Искусство мести

Юнги медленно шел по отделу кибербезопасности. Его шаги были бесшумными, а лицо выражало ту степень мрачного нетерпения, при которой даже коллеги со стажем предпочитали вжиматься в кресла. За дверью с табличкой: «Отдел мониторинга и цифрового анализа» царил хаос, упорядоченный по законам Чон Хосока. Хосок — гениальный хакер, которого в узких кругах звали «Хаузером» за его способность вскрывать любую систему, как консервную банку, — сидел в коконе из шести мониторов. На столах горой громоздились пустые банки из-под энергетиков, детали разобранных дронов и какие-то провода, похожие на спутанные спагетти. Юнги остановился за спиной Хосока, сложив руки на груди. Тот даже не обернулся, его пальцы с невероятной скоростью выбивали дробь по механической клавиатуре. — Если ты пришел спросить про камеры у дома Тэхёна, то я уже говорил: там «черная дыра», Юнги-хён, — не оборачиваясь, бросил Хосок. — Твой «Флорист» — чертов ниндзя с дипломом инженера по безопасности. — Забудь про камеры на минуту, — голос Юнги прозвучал как скрип двери в заброшенном доме. — Мне нужно, чтобы ты «раздел» одного человека. До самого скелета. Хосок замер. Клацанье клавиш прекратилось. Он медленно развернулся на своем кресле, отпивая из банки ледяной кофе. Его глаза, покрасневшие от бессонной ночи, азартно блеснули. — Ого. Хён, ты просишь о личном овердрайве? Кто жертва? Наш начальник? Сокджин-хён опять спрятал твой любимый степлер? — Светлана Ким. Преподаватель из SOPA. Хосок прыснул, едва не поперхнувшись напитком. — Учительница? Серьезно? Юнги-хён, ты решил заняться проверкой педагогического состава? У неё что, просрочен патент на преподавание? — Слушай меня внимательно, — Юнги наклонился ниже, опираясь руками на стол и вторгаясь в личное пространство Хосока. — Эта «учительница» сегодня в больнице смотрела на Тэхёна так, будто видела его на операционном столе. Она пахнет лилиями, и она слишком гладко стелет. Проверь её. Не поверхностный поиск в Google, а глубокое бурение. Вскрой архивы, выверни базы данных иностранных дипмиссий. Ищи всё! Хосок мгновенно посерьезнел. Вибрация голоса Юнги была для него лучшим индикатором опасности. — Понял. Дай мне пять минут на разогрев. Парень развернулся к мониторам. Экран окрасился в глубокий зеленый, а затем в каскад кодов. Хосок ввел несколько сложных команд, обходя протоколы защиты сеульской полиции. — Так... Светлана Ким. Родилась в Южной Корее 30 января в 1997 году.. Живет скромно... Он вывел на центральный экран стандартную карточку гражданина. Фотография в стиле «на паспорт»: Лана с гладко зачесанными волосами, серьезный взгляд, минимум макияжа. Типичная анкета добропорядочной жительницы Сеула. — Смотри, Юнги-хён, — Хосок щелкнул пальцами, увеличивая блоки данных. — Родители — врачи-миссионеры из Беларуси, осели в Тэгу. Мать — на половину белоруска на половину кореянка во втором поколении, отец —Поляк. Училась прилежно, никаких приводов, социальные сети девственно чисты. Мдя, ваша Светлана Ким — ходячий эталон скуки. Юнги подошел вплотную к монитору, почти касаясь носом холодного стекла. Он долго всматривался в пиксели, а затем хрипло произнес: — Она слишком «чистая», Хосок-а. Даже у Ким Намджуна есть три штрафа за парковку и жалоба от соседей на громкое прослушивание рэпа. А тут — тишина. Ищи глубже. Вскрой её налоги, медицинские страховки. Человек не может существовать, не оставляя цифрового шума. — Принято, хён. Заваривай ведро кофе, это будет долгая ночь, — Хосок поправил наушники и погрузился в транс. Прошло 4 часа. Хосок взломал серверы университета, где училась Лана. Оценки — высший балл. Посещаемость — идеальная. Но ни одного фото с выпускного в общем облаке. Ни одного комментария под постами однокурсников. Прошло 10 часов. Глаза Хосока покраснели, веки подрагивали. Юнги дремал на диване в углу, накрывшись курткой, но мгновенно вскочил, когда Хосок яростно ударил по столу. — Да что за чертовщина! Хён, я пробил её через пенсионный фонд, через реестр недвижимости... Она будто появилась три года назад из ниоткуда. Все данные до 2023 года выглядят так, будто их вписали задним числом. Прошло 16 часов. В кабинете стоял тяжелый запах энергетиков и перегретого железа. Хосок сидел, обхватив голову руками. На экранах мигали бесконечные ошибки доступа и пустые директории. — Всё, я пас, — выдохнул он, откидываясь на спинку кресла. — Либо она святая, либо я разучился кодить. Юнги, это тупик. Информация о ней — как бетонная стена. Хосок уже собирался закрыть окно терминала, но когда курсор скользнул по строке «Страховой полис №404-бис», его взгляд зацепился за микроскопическую аномалию. В коде даты выдачи документа стоял символ, который не использовался в корейской системе учета — кириллический символ «ъ», спрятанный в теле шестнадцатеричного кода. — Погоди-ка... — Хосок выпрямился, его пальцы снова застучали. — Хён, иди сюда! Смотри на этот фрагмент кода. Это «цифровая подпись» старой школы. Кто-то зашифровал её настоящую личность внутри этой «пустышки». Они создали идеальный фасад для этой дамочки, но оставили бэкдор для своих. Хосок ввел сложную комбинацию обхода. Экран на секунду погас, а затем по нему побежали строки на английском и французском языках. — Матерь божья... — прошептал Хосок, и его лицо побелело. — Юнги, «Ким Светлана» — это фантом. Её настоящая фамилия засекречена по протоколу Интерпола «Группа Зеро». Перед ними развернулось истинное досье. — Слушай и запоминай, потому что я не уверен, что мы должны это знать, — Хосок начал быстро скроллить файлы. — Она действительно гений. Закончила медицинский экстерном в 19 лет. В 21 год — степень по клинической психиатрии. Её специализация:  «Психопатология эстетического триггера». Она была ведущим судмедэкспертом-профайлером в секретном отделе, который занимался только ритуальными убийствами. Юнги прищурился: — Ритуальными? Как наш «Флорист»? — Именно! — Хосок вывел отчет за 2022 год. — Она имела 100% раскрываемости. Она могла по одной капле крови определить, какое вино пил преступник и какую музыку он слушал, когда делал надрез. В Интерполе её называли «Живым рентгеном». Она работала как гибрид: сначала сама вскрывала тело, а потом тут же, в морге, писала психологический портрет. И она никогда не ошибалась. Никогда. — Почему она ушла? — Юнги сжал кулаки. — Тут стоит пометка «Code Black». Но если расшифровать между строк... — Хосок быстро пробежал глазами отчет. — После дела «Мясника из Лиона» она просто исчезла. Написала в рапорте:  «Я больше не вижу разницы между искусством и преступлением». Она изменила вектор. Ушла в педагогику, этику и искусство. Она буквально стерла себя как охотника, чтобы стать обычным учителем. — Охотники не становятся учителями, Хосок-а, — Юнги смотрел на новое фото в досье: Лана на месте преступления, в защитном костюме, с холодным, почти нечеловеческим выражением лица. — Они просто меняют прикрытие. Хосок развернулся к нему, его голос дрожал: — Хён, ты не понимаешь. Если она такая, как здесь написано, то она не «случайно» оказалась рядом с Чонгуком. И она не «случайно» пахнет лилиями. Она знала о «Флористе» еще до того, как мы нашли первое тело. Юнги схватил телефон. — Нужно найти Тэхёна. Если эта женщина решила вернуться к практике, то Тэхён для неё — либо главный подозреваемый, либо идеальная приманка. — Или, — добавил Хосок, указывая на последнюю строчку в досье, — она и есть тот самый «Садовник», который решил сменить почерк.

***

Юнги даже не поднял головы, когда автоматическая дверь в кабинет Хосока с шипением разъехалась, впуская Тэхена. В помещении было неестественно холодно — серверы работали на пределе, выплевывая потоки ледяного воздуха. Лицо Юнги в синем свете мониторов казалось мертвенно-бледным, а тени под глазами превратились в глубокие провалы. Тэхён остановился в центре комнаты. Он всё еще был в том самом пальто, от которого едва заметно пахло больничным антисептиком и — совсем чуть-чуть — пудровой сладостью лилий. — Тэ, закрой дверь, — голос Юнги прозвучал сухо, как треск ломающейся сухой ветки. — И не подходи ближе, если не хочешь, чтобы твой мир перевернулся. Тэхён медленно выполнил просьбу. Его интуиция, обычно работавшая как отлаженный часовой механизм, сейчас била набат. — Хосок-а сказал, вы нашли «пустышку»? Юнги наконец повернулся. В его руках был планшет, на который он вывел сводные данные из вскрытого «черного архива». — «Пустышка» — это мягко сказано. Нам скормили идеальный муляж, — Юнги ткнул пальцем в экран, где рядом висели два фото: Лана-учительница и Лана-профайлер в полевой форме Интерпола. — Знакомься по-настоящему. Светлана «Тень» Ким. Тэхён подошел к столу. Его глаза быстро сканировали строки, которые Хосок добывал шестнадцать часов кряду. — Экстерн в девятнадцать лет. Психиатрия. Судмедэкспертиза. Группа «Зеро», — Тэхён читал вслух, и его голос становился всё тише. — Стопроцентная раскрываемость... Юнги-хён, это невозможно. В нашей работе всегда есть погрешность. — Только не у неё, — отрезал Юнги. — Она работала по методу «эстетического погружения». Она не просто искала улики — она реконструировала сознание убийцы через искусство. Она знала, почему маньяк выбирает конкретный оттенок помады для жертвы или почему делает разрез именно под углом сорок пять градусов. Она — это ты, Тэхён. Только со скальпелем в одной руке и дипломом психиатра в другой. И на пять лет опытнее в охоте на монстров. Тэхён почувствовал, как в груди разливается странный холод. Та самая девушка с фарфоровой кожей, которая смеялась в больничном холле, была машиной для чтения человеческой грязи. — Здесь сказано, что она ушла после «Мясника из Лиона», — Тэхён указал на засекреченный абзац. — Она не просто ушла. Она стерла себя, — Юнги резко встал, его стул со скрипом отлетел назад. — Знаешь, что она написала в последнем рапорте?  «Граница между созерцанием красоты и её созданием через смерть стерта. Я больше не могу гарантировать свою объективность». - Она испугалась того, что начала понимать убийц слишком хорошо. А теперь она здесь. Рядом с твоим напарником, рядом с тобой, в самом центре дела о «Флористе». Тэхён молчал, глядя на экран, где светилась информация о её степени по психопатологии. — Она не случайно пахнет лилиями, Тэ, — Юнги подошел вплотную и схватил Тэхёна за лацкан пальто. — И она не случайно втерлась в доверие к Чонгуку. Она знает всё о «Флористе». Каждую его мысль, каждый его шаг. А теперь подумай своим гениальным мозгом профайлера: почему лучший в мире эксперт по ритуальным убийствам стоит в сторонке и притворяется «милой учительницей», пока наш город заваливают трупами с цветами? — Она не стоит в сторонке, — прошептал Тэхён. — Она ведет свою игру. Она видит во «Флористе» не преступника, которого нужно поймать, а экспонат. Или конкурента. — Или она ждет, когда ты совершишь ту же ошибку, что и она — влюбишься в эстетику смерти, — Юнги отпустил его пальто и помрачнел. — И поверь мне, Тэхён, — мужчина сделал шаг назад, и его голос стал пугающе тихим, — когда ты перейдешь эту черту, назад пути не будет. Ты станешь для неё либо идеальным шедевром, либо еще одним телом на секционном столе. Тэхён ничего не ответил. Он подошел к монитору Хосока и нажал на клавишу печати. Принтер в углу заскрежетал, выплевывая лист с настоящим досье «Светланы Ким ». Тэхён сложил его вдвое и убрал во внутренний карман, прямо к той самой записке от «Флориста». Теперь у его сердца лежали два яда, и он не знал, какой подействует быстрее. — Куда ты? — Хосок обернулся, его лицо выглядело изможденным, но глаза горели тревогой. — Сейчас почти закат. Предложу ей встретить в Галереи «Хансон» через час. - Тэ-хён, это опасно. - Протестовал Хосок. - Что если это действительно она? Дай нам подготовить группу захвата. — Нет, — Тэхён остановился в дверях. Его силуэт в длинном пальто казался неестественно тонким и острым. — Если там будет хоть один лишний человек, она вряд ли прямо заговорит. Он быстро внес номер телефона из листка с данными в свой телефон и отправил короткое, лаконичное сообщение девушке:

«Я взял на себя смелость найти ваш контакт, нарушив протоколы, но вы ведь и сами знаете: детали — моя слабость, а вы — самая интригующая из них. Мой интерес к вам стал слишком осязаемым, чтобы его игнорировать.

Прошу вас о встрече в стенах „Хансон“ через час. Позвольте мне окружить вас искусством и хорошим вином. Обещаю, наш диалог будет стоить каждой минуты этого вечера.

Ким Тэхён»