшись девушка приоткрыла дверь Эбби лежала её рука масиповала клитор а второй придердивала телефонн Эбби лежала на спине, одна рука закинута за голову, сжимая простыню, а пальцы другой — стремительные, влажные — неистово двигались массируя свой клитор. Её глаза были закрыты, губы приоткрыты в беззвучном стоне, а тень от ресниц дрожала на щеке Лана не смогла пошевелиться, не смогла отвести взгляд. Она видела, как под тонкой тканью ночнушки напрягается и вздрагивает живот Эбби, как её бёдра приподнимаются в немом, отчаянном ритме. — Эбби… — имя сорвалось с её губ шёпотом, хриплым от неожиданности и внезапно вспыхнувшего жара глубоко внизу живота. Глаза Эбби резко открылись. В них мелькнул испуг, затем стыд. Лана замерла в дверном проеме, будто корнями проросла в скрипучую половицу. Воздух в комнате был густой, насыщенный запахом пота, чистых простыней и чего-то терпкого, женского — аромат, от которого у Ланы закружилась голова. Она видела, как Эбби резко убрала руку, словно обожглась, и скомкала простыню у бедра, но отпечаток влажного круга на тонкой ткани ночнушки было уже не скрыть. —Лан...я не знала что ты придёшь, — начала Эбби, но слова застряли в горле. закончив предложение у Эбби потекли слëзы и она упëрлась носом в коленки и начала что-то про себя бормотать. Лана сделала шаг внутрь, щелчок замка прозвучал неприлично громко. Она не отводила глаз от Эбби, от того, как подступает румянец к её шее, как быстро бьется пульс в ямочке у ключицы. — Не...бойся все нормально слышишь посмотри на меня. —П... прости м... мен... ня пож... жалуст... та, я н... не хотел...ла, —продолжала Эбби плакать и просить прощения у Лана. Носочница посмотрела вниз увидив телефон на катором была она Девушка наклонилась, её холодные пальцы дотронулась до лица Эбби. — Ты смотрела на меня, — голос Ланы был тихим, но в нём не было осуждения, только странное, давящее понимание. Жар в её низу живота превратился в тягучий, тёплый поток. Эбби лишь сильнее сжала колени, её плечи содрогались от беззвучных рыданий. Лана медленно опустилась на край кровати, пружины жалобно скрипнули под её весом. Она не касалась Эбби, но её близость была ощутимой, как электрический разряд в густом воздухе. — Перестань плакать, — прошептала Лана, и её рука, будто против её воли, поднялась, зависла в сантиметре от вздрагивающей спины подруги. — Я же здесь... с тобой. Лана села с рук куклы а затем и остальную одежду после чего приблизилась к яблочное её рука приблизилась к щели Эбби но остановилась. —Можно?— Нежно спросила Лана. —Да! — ответила Эбби Кукольница ехидно улыбнулась проводя одним пальцем по всей длине щели, от напряженного бугорка до дрожащего, скрытого входа, собирая блестящую влагу. Эбби вздрогнула, вжавшись в матрас, и тихий прерывистый стон вырвался у неё из груди. Этот звук ударил Лане в живот сладкой, тяжёлой волной. — Тише, — прошептала Лана, наклоняясь так близко, что её губы почти касались уха подруги. Её дыхание было горячим. — Ты же не хочешь чтобы нас услышили. Она медленно, с наслаждением наблюдая за каждой реакцией, ввела кончик пальца внутрь. Эбби выгнулась, её ногти впились в простыню. Влажность и жар внутри были ослепительными. Лана сжала челюсть, чувствуя, как её собственное тело отвечает мучительной, пульсирующей пустотой. — Так тесно, — выдохнула она, больше для себя, двигая пальцем чуть глубже. Эбби застонала уже громче, потерянно, и это был самый прекрасный звук. Лана поймала её взгляд — стеклянный, полный стыда и всепоглощающего желания. — Покажи мне, как ты это делала, — приказала Лана низким, хриплым голосом, добавляя второй палец, заставляя Эбби вскрикнуть. — Покажи, что ты представляла, глядя на моё фото. Она установила медленный, глубокий ритм, её запястье работало, пока другая рука прижимала бедро Эбби к кровати, не давая ей закрыться. Мир сузился до этого скрипучего матраса, до хлюпающих звуков, до срывающегося дыхания. Лана прикусила губу, чувствуя, как внутренности Эбби сжимаются вокруг её пальцев, и мысль о том, чтобы занять её место, ударила в висок настойчивым, тёмным ритмом. Скоро она второй рукой схватила яблочную за груть начяв массировать её и играть с соском от чего Эбби начила станать ещё сильнее. Когда ей это надоела Лана отпустила подругу после чего спустилась вниз к дрожайшим бёдрами Эбби. Неоновый свет с улицы полосовал её спину, когда она приникла губами к тому месту, где только что были её пальцы. Вкус был солоноватым и острым, как запретная правда. Эбби вскрикнула, зажав рот кулаком, её бёдра судорожно дёрнулись, но Лана крепко держала их, погружаясь в этот влажный жар с яростной, мстительной нежностью. Язык Ланы нашёл напряжённый бугорок, и она принялась работать им с методичной, изучающей жестокостью, наблюдая, как тело подруги бьётся в немом конвульсивном танце. Каждый стон, каждое содрогание были её трофеем. В ушах стоял гул, смешанный с прерывистым дыханием Эбби и влажными звуками её рта. — Я… не могу… — задыхаясь, вырвалось у Эбби, её пальцы вцепились в волосы Ланы не то чтобы оттолкнуть, а чтобы приковать к месту. Лана оторвалась, подбородок блестел. Она тяжело дышала, её собственное желание было тугим узлом внизу живота. — Можешь, — хрипло прошептала она, снова скользнув двумя пальцами внутрь, на этот раз глубже, ощущая, как всё внутреннее пространство Эбби сжимается в панике и блаженстве. — Ты же представляла именно это, да? Когда смотрела на моё фото. Эбби закинула голову, её шея вытянулась, и на горле заплясала тень. Тихий, надрывный вой сорвался с её губ, когда волна накатила, внезапная и всесокрушающая. Тело изогнулось, сжалось вокруг пальцев Ланы, а затем обмякло в рыхлой, трепещущей истоме. — А ты вкусная, — сказала Лана проглотив сперму яблочное, — а теперь давай попробуем ещё кое что. Она лигла прижавшись к Эбби. Лана начала движение бёдрами, медленное, намеренное трение. Эбби слабо застонала, её руки уцепились за спину Ланы, ноги инстинктивно обвились вокруг её голени. Это был танец, тесный и влажный. Лоно к лону, клитор к клитору, через тонкую, липкую прослойку сока. Лана углубила поцелуй, её язык вторгся в рот Эбби в том же ритме, в каком её бёдра продолжали свои напористые толчки. Мир сжался до этого скрипа кровати, до хлюпающих звуков их смыкающихся тел, до запаха их смешанного возбуждения. Она чувствовала, как снова нарастает напряжение внизу живота Эбби, как её внутренние мышцы непроизвольно сжимаются в поисках большей полноты. Лана ускорилась, её собственный клитор натирался о кожу Эбби, посылая по нервам удары ослепительного, острого наслаждения. Влажные шлепки и стоны в кравати продолжались более часа пока они не кончили вместе —Это... велеколепно, — С одышкой сказала Лана поднимаясь и сразу падая на Эбби