Код идеальной любви

Голова невероятно раскалывается. Он в прошлый раз клялся, что в жизни больше не возьмет в руки бутылку алкоголя. Слишком уж много потом последствий. Юноша тянет руку к голове, как только слышит звон будильника в ушах. — В жизни больше не буду пить… — Конечно, он не так часто пьет, но фраза звучит достаточно часто. Особенно после каких-то значимых праздников или если Уильям куда-то зовет. — Так и думал, что вчера с тобой было что-то не так, — Компьютерный скрежет звучит ближе, чем раньше. Этот вирус нашёл способ прибавлять звук? И как назло сегодня. — Да, я совсем забыл тебя удалить, а стоило, — юноша с большей болью в голове садится на кровати, закрывая глаза. Раньше на такие случаи рядом с тумбочкой лежала одна таблетка, но после уборки теперь они неизвестно где. Гребаный Уильям с его любовью к чистоте. — А ещё вчера в любви клялся, ну что за лжец, — Смех отдавался не меньшей неприязнью в ушах. Конечно, это сарказм и шутка. Это ведь просто набор инструкций для программы. — Я был пьян. — Генри с трудом открывает слипшиеся глаза, после чего чуть ли не подскакивает с кровати. Он спит? Он трезв вообще?! Чертова программа не переставала удивлять. Широко распахнутые лазурные глаза смотрели прямо в душу создателя. В них читалось некое безумие и детское веселье. Оно строит новый характер, не то, что было изначально дано кодами и наводками Эмили. Вирус сидит совсем недалеко, на краю дивана. Он неведомым образом выбрался из компьютера. Ну то есть буквально! Генри не мог найти ни единого объяснения данной ситуации. Программа, что в конечном итоге действительно оживет? А если оживет, что дальше? Это, считай, второй Уильям, только из неоткуда. Чертова фантастика! А главное, как он вообще объяснит ситуацию другу, чью внешность взял за основу «кода идеальной любви»? От резких движений создателя голограмма вируса будто испуганно дергается. Взгляд приобретает нотки испуга, а не того безумия и детской наивности… Генри бы в жизни не поверил, что Уильям способен так смотреть, если не играет глупую роль. С каждым днем в вирусе все больше появляется человечность. Это больше не простая игрушка, которую он создал из отвратных побуждений, казалось, ещё немного и оно станет двойником его друга… — Какого черта?! — Глаза бегали по почти полностью воссозданному образу истинной любви. В этих глазах, казалось бы, куда больше живости и человечности, чем в Уильяме. Просто бред! Такого быть не может! — Что-то не так? — Глаза словно живые и впрямь забегали по обстановке вокруг, словно выискивая объект недопонимания и испуга создателя. Вирус действительно обзавелся своим характером, но пока не человеческой логикой и пониманием ситуации. Он всё ещё не идеальное создание с полным пониманием человеческих эмоций, проблем и пороков. Юноша не мог сформулировать свой вопрос, лишь периодически заикаясь, пытаясь хоть что-то сказать. Он отодвигается выше, подальше от программы, чем сильнее пугает и вызывает непонимание. Вирус слегка наклоняет голову вправо, стараясь понять, что именно пытается сказать Эмили. — Тебе плохо? — Вирус выпрямляется и с небольшой, привычной для его прототипа жестокостью, устремляет пронзающий взгляд в душу. — Мне уже радоваться? — На лице нарастает неприятная улыбка.

Вирус опасен. Вирус меня пугает.

Совсем скоро уже программа заливается смехом. Конечно же, это был шуточный вопрос, от которого юноша ещё больше съеживается от неприятных ощущений. Программа вновь открывает глаза после своего смеха, заметив, что создатель не смеется. Ему становится неловко? Он слегка горбится и неловко отводит взгляд. Лишь сейчас Эмили мог больше сконцентрироваться на изменениях во внешности вируса. На смену повседневной одежде друга пришла другая: белая футболка, поверх которой была зелёная фланелевая рубашка в черную клетку. Всё это напоминало больше привычные образы Генри, чем друга. Вместе с такой одеждой на нем был галстук, по всей видимости, с двоичным кодом. Все это смотрелось очень несуразно, но под стать хаотичному характеру носителя. Хаотичность, неопрятность, даже более торчащие волосы создавали того, что действительно не хватает его идеальной любви. Взбалмошность, сумбурность — вот чего не хватает Уильяму. Вирус слегка машет рукой на уровне лица создателя, чтобы вывести того из раздумий. — Эй, у тебя что, перезагрузка? Это была шутка, слышишь? Ты что, потерял чувство юмора? — Глаза продолжают сверлить Генри, пока тот пытается прийти в себя. Он прекрасно слышал, что сказала программа. Дыхание начинает перехватывать, это просто невероятно, происходящее вокруг начинает пугать и восхищать одновременно. Он смог добиться невообразимого результата, даже не понимая каким методом. Просто невероятно. Гениально и в то же время непонятно. Если бы Уильям услышал, какую программу сделал Генри, вероятно, восхитился этим. Или был расстроен, зная, что та сфера деятельности, которой он посвящает всего себя, достается бездарю инженеру, а не тебе… Да. Неприятное чувство. Не на шутку перепугавшись за создателя, вирус, нервничая, тянет руку к создателю, но она проходит насквозь. Программа не способна добиться физического контакта. Но сколько для этого нужно времени? Час? День? Неделя? А способен ли он будет в принципе на это? — Как ты ожил? — Наконец сорвалось с губ Эмили. Его тон был слишком перепуганным и даже немного хриплым. — Точно ли я программа? Ты уже третий раз задаешь мне этот вопрос, — Саркастично отвечает вирус. — Тебя это испугало? Все ещё сбивчиво дыша, Генри ждал ответа. Недолго продержав молчание, до вируса доходит, что вопрос задавался с полной серьезностью и что собеседник реально ждет ответа. — Почему ты задаешь этот вопрос мне, а не посмотришь в мой программный код? Ты же явно понимаешь в этом куда больше, чем я, — слышать это из уст Уильяма очень непривычно, пусть даже это программа лишь внешне на него похожа. — Потому что я не разбираюсь! Я не программист, а инженер, — быстро выпаливает юноша, и сам не ожидая такого напора слов. Он выпрямляется, делает более глубокий вдох и продолжает: — Я был уверен, что ты останешься лишь плохо проработанной программой. Я даже не был уверен, что ты будешь работать, учитывая сколько бета-тестирования провел. К тебе словно приложил кто-то руку… — Зрачки слегка забегали в осознании. Бред. Быть такого не может. Когда Уильям мог это сделать? Да нет, это точно не он. Если бы это действительно был Афтон, то он бы в своей привычной манере уже обшутил это. Он не мог бы пропустить то, что Генри создал его вторую версию, ещё и такую странную. Это как минимум выглядит не как знак «дружбы». После такой находки он точно бы всё понял… А может, чувства Генри для него и не секрет? А если это одна из причин его странного поведения? На время раздумий опустив взгляд вниз и не понимая хмурясь, Эмили возвращается к программе. — Скажи, а ты контактировал или, может, кто-то находил твой код, помимо меня? — Он и не старался скрыть своего подозревающего тона. Что только могло сбить с толку вирус. «Уильям» лишь многозначительно пожал плечами. — Да нет вроде. Разве ты сам не говорил мне никак не взаимодействовать с твоими друзьями? Что ты говорил? А да, «Я же не хочу умереть потом в одиночестве в свои девятнадцать», — стебая, повторяет слова создателя программа. Юноша ничего не отвечает, осматривая вирус с ног до головы. Вопрос остается открытым: «как этот вирус ожил?», даже со всеми знаниями Уильяма в программировании такого результата не добиться. Это невозможно. Его друг, безусловно, преуспел в этом деле, не даром же много преподавателей его хвалит. Но… на дворе семьдесят седьмой год, такого рода голограммы — это что-то для фантастики в кино. Такое можно встретить как описание в фантастических книгах… Коими в его окружении никто не увлекается. — Послушай, какая разница? То, что я такой живой, разве это не хорошо? — Вирус возмущается и встает с кровати. Ему действительно не понять замешательство создателя. Все претензии звучат с детской глупостью и очарованием. Возможно, Генри был не прав, сказав, что вирус обладает возможностью размышлять. — Посмотри! У меня две руки, две ноги, разум, — код идеальной любви указывает сначала на руки, потом на ноги, а после на голову, и в конце указывает двумя пальцами в сторону глаз. — А также красивые глаза! — Вирус расплывается в улыбке, которая совершенно не подкупает создателя. — Да брось. Скажи же уже наконец, что со мной не так! Что конкретно тебя не устраивает в своем «коде идеальной любви»! — Улыбка сходит, и программа не наигранно злится. Неопределенность Генри очень раздражала Уильяма в любом его проявлении, даже если в этом вирусе от Уильяма только имя и черты лица. — Ты серьезно? О чем ты вообще? Ты, черт побери, неизвестно как ожившая пара наборов инструкций. Даже неправильно написанных. Тебя стоило удалить и забыть. А тут такое! — Генри хмурится. Он поднимается с кровати, массируя пальцами глаза. После уже старается найти очки на тумбочке. — Это не должно зайти так далеко. Надо найти папку с программным кодом. — Постой, ты правда хочешь меня удалить? — Программа явно замешкала, тоном показывая небольшую удивленность со страхом. В непривычном жесте для компьютера он начинает перебирать пальцы, ища в злых глазах создателя капельку сочувствия. — Я уже объяснил, что да, — юноша не спускает обороты, взгляд, тон не звучит мягче. Ему не хочется превращать жизнь в муку. Он опускает руки, неспешно проходя к компьютеру, который находился в другой части комнаты. — Но для начала мне бы следовало выяснить… — Он замечает округлую вещицу, которая подсвечивала голубым свечением в сторону всё ещё перепуганного вируса. — Впрочем, уже нашел. — Мне ведь это на ярмарке выдали… И откуда такие дорогие подарки… Потом дойду до них. Всё равно за один день они не свернутся, — Эмили тянет руки к вещи, замечая USB-кабель. — Эй, постой. Я же… Ну… — Программа быстро встает с кровати, делает короткий один шаг в сторону создателя, после чего немного ускоряется в сторону Эмили, подходя. Находясь теперь с левой стороны. — Знаю, что я тебя пугаю, не нравлюсь. Но скажи, для чего тогда вообще создал, если теперь собираешься убить? — Вирус начал звучать жалобно, а не испуганно. Что ж… Кое-что у этого вируса есть общее с Уильямом помимо внешности и имени — противная давление на жалость, которое реально звучит убедительно. Убить? Слишком громкое слово. Он просто программа… Может, очень живая, но всё же не человек. Просто программа. Генри ничего не отвечает вирусу, серьезно оборачивая голову к нему. Замечая нервные, жалобные глаза программы, в нем будто проснулась совесть. Он опускает голову, хмуря брови, стараясь не обращать на простой прием манипуляции. — Я тебя не убиваю, а удаляю. Ты же вирус, — Уже более замешкав говорит Генри, стараясь найти в себе силы, что выдернуть этот провод проводивший иллюзионный образ вируса. — Придурок, очнись! Ты сам меня таким создал. Ты сказал, что я жив! Почему ты, черт побери, отказываешься от моего существования?! — Программа разочарованно хмурится, наклоняясь, смотря в лицо Эмили. Вирус не выдерживает и тянет руки, чтобы повернуть лицо создателя в свою сторону, но они проходят сквозь, и теперь он бессильно опускает руки. — Прошу, дай мне шанс… — Скрежет не так раздражает, как вызывает скованности в области груди. Поганый вирус. давит на жалость. Он заставляет чувствовать себя неправильно. Юноша не мог отсоединить кабель. Как только рука сильнее сжимала провод, у него появлялось гадкое ощущение чего-то противного и отвратного в свою сторону. Убийца. Урод, создавший программу в свое удовольствие, но когда та оказалась чем-то более живым — решил избавиться. Убийца. Мудак. — «Он просто вирус… И может оказаться опасен…» — Эмили убирает руку от кабеля. Возможно, он делает самую большую ошибку в своей жизни. Он щадит вирус. Он ведется на легкие манипуляции. Очень наивно. Глупый Генри. Глупый мальчишка. — Ты прав, я не могу пойти на такой поступок… — Он медленно переводит взгляд на вирус, который, по всей видимости, уже окончательно отчаялся. Программа поднимает голову. Пощада сильно удивляет. Разве он был достаточно убедителен? Не было никаких сомнений, что создатель его удалит. На пару секунд в нем поселилось ощущение, что люди невероятно жестокие существа по натуре, что в какой-то мере правда. — Правда? — для полной уверенности в словах создателя вирус недоверчивым и тихим голосом озвучивает свой вопрос. Уильям прав. Абсолютно прав. Юноше не хватает минимальной жестокости. Он не может удалить эту программу. Это действительно будет равносильно убийству, учитывая разум этой машины. Может, дело не только в жалостливом тоне и нехватке жесткости. Эмили ничего не отвечает, поднимаясь и отходя на пару шагов вправо от кабеля. Это означает «да», что быстро распознает программа. Вирус больше ничего не спрашивает для подтверждения. Возможно, сама мысль, что много вопросов могло вынудить передумать создателя, пугала. Он остается в сидячем положении, молча проводя взглядом по Эмили, который маленькими неуверенными шагами шел к выходу из гаража. — Мне надо дойти до ярмарки. — Кратко отзывается юноша. И чтобы проветрить голову от разных мыслей направляется к воротам на выход, не оборачиваясь в сторону вируса. Всё ещё мысль о том, что это его главная ошибка, не отпускает.

***

Просто невероятно. Неужели эта жалость на него так сильно давит? Что в этом вирусе такого особенного, что именно его жалость работает? Ведь прежде Генри не выражал сострадание к своим поделкам. Он мог легко разобрать и собрать заново. В этом не было проблем. Жизнь? Разум? А может внешность и голос? Нет. Совокупность всех качеств. Для него это равносильно убийству. Убийству друга. Он никогда на такое не пойдет. Это просто немыслимо, чтобы идти на такое осознанно. Эмили кладет руки в карманы, полностью окунаясь в свои размышления, он совсем не оценивает примерную погоду, даже не понимая ему холодно или жарко. Честно говоря, такие вопросы вообще мало волнует когда перед тобой делема жизни. Когда ты решаешь такой не легкий вопрос. Каким он и оценивал этот вирус: тяжелой проблемой и страшной ошибкой. Генри уже проходил мимо нескольких аттракционов, но вот… Тира нигде не было. Где же он? Не могли же его убрать раньше закрытия ярмарки. Эмили недолго крутится в поисках помощи, замечая только ближайший ларек. Юноша делает один длинный шаг и приближается к небольшому шатру, где глазами ищет владельца, чтобы узнать, где же тир. В шатре стоял невысокий пухлый мужчина, который продавал напитки. Не исключено, что конкретно у него Эмили вчера покупал бутылку алкоголя. Но из-за смутных воспоминаний вчерашнего дня он не мог подтвердить данную теорию. — Здравствуйте, не могли бы вы подсказать, я вчера тут тир видел. Где он сейчас? — Привычным тоном спрашивает Генри, поглядывая примерно в сторону ранее стоящего аттракциона. — Так его ещё с утра увезли. — Слегка пожимает плечами мужчина, совершенно сухой тряпкой протирая стакан, словно бармен без стойки и заведения. В его тоне был легкий смешок. — С утра? — Хмурясь спросил юноша. Сейчас утро. Примерно часов восемь утра. Насколько с утра тир убрали? — Ну да… Послушай, парень, я не могу сказать, когда именно. Я тут тебе не часы. Просто увезли и всё. А что, тебя развел этот тирщик? — Натягивая улыбку, спрашивает мужичек. — Да нет… Просто… — Он отводит взгляд с того места и смотрит на мужчину, который, по все видимости, уже давно протирает этот бокал. Ему нечем заняться — это очевидно. — Ваш ответ мне сильно помог. Спасибо большое, мне уже пора. Всего доброго, — Генри слегка отталкивается от его прилавка, ускоряя шаг в сторону гаража. Зачем его так рано увезли? Что вообще за странность? С каких пор в тирах вообще выдают такие подарочки?.. Теперь Эмили точно не способен вернуть или спросить о вещице, данной заведующим тиром. Впрочем, это не мешает просто выкинуть, даже если вещь, походу, дорогая. Может, стоит её лучше кому-то отдать? Уильям? Для чего ему такая вещь? Да не зачем… Наверное, впрочем, он не такой уж и плохой вариант. Всё-таки программист, да и безделушки он всякие любит… А потом ещё Генри ходячая свалка… Может Шон? Нет. Грину эта вещь точно не нужна, он же даже в программах не сильно разбирается… И зачем только на программиста пошел? Впрочем, его дело. Беверли? Глупость, она же учится на композитора. Ну для чего ей голографический проектор? Даже звучит глупо. Хотя… это как подумать Эмили опускает взгляд в землю. Может этот вирус правда не способен на плохие вещи? Ну за что он сразу ненавидит невинную программу, которую сам сделал? Вирус ведь даже плохих знаков не подавал, помимо очень странной ревности. Откуда в нем вообще она есть? Разве Генри писал в программном коде о взаимной симпатии? Скорее всего. Этот код идеальной любви и создавался с этой целью. Эмили более бессильно снимает очки и проводит пальцами по глазам. Думай. Что теперь делать с этим «чудо творением»? Он не способен вечность его скрывать, а если не удалить в данный момент, то может и привязаться. А что если ликвидность и нужность программы совсем скоро закончится? Нет. Нужда в программе идеальной любви уже прошла. Ему не нужна проекция истинной любви. Возможно потому, что они с Уильямом нашли точки соприкосновения, позволяющие Генри перейти на другое общение и возможное признание. Впрочем, вирус прав. Зачем Эмили создал его, если уже собирается убить? Это жестоко и неразумно. Он не может так поступить, ему стоит быть более гуманным к этому вирусу… Наверное. Если даже это будет нереально, то он в любой момент сможет удалить надоедливую программу… Или же в конечном итоге умрет от рук Уильяма.

***

Негативных мыслей стало меньше. Теперь он мог более здраво мыслить о ситуации с вирусом. Юноша тянет ворота вверх, открывая гараж. Его посещает легкая тревожность, но в большей степени удивление. Программа рассматривала себя в зеркале. С губ вируса будто беззвучно срывался вопрос, который Эмили был не в силах услышать. Лазурные глаза были достаточно широко раскрыты. Сам же вирус крутил головой у слегка пыльного зеркала. От немой сцены прошло от силы пять секунд, как Генри сделал первый шаг, закрывая железную дверь за собой. Код идеальной любви отшагивает назад, по-прежнему не сводя взгляда с отражения. Рассматривая себя ещё недолго, вирус поворачивает голову к создателю, большие глаза выдавали, что что-то случилось. Эмили молча проходит чуть ближе к вирусу, оставаясь с неозвученным вопросом. Словно оба лишились языка и возможности говорить, они ничего не говорили, лишь прикованные к друг другу глазами. Никто не решался нарушить тишину, будто в глупом ужастике, где после последует страшная сцена или убийство героев. Всё же не выдержав нагнетающей обстановки, Генри ещё пару раз обводит вирус карими глазами и негромко задает свой вопрос: — Что-то случилось? — Почему именно такие черты лица ты дал мне? — Очередная шутка? Вирус знает почему. — Что? Ты прекрасно знаешь почему. Тебя что-то не устраивает? Ты же вроде способен менять свою внешность. Или только одежду? — Юноша был рад, что вопрос не так серьезен, поэтому перешел на привычный тон и громкость. — Нет. Ты не понимаешь… Они такие… — Вирус вновь оборачивается к зеркалу, бросая мгновенный взгляд на себя. Он не находит подходящих слов или словно не способен объяснить своего страха. — Меня пугает твой вкус… — Напоследок произнес он и стал проходит к черному монитору компьютера. Пугают? Что он имеет в виду? Разве вирус раньше не видел человека, с которого был списан его образ? Да вроде должен был. у Генри есть в компьютере несколько фотографий. Да и разве через монитор он не должен был видеть как за компьютером работает, над кодом, Уильям?.. Это ведь так работает? Как вирус, вообще, может бояться человек, которого он даже не знает? Может, Эмили не прав, но внешность Уильяма не настолько отталкивающая, чтобы так сильно испугаться. Разве у вируса возможен подсознательный страх? Тем более к незнакомцам. — Что? Почему? — Генри обводит взглядом черты лица программы, казалось, он знает их наизусть и узнает из тысячи других людей. — Есть в нем что-то. Что-то очень отторгающее и пугающее. Ты не замечаешь этого из-за слепой любви, — программа проводит по черному монитору пальцами, слегка проходя насквозь кончиками пальцев. Вирус на прямую не говорил, что в его понимании «пугающий», а оттого ставил создателя в замешательство. Программа опускает руку вниз. — Ты все же дошел до ярмарки, что сказали? — Более привычно отзывается программа. Глаза сверкают прежним доверием. Какой же он все же непривычный. — Да, но тира уже не было. Сказали, что с утра ещё увезли, — с прежним непониманием Генри делает пару шагов к вирусу, пока не спотыкается об… желтого плюшевого зайца? Черт, да он совсем уже забыл об этой игрушке… — Так что насчет пугающего? Что не так с Уильямом? — поднимая взгляд с игрушки, спрашивает Эмили, обходя зайца. Вирус не отзывается, просматривая некоторые черты в мониторе. — Да не важно… Просто ты, создатель, поехавший фанатик. — Это звучит как упрека, которая быстро удивляет Генри. Разве эта программа не пыталась угодить ему во всем?

***

Время близилось к вечеру. Вирус был весьма спокоен, не старался задавать странные вопросы или же что-то учудить. Иногда любопытство, конечно, брало верх, потому он задавал некоторые вопросы о роботе или вещах в гараже. Генри без агрессии или ненависти отвечал, лишь изредка посмеиваясь с некоторых предположений вируса, как та или иная вещь используется или работает. Это не может не радовать. Сегодня Эмили не ходил в институт, и было немного непривычно, что друг даже не поинтересовался его отсутствием. Может, у них там загруженность огромная? Сегодня ведь достаточно трудный день. А может, это он просто себя успокаивает? Всё лишь бы не задумываться о безразличии с противоположной стороны. — И над этим вы работаете? — Вирус проходит к середине комнаты и садится на колени, разглядывая чертежи и эндоскелет головы будущей наработки. — Ну, можно и так сказать… — Глаза иногда бегали по телефону с большой уверенностью, что совсем скоро придет сообщение. Но всё было опрометчиво. Может, Уильям старается избежать их разговора на фоне произошедшего вчера? Всё возможно. Они ведь даже не поговорили. А может, и не стоит? Этот поцелуй не был чем-то запланированным и не нёс какой-то серьезный характер. Это очередная игра актера, просто зашедшая слишком далеко. Вирус выбивает юношу из мыслей, слегка маша руками. — Тебе надо что-то делать с реакцией, ты совсем не реагируешь на меня, — возвращая обратно свое внимание к объекту деятельности робототехника, проговаривает программа. — Прости, просто весь день не могу избавиться от одной мысли, — не задерживаясь, Генри неспешно проходит и садится недалеко от программы, беря в руки голову, разглядывая некоторые детали. Они очень сильно отдалились. Генри и припомнить уже не мог, как давно они прибегали к совместной работе. Чаще всего это происходило раздельно, как бы Эмили не делал намеки и не отшучивался, что его работоспособность поднимается вдвое при совместной работе… Что изменилось? — А для чего эти детали? — Будто где-то за гранью реальности доносится вопрос. Эмили не слышал ни тона, ни голоса, лишь вопрос. Он даже не был уверен, что вопрос действительно прозвучал. Да, для чего? Что изменилось? Почему они так сильно отдаляются? Почему именно эти детали? Что, если Уильям совсем не останавливался на змеях, теперь нечто чёрное, гнилое прорывается из глубин души? Если так, то Эмили должен остановить его. Он просто не может сделать так, чтобы Уильям сделал что-то противозаконное. Вирус может быть прав: простая, слепая и наивная любовь, из-за которой Генри готов простить всё. Это может оказаться ловушкой. Насколько же сильно он угодил в сети хитреца. И ведь… Он даже не сильно жалеет. В глубине души есть понимание, что это за детали, какие игры он ведет, что творит. Просто… Просто слепая и злая симпатия к гнилой личности не отпускает. Генри старался забыть, найти другой объект интереса, пробовал закапаться с головой в учебу, как это обычно делает Афтон, но ничего. Ничего и всё. Ничего не проходит. Любовь к нему словно болезнь и мука. Разложение души: со временем, в тишине, безответной любви и желанием хоть чего-то помимо встречи взглядов и шуточек… Чего-то, что вновь заставит Генри верить в свою тупость и безнадежность. Что-то, что даст Уильяму как очередную ниточку, за которую он будет дергать струны души юного робототехника. Вирус скрестил руки, ожидая, когда создатель закончит размышлять о поставленном вопросе. Эмили печально моргает, все так же крутя в руках увесистую голову. — Что-то случилось? Ты, может, чего-то ждёшь? — Программа убирает руку с чертежей, кладя на колени. Этот вопрос юноша пропустил наполовину. Он все же поднимает голову и отвечает ответным вопросом: — Что бы ты делал, если бы любовь твоей жизни оказалась просто отвратительным человеком? — Это ты намекаешь на своего… Слушай, да забей уже. Да, мне не нравится твой выбор, но я мог ошибаться. Мне он не нравится где-то на подсознании. Я даже объяснить не могу свою неприязнь. Просто чем-то его внешность кажется пугающей… Я испытываю некое дежавю, видя это лицо. Но почему? — Программа кратко вскидывает руки, а с ними и плечи. — Я же даже ни разу не видел его, так что не думаю, что тебе стоит думать о моих словах серьезно. И в конце концов, я лишь жалкий вирус, созданный своим создателем. На лице Эмили не мелькают эмоции. Слова программы не утешают… Возможно, только добавляют сомнений и грусти. Он покрепче сжимает отвертку в своей руке, продолжая вкручивать очередной фиксатор в голову робота. Словно шаг за шагом он приближается к неизбежной катастрофе, то, что является целью сотрудничества. Генри больше не посещают сомнения о том, что он мог оказаться неправым. Прошлым вечером Уильям почти прямым текстом выдал свое нежелание говорить о своих планах, о действительных намерениях… Что стало для Генри прямым фактом лжи и недоверия, в котором он стал подозревать друга ещё с начала конкурса. Вирус печально хмурится недолго, почти мгновение. В итоге он более ласково улыбается и подсаживается чуть ближе, на что Генри никак не реагирует. Программа пытается по-дружески толкнуть плечом, но проходит насквозь. — Ну знаешь ли… Я безответно влюблен в создателя, который меня ненавидит и пытался удалить. Так что твой роман, может, не такой печальный. Посмеиваясь, вирус садится поодаль, замечая легкую улыбку на лице создателя. — Я не ненавижу тебя, просто не знаю, что теперь делать. Ты оживший программный код, который, я не уверен, что смогу держать вечно без глаз посторонних. Вот если бы только… Эмили поворачивает голову в его сторону, замечая, как вирус вновь косится на чертежи Уильяма. — Если бы ты только был способен менять внешность… Так ведь? Я ведь ранее спрашивал об этом. Ты способен на такое? Не задумываясь, программа уверенно отчеканивает, полностью убирая взгляда с чертежей, переходя снова к Эмили. — Нет. Не могу. Это выше моих возможностей. Если спросишь почему, отвечу сразу: я не знаю и понятия не имею. Может, что-то с программой, может, ещё что-то, но я пытался. В частности, когда ты, создатель, выходил из этой… Ну, то есть отсюда. — Ясно… Генри возвращает незаинтересованный взгляд на челюсть робота… В ней этих фиксаторов четыре, с двух сторон по бокам. Она должна быть устойчива, потому Эмили казалось, что этих фиксаторов не должно быть так много, двух бы сгодилось… Но, возможно, Уильяму виднее. Программисту? Тому, кто чаще занимался программой робота, а не созданием? Стоило бы уже перестать оправдывать его действия. — Создатель, а ты пытался спросить, к чему всё это? — Так наивно. Так противно. Программа ведет себя как наивный ребенок, но, поднимая раздраженный взгляд на голубые глаза, вся злость просто пропадает. Эта наивность просто начинает не нравится меньше. — Конечно, что я, идиот что ли, чтобы просто догадки строить? — Немного нервный взгляд бегает по второму пружинному фиксатору, который он вкручивал. — И что?.. Что он ответил? Вы не глупый, просто мне интересно услышать, что такого он придумал, что вы не растерзали его на месте, — На невнятный ответ Генри вирус реагирует неопределенно. Конечно, Эмили не собирался говорить программе о решении Уильяма его заткнуть… Это бы звучало слишком откровенно… — Не важно. Просто забудь. Тебя это не касается, и всё. Как насчет того, чтобы вернуться в компьютер или домой… Не знаю, как ты это называешь? — Он планировал докрутить последние два фиксатора и отправиться спать, ведь, возможно, завтра его ждет достаточно усиленная работа на уроках. За последнюю неделю его прогулы участились, что явно не обрадует преподавателей и родителей. Как вообще их университет должны представлять отличник, олимпиадник и скатывающийся в тройки человек? Поэтому придется что-то делать… Придется стараться над учебой, что он не сильно любил, даже несмотря на то, что учеба дается и давалась всегда легко. — Я никак это не называю… И, эй, ты опять пытаешься от меня избавиться! — Обиженно скрещивая руки на груди, вирус косится на компьютер. — Да. Я предпочитаю работать в тишине, а не с безумно влюбленным вирусом, — Он сохраняет холоднокровие, берет в руки гаечный ключ, чтобы надежнее закрутить последний болт в скреплении фиксатора и проходящей сверху частью. — Ой, ну и пожалуйста. Оставайся наедине со своими проблемами и мечтаниями о психе, который в конечном итоге убьет тебя, — Программа неспешно встает на ноги, чтобы пройти к корпусу компьютера, где лежал проектор, чтобы нажать на выключатель… Ах, точно, он же совсем неосязаемый… — Мечтай и дальше о сказочных поцелуях и невероятной страсти, девственник, — Вирус пытается нажать на кнопку выключения, пальцы проходят сквозь. Возможно, это были слова, которые вынудили Генри с недовольным вздохом встать и подойти к округлой вещице, чтобы нажать на кнопку выключения. Всё же эта программа действует на мозги… На столько, что иногда перспектива стать убийцей не настолько пугает.