Под листьями и бинтами

      Новый день начался со спасения. Мучавший Ника сон прервал Ньют. Он тряс его за плечо и, сам того не ведая, помогал вырваться из густой тьмы.       Ник будто парил в бескрайнем безжалостном космосе. Чернота облепляла тело мерзкими лапами, пытаясь забраться в душу. Кругом пустота и глухое одиночество. Ни звука. Ни одного проблеска света. Глаза не видели ничего перед собой, а ресницы дрожали от подступающих слёз. Тело окутывало ярко-красное сияние, до боли обжигая кожу. Только оказавшись на грани между сном и явью, Нику на миг показалось что-то белое и вытянутое, как лента. Нечто тянулось к нему, но так и не достигло цели.       — Думал, будешь весь день дурака валять? Проснись и пой, — Ньют по-доброму усмехнулся, тыкая Ника в бок. Он, как и всегда, свеж, бодр и готов к работе. Даже длинные волосы в хвост завязал.       — Ага, поваляешься тут с вами, — прохрипел Ник, быстро смаргивая слёзы. Не хватало, чтобы его ещё и плаксой дразнили. Он потянулся, чувствуя, как пропитавшаяся потом футболка прилипла к телу. Ник с прищуром обернулся на Ньюта. Улыбка напротив подарила нужное после кошмара спокойствие.       Ник потёр глаза, незаметно сглотнул ком в горле и посмотрел на небо. Солнце светило достаточно высоко, чтобы понять следующее: Бен и Минхо убежали в Лабиринт, завтрак кончился.       — Я всё проспал, да?       — Уверен, Фрайпан оставил что-нибудь…       — Для чего ты меня разбудил?       За месяц жизни в Глэйде Ник понял и уяснил многие вещи. Что-то проще, например, что опаздывать на завтрак чревато остаться голодным до обеда, а в случае бегунов так вообще до ужина. Что-то не так просто, например, не драться с другими парнями. Но одна из них была как заповедь — Ньют никогда не подходит и уж тем более не будит просто так. Именно он рассказал Нику о Лабиринте, когда тот после стычки с Галли нехотя спрыгнул с дерева и снова чуть не сломал нос, но уже Алби.       — Раскусил, — цокнул Ньют, а Ник с трудом выдавил улыбку, — раз ты сегодня и, вероятно завтра, не бегун, то твоей задачей будет новичок.       — Чего?       — Разве ты не хотел его отыскать? — откуда Ньют знает? Чёрт, Чак! Ну и трепло!       — Ну, хотел… — на секунду Ник засомневался в собственной инициативе. Она, как известно, наказуема.       — Так тем более. Теперь новичок твоя прямая забота. Найди его и покажи ему, что тут и как устроено.       — А как же Алби? Это можно считать повышением?       — Размечтался! — рассмеялся Ньют. — Я бы и сам с ним разобрался, но мои руки нужны на грядках, а Алби по уши в строительстве вместе с Галли.       — Ладно, вали уже к своим кустам!       Пожелав удачи, Ньют оставил Ника одного. Ник сложил спальник в Хомстед, умылся, тщательно избавляясь даже от намёка на слёзы, и направился в сторону кухни. Ник привык к старому распорядку дня, но сегодня его ожидало много нового во всех смыслах.       Стащив бутыль молока, пару кусков сыра и ломоть хлеба, Ник сложил их в сумку и взглянул на лес. С верхушки его приватизированного дуба было отлично видно, как простирались кроны вдоль западной стены, и как они тянулись к северной. Ник выстроил в голове примерный маршрут и двинулся на поиски новичка-мумии, примерно догадываясь, где тот может прятаться. Ник сам дважды сбегал в лес, раздираемый несправедливостью.       Под широкой листвой ощущалась прохлада и легче дышалось. Глэйд всегда освещало яркое солнце, которое никогда не закрывало ни одно облако, а дожди здесь и не шли вовсе. Ник, поначалу никуда не торопясь, вышагивал неподалеку от стены, порой останавливаясь, чтобы присмотреться и прислушаться. Отсчитав полсотни шагов, он крикнул «ау», но на его зов откликнулся только ветер, забавы ради колыша зелёные листья.       Спустя ещё несколько сотен шагов, пришлось ускориться, иначе поиски и до вечера не увенчаются успехом. Не хотелось даже думать о том, как новенький голоден и напуган. Того гляди, в Глэйде реально труп появится. Ник первые дни шарахался от парней, как от прокажённых, боялся вылезать из спальника, надеясь, что он попал в затяжной ночной кошмар и ему всё чудится.       Но удача была на его стороне.       Побродив меж деревьев по ощущениям где-то до обеда, Ник заметил следы на земле. Те были от пары кроссовок и казались вполне свежими, а значит наверняка принадлежали новичку. Ник пригнулся и, стараясь передвигаться бесшумно, двинулся вперёд.       Нашёлся новенький в ворохе листьев. Он неподвижно лежал, весь скрючившись — ещё бы, по ночам в Глэйде без спальника или одеяла никуда — того гляди простынешь. Ник осторожно опустил сумку на землю и стал медленно приближаться к спящему новичку. Сердце забилось в глотке от волнения, на ладонях выступил пот, не хотелось ещё сильнее пугать парня, но выбора не было.       Ник легонько коснулся чужого плеча и приготовился защищаться — мало ли, что у того на уме, или он вовсе притворяется спящим. Но ожидаемой реакции не последовало, а боевая стойка оказалась не нужна. Новенький мирно спал, тихо посапывая. Тёмные волосы почти полностью закрывали лицо, руки крепко обвивали ноги, плотно поджатые к груди. Как бездомный щенок, он устроился около корней старого клёна и зарылся в листья, стараясь не продрогнуть холодной ночью.       Прикушенная от увиденного губа отозвалась болью. Новичку не позавидуешь. Он напомнил Нику его самого в первые дни — одинокого и потерянного, никому не нужного и забытого. Оставалось лишь понадеяться, что он здоров и его не лихорадит от температуры — Алби давно не заказывал медикаментов.       Ник пригляделся и нахмурился. Чак чертовски правильно назвал парня мумией. Бинты целиком закрывали правый глаз, предплечья и ноги ниже колена. Под слоями засохшей грязи и травы еле угадывался их прежний белый цвет. Остальное тело покалеченного чуда скрывалось под серыми футболкой и шортами, уже знакомыми Нику — в них прислали и его самого. Но что с ним приключилось? Когда он так поранился? Насколько ему может быть сейчас больно?       Ник, стараясь успокоить разбушевавшиеся нервы, тихо присел рядом с новеньким-мумией и сорвал травинку. Может, щекотка подействует? И проснётся быстрее, и Ник сильно не потревожит на случай травмы. Ник провёл длинным стеблем сначала по бледным кистям с выпирающими синими венами, а после по бледной щеке. Новенький поморщился — Ник на верном пути. Выставив в защитном жесте другую руку, он продолжил водить травинкой по открытым участкам кожи до тех пор, пока новенький не пошевелился.       Он осторожно присел, ещё подчиняясь власти сна, но стоило ему увидеть Ника, как он резко отшатнулся и чуть не ударился головой о ствол клёна.       — Не бойся! — Ник замер и показал раскрытые ладони, — я ничего тебе не сделаю.       — Ты… ты кто? — голос новенького охрип, губы дрожали. — Знаешь, где я? — его руки и ноги беспорядочно перебирали листву, во взгляде единственного тёмного глаза безошибочно читался испуг.       — Да, — спокойно ответил Ник, игнорируя катящийся по спине пот и трясущиеся руки, — я тебе всё расскажу и даже покажу, только прошу, не убегай, ладно? Я потратил много времени на поиски твоей бинтованной задницы.       Пока новенький успокаивал перемотанные конечности и оглядывался по сторонам, Ник, сам не зная почему, его бесстыже разглядывал. На вид парню около шестнадцати лет, из-под задравшейся футболки выглядывали рёбра, тело явно не спортивное. Руки и ноги длиннющие, он точно выше сантиметров на пятнадцать. На бинтах и одежде никаких следов крови, а значит всё-таки цел и не ранен. И зачем, спрашивается, такая нелепая показуха?       — Тут нет никого, кроме меня, — сказал Ник, привлекая к себе внимание. Новенькому ещё представится возможность полюбоваться местными красотами. — Скажи, ты вспомнил своё имя?       — Осаму, — робко ответил парень, обхватив колени.       — А меня зовут Ник. Будем знакомы, что ли.       Душу укололо. Хотелось топать ногами от бессилия и кричать от обиды. Пришлось наскоро успокаивать вспышку ярости. Ник, смаргивая красную пелену перед глазами, медленно выдохнул через нос и проглотил гадкое чувство несправедливости. Он подсел поближе к Осаму, хотел было протянуть руку для рукопожатия, но передумал и лишь улыбнулся настолько дружелюбно насколько мог.       Осаму недоверчиво поджал губы и прищурился единственным глазом. От пристального внимания стало не по себе. Спину защекотали мурашки. Ник почувствовал себя как перед дулом пистолета, казалось, стоит Осаму моргнуть, как он умрёт. Стало ещё обиднее оттого, что ему оставили в памяти образы оружия, но никак не собственного имени.       — Это не твоё имя! — вдруг выдал Осаму.       — Что?       — Ник?! Что за дурацкое имя?       — И ничего оно не дурацкое!       — Дурацкое-дурацкое, — лицо Осаму преобразилось, как по щелчку. На щеке нарисовалась ямочка, а на губах заиграла улыбка, которую Ник никогда не видел у парней в Глэйде. Что-то в ней было хитрющее, задорное и немного знакомое, что, конечно, невозможно. — Оно же не твоё, правда?       — Нет! — пробурчал Ник, сложив руки на груди и неуклюже раскидав пяткой горку листьев. — Как ты это понял?       — Да не идёт оно тебе совсем! Какой придурок его выдумал?! Ладно, это неважно, я тебе дам новое, более подходящее.       — А не до фига ли ты на себя берёшь? — возмутился Ник.       Отбросив на второй план поразительную перемену в настроении Осаму «от полудохлого новичка до обретшего имя живчика», Нику стало одновременно и безразлично, и любопытно. Осаму вот его имя очень подходило. Не то чтобы Ник разбирался в именах, но что-то в пяти буквах притягивало. Не понятно почему, но захотелось узнать, а как оно прозвучит его голосом?       Ник фыркнул от собственных мыслей, тут же надулся и отвернул взгляд в сторону, чтобы не видеть заносчивую бинтованную задницу. Но Осаму молчал, чем только сильнее подстёгивал любопытство. Что же такого он придумает? И… лучше Ньюту никогда не знать, какие словечки летят в его адрес.       — Чиби.       — А? — Ник выгнул бровь, надеясь, что ему послышалось, но Осаму с ребяческим самодовольством задрал подбородок. — Это даже не имя, это фигня какая-то!       — Ты мелкий, смешной и рыжий. Я всё равно буду звать тебя «Чиби», Чиби, — отзеркалив позу Ника, Осаму ухмылялся, как чертёнок. Он словно зажёгся изнутри и осматривал Ника с нескрываемым интересом, вызывая странную гамму эмоций. Что-то с ним точно не так!       — Тебе повезло, что ты и так побитый! А то врезал бы!       — Ха-ха. Дай угадаю, кривой нос того здоровяка твоя работа?       — Галли? Ну моя, и поделом ему!       Ник злился. Сжимал спрятанные подмышками кулаки и злился. Да вот только не на Осаму, а на свою реакцию. От глупого «Чиби» потеплело в животе и на щеках. Осаму точно с приветом!       — Так, ну, почему тебя дразнил этот тупица Галли, мы выяснили. А теперь расскажи, как я выгляжу?       Сложно было не согласиться — Галли тот ещё кретин. Но ещё сложнее было промолчать на вопрос Осаму — памяти о своей внешности все парни были лишены так же как и о своём имени.       — Эм, — неохотно начал Ник, цепляясь за самое очевидное, — у тебя тёмные волосы, но не чёрные. Карий глаз. Ты бледный, высокий и весь в бинтах. Мумия, короче.       — Не называй меня «мумией»!       — Не называй меня «Чиби»!       — Эх, мы тут оба в проигрыше, да? — вздохнул Осаму с деланной печалью, потому что всё в нём говорило об обратном — ему весело. — Скажи хоть, я симпатичный?       — Да у тебя полбашки не видать, как я тебе скажу? И вообще, откуда мне знать симпатичный ты или нет? Я в этом не разбираюсь. Я же парень!       — А если сниму повязку с головы, ответишь?       — Если снимешь, тут же заставлю обратно намотать, придурок!       — Злой Чиби! Ой, — Осаму схватился за урчащий живот и закашлялся.       — На, — быстро спохватившись и проигнорировав дикое желание бросить что-то в лицо напротив, Ник выдохнул и без вреда для Осаму разложил перед ним мини-провиант. — Прости, совсем из головы вылетело.       — Прощаю, — чуть не захлебнувшись молоком, пробурчал Осаму. Он настолько довольно застонал, когда вдохнул запах сыра, что у Ника самого живот свело. — Теперь я занимаю все мысли в твоей Чиби-голове.