Вкус табака

Щелчок зажигалки — и тишина декабрьского вечера лопается, как тонкая пленка.

Человек подносит дрожащий язычок пламени к сигарете и делает первый вдох. Осторожно, но жадно. Кончик бумаги вспыхивает алым, будто в темноте зажгли маленький живой маяк.

Первый вдох — всегда самый глубокий. Самый правильный.

Дым мягко заполняет легкие, горьковатый и обжигающе теплый, контрастирующий с морозным воздухом снаружи. На миг человек замирает — держит это тепло внутри, словно пытается спрятать его подальше, согреть что-то замерзшее глубоко в груди.

Выдох.

Дым вырывается наружу и тут же подхватывается ветром. Тонкая сизая лента тянется вверх, тает в свете фонаря, смешивается с падающим снегом. Мысли курильщика — где-то там же, высоко и невесомо, растворенные в вечерних сумерках.

Юноша прислоняется к стене старого университетского корпуса. Кирпич холодный даже сквозь куртку. Морозный ветер осторожно трогает щеки, и он машинально кутается в клетчатый шарф, зарываясь носом в мягкую шерсть. Ноябрь в этом году выдался на удивление щедрым на зиму — снег укрыл тротуары тонким пушистым покрывалом, окна бережно разрисовали узорами инея. Тысячи снежинок медленно кружатся в свете уличных фонарей, и за этим танцем можно наблюдать бесконечно. Он даже не замечает, что смотрит в одну точку уже несколько минут. И не замечает, что за ним наблюдают. Дилан стоит за углом, в тени, куда не достает свет. Лекции закончились 15 минут назад, но он не пошел к главному выходу вместе с толпой студентов. У него есть свой путь — служебная дверь, которую вечно забывают закрыть. Маленький секрет, найденный случайно на первом курсе, когда он бродил по коридорам в поисках тишины. Три года это место принадлежало только ему. — Чёрт... — шепчет Дилан одними губами. Компания ему не нужна. Тем более этот парень — слишком странный, чужой, словно совсем не вписывается. Крупное телосложение, кожа чуть тронутая загаром, будто он только вернулся с юга, а не готовится к зимней сессии. Одет тепло, с ног до головы, но шрам на левой щеке — рваный, заметный даже в полумраке — притягивает взгляд, заставляет задержаться на пару секунд дольше положенного. Незнакомец вдруг оборачивается. Дилан отступает назад, в тень, растворяется в проходе. Кажется, его не заметили? Или сделали вид. В любом случае, сегодняшний вечер испорчен присутствием этого человека, который даже не знает, что ворвался в чужое одиночество. Час спустя Дилан уже на остановке универа. Повезло: из-за болезни преподавателя пары закончились раньше, и автобусы еще полупустые. Он даже не встретил никого в курилке, но долго там не продержался — ветер усилился, пробирает до костей, заставляя зябко передергивать плечами. Общежитие встречает не привычной тишиной. Тусклый солнечный свет из окон, на диване — рыжий комок шерсти, кошка соседа по блоку. Настоящая идиллия, видимо, остальные ещё не вернулись. Дилан останавливается, проводит пальцами по мягкой шерстке за ухом. Кошка довольно жмурится, урчит, толкаясь влажным носом в ладонь. Никто не знает, что главный токсик университета может быть нежным, хоть и с животными. Этот маленький секрет сохранён только между ним и пушистыми созданиями. В самой комнате пусто. Две кровати, его и соседская — соседа не подселили уже который год, и это к лучшему. Дилан падает на постель, надевает наушники, включает что-то спокойное, ненавязчивое. Сегодня он вымотался так, будто разгружал вагоны, хотя по факту — просто ночь за работой, потом игра с ребятами, в которой он потерял счет времени, потом утренний разнос от Карла: «Ты обещал не прогуливать!». Пухляш, как обычно, победил в битве за выполнение обещаний. Глаза закрываются сами собой. Музыка затихает, он выключает плеер, но наушники оставляет — так тишина кажется мягче. Руки тяжелеют, тело проваливается в матрас, и снег за окном все падает и падает, укрывая город белым одеялом. Последняя мысль перед сном — о странном незнакомце со шрамом на щеке. Интересно, он тоже сейчас где-то смотрит на этот снег? Сколько Дилан проспал — сказать сложно. Он медленно открыл глаза. Снегопад за окном прекратился, заметно потемнело. Видимо, прошло пару часов. Вот угораздило же... Нужно приступать к работе и в этот раз точно лечь нормально. Юноша не успел подняться, как услышал голоса в общем зале блока. Странно. Вроде бы все свои, но голосов будто бы не три, а четыре. Брюнета не особо интересовала личность пришедшего. Наверняка очередной друг Брендона, ничего нового. Он медленно встал с постели, повесил наушники на шею и направился к двери. Вроде в холодильнике оставался энергетик? Когда парень вышел, его ослепил яркий свет ламп. Дилан сощурился, недовольно бурча что-то себе под нос. Ребята либо не заметили выползшую фигуру, либо решили не обращать внимания. Ну и отлично, взаимно. Он быстро прошел к холодильнику, выудил заветную баночку со вкусом черники. И тут его взгляд случайно зацепился за незнакомца. Дилан замер. Перед ним стоял ОН. Тот самый парень со шрамом. Только сейчас он выглядел иначе — расслабленным, почти уютным. Легкая светлая улыбка не сходила с лица, он молча слушал, как Карл заливает ему что-то про расписание. — Что у вас тут? — вырвалось раньше, чем Дилан успел подумать. Он сам не понял, зачем придвинулся ближе. Взгляд сам цеплялся за незнакомца, скользил по лицу, по этому дурацкому шраму, по улыбке. Не то чтобы тот был интересный. Просто выбивался. Слишком чужой среди знакомых рож. — А вот и наш хикка вылез! — Брендон расплылся в улыбке, довольный, как слон. — А это, кстати, твой новый сосед по комнате. Лолошка, знакомься — Дилан. Ди, это... — Достаточно. Голос прозвучал глухо, почти грубо. Дилан закатил глаза, резко развернулся и двинул обратно в комнату. Дверь захлопнулась за спиной, отсекая гул голосов. Кажется, Брендон что-то говорил вслед, что-то про «он у нас необщительный, ты не думай». Дилан плюхнулся за стол, включил компьютер и уставился в монитор. Пальцы сами застучали по клавиатуре, но мысли были далеко. Сосед. Посреди учебного года. Серьезно? Это какая-то шутка? Мало того, что этот шатен уже успел испортить ему день, заявившись в его тайное место, так теперь еще и в комнату к нему подселился? Просто кошмар. И ведь даже не спросил никто. Даже не предупредили. Свалился как снег на голову, со своим шрамом и дурацкой улыбкой, и теперь будет торчать здесь, в его личном пространстве. Дилан стиснул зубы, с силой ударяя по пробелу. Он не понимал. Не понимал, почему это так бесит. Почему лицо этого парня въелось в память с первой секунды. Почему внутри все переворачивается от мысли, что теперь придетс я делить комнату с кем-то.

Не понимал — и злился еще сильнее.